Текст книги "Дар первой слабости (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Глава 21

Их оказалось пятеро – достаточно, чтобы застигнуть врасплох даже опытного генерала, но слишком мало, чтобы преждевременно привлечь к себе внимание. Все высокие, хорошо тренированные, прикрывшие платками лица.

Мне не доводилось прежде видеть настоящих наёмников, но логика подсказывала, что это были именно они.

Сразу пятеро в безлюдном месте и в такой неожиданный момент.

Я бросила быстрый взгляд на Вэйна, но тот остался возмутительно спокоен.

– И что за срочность вас вынудила, господа?

Он словно не замечал очевидного, а недовольство в его голосе прозвучало вполне умеренное. Как будто нас отвлекли лишь для того, чтобы спросить дорогу.

Под чёрным платком не было видно, но в голосе человека с ножом послышалась улыбка:

– Не так много, господин граф. Княжна уходит с нами.

Вэйн негромко засмеялся и почесал бровь:

– А я-то надеялся на банальное ограбление.

– Это оно и есть, в некотором роде, – человек засмеялся вместе с ним.

Судя по всему, он был тем ещё весельчаком, но взгляды его дружков мне не нравились.

После всего, что они успели увидеть, попасть им в руки живой мне бы точно не хотелось, а Вэйн…

Он не мог меня отдать. По тысяче причин не мог, но положение наше было откровенно проигрышным. Главарь достаточно отчётливо дал понять, что со мной будет, если генерал попробует дотянуться до своей сабли.

Едва ли Калеб Вэйн сталкивался с подобным в первый раз.

Едва ли ему доводилось вступаться за девицу, голова которой стоила так дорого, как моя теперь.

Стараясь казаться безумно напуганной, я бросила быстрый взгляд через плечо.

– Не трудитесь, княжна, там никого нет, – наёмник истолковал моё движение так, как и был должен. – Никто не гуляет в саду в такой час, кроме графа.

Я посмотрела на него, стараясь загнать настоящий страх подальше. Не время было для него.

– Кто вас послал, господа? – Вэйн переключил его внимание на себя мастерски, задал самый глупый и неуместный из всех возможных вопросов.

Главарь сразу же развернулся к нему, хмыкнул так снисходительно, что я заподозрила в нём полного дурака.

– Вы ведь не рассчитываете в самом деле, что я отвечу? Забирайте девушку. А вы не двигайтесь, генерал. Вы ведь наверняка предпочтёте умереть в бою, а не под яблоней?

Двое мужчин двинулись в мою сторону, и я вскочила, лишь в последний момент заметив движение главаря.

– Вэйн!

Второй нож, который он до сих пор вертел в руках, очевидно предназначался лошади – очень предусмотрительно было бы оставить Второго генерала не просто униженным, а пешим, лишённым возможности преследовать нападавших, – но попал Вэйну в плечо.

Тот развернулся, одновременно прикрывая коня и вытаскивая из ножен свою саблю.

Всего одно движение – грациозное, красивое, такое, что у меня захватило от него дух.

Уверенные в том, что я никуда не денусь, наёмники переключились на него – оба сразу, и ещё один сорвался с места им на помощь.

Трое на одного – хорошее решение, особенно если на рубашке этого одного начинает расплываться кровавое пятно.

Вэйн подставил саблю под занесённый нож, ударил второго наёмника ногой под дых, и тут же сделал резкий выпад влево, нанося третьему единственный смертельный удар.

Первая растерянность прошла, и оказалось, что посланные за мной наёмники и правда была отлично подготовлены – графа снова атаковали втроём, стремительно, умело, не собираясь щадить, и в полной уверенности, что раненый против них долго не продержится.

Приказа убивать его, по всей видимости, не было.

Единственным, кто не участвовал в драке остался главарь. Стоя под деревом, он прожигал меня взглядом и ждал, пока его люди закончат. Как будто ему не терпелось что-то сказать или о чём-то меня спросить.

Я встретила его взгляд, и тоже не решилась двинуться с места, потому что любая моя выходка прямо сейчас могла отвлечь Вэйна и обойтись ему слишком дорого. Да и этот человек… Я совершенно точно не знала его, но всё же он казался мне неуловимо знакомым, как будто было в нём что-то очень понятное, но не узнанное.

Конь Вэйна громко заржал, раздался короткий, полный боли вскрик, и второй наёмник повалился на траву мёртвым.

– Ах ты тварь! – вопль другого стал больше похожим на вой описанной в преданиях кладбищенской нечисти.

Он попытался склониться над телом, но тот, кто ещё сражался рядом с ним, толкнул его плечом, предлагая перегруппироваться, восстановить дыхание.

– Ну и кто это был? Твой друг? Брат? – наблюдая за ними, Вэйн оскалился хищно, шально.

Так как можно скалиться только в пылу боя.

Он продолжал непрестанно двигаться, пытаясь одновременно удержать в поле зрения меня, сберечь лошадь и не дать себе почувствовать боль.

Крови на его рубашке становилось всё больше, она пропитывала ткань, и момент, в который его левая рука потеряет чувствительность, становился вопросом ближайшего времени.

Я видела, как лицо главаря изменилось. Брови сошлись на переносице – его буквально перекосило от ярости.

– Плевать на приказ, убейте эту мразь!

Он бросился на Вэйна, забыв обо мне, по-прежнему убеждённый в том, что бежать мне некуда, и тем самым сделал лучшее, что мог.

Я развернулась и бросилась к стоящей за моей спиной яблоне. Клинок вошёл в ствол так глубоко, что мне пришлось вцепиться в него обеими руками, чтобы вытащить.

За спиной доносился звон оружия и отборная ругань, и от злости, страха и отчаянной спешки у меня закладывало уши – я не могла посчитать, сколько именно человек дрались, не могла быть уверена в том, что со спины ко мне не подкрадутся.

Как только кинжал поддался и удобно лёг в руку, я первым делом удостоверилась, что Вэйн жив.

Когда я развернулась, один из наёмников замахнулся, метя ножом ему в горло, и это был бы прекрасный профессиональный удар, если бы генерал столь же мастерски не ушёл в сторону, не вынудил его потерять равновесие и почти упасть.

Он прикончил бы этого человека, если бы не главарь – он бросился Вэйну наперерез, рассчитывая оттеснить его от своего дружка, загнать прямо на другого, чтобы тот беспрепятственно воткнул остриё своего ножа новому хозяину Валесса в спину.

Меня он даже не услышал.

Такое короткое лезвие не имело смысла всаживать под рёбра, поэтому я ударила в шею, и едва успела отвернуться, чтобы струя горячей, пока ещё живой крови не ударила мне в лицо.

Тот, кто собирался убить Вэйна, уставился на меня непонимающе, потрясённо, и воспользовавшись моментом, я метнула проклятый нож – больше наудачу, потому что попадать в цель у меня всегда выходило через раз.

Это был безрассудный риск, – я могла либо вовсе лишиться своего оружия, либо, если мне повезёт…

Мне повезло. Сама того не ожидая, я попала точно в сердце, и мужчина схватился за грудь, прежде чем осесть на землю.

– Кто вас послал? – последнего, оставшегося в живых наёмника Вэйн придавил к земле, прижал окровавленное остриё своей сабли к его горлу так сильно, что под ним наметился небольшой порез. – Кто послал за княжной?

Мужчина захрипел, и генерал ослабил нажим, предложил ему единственный шанс ответить.

– Не знаю…

Он был напуган, и напуган сильнее, чем было позволительно тому, кто ежедневно ставил свою жизнь на кон.

Зато в правдивости его слов ни я, ни Вэйн могли не сомневаться.

– Куда вы должны были её привести?

Стоя над ними, я видела, что бровь графа рассечена, нижняя губа разбита, а рука… Кровь начинала стекать к пальцам, но ее как будто стало меньше. Ведь должно было быть наоборот.

– Никуда, – наёмник тяжело сглотнул. – Приказ был убить. Закопать там, где никто никогда… Не найдёт.

– Почему я не удивлён?.. – Вэйн проговорил это чуть слышно, а потом сделал одно милосердно-стремительное движение, и лежащий перед ним человек замолчал навсегда.

Не двигаясь с места и не пытаясь заговорить, я наблюдала за тем, как он медленно выпрямляется, вытирает саблю о куртку мертвеца.

– Ты и это умеешь?

В его хриплом голосе слышалась не то горечь, не то удовлетворение, не то восторг.

Заставив себя отвести равнодушный взгляд от тел, я, наконец, посмотрела на него.

– Меня воспитывал мужчина. Князь Карл хотел, чтобы я приняла Валесс, когда его не станет.

– Почему ты называешь своего отца по имени?

– Потому что в противном случае мне придётся признать, что я очень по нему скучаю.

С каждым произнесённым словом Вэйн делал один маленький шаг ко мне, и когда я ответила, – неожиданно для самой себя честно, не задумываясь, – он уже стоял так близко, что я смогла коснуться его губ кончиками пальцев.

– Тебе нужен врач.

Он перехватил мою руку, сжал слишком сильно, но я не подумала возражать.

– Рика?

Казалось, всё тело одеревенело, только где-то глубоко-глубоко внутри начинала рождаться предательская дрожь.

Как будто всё это, – и наёмники, и то, что было до их появления, – происходило не со мной. Я лишь наблюдала со стороны – безмолвный зритель, лишённый права вмешаться и повлиять на ход событий.

– Это в первый раз, да? – тихий голос Вэйна звучал одновременно обеспокоенно и требовательно.

Он коснулся моего подбородка, вынуждая поднять глаза от своей раны к лицу.

Тревога, удивление, сожаление и восхищение – всё это я прочитала в его взгляде, и дрожь начала усиливаться, подменила собой способность к предписанной мне сдержанности.

Свободной рукой я накрыла его запястье в ответ.

– У меня с тобой всё в первый раз, – ответила точно так же правдиво, как про отца, и вдруг неожиданно для себя самой начала смеяться.

Вэйн ничего не сказал. Он только обхватил меня за плечи и крепко прижал к своему здоровому плечу. Гладил по голове, пачкая мои растрёпанные волосы кровью. А я всё смеялась и смеялась, – громко, некрасиво, – и не могла остановиться, и смех этот всё больше начинал походить на рыдания.

– Всё, моя хорошая, уже всё.

Мир качался, в голове было чудовищно гулко, собственное тело казалось чужим, и только голос Второго генерала доносился до меня через это мутное безвременье – как то единственное, что осталось реальным.

Именно эта ненавязчивая реальность заставила меня, в конце концов, успокоиться.

Порез на плече Вэйна продолжал кровоточить, и, успокоившись так же внезапно, как впала в постыдную истерику, я наклонилась, чтобы поднять его саблю и вернуть её в ножны.

Конь, именем которого я даже не поинтересовалась, всхрапнул при моём приближении, и я коротко и ласково обняла его за шею, чтобы поблагодарить.

Если бы с ним и правда что-то случилось, нам пришлось бы по-настоящему несладко.

– Ты сможешь сесть в седло?

– Мне не впервой так ездить, – Вэйн подошёл ко мне, немного шатаясь и зажимая плечо ладонью.

Он был бледен, но падать с ног, к счастью, не собирался.

– Хорошо, – я кивнула то ли ему, то ли себе, и, понимая, что рискую быть сброшенной недовольным конём, поставила ногу в стремя. – Значит, сможешь сесть сам.

Едва ли эта лошадь пошла бы куда бы то ни было под чужаком, но присутствие графа или понимание происходящего сделало своё дело.

Я терпеливо разглядывала густую шелковистую гриву, чтобы не смотреть на Вэйна и не видеть его неизбежной неловкости, а после тронула поводья.

– Держись.

Он шумно выдохнул за моей спиной, и как только мы выбрались на дорогу, сухо прижался губами к моей шее.

– Сколько заботы, княжна.

Это были знакомые интонации, привычная фраза, и я ухмыльнулась, быстро погладила его руку, лежащую на моём животе.

– Не хочу оправдываться перед принцем Эрвином за твою смерть.

– Мне стоит беспокоиться о том, как часто это имя всплывает в разговоре?

Беззаботная болтовня нам обоим давалась плохо, но думать о случившемся было не время. Сначала нужно было добраться до замка и позвать доктора. После – разобраться с наёмниками, убитыми в яблоневом саду.

И только потом что-то думать и чувствовать по этому поводу.

После того как мы проделали не меньше половины пути в молчании, Вэйн прислонился лбом к моему затылку, и я почти испугалась того, что он мог лишиться сознания, но граф неожиданно заговорил.

– Сегодня я хотел сказать тебе, что мне нужно уехать. На несколько дней, на неделю или на две. Я не знаю.

Слушая его до интимности хриплый шёпот, я едва не остановила коня, и тут же рассердилась на себя. На то, как внутренне обмерла, узнав о его скором отъезде.

– В Валесс?

Правильно задать этот вопрос у меня всё-таки получилось – коротко, спокойно, почти равнодушно.

Я не рассчитывала провести этим тоном ни его, ни себя, но нам всё еще нужно было добраться до замка. Как можно быстрее, без остановок и новых потрясений.

– Да, – он немного сместился и поцеловал меня за ухом. – Коль скоро уж я стал наместником короны, появились обязанности, которые я должен выполнять.

Глава 22

Стоя во дворе замка в окровавленном платье, я с искренним, но мрачным изумлением наблюдала за тем, как преобразились люди, увидев Вэйна раненым.

Ему не потребовалось отдавать никаких распоряжений, они все сделали сами – помогли ему и мне спешиться, позвали врача. Небольшой и отлично экипированный отряд сорвался в галоп прямо от ворот, а на стенах началось оживление.

Убедившись в том, что их граф всего лишь легко ранен, они не стали поднимать панику и устраивать бессмысленную суету. Просто сделали так, чтобы ему не пришлось ни о чём беспокоиться.

По пути в свои комнаты я слышала, как кто-то обращался ко мне, но не могла разобрать слов – мне слишком хотелось поскорее добраться до ванной и смыть с себя кровь, пот и липкий страх.

Князь Карл говорил, что я должна быть готова ко всему. Что рано или поздно неизбежно наступит момент, когда правящей княгине придётся защищаться. От своих ли, или от чужих – не столь важно.

«Главное – дать врагу понять, что твоя жизнь стоит дорого», – объяснял он мне. – «Владеющая орудием женщина всегда будет иметь преимущество даже перед самым свирепым мужчиной. Я хочу, чтобы ты была в безопасности, Марика».

Я была ещё совсем ребёнком, но стремилась учиться у него всему: сражаться, разговаривать с людьми и думать.

Именно последний навык прямо сейчас стал самым обременительным – голова ощущалась как кипящий котёл, я изо всех старалась отвлечься и не быть чересчур категоричной, но картина случившегося получалась чудовищно целостной.

«Закопать там, где никто никогда не найдёт»…

Проведя в ванной не меньше часа, я занялась травами, сосредоточилась на пропорциях и последовательности добавления ингредиентов, но мыслями всё равно то и дело возвращалась в яблоневый сад.

Кто бы ни послал тех людей, они не ожидали, что я и сама могу постоять за себя при необходимости. Они точно знали, что я буду не вооружена.

Знали о том, в каких отношениях я состою с Вэйном.

Выбрали самый удачный для нападения момент.

Впавший в неистовство после смертей своих побратимов главарь кричал, что ему наплевать на приказ, значит убивать Второго генерала они не планировали. Подставить, лишить доверия короля, обесчестить этим похищением – да. Но не убить.

К тому моменту, когда я закончила, виски уже ломило от усталости и злости, и постучавшаяся в дверь Эльвира оказалась как никогда кстати.

– Как вы себя чувствуете, княжна?

Она смотрела на меня странно, – непривычно внимательно, почти что с обожанием, но я сделала вид, что не замечаю этого. В конце концов, взволнованы оказались все, и она не обязана была становиться исключением.

– Благодарю, всё в порядке. Где Вэйн?

Только услышав себя со стороны, я поняла, как именно назвала графа, но Эльвира улыбнулась. Пусть и совсем коротко, но с большим пониманием.

– У себя. Граф просил меня принести вам вяленое мясо и коньяк, но я всё же решила уточнить.

Отчего-то мне стало легче. Что-то в её словах или интонациях помогло если не успокоиться, то дышать ровнее. Почувствовать себя… дома?

От этой мысли мне почему-то захотелось заплакать. Должно быть, отвратительная истерика, накрывшая меня в саду, до сих пор не прошла.

– Коньяк и мясо – это отличная идея, госпожа Эльвира. Попросите, пожалуйста, принести всё это в покои графа.

Идея была спонтанной и рискованной, но оставаться у себя я больше не могла. Мне нужно было не просто увидеть Вэйна, я хотела заглянуть ему в глаза.

В глаза человека, закрывшего собой свою лошадь.

Вихря.

Я слышала, как Антонио назвал коня Вихрь.

– Княжна, я не уверена… – Эльвира неожиданно сильно стушевалась. – Графу Калебу редко требуется… время на отдых, но в такие моменты он предпочитает оставаться один.

Она столь откровенно не понимала, как себя вести, что я заставила себя улыбнуться ей мягко и успокаивающе.

– Значит, если он меня прогонит, оставите меня без коньяка. Он ведь лично сказал вам, что я могу делать всё, что мне вздумается в пределах разумного?

– Я не уверена, что ваше неожиданное появление входит в эти пределы.

Чудо ли, но она почти смеялась. Так, как может смеяться только женщина, беседуя с женщиной. Как наперсница, как старшая подруга или кормилица.

Стараясь проглотить вновь вставший в горле ком, я кивнула.

– Вот и проверим.

Спорить со мной Эльвира очевидно не хотела, её слова были лишь обязательным предупреждением, и я первой вышла из комнаты, предоставив ей закрыть за нами обеими дверь. Слова о том, что я верю ей и её людям ничего бы не значили – таким, как она, доверие нужно было доказывать мелочами.

По всей видимости, в полной мере оценив мой жест, Эльвира кивнула мне и поспешно ушла, чтобы не смущать меня, и я во второй раз осталась наедине с дверью, ведущей в покои хозяина замка.

Сегодня она была закрыта, и я сделала глубокий вдох, избавляясь от воспоминаний. Не было больше Летисии, не было сомнений в том, что он окажется рад мне. Что бы ни говорила Эльвира, я точно знала, что Вэйн меня не выставит. Не после того, что случилось сегодня.

Вот только, что я могла и хотела сказать ему?

И уместен ли будет этот разговор?

Решив действовать по обстоятельствам, я надавила на ручку и вошла без стука.

Вэйн расположился на диване. На том же диване, на котором ещё не так давно брал маркизу Перез.

На нём была свободная рубашка, ворот которой остался распущенным, а на столе перед ним лежали карты и книги.

Скользнув взглядом по корешкам, я даже не удивилась тому, что читала многие из них. История Валесса. Описание наших земель. Местные сказки и предания. Наместник должен был изучить вверенную ему территорию, прежде чем ступить на неё хозяином.

– Я надеялся, что ты отдыхаешь, – при моём появлении граф отложил старый потрёпанный атлас и поднял взгляд.

В нём читалась мрачная задумчивость, но не было и следа недовольства.

– Я не люблю коньяк и не собираюсь пить его в одиночестве, – не дожидаясь приглашения, я села в стоящее неподалёку кресло, и Вэйн потянулся, чтобы переложить атлас и ещё какие-то бумаги на стол.

– Он сейчас необходим. Вино не поможет снять напряжение.

Он проговорил это слишком быстро и слишком тихо для человека, который чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы заниматься делами.

– Я знаю. Эльвира сказала, что ты хочешь отдохнуть.

Я ещё не упрекала его в беспечности, но уже совала свой нос туда, где его не хотели видеть. Как будто мои умозаключения давали мне на это право. Как будто Вэйн сам дал мне такое право, когда…

Он коротко и невесело мне улыбнулся.

– Прости. Это я должен был прийти к тебе.

– Всё, что ты прямо сейчас должен, это лежать в постели и принимать лекарства. Кстати, я приготовила для тебя отвар. Он настоится к утру.

– Ты всё-таки волнуешься обо мне.

Со второго раза улыбка у него получилась не в пример более искренняя, и я хмыкнула, подумав, что ему идёт усталость. Как ни парадоксально, именно она делала его более живым. Не имея достаточно сил и вдохновения на то, чтобы поддерживать светский, но, по большому счёту, нейтральный и ничего о нём не говорящий образ, Вэйн становился просто красивым молодым мужчиной.

Слишком молодым для такого количества блестящих военных побед.

– Если бы не ты, сейчас я лежала бы мёртвой в каком-нибудь овраге.

– Скажи это тому, кто не знает, как сильно ты лукавишь.

На этот раз он почти засмеялся, а я почувствовала себя ужасно глупо.

В дверь деликатно постучали, а после в комнату вошла Сильвия с подносом.

Задержавшись на мне взглядом, она вдруг не просто улыбнулась, а буквально просияла, но быстро взяла себя в руки.

– Куда поставить, госпожа Марика?

Она впервые назвала меня не княжной, а по имени, и это обращение было каким-то новым. Таким же неуловимо тёплым, как заговорщицкая улыбка Эльвиры, и я огляделась вокруг, не зная, что ответить.

– Спасибо, Сильвия, – Вэйн потянулся, чтобы сдвинуть свои бумаги, переложить их так, чтобы девушка могла поставить поднос.

Он и не подумал прятать их ни от неё, ни от меня, и я невольно поразилась такой южной беспечности.

А впрочем, беспечность ли это была?

Или за показной беззаботностью крылось нечто большее?

– Если буду вам нужна, я на кухне.

Сильвия снова посмотрела на меня с обожанием и явно хотела продолжить, но Вэйн её прервал:

– Ну уж нет. Иди домой и выспись как следует. Завтра у вас с княжной непростой день.

Сильвия кивнула ему так поспешно и кротко и вышла из комнаты так быстро, что я проводила её откровенно удивлённым взглядом.

– И почему же нас обеих ждёт непростой день?

– Потому, – Вэйн подозрительно легко поднялся, чтобы налить коньяк в два низких стакана. – Что милая Сильвия сказала мне, что ты напугала её во дворе.

Он был ранен в левое плечо, и рана, насколько я могла понять, была не слишком опасной, но чёткость его движений всё равно завораживала. Я откинулась на спинку кресла удобнее, и свободно, как делала только наедине с собой, положила ногу на ногу, наблюдая за происходящим.

– Как интересно. Чем?

– Она сказала, что ты шла через двор с таким видом, как будто кого-нибудь убила, – Вэйн всё же поморщился, развернувшись слишком резко, но жалеть его я даже про себя не стала. – Как ты понимаешь, вокруг в этот момент было полно народу.

– И что же ты ей ответил? – я коротко кивнула в знак признательности, принимая из его рук стакан, но продолжила смотреть ему в лицо.

Вэйн сел, качнул своим стаканом в мою сторону.

– Что ты убила тех двоих, что имели все шансы убить меня. Так что завтра тебе придётся выйти к людям. Они тебя ждут.

Во второй раз за вечер не найдя что ответить, я поднесла стакан к губам и сделала крошечный глоток.

Это объясняло и поразительным образом поменявшееся отношение Эльвиры, и то, как ко мне обратилась Сильвия.

Отданная графу в залог княжна была кем-то вроде хищного, но любопытного зверя. Её можно было оценивать и даже проверять, предлагая поразительным образом подходящее по размеру платье.

Любовница графа, спасшая его жизнь, воспринималась как существо совершенно иного порядка. Этому существу невозможно было доверять или не доверять, ведь, случись что-то с Вэйном, все эти люди с большой долей вероятности лишились бы своей привычной жизни.

– Ты говорил, что у тебя есть брат. Где он?

– Служит адъютантом у Первого генерала. Он ещё очень молод, а я по понятным причинам не могу взять его к себе. Почему ты вдруг спросила? – Вэйн попытался закрыться стаканом, но его ухмылку я всё равно заметила.

Я тихо хмыкнула в ответ, но в отличие от него, даже не стала пытаться это скрыть.

– Просто подумала, кто получит всё это, если ты умрёшь, не оставив наследников.

Он вскинул бровь и уставился на меня совершенно по-мальчишески, ожидая продолжения.

Я же пожала плечами и отпила ещё, находя коньяк отличным и отстранённо удивляясь себе. Этот напиток я и правда терпеть не могла, считала его слишком крепким и резким.

– Надо же, на Юге совсем другой коньяк.

– К вашему сведению, княжна, я не собираюсь умирать.

Я не понимала, шутит он или говорит всерьёз, и вовсе не была уверена в том, что Вэйн понимал это сам.

– Вяленое мясо у нас тоже отличное, – он кивком указал мне на тарелку.

В этом не было ни намёка на положенную в обществе дамы галантность, но жест вышел настолько незатейливым и доверительным, что я улыбнулась ему снова и опять не скрываясь.

Пожалуй, впервые в жизни я улыбалась кому-то так.

– И его я тоже обязательно попробую. Когда ты уезжаешь?

Я спросила без перехода в надежде увидеть его реакцию, но Вэйн оказался по-настоящему достойным собеседником. Он помрачнел, качнул своим стаканом, но не потерял самообладания.

– Я не хотел оставлять тебя, пока ты была нездорова, и собирался ехать завтра. Теперь отъезд, судя по всему, придётся ещё немного отложить.

– Нет.

Вероятно, не стоило прерывать его так резко. Вэйн говорил задумчиво и негромко, я же перебила его так, словно он обязан был подчиниться моему приказу.

Вэйн только немного сместился, садясь удобнее, а потом отставил свой стакан.

– Может быть, ты посвятишь меня в свои выводы?

В его вопросе не было издёвки, лишь лёгкое недоумение. Он в самом деле интересовался моим мнением, хотя подобное и было для него в новинку, и я решила рискнуть.

– Как тебе кажется, мы сильно поторопились, обвинив в моём отравлении госпожу Перез?

Вэйн задумался. Я видела, как мрачнеет его лицо, как он заново взвешивал все аргументы, убедившие его в виновности маркизы.

Казалось, время в очередной раз растянулось в бесконечность, а потом снова пошло, когда он покачал головой:

– Нет. Мне хотелось бы думать, что это не так, потому что есть какие-то пределы. Но яд и наёмники – слишком разные вещи. Разный подход. Я готов поверить, что Летисия прибегла к первому, но она вряд ли решилась бы на второе.

Он подтверждал или мысли, руководствуясь исключительно собственными доводами, и я кивнула ему, чтобы скрыть собственный короткий облегчённый вздох.

– Значит, ты должен отправляться как можно быстрее.

Ещё секунду Вэйн думал, а потом взгляд его изменился, стал таким же колючим и цепким, как был взгляд принца Эрвина в нашу первую встречу.

– Полагаешь, что кто-то в Валессе так сильно не хочет меня видеть?

– Или кто-то в Артгейте отчаянно не хочет, чтобы ты добился в Валессе нового успеха, – отпив совсем немного коньяка, я задержала его на языке, смакуя необычный привкус и чувствуя, как все мышцы в теле начинают мелко дрожать расслабляясь. – Отчасти по глупости, отчасти потому, что хотел доказать мне свою самостоятельность, Рамон довёл Валесс до безобразного состояния. А я так и не решилась что-то сделать с этим. Люди ещё не начали нас ненавидеть, но всё к этому шло.

Я говорила чуть слышно, уставов невидящий взгляд в пространство и чувствуя себя преступницей за каждое слово, а Вэйн молчал и слушал, слушал по-настоящему, обратившись ко мне всем своим существом.

Это пусть немного, но помогало.

– Разумеется, всегда найдётся тот, кто назовёт поддержавшего вторжение валессца предателем родины, но большинство людей на вашей стороне. Твои владения находятся ближе всего к княжеству. Если вы проложите торговые пути, не пройдёт и двух лет, как люди начнут просить у тебя разрешения на то, чтобы строить дома на пути от Валесса до твоего замка. Многие захотят перебраться в эти края, особенно те, кто женится на валесаких девушках. Даже если львиная доля доходов по началу будет уходить в королевскую казну, со временем Его Величество Филипп убедится в том, что Валесс ему верен и снизит налоги. По крайней мере, так бы поступила я. Он и без того вложит в развитие новой провинции несметные деньги, потому что Валесс – плодородный и доходный край. И все эти деньги пойдут через тебя. Приумножатся не только твои владения, но и твоё влияние при дворе, ты станешь ещё ближе к трону. Но если я бесследно исчезну или погибну, – в горле пересохло, и я сделала ещё один крошечный глоток, а потом отставила стакан. – Надежды валессцев на Артгейт будут обмануты, а люди, которым больше нечего терять, способны на многое. Доверие короля к тебе будет подорвано, и подняться после этого позора тебе уже не дадут.

Я умолкла, сочтя, что уже сказала достаточно, если не слишком много, а Вэйн продолжал молчать.

Даже не глядя на него, я знала, что он сидит всё в той же позе, и точно так же, как пятью минутами ранее, задумчиво хмурится.

Второй генерал не смеялся, не подтверждал мои слова и не выражал радости от того, что я всё это понимаю, и за одно это мне нестерпимо захотелось его обнять.

– Что ты могла сделать с этим? Поднять восстание против собственного брата?

Он спрашивал с такой осторожностью, что я невольно усмехнулась, глядя на собственные, сцепленные на коленях руки.

– Рамон служил в армии, как и полагается княжичу. Многие из наших солдат преданы ему лично. Были преданы, пока не появился ты и не предложил им выбрать между плохим князем и сытой жизнью их семей.

– Марика.

Поняв, что теперь точно достаточно, я тряхнула головой, призывая его умолкнуть, и, наконец, набралась сил для того, чтобы поднять на него взгляд.

– Они всё про тебя знали. Знали, что мы будем там одни. Знали, что ты будешь занят мной? и тебя можно будет ударит в спину. Ты должен ехать так скоро, как сможешь держаться в седле.

Мой язык не отсох, когда я произнесла это, а небо не разверзлось, чтобы меня покарать.

Только Вэйн поднялся и принялся мерить комнату шагами.

– Я могу держаться в седле, но не могу взять тебя с собой. Заложница должна оставаться в этом замке.

– Это и не нужно, – откинувшись затылком на спинку кресла, я наблюдала за ним. – Я останусь здесь и буду вести себя как приличная заложница. Пробовать вяленое мясо, настаивать духи, гулять по саду.

Он остановился и посмотрел на меня в ответ, как будто теперь пришёл его черёд пытаться понять, всерьёз ли я говорю всё это.

И не подумав отвести взгляд, я всё же прикусила губу, позволив себе тем самым ещё один жест, который никто и никогда не должен был увидеть.

Что думал обо всём этом Вэйн, было не разобрать. Однако он шагнул ко мне и склонился очень близко, оперевшись на подлокотник правой рукой.

– Значит, я выезжаю завтра утром. Эдмон останется с тобой.

– Нет, – я покачала головой и плавно подалась ему навстречу. – Я уже встала на ноги и мне ничто не угрожает за стеной, а ты ранен, и тебе нужен надёжный лекарь рядом.

– Марика…

– Не спорь.

На этот раз я не приказала, а попросила, мягко и так нежно, что удивилась себе сама. Этот человек и правда с каждым новым днём будил во мне что-то новое, что-то, о чём я сама даже не подозревала.

Вэйн поцеловал меня первым, и, поднимаясь ему навстречу, я ответила на этот поцелуй жадно и горячо.