Текст книги "Дар первой слабости (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 29

Проснувшись, я увидела яркие южные цветы. Вэйна в постели уже не было, а они стояли на полу, собранные очевидно в спешке и где попало, и больше всего на свете я пожалела о том, что не смогла видеть его лицо в такой момент.

Мой халат обнаружился в кресле, рядом с которым стояли обе туфли, и я всё-таки тихо засмеялась, чувствуя себя лёгкой и счастливой.

Проснуться в чужой кровати, проведя ночь с мужчиной, с врагом, с покорителем Ванесса – это должно было стать для меня катастрофой. Однако, прислушиваясь к себе, я находила, что всё сделала правильно. Я желала Вэйна не меньше, чем он желал меня, и эти глупые цветы были тому ещё одним подтверждением.

Час был ещё совсем ранний, и я могла бы проскользнуть в свои комнаты незамеченной, если ты не одно маленькое «но» – простынь. Небольшое пятно, оставшееся на ней, все-таки вогнало меня в краску, и я спешно огляделать по сторонам, решая, как незаметно избавиться от неё.

– Доброе утро, княжна! – Сильвия появилась на пороге, окинула меня задорным и лукавым взглядом. – Дайте-ка сюда. Граф сказал, что вам потребуется моя помощь, так что я со всем разберусь.

Она не позволила мне и слова вставить, ловко снимая с постели бельё, и, справившись, наконец, со смущением, я искренне улыбнулась ей.

– Спасибо, Сильвия.

– Было бы за что, госпожа! – она просияла снова. – Ваш завтрак уже в комнате, а цветы я сейчас принесу.

Наблюдая за ней, я невольно задумалась о том, как быстро и просто стираются границы дозволенного на Юге. Для этой девушки я по-прежнему оставалась «госпожой» и «княжной». При этом она откровенно сгорала от любопытства, которое не каждая близкая подруга могла бы себе позволить. Мы обе не видели в этом никакого противоречия, и от этого становилось особенно радостно.

– Сильвия, а где… граф?

– Уехал, – она выпрямилась и нахмурила брови. – Встал затемно, взял отряд и… Они ищут Эдмона, да?

Когда она задавала свой вопрос, её голос прозвучал почти жалобно, и теперь уже посерьезнела я.

– Да, они ищут Эдмона.

– А правда, что он?..

Сильвия оборвала саму себя, и я вскинула на неё тяжёлый взгляд.

– По всему получается, что да.

– Но как же это? – она моргнула и опустила руки, из которых так и не выпустила подушку. – Когда я была маленькой, он часто играл с нами. Мы боялись его, но было уж очень любопытно, и мы пытались красться за ним, когда он встречался нам во дворе замка. А он показывал нам… фокусы.

Последнее слово она выговорила с трудом, и, кажется, была готова разрыдаться.

Точно так же, как несколькими неделями ранее хотела разрыдаться я, поняв, что именно Рамон – смешной и ласковый розовощекий маленький братик Рамон, хватавший меня за подол, прося с ним поиграть, – сделал со мной.

– Я не знаю, Сильвия. Но если он сделал это, значит, считал, что на то есть причина. Быть может, он хотел вернуться в Валесс, – я медленно опустилась в кресло и кивнула ей на соседнее.

Вот так сидеть в личных покоях Второго генерала было заведомо плохой затеей, но если бы Вэйн об этом узнал, наверняка посмеялся бы.

Сильвия, очевидно, подумала о том же, потому что секунду спустя отложила подушку и опустилась на самый краешек.

– Антонио сказал, что на такое безумство и такую подлость человека вроде Эдмона могла толкнуть только любовь. А вы как думаете?

Я отвлеклась от разглядывания своих сцепленных рук, чтобы взглянуть ей в глаза.

– А у Эдмона есть дама сердца?

Сильвия бесхитростно пожала плечами, а потом посмотрела на разгромленную постель.

– Сейчас – не знаю, но романы у него всегда были. Он красивый, к тому же, маг, и служит графу.

– А можешь узнать? – я подалась к ней ближе чересчур поспешно, но Сильвия этого как будто не заметила.

