Текст книги "Дар первой слабости (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 15

Единственным человеком, откровенно недовольным происходящим между мной и Вэйном, остался Эдмон.

Время от времени встречая его во дворе или в кухне, я здоровалась с ним так же, как и со всеми прочими, и он отвечал мне в тон, вот только смотрел хмуро и вопросительно.

Не имея возможности позволить себе прямые расспросы, он спрашивал взглядом, а я малодушно не желала отвечать.

Гораздо больше меня увлекала та лёгкость, с которой я перенимала манеру общения пусть не у Сильвии, но у Вэйна. Ничего особенно между мной и его домочадцами не произошло, но неделю спустя я обнаружила, что смеюсь над очередной шуткой плотника Грегори легко и непринуждённо, как будто именно этим заниматься и должна.

И всё же Эдмон меня беспокоил. Его двусмысленные речи и откровенная близость с кем-то в Валессе… Или же, напротив, хитрая игра Вэйна…

Даже научившись ласкать его плоть обеими руками так, чтобы дыхание графа сбивалось, а взгляд становился мутным, я не обманывалась на его счёт.

Желание обладать моим телом и одержать ещё одну победу на валесском фронте никоим образом не отменяло его ума. Я оставалась той, кому выгодно было вонзить нож ему в спину – глупая, самоубийственная, но такая естественная для проигравшей стороны месть.

Сколько он видел таких, как я? Поверженных, потерявших всё, не мыслящих жизни в отдельности от своей страны.

Сколькие из них пытались убить его, даже если ради этого пришлось бы самим попрощаться с жизнью?

В отличие от Первого генерала, Вэйн, насколько мне было известно, ни разу не устраивал показательных казней и не вешал знать завоёванных им государств на столбах. Каким-то непостижимым образом он исхитрялся договориться с каждым, даже с самыми строптивыми и гордыми находил общий язык. Щедро торгуясь, он предлагал приемлемые для побеждённой стороны условия, и короне Артгейта эта щедрость окупалась сторицей.

Скольких дочерей и жён своих врагов он брал в свою постель?

Об этом я тоже думать не желала. Догадывалась, что немало. А ещё – о том, что ни разу он не сделал это силой.

Ждал ли он от меня подвоха точно так же, как я продолжала ждать от него?

Оставаясь с собой честной, я вынуждена была признать, что оказалась бы разочарована отрицательным ответом. Уж слишком хорошо он меня понимал, слишком точно попадал в цель каждой своей догадкой. Пусть я и не осмелилась бы утверждать, что этот человек видел меня насквозь, понимал он определённо больше, чем большинство людей, окружавших меня прежде. До определённой степени это не могло не радовать. С другой же стороны… Именно теперь, с того самого момента, когда я осмелилась накрыть губами продолговатый шрам на его животе, а после подняться дорожкой из поцелуев выше, до самых губ, ненадолго задержавшись у соска, он стал по-настоящему опасен.

Оставалось только дождаться, кто из нас удивит другого первым.

– Княжна Марика, – Эдмон негромко окликнул меня на десятый день.

К тому моменту основные приготовления были закончены, кухарки понимали, чего я от них хочу, и послеобеденные часы я проводила с Сильвией у пруда – девушка хвасталась передо мной новым платьем. Оно оказалось ярко-жёлтым, украшенным алым поясом, и необычайно ей шло. По моим меркам наряд был чересчур открытым, и тем самым провоцировал на непрошеные мысли о том, как отреагировал бы Вэйн, увидев меня одетой на южный манер?

– Вы позволите? – маг подошёл неслышно, стоило Сильвии ненадолго отлучиться по зову одной из птичниц.

– Прошу вас, садитесь, – я указала ему на свободное место на одеяле, и приготовилась ждать.

Для Эдмона, если он хоть немного ещё оставался валессцем, моя связь со Вторым генералом должна была стать настоящей трагедией. Обладая даром, он не мог не чувствовать того, что я до сих пор невинна, а значит, всё, что я делала с Вэйном, должно́ было представляться ему особенно порочным.

– Не злитесь на меня, – Эдмон кивнул в знак благодарности за приглашение и сел удобнее. – Но вы ведь знаете, о чём я не осмеливаюсь заговорить с вами.

Мне показалось, что это вступление он обдумывал долго. Быть может, даже репетировал.

– Знаю. И запрещаю вам.

Я откровенно противоречила само́й себе, ведь двух недель не прошло с тех пор, как в лесу я просила его держаться со мной проще, не как со старшей княжной.

Эдмон коротко и печально улыбнулся – по всей видимости, тоже вспомнил об этом.

– И всё же я прошу вас принять моё покаяние и самые искренние извинения. Я не смог уберечь вас от этой участи.

Он склонил голову так медленно и низко, как будто в самом деле ждал, что я вознамерюсь её отсечь.

– О чём вы?

Он не двигался, и я быстро огляделась, удостоверяясь в том, что Сильвия ещё не вернулась, и никто другой к нам не подошёл.

– Посмотрите на меня, Эдмон.

Он подчинился скорее моему тону, чем само́й просьбе, но и этого сейчас было достаточно.

– За что вы извиняетесь?

Лицо мага побледнело, на щеках уже знакомо заходили желваки.

– Вы… Старшая княжна, наследница князя Карла, в руках этого чудовища. Клянусь, я убил бы его немедленно, если бы это могло спасти вас!..

Он говорил горячим страстным шёпотом, подавшись вперёд от силы охвативших его чувств, и я качнула головой, призывая его к спокойствию:

– Нет. Убивать мы никого не будем.

Эдмон осёкся, отпрянул назад, но секунду спустя взглянул на меня растерянно и немного виновато.

– Прошу меня простить. Я старался принять всё как есть и уговаривал себя не думать об этом, но…

– … Но моя поруганная честь не даёт вам спать спокойно, – я кивнула и расправила одеяло, на котором мы сидели, прежде чем снова взглянула на него. – Какое вам дело до Валесса, Эдмон? Вы давно покинули его, а я в то время была просто маленькой девочкой.

Маг немного помедлил, обдумывая мои слова, а потом улыбнулся:

– О нет! Вы были не просто маленькой девочкой. Вы всегда и везде сопровождали князя с тех пор, как научились ходить. Никто не сомневался в том, что именно вы станете правительницей Валесса и сделаете княжество богатым и процветающим, продолжив то, что начал князь Карл…

Это был опасный, а самое главное, ни к чему не ведущий разговор, поэтому Эдмона я прервала тихо, но без всякой жалости:

– Князем Валесса стал Рамон. Сын князя Карла.

На этот раз он смотрел на меня задумчиво и долго, а после покачал головой:

– Ещё раз простите, вы правы. Я всего лишь хотел сказать вам, что князь Рамон помнит о вас. Я виделся с ним, и он просил передать вам его самые сердечные объятия и обещание скорой помощи. Я надеялся, что это поможет вам… держаться.

Последнее слово он выговорил едва слышно, как будто устыдился вложенного в него смысла.

Я же расправила плечи и снова посмотрела по сторонам.

Мы по-прежнему были одни, ни одна ветка не качалась, вызывая подозрения.

Выходило, что Эдмон теперь регулярно бывал в Валессе. Однако поделиться со мной новостями из дома он не спешил, только передавал от братца странные, ничего хорошего не сулящие приветы.

Ответа на моё письмо тоже до сих пор не было.

Могло ли всё это стать одним хорошим поводом для того, чтобы рискнуть?

– Скажите, Эдмон…

Я дала ему секунду на то, чтобы собраться с мыслями и настроиться на продолжение разговора, к которому он точно не готовился.

– Слушаю, княжна.

Маленькие красные рыбки подплыли к самому берегу, и я задержалась на них взглядом, прежде чем взглянуть магу в лицо.

– Правильно ли я поняла ваши слова: несмотря на победу Второго генерала, которому вы служите, и торжество короля Филиппа, вы остались преданы Валессу и нашей семье?

Получилось чуть более высокопарно, чем следовало, но Эдмону очевидно пришлось по вкусу – его взгляд прояснился, а в осанке появилось нечто, напоминающее горделивую мужественность.

– Истинно так, княжна Марика. Вы вправе не доверять мне после того, как я покинул княжество, но то, что произошло… Война заставляет человека выбрать сторону.

«Или дарит шанс заработать сказочно много денег».

Об этом я ему предусмотрительно напоминать не стала.

– Что ж… – я медленно кивнула, обдумывая последние детали и взвешивая риски того, что собиралась сделать. – В таком случае скажите мне ещё вот что. Князь Рамон осведомлен о ваших подозрениях, касающихся меня и генерала Вэйна?

Взгляд Эдмона изменился снова. Было почти забавно наблюдать, как почти что рыцарская отвага в нём сменяется непониманием.

– Подозрениях?..

Не считая нужным отвечать вслух, я посмотрела на него, а потом отвернулась.

Краем глаза я отметила, что короткий виноватый поклон Эдмон отвесил мне молча.

Теперь он, наконец, был готов выслушать мою просьбу, и я постаралась произнести её как можно сдержаннее, не позволяя себе неуместных сейчас чувств.

– Я благодарна вам за верность, и, насколько я могла понять из ваших слов, вы предлагаете её не только правящему дому Валесса, но и мне лично. Поэтому я попрошу вас об одной услуге, Эдмон.

– Всё, что прикажете.

К его чести, он не подался вперёд, не принялся мне кланяться, и я одарила его короткой ободряющей улыбкой. Такой непохожей не только что доставшийся ему взгляд.

– В следующий раз, когда окажетесь в Ванессе, поделитесь с князем Рамоном своими сомнениями относительно меня. Только не сгущайте краски и не выдумывайте лишнего. Расскажите только о том, что видели, о том, как на происходящее реагируют местные. Озвучьте выводы, которые лично вы сделали из всего этого.

Я говорила и уверенно, а вот Эдмон в очередной раз менялся в лице.

– Княжна!..

Его голос снова сел до шёпота. Теперь уже неверящего, полного неподдельного изумления.

На кого бы ни работал этот человек, чем бы он ни руководствовался, такого он точно не ожидал.

– Вам неловко делать это, Эдмон?

Маг кивнул, быстро облизнул губы.

– Я опасался, что станет неловко вам. Это деликатный вопрос, и если я осмелюсь обсуждать его…

– Ничего ужасного со мной не произойдёт, – я улыбнулась ему во второй раз, не то по-девичьи заигрывая, не то по-матерински утешая. – Поймите меня правильно, Эдмон, вы делаете это не для того, чтобы подтолкнуть князя к безрассудным поступкам. Вы сделаете это для меня.

Подул лёгкий ветерок, на ольхе защебетала птичка.

Эдмон молчал и думал, а когда понял, чего я в действительности от него хочу, вскинул на меня потрясённый взгляд.

– Княжна Марика…

Я медленно кивнула, подтверждая его догадку.

– О реакции князя вы расскажете мне. В деталях. Рамон мой брат, и даже будучи вдали от него, я должна заботиться о нём.

– Я понимаю, – Эдмон опять нахмурился, но у меня сложилось впечатление, что он мне поверил. – Я сделаю всё, как вы просите, княжна.

Больше всего мне хотелось спросить его, когда он в следующий раз собирается в Валесс.

В замок Зейн вот-вот должны были начать съезжаться гости Вэйна, и когда они появятся, покоя мне не видать.

Лёжа рядом со мной по ночам, он много рассказывал о тех, с кем мне придётся иметь дело, и каждое его слово убеждало меня в том, что он был прав. Никакого удовольствия от компании этих людей я не получу, но и отделаться от неё мне не удастся.

Самая главная, самая серьёзная причина, по которой я должна была развлекать артгейскую знать, так и осталась не озвученной, но мы оба и без того отлично её знали: принц Эрвин затаил обиду. С большой долей вероятности это значило, что по столичным гостиным уже ползёт слух о том, что граф Вэйн приютил в своих землях рехнувшуюся от горя девицу.

Все, кого он пригласил, и все, кто явится без приглашения, должны были увидеть, что княжна-заложница не только хороша собой, но и неглупа, прекрасно воспитана и умеет с достоинством держаться в свете.

Подготовленное мной меню задумывалось как символическое предложение мира и дружбы Артнейту от правящей семьи Валесса.

Принятый мной подарок Второго генерала – роскошное платье шоколадного цвета, расшитое золотыми нитями, над которым сейчас трудилась Сюзанна, – нужен был, чтобы подчеркнуть, что от имени княжества я принимаю покровительство и расположение короля.

Едва ли Эдмон успеет вернуться до того, как начнётся вся эта суета, но вполне возможно, что наградой за неё мне станут новости из дома.

Между тем, сочтя тему исчерпанной, маг поднялся, коротко поклонился мне, и едва не вздрогнул, когда на берегу появилась Сильвия.

– Прибыла маркиза Перез.

Она сообщила эту новость, слегка наморщив хорошенький носик, и Эдмон нахмурился ещё сильнее.

– Рано.

– Я не сомневалась, что госпожа Летисия примчится первой, – девушка отозвалась ему в тон, а после посмотрела на меня. – Госпожа, у меня к вам дело!

Глава 16

Маркиза Летисия Перез предсказуемо оказалась давней любовницей Калеба Вэйна.

– Граф часто проводит с ней время в столице. Я слышала, что это началось очень давно и прекратилось, когда госпожа Летисия вышла замуж. Но стоило ей овдоветь, началось сначала, – Сильвия рассказывала мне эту нехитрую историю на ходу, намеренно понизив голос, чтобы её не услышали.

Конечно же, мне следовало напомнить ей, что сплетничать о графе и его делах нехорошо, а меня его жизнь не касается, однако я слушала, и с каждой минутой всё лучше понимала, почему Эдмон этой гостье не обрадовался.

– У меня складывается впечатление, что госпоже Летисии не слишком рады.

– Про графа я, конечно, не знаю. Прошу вас, княжна, – она пожала плечами и толкнула дверь своего дома, приглашая меня внутрь.

Договаривать Сильвия не стала, да это и не требовалось, – всё, что она хотела бы сказать, читалось на её лице.

Вэйна его люди любили, и если его давняя избранница не снискала такого же уважения, ничего хорошего ждать от неё не стоило.

Меня, чужестранку, фактически пленницу, безоглядно ставшую любовницей человека, завоевавшего Валесс, они приняли не в пример радушнее.

Это стоило обдумать, и я бы непременно сделала это, если бы последняя мысль не заставила меня споткнуться на пороге.

Вне зависимости от того, как далеко мы зашли и как много себе позволяли, Второй генерал Артгейта в самом деле был теперь моим любовником.

Это странное, острое, терпкое слово осело на языке, так и не сорвавшись с губ, но понять, что испытываю по этому поводу, я не успела тоже.

– Мне, конечно, негоже приглашать вас сюда, но вот. Ближайшие дни будут жаркими. Хотя бы во внутренних покоях это может вам пригодиться. Если позволите…

Договаривая, Сильвия уже была пунцовой от смущения, а её голос звучал едва слышно, но она всё равно протянула мне платье. Похожее на её собственное, но алое, украшенное на груди простой, но нарядной вышивкой.

Я потянулась, чтобы потрогать ткань, которая показалась мне почти невесомой.

– Но ты ведь шила его для себя.

– Я же сшила два, – обрадованная тем, что я не сержусь на такое предложение, она буквально просияла. – Вы можете просто примерить. Как частичку Юга.

Подарок и правда был вызывающим, недопустимым между старшей княжной и девчонкой с кухни, но, возвращаясь в замок со свёртком в руках, я поняла, для чего он был сделан.

Маркиза Летисия оказалась очень красивой. Хрупкая, изящная, рыжеволосая, она негромко смеялась в галерее, слушая Вэйна. Что именно он говорил ей, я разобрать не могла, да и не слишком стремилась, но одной лишь этой невинной сцены оказалось достаточно, чтобы понять Сильвию.

Людей, подобных этой женщине, не слишком жаловала я сама. Самоуверенности, что обычно читалась в походке, осанке, манере говорить и смеяться, как правило, оказывалось куда больше, чем подлинных достоинств. Однако, незаметно проскальзывая к себе другой дорого́й, я успела отметить пену нежного светлого кружева на груди и трогательно завившийся на шее локон.

Маркиза приехала соблазнять и быть любимой.

Примчалась так быстро, как это стало прилично после скорого возвращения из замка Зейн принца Эрвина.

Мне не должно́ было быть до этого никакого дела, – в конце концов, Вэйн предлагал мне удовольствие, а не свою верность. И тем не менее появление этой женщины заставило меня почувствовать себя… Залогом. Особо ценным, но трофеем победителя, которым тот мог пользоваться при желании, но мог и отложить до лучших времён.

Отогнав от себя непрошеные мысли, я занялась тем, что помогало мне прийти в равновесие – приготовлением ответного подарка для Сильвии.

Отдав мне новое платье под дурацким предлогом, она ненароком продемонстрировала, что умнее и храбрее, чем хочет казаться.

Поглядывая на наряд, который так и не решилась примерить, я видела в нём её решимость бороться за своего мужчину до конца, коль скоро уже такая необходимость возникла.

Летящий и лёгкий подол, едва прикрывающий щиколотки, интригующая сборка на груди, открытая спина…

Складывалось впечатление, что ей самой это платье было нужно для того, чтобы сразить кого-то.

И всё же мою интрижку с Вэйном она поставила выше собственных планов.

Вот только Сильвия не учла одного – Калеб Вэйн не был моим мужчиной.

Безумной, легкомысленной прихотью. Негаданным, но первым настоящим романом.

Непозволительной слабостью, наконец.

Но точно не тем, на кого я возлагала какие-либо приличествующие женщине надежды.

Не просто впуская, а приглашая его в свою постель, я отдавала себе отчёт в том, что рано или поздно у него возникнут другие дела. Найдутся заботы более интересные и важные, чем утехи с неопытной девицей.

Едва ли после всего я могла остаться для него загадочной и прекрасной в своей гордости поверженной княжной. А, впрочем, именно это и было для меня несущественно. Хотя и должно́ было быть наоборот.

Вэйн стал для меня прихотью. Непозволительным и до определённой степени порочным подарком само́й себе, сделанным к началу новой жизни.

Он соблюдал отведённые Рамоном или им самим рамки дозволенного, но всего за десять дней, бывших для него обыденностью, для меня пролетела целая жизнь.

В этой новой жизни я была не просто строгой старшей княжной, а женщиной… Нет, человеком. Прежде всего человеком, впервые в жизни вырвавшемся на свободу.

Именно с этой свободой ассоциировался у меня Вэйн. С моим правом спрятаться за своё уязвимое и зависимое положение и просто наслаждаться жизнью во всём её многообразии так, как это было принято на Юге.

В этот вечер граф, разумеется, не пришёл.

Прекрасно зная, с кем и как он проводит время, я всё же не спешила ложиться спать. Отчасти, потому что сон не шёл. Отчасти – потому, что продолжала думать об Эдмоне.

Сегодня я поставила его в достаточно неловкую ситуацию, чтобы не ожидать от него подвоха во время праздника. После него события могли развернуться по-настоящему интересно.

Закончив с духами для Сильвии – тонким цветочно-травяным ароматом, – и оставив их настаиваться, чтобы они были готовы к празднику, я некоторое время мерила комнату шагами, а потом решилась всё же выйти в коридор.

Ни острой необходимости, ни благовидного предлога для этого у меня не было, но прошедшие дни убедили меня в том, что в случае расспросов простого каприза окажется достаточно.

В первую секунду меня почти оглушила тишина. В коридоре ночью было приятно прохладно, и в этой прохладе тонули все мысли, тревоги и запахи.

Стараясь ступать неслышно, я дошла до лестницы, ведущей на первый этаж, и остановилась, почувствовав себя отчаянно глупо.

Мне не могло и не должно́ было быть дела ни до этих людей, ни до существующих между ними интриг и отношений. Выторговывать для Валесса лучшие из возможных условий – вот в чём состояла моя задача.

Уже почти решив повернуть назад, я заметила, что дверь в покои графа приоткрыта.

Из комнат Вэйна донёсся едва слышный шорох и тихий, немного сбитый женский смех.

Рискуя столкнуться с ним или его гостьей, я должна была вернуться к себе ещё быстрее, но вместо этого ведо́мая несвойственным мне любопытством, я, напротив, шагнула вперёд.

Дверь не оставили распахнутой, но открыта она была достаточно широко для того, чтобы я могла увидеть его. Их.

Маркиза лежала на широком обитом шёлком диване в гостиной, её причёска была в беспорядке, а светлые туфельки валялись чуть поодаль.

Вэйн уже был в ней. Крепко и уверенно держа женщину за бедро, он двигался размашисто и сильно, едва ли не зло. Так, что пальцы маркизы сжимались на светлой обивке точно так же, как мои от меньшего сжимались на воротнике его рубашки или простыне. Запрокинув голову, Летисия тихо и низко постанывала – обращение, которое вполне можно было бы назвать грубым, очевидно, нравилось ей.

Другая её нога лежала на пояснице генерала – так ему было удобнее делать всё, что заблагорассудится, и она принимала это с очевидным наслаждением, щурясь в неожиданно ярком для такого момента свете свечей.

Отчаянно боясь на что-нибудь наткнуться в темноте, я развернулась, чтобы вернуться в свои комнаты не просто поспешно, а почти бегом.

Стук моего сердца или сорванное дыхание они услышать, конечно же, не могли, но мне было отчаянно стыдно.

За то, что подсматривала в приоткрытую дверь.

За то, что всего на долю секунды, но позволила себе представить, каково это было бы – не просто ощутить его внутри, а позволить ему брать так отчаянно, так жадно. Чувствовать, как его пальцы сжимаю моё бедро до боли, до ярких постыдных отметин, быть может. Запрокидывать голову, оставаясь абсолютно беззащитной перед ним. Полностью и абсолютно признать над собой его власть.

Заперевшись на замок, я выпила два стакана воды, а после заставила себя выйти на балкон.

Во дворе было тихо, лишь у самой кромки сада под деревом угадывались два силуэта, мужской и женский. Кто-то ускользнул на тайное свидание в такой час.

Предательское сердце всё не хотело униматься, и, подумав, я села прямо на пол. Так, мне было видно усыпанное яркими звездами небо и хорошо слышны умиротворяющие звуки тёплой летней ночи, но заметить меня с улицы было невозможно.

Ни к чему было кому бы то ни было знать о том, что я не сплю в то время как граф Вэйн празднует жизнь в обществе своей давней подруги.

Не слишком умной подруги, как я была вынуждена отметить.

Пусть их связь и не касалась меня, а моё положение в его доме не могло сравниться положением маркизы, приходилось признать, что госпожу Летисию моё присутствие до определённой степени беспокоило.

Я сама спала с Вэйном, никого и ничего не стесняясь, без раздумий давая себе волю, когда от силы пережитых ощущений хотелось почти кричать. Однако оставленная открытой дверь… Это было уже чересчур.

Ни Второй генерал, ни привыкшая блистать при дворе короля Филиппа маркиза, явно не были беспечными людьми, и едва ли могли найти удовольствие в том, чтобы кто-то наблюдал за ними.

Значит, госпожа Перез хотела, чтобы я их увидела.

Увидела и усвоила, чей это любовник и кто вправе распоряжаться в этом доме.

До определённой степени она, конечно же, была права.

Калеб Вэйн принадлежал ей, когда ни о каком Валессе не шло и речи. Пусть даже он благородно отошёл в сторону, когда она выбрала себе другого мужа…

Или же счёл её присутствие в своей спальне уместным, а её саму – не слишком подходящей супругой.

Эта мысль заставила меня коротко усмехнуться и сесть прямо.

В самом деле, почему Вэйн не женился на ней?

Летисия была хороша собой, соответствовала ему по происхождению и могла бы стать прекрасной партией для самого талантливого военачальника Артгейта.

Так почему же нет?

Интуиция подсказывала, что именно поэтому – такой человек, как Калеб Вэйн, не смог бы, а главное, не захотел бы жить с женщиной, способной выдумать себе соперницу и примчаться из столицы, не помня о приличиях. И всё лишь для того, чтобы указать мне моё место самым простым, самым пошлым способом.

Мне, разумеется, не следовало тревожить её ещё больше – хотя бы ради спокойствия Вэйна, а значит, и моего собственного – после недавнего инцидента с братом короля.

Нужно было дать маркизе понять, что я её поняла, а всё, о чём болтают люди, отошло в прошлое с её появлением.

Однако человеческую глупость я не любила ещё больше, чем собственную слабость, и уж точно не помнила имени маркизы Перез в коротком списке тех, кто даже теперь мог что бы то ни было мне приказать.