Текст книги "Дар первой слабости (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Лера Виннер
Дар первой слабости

Глава 1

Стоя на просторном балконе в отведенных мне покоях, я наблюдала, как Второй генерал Артгейта, Калеб Вэйн, пересекает двор собственного замка.

Его темные волосы были собраны на затылке в небольшой хвост, у пояса висела сабля, а рядом крутились несколько собак.

Замершие в восхищении мальчишки побросали свои нехитрые игры и смотрели на него издалека, а попадавшиеся на пути взрослые быстро, но очень учтиво кланялись ему.

Следом за генералом семенил немолодой мужчина в капитанской форме. По крайней мере, с балкона мне казалось, что он всего лишь капитан – в воинских званиях Артгейта я все еще разбиралась плохо, и это нужно было как можно быстрее исправлять.

Мужчина был почти на голову выше Вэйна, но трепетал перед ним и готов был не просто выполнить отданный приказ, а реализовать любую прихоть.

Надеясь, что почувствовать мой презрительный взгляд этот человек не мог, я сосредоточилась на хозяине замка.

За те три дня, что я провела здесь, он не нашел времени для того, чтобы удостоить меня своим вниманием, и я все еще не знала, стоит ли мне печалиться по этому поводу, либо, наоборот, радоваться этому.

Если смотреть непредвзято, Калеб Вэйн был даже красив: правильные, но не приторно безупречные черты лица, зеленые глаза, темные волосы. Увидев его вблизи всего один раз, когда он вел переговоры с братом, я обратила внимание и на безупречную военную выправку, и на соответствующий разворот плеч.

Вот только смотреть на него непредвзято я, увы, не могла. Сначала потому, что мы принадлежали к слишком разным мирам, и его король отправил его, чтобы подчинить мое княжество. Потом – потому что он, как ни горько мне было это признавать, добился успеха.

Стремительно, почти бескровно, ошеломительно легко.

Как оказалось, всего-то и нужно было, – предложить солдатам нашей армии денег и службу, за которую им будут платить постоянно.

Будучи с собой честной, я не могла их в этом упрекнуть.

Княжество Валесс переживало не лучшие свои времена, даже мне, старшей дочери покойного князя Карла, приходилось довольствоваться малым. Молодой князь Рамон, мой брат, делал все, что было в его силах, но люди устали бедствовать и терпеть лишения.

«Если этот год снова окажется неурожайным, нам придется трудно, Марика», – говорил мне Рамон весной.

Я старалась ободрить его, как могла, но для себя знала, что так и будет.

Валессу было суждено продолжать приходить в упадок, а нам – ждать, когда люди взбунтуются и окажутся готовы присягнуть на верность новому сюзерену.

Так все и произошло. Король Артгейта Филипп послал на нас свою армию, но мы сдались практически без боя.

Это была третья его попытка, и она увенчалась успехом. Предыдущие две закончились ничем, благодаря отцу – князь Карл дрался за свои земли, как лев, и других вдохновлял на это. Я смутно помнила второй, и как мне, семилетней девчонке, тогда казалось, последний раз. Наш замок был взят в осаду, и матушка все время проводила в молельне, прижимая к себе меня и Рамона, а отец не сходил со стены.

Он победил тогда, заставил короля Филиппа отступить перед своим упрямством, но теперь, пятнадцать лет спустя, все сложилось иначе.

При всем желании Рамон не мог предложить своим людям то, что было в Артгейте в избытке: деньги, здоровый скот, торговые пути на Юг.

Так княжество Валесс стало еще одной провинцией процветающего королевства, а я – заложницей в замке Второго генерала.

Трезво понимая, что на мятеж мой брат даже при всем желании в ближайшие десять лет будет неспособен, Его Величество потребовал от него гарантий – одну из сестер.

– Решите сами, кто именно, – бросил ему Вэйн отрывисто, почти зло.

Я не видела его в этот момент, потому что подслушивала их разговор, стоя в потайной комнате в библиотеке.

Рамон ненадолго замялся, и я могла очень ярко представить себе, как он прикусывает от досады губу.

– Марика, – ответил он наконец.

Генерал Вэйн хмыкнул, очевидно, удивленный такой поспешностью.

– Вы не спросите ее?

– Она старшая из нас. Она поймет.

И правда, брата за этот выбор я не могла винить тоже. Кристине семнадцать, Джули едва исполнилось девять. Отдать врагу