– Я попробую, – она серьёзно кивнула и поднялась. – И так вас заболтала. Вы наверное хотите отдохнуть? Кому приходит в голову спать в такие ночи…

Я засмеялась почти против воли, откинувшись на спинку кресла:

– Я хочу привести себя в порядок. А потом пойдём гулять.

Озеро и сад в это время суток должны были быть свежи и прекрасны, но гораздо больше меня интересовала дорога до них и обратно.

В замке царило спокойствие. Люди занимались своими обычными делами, разве что только дети вели себя чуть тише.

– Сильвия, а разве никто не знает?..

Я не стала произносить слово «покушение», но она поняла, кивнула поспешно и очень серьёзно:

– Знают, конечно. Все знают. Но граф Вэйн знает, что делает.

Эти слова, – «граф Вэйн знает, что делает», – врезались в память и как будто обрели второй смысл.

Так и не увидев и не услышав ничего интересного и полезного, я вернулась к себе, сославшись на то, что все-таки хочу отдохнуть.

Граф знает, что…

Уснуть, конечно же, не получалось, и я лежала, заложив руку за голову и праздно глядя в потолок, потому что думать о чём-то, кроме Вэйна, к собственному стыду было очень сложно.

Новый день отрезвил, избавил от горячки страсти и пыла непростого разговора.

Если он знал о том, что невольно сорвал мой побег своим появлением в Валессе…

Как давно он знал? Когда догадался?

«Почему вы сами не стали княгиней Валевской?» – этот странный вопрос он задал мне в первый вечер.

Думал ли он, что я хочу использовать его именно для этого – чтобы добиться расположения короля Филиппа и жить в Артгейте в почёте, раз уж бесследно раствориться на его просторах у меня не вышло?

Было бы странно, если бы Второй генерал не заподозрил меня в подобном, но… Он готов был простить и это тоже. Более того, он предложил мне сам, чтобы не рушить хрупкую иллюзию того, что мы действительно просто понравились друг другу.

Я непозволительно увлеклась, размышляя о том, как аккуратно и не вызывая подозрений расспросить Сильвию о графе, когда во дворе раздался шум и цокот копыт.

День уже клонился к вечеру, и Вэн вернулся со своим отрядом, бодрый, но недовольный тем, что поиски не принесли результатов.

Во второй раз стоя на балконе и наблюдая за тем, как он пересекает двор, я показалась самой себе каменным изваянием. Слишком сильно забилось моё сердце, когда он поднял взгляд. Когда во второй раз отвесил мне глубокий и учтивый поклон, показывая, что он тоже всё помнит.

Я улыбнулась ему насколько могла сдержанно, и сразу же скрылась в комнате, запоздало вспомнив о том, что у меня не так много времени, чтобы переодеться.

Ждать его в подаренном Сильвией платье было чудовищно стыдно.

Стыдно было смотреть на себя в зеркало и знать беспощадную правду: я наряжалась для него. Надела то, что он хотел с меня снять.

Всё вдруг стало настолько по-настоящему, что у меня подрагивали пальцы, когда я продевала крючки в петли, но взгляд, которым меня окинул вошедший в комнату Вэйн, всего этого стоил.

Он пришёл, не потрудившись затянуть как следует ворот рубашки. Капли воды, срывавшиеся с его волос, падали за воротник, и я поймала одну из них губами, когда он обнял меня, отрывая от пола.

– Не думал, что это будет так быстро.

– Я и так слишком долго ждала.

Я говорила обо всём сразу, и платье было лишь предлогом, но именно его Вэйн снимал с меня мучительно медленно. Сначала спустил с плеча тонкую ткань. После – коснулся губами самого края груди, не успев расстегнуть крючки полностью.

Откровенно изнывая от нетерпения, я небольно прикусила ему ухо, а потом сама потянулась навстречу, чтобы раздеть.

Горячее и острое безумие, которому не было ни конца, ни края.

Я ждала новой боли и готовилась к ней, но когда Вэйн вошёл в меня, это оказалось намного легче, чем было прошлой ночью. Помогла то ли травяная настойка, которую я добавила в воду во время купания, то ли его деликатность, то ли так и должно было быть.

Сегодня он сдержал своё слово – ласкал меня так бережно и долго, осыпал поцелуями каждый дюйм моего тела, что я потерялась в этом, забыла обо всём, кроме него.

Даже будоражащие, но почти невесомые прикосновения его языка ощущались теперь особенно ярко, и когда он, наконец, оказался во мне, тело само выгнулась ему навстречу.

Так мало, оказывается, было прежде…

Теперь Вэйн двигался не торопясь, словно давал мне прочувствовать каждый нюанс этих пока ещё непривычных ощущений, а я почти задыхалась от того, как это было хорошо. Не больно, не мерзко, но так интимно, что казалось, будто ничего лучше на свете попросту не может быть.

– Рика…

Он выдохнул мне на ухо моё имя, и удовольствие, которое я испытала секунду спустя, оказалось абсолютно оглушительным, лишающий разума и всех прочих чувств.

– Нужно соблазнить тебя чаще одеваться на южный манер, – свою идею Вэйн озвучил уже после, лёжа на боку напротив меня и неспешно гладя моё предплечье.

– Если ты продолжишь меня соблазнять, я перестану одеваться совсем.

И несвойственный мне ответ, и улыбка получились будто сами собой, а вот он вдруг сделался очень серьёзен.

– Не сейчас. Я бы тоже хотел этого, но придётся подождать.

Он ласково гладил моё лицо тыльной стороной ладони, и я прикрыла глаза, не ожидая от него никакого подвоха.

– Пока ты не поймаешь Эдмона?

– Да.

Через силу, но я заставила себя взглянуть ему в глаза.

– Ты его не поймаешь. Твой лес это твой лес, но если он прячется, то в лесах Валесса.

– Думаю, с ними я тоже могу попробовать договориться.

Помимо того, что Калеб Вэйн был умён, он оказался ещё и ужасающе упрям, и мне оставалось только привыкнуть к новому порядку своей жизни в замке: с раннего утра и до заката он пропадал в лесах вместе со своими людьми, вечером, умывшись, приходил ко мне.

Со стороны могло показаться, что желание разыскать Эдмона затмило для него всё на свете, но я знала, чувствовала, что этот не так. Интерес графа ко мне, – чрезвычайно трепетный для генерала интерес, – ощущался всё больше с каждой нашей встречей. Всякий раз, когда брал меня, он смотрел так, словно не верил до конца в то, что происходящее доставляет мне радость. Не считая нужным в чем бы то ни было его убеждать, я вместе с тем и не скрывала правды – он легко мог найти все ответы, глядя мне в глаза.

В том, что в них в самом деле ещё можно что-то прочитать, я больше не сомневалась.

Ледяная корка, которую его люди, в отличии от меня, заметили, треснула, и демонстрировать свои чувства, не считая их слабостью, вдруг оказалось так приятно.

– Вы изменились, княжна, – заметила мне Сильвия чуть слышно, когда не исходе шестого дня мы сидели в полюбившемся мне местечке у озера. – Когда у нас с Антонио это произошло, мне тоже говорили, что я стала какая-то другая, но я не поняла тогда. А по вам вижу.

Это в самом деле было лишь робкой девичьей откровенностью, и неожиданно для себя самой я её подхватила.

– Ты хочешь за него замуж?

– Хочу? – Сильвия вскинула на меня удивлённый взгляд. – Не знаю. Я просто и никогда не думала ни о ком другом. Но он хочет стать кем-то большим, чем просто конюх. Хочет служить в армии. А граф Вэйн говорит, что он не создан для того, чтобы быть солдатом.

Она так искренне огорчалась… Столь же искренне, сколь восторгалась бы, зная правду о даре своего графа.

– Быть может, к мнению Второго генерала имеет смысл прислушаться?

– Конечно, имеет, – Сильвия пожала плечами и вдруг широко улыбнулась. – Но кто услышит мнение, если очень-очень хочется?

Я не могла с ней не согласиться. Ни чье бы то ни было мнение, ни реальная опасность не имели значения, когда мне захотелось получить Калеба Вэйна, а ему – меня. Рискуя быть опороченным, как человек, нарушивший своё слово, если правда об их с Рамоном договоре выплывет наружу, он, тем не менее, сделал то, что посчитал нужным, и так же, как и я, ни секунды об этом не пожалел.

Всякий раз, глядя на него, я замирала в предвкушении чего-то хорошего. А ещё – от мерзкого стылого страха перед вопросом, на который не имела ответа.

Оставаясь наедине с собой или будучи среди людей, во дворе замка или углубившись в сад, в разгар дня или поздней ночью я предельно чутко прислушивалась к себе в надежде уловить хоть что-то. Слабый отголосок, необычное ощущение, новый звук, – хоть что-нибудь, выходящее за рамки обыденности. Нечто такое, чего я не знала и не испытывала прежде.

Это желание с каждым днём становилось всё более отчаянным, всё более глубоким, и, понимая, что рискую проговориться Вэйну или Сильвии, я старалась гнать его от себя прочь, но, как назло, от этого оно становилось только сильнее.

Момент, которого, я, как и всякая валесская женщина, ждала всю жизнь.

Момент, в который я надеялась увидеть себя обновлённой, стать понятнее самой себе.

Момент, который я хотела разделить с Калебом Вэйном.

Он так и не наступил.

Травы молчали, голоса и лица окружающих оставались прежними, а чашки не взрывались под моим пристальным взглядом.

День сменялся новым днём, но ничего похожего на долгожданный дар, во мне не появлялось.

Глава 30

В Валесс мы выехали на восьмой день после покушения.

Вэйн не вымещал досаду ни на мне, ни на шестерых сопровождавших нас солдатах, но был мрачен и смотрел прямо перед собой отсутствующим взглядом.

Обнаружить Эдмона ему так и не удалось, и хотя такой итог поисков казался мне более чем предсказуемым, я не хотела ни словом, ни жестом напоминать ему об этом.

Валесский маг бежал не для того, чтобы быть пойманным, и, в отличие от Калеба, он учился говорить с лесами десятилетиями.

Мне доводилось слышать, что они в самом деле были разговорчивыми, эти леса. Взыскательными, но справедливыми, неуклонно соблюдающими договоренности, достигнутые ранее. Покойная графиня Вэйн, рожденная в Валессе, прапрабабка Калеба, доказала это лучше, чем кто бы то ни было – пока мы ехали по его территории, лес приветствовал его птичьим пением, тенью, в которой можно было отдохнуть, и широкими тропами, больше похожими на намерено проложенные дороги.

Как выяснилось, путь от замка Зейн до Валесса можно было существенно сократить.

Я постаралась воспользоваться этим – сделав вид, что увлеченно разглядываю незнакомые мне места, прислушивалась к лесу, в надежде, что он будет расположен и ко мне, но травы и деревья молчали. Откликаясь на мое присутствие не больше чем обычно, они не говорили со мной так, как должны были бы, если бы я оказалась одарена.

Чувствуя себя не просто разочарованной, а обманутой, я с трудом сдерживалась от того, чтобы заплакать. Так долго ждать, возлагать на свой дар такие надежды и оказаться бракованной, лишенной его, казалось, мне… слишком. Той самой последней каплей, после которой можно разве что опустить руки и перестать думать о чем бы то ни было, помимо мирной и простой жизни, в которой есть место вышивкам и выпеченным хлебам, но не…

Если я оказалась ни на что не годна, это должно́ было что-то значить.

Не исключая того, что отсутствие дара могло стать моим наказанием за предательство Валесса, я радовалась этой поездке как возможности хотя бы попытаться разобраться в происходящем.

Однако никому, кроме меня, знать об этом не полагалось. Точно не Вэйну и точно не сейчас.

Стараясь не думать о том, как он отреагирует на мою никчемность, я держалась в седле прямо, и с некоторым изумлением находила, что все действительно не так плохо, как могло бы быть. Несмотря на проблемы, возникшие с даром, и на опасность, которую все еще мог представлять Эдмон и связанные с ним люди, я чувствовала себя гораздо увереннее, чем прежде. Вэйн ехал рядом со мной, Вихрь время от времени игриво косился на мою Дикарку, а солдаты перебрасывались негромкими шуточками – то ли чувствовали себя неуютно из-за меня, то ли не хотели ненароком смутить казарменным юмором.

Даже если бы он и правда прозвучал, я едва ли обратила бы на это внимание, потому что, оглядываясь по сторонам и вдыхая полной грудью, чувствовала себя не просто увереннее. Я ощущала себя свободной. Даже без Вэйна и, как выяснилось, без дара, я наверняка смогла бы как-то устроиться. Быть может, не так хорошо, как валесская женщина со всеми доступными ей преимуществами, но все же неплохо. В конце концов, я прожила без этого дара всю жизнь, и тосковать о нем, как о чем-то несбывшемся, было по меньшей мере, глупо.

Если тем или иным путем выяснится, что я лишилась его, потому что намерилась бежать и тем самым отречься от Валесса, или в наказание за связь с Калебом Вэйном…

Бросив быстрый взгляд на генерала, я решила, что не стану ни о чем жалеть. Как бы скоро нам ни пришлось попрощаться, этот человек, в отличие от мифического дара, был настоящим, и именно он оказался рядом со мной в самую трудную минуту принятия решения.

То ли почувствовав мой взгляд, то ли наконец решившись заговорить, Вэйн посмотрел на меня в ответ.

– Когда мы прибудем в Валесс, я засвидетельствую свое почтение княжеской семье, а после мне придется заняться делами. Тебя будут круглосуточно охранять.

Последнее предложение, – а если точнее, факт, перед которым меня ставили, – показалось мне настолько нелепым, что я невольно улыбнулась:

– Думаю, это уже лишнее.

Вэйн нахмурился, не зная, как понимать мой отказ.

– Пока Эдмон на свободе, может случиться все что угодно. Я не собираюсь рисковать тобой.

Он должен был сберечь княжну-заложницу, которую увез из замка своей волей в обход прямого королевского приказа. Разумеется, это было так.

Вот только он беспокоился искреннее, и я с трудом удержалась от того, чтобы взять его за руку.

– Я выросла в этом доме. Если что-то случится, он защитит меня.

Секунду Вэйн думал, глядя на гриву Вихря, а потом снова поднял взгляд:

– Множество тайных ходов?

Я медленно кивнула, давая понять, что не стану вдаваться в подробности.

Он всё ещё сомневался, пытался просчитать все возможные варианты развития событий, но не настаивал на своём.

– Если что-то случится, как я найду тебя?

Дикарка всхрапнула и потянулась к Вихрю, и в этот момент я ее отлично понимала.

– Валесская знать не пожелала сместить Рамона в мою пользу, но это не значит, что некому будет прийти к тебе от меня.

Вэйн тоже посмотрел на коней, а после на меня, и хотел что-то сказать, но ему помешал капитан Гарсиа.

– Стой!

Его короткий приказ раздался впереди, и мы остановились.

Коротко кивнув мне, Вэйн спешился и широким шагом направился к ехавшему во главе отряда капитану.

Он очевидно велел мне оставаться на месте и не лезть в пекло, и, понимая это, я тут же последовала за ним.

– Постойте, княжна, не нужно, – Оттис принял у меня поводья и посмотрел нерешительно, не зная, как меня остановить.

Пока он ни на что не решился, я проскользнула мимо и, почти бегом догнав Вэйна, остановилась рядом с ним и с капитаном.

На земле, привалившись спиной к большому камню, сидел Эдмон. Его остекленевший взгляд был уставлен в небо, а светлые волосы порыжели от запекшейся крови.

Опустившись на одно колено, капитан Гарсиа приподнял голову мага, немного скривился, осматривая рубленую глубокую рану.

– Он мертв не меньше двух дней.

Я отступила, надеясь ни в кого не врезаться.

Это было ожидаемо. Эдмона, раскрывшего себя шпиона и предателя, должны были убить, до того как он успеет о чем-то рассказать Вэйну. Тот, кто сделал это, не сомневался, что Второй генерал Артгейта рано или поздно его разыщет.

Хуже того, от этого «кого-то» Эдмон не считал нужным скрываться.

– Проклятье! – Вэйн выругался негромко, после окинул взглядом своих солдат. – Его нужно похоронить. Княжна…

Я покачала головой, давая понять, что прямо сейчас не готова его слушать.

Мертвый Эдмон казался таким жалким и таким… обреченным. У него не было шанса спастись с той минуты, в которую он сбежал от Вэйна после неудавшегося покушения. Если бы он сдался, был бы жив, но он не мог, потому что отчаянно торопился… к кому-то.

Подняв глаза, я окинула медленным взглядом притихших в ожидании солдат. Женщина в их представлении, должна была уже упасть в обморок, либо вот-вот устроить безобразную истерику, с которой им же придется возиться.

– Жером, – подумав, я остановила свой выбор на самом молодом из них. – Скачите вперед. Со стороны графа Вэйна будет весьма предусмотрительно сообщить о своем приближении. О том, что случилось с магом Эдмоном, ни слова, но постарайтесь аккуратно разузнать, отлучался ли князь Рамон в последние дни. Только не спрашивайте конюхов, поговорите с девушками. Вы молоды и хороши собой, на вас красивый мундир. Они будут с вами откровеннее.

Зардевшийся Жером вытянулся в струну, но я почти не смотрела на него, снова вернувшись взглядом к бедному глупому Эдмону.

Тем временем сам Вэйн неспешно приблизился ко мне, встал так, чтобы закрыть мне обзор на мертвеца.

– Ты в самом деле так думаешь?

Он не злился на то, что я так откровенно распоряжалась его людьми, но опасался, что во мне говорит банальная обида. После всего, что уже сделал молодой князь, и с учетом всего, в чем у меня был повод его подозревать…

Я бросила еще один беглый взгляд по сторонам, и Вэйн понял меня правильно:

– Этим людям я доверяю, как себе. Иначе они бы тебя не охраняли.

Показалось мне или кто-то из нашего маленького отряда и правда восхищенно присвистнул, разбираться времени не было.

– Позволишь свою саблю? – я протянула руку, предлагая генералу разоружиться.

Даже смрадный воздух вокруг нас как будто стал плотнее, пока Вэйн испытующе смотрел на меня, а после – снимал ножны.

Перехватив рукоять удобнее, я снова посмотрела на солдат, а после кивнула капитану Гарсиа:

– У вас тот же рост, что у Эдмона. Повернитесь, будьте так добры.

На его красивом и серьезном лице проступило недоумение, но он подчинился. Не стал ни о чем спрашивать меня или вопросительно смотреть на Вэйна, просто встал ко мне спиной.

Затея была откровенно опасной, и мне оставалось только надеяться, что никто из солдат с перепугу меня не застрелит, но только так я могла проверить свою теорию, а заодно и продемонстрировать ее мужчинам.

Широко замахнувшись, я почти опустила саблю на затылок капитана Гарсиа, остановилась лишь в последний момент. Развернула ее и легонько ударила плашмя.

Капитан застыл.

Опустив руку, в которой все еще держала оружие Второго генерала, я дождалась, чтобы он развернулся ко мне, окинул полным удивления и уважения взглядом.

– Именно так ударили мага.

– Да, – я кивнула, и только теперь поняла, что в горле у меня отчаянно пересохло.

Калеб Вэйн все еще стоял рядом со мной, почти не дыша, и я вернула ему саблю, подчеркивая, что она нужна была мне лишь для демонстрации удара.

– Князь Карл учил меня бить так. Если противник выше тебя ростом, важно правильно замахнуться, и тогда лезвие войдет не совсем в затылок, а немного сбоку.

– Но вы женщина! – капитан воскликнул то, что пришло ему на ум, и тут же смутился. – Прошу простить, княжна, я лишь хотел сказать…

Я покачала головой, прерывая его:

– Вы правы. Но князь Рамон одного со мной роста. Даже ниже меня на несколько дюймов.

Почти минуту мы с капитаном смотрели друг на друга, а после он отвесил мне короткий поклон и развернулся к Жерому:

– Исполняй, что велела княжна. И не вздумай болтать лишнего!

Польщенный мальчишка зарделся и бросился к своей лошади, а потом Гарсиа взглянул на Вэйна.

Он явно не исключал того, что может быть наказан за подобную вольность, но смело смотрел генералу в глаза, ожидая его решения.

Вэйн лишь коротко кивнул, подтверждая, что все сделано правильно.

Ободренный этим кивком капитан тут же обратился ко мне:

– Вы бы всё же подождали в сторонке, княжна. Всё же вы его знали. На и незачем девушке на такое смотреть.

Гарсиа, оказавшийся при ближайшем рассмотрении лишь немногим старше меня, прежде всего был южанином. А я была для него молоденькой и хрупкой девушкой, которой нечего делать рядом с окровавленным мертвецом.

– Не беспокойтесь, капитан, я присмотрю, – Вэйн коротко и совсем не по-генеральски хмыкнул и бережно взял меня за локоть.

Он не выставлял нашу близость напоказ, и тем не менее я не сомневалась, что его люди превосходно осведомлены о моём статусе. Слишком подчеркнуто они держались немного в стороне, не вторгаясь к нам. Со слишком очевидным уважением мне подносили воду. Это уважение не было насмешливым или наигранным – напротив, они как будто старались сделать всё, чтобы мне в их обществе было комфортно.

Как будто моё присутствие рядом с графом было важно для них.

Жером умчался, и, позволив мне понаблюдать за тем, как из-под копыт его коня поднялось облако пыли, Вэйн увлёк меня в сторону, под старую осину.

– Ты в самом деле думаешь, что это мог сделать твой брат?

Он спросил едва слышно и с мастерски затаенным сочувствием, но, как всегда, попал в цель.

Я быстро облизнула губы, прежде чем поднять на него взгляд.

– Я стараюсь приучить себя к этой мысли. Согласись, у меня есть причины подозревать Рамона.

Он поднял руку, чтобы коротко и нежно провести по моему лицу костяшками пальцев.

– Тебе всё ещё не обязательно быть храброй больше необходимого.

На нас никто не смотрел, солдаты были заняты погребением Эдмона, и я не отказала себе в удовольствии коротко потереться о его руку щекой.

– А где она, эта необходимость? Наёмников в саду видели мы оба.

Он покивал, очевидно пытаясь понять, как именно может меня утешить, и я сочла за благо вернуться к делам, пока это не зашло слишком далеко.

– Сильвия подала мне хорошую идею. Вернее, подал Антонио. Он сказал ей, что на подобное мужчину могла толкнуть только женщина. Ты не знаешь, был у Эдмона кто-нибудь?

– Женщина?

Вэйн так явно думал о другом, – о том, о чем прямо сейчас думать не следовало, – что с трудом смог сосредоточиться.

– Да. Он ведь был твоим доверенным человеком.

Я сомневалась, что никогда толком не развивавший свой дар Калеб мог прочитать обученного и опытного мага, но если он хотя бы раз уловил самый крошечный отголосок, это могло помочь.

– Нет, – Вэйн, наконец, поморщился, досадуя на себя. – У него был роман с одной вдовой, но они расстались, когда она во второй раз вышла замуж.

Я кивнула, понимая, что договаривать придется мне. Как бы мужественно ни держался блистательный генерал, его предал тот, кто, как минимум, из благодарности должен был оставаться ему братом. И, в отличие от меня, Вэйн этому названому брату доверял.

Он верил Эдмону настолько, что, не задумываясь, поручил ему меня, а вместе со мной и собственное будущее.

– Разве что у него помутился разум из-за тебя, – Вэйн предположил едва слышно.

Вскинув на него взгляд, я только укоризненно покачала головой.

– Точно нет. Но до определённой степени ты, думается мне, прав. Это была женщина из Валесса. Достаточно умная, чтобы ты не обратил на неё внимания, находясь здесь, но сумевшая произвести неизгладимое впечатление на твоего мага. Отправляясь в Валесс по делам, он каждый раз заезжал к ней, но они сумели сохранить это в тайне.

– Ты знаешь, кто это мог бы быть?

Солдаты за его спиной переложили тело Эдмона на плащ и подняли, чтобы перенести к вырытой в отделении могиле, и я не смогла заставить себя отвернуться от этого зрелище, чтобы посмотреть на Вэйна, отвечая ему.

– Нет. Но он был непростым человеком. Не тем, кого можно обмануть или купить одной улыбкой. Это умная женщина. И опытная. Я постараюсь узнать, но не могу гарантировать, что у меня получится.

Мягко взяв за подбородок, он развернул моё лицо к себе, но, встретившись со мной глазами, не отпустил.

– Волнуешься?

Такой личный, такой искренний вопрос.

Я накрыла его запястье ладонью, а после погладила кончиками пальцев.

– Не слишком. Я догадываюсь, как меня встретят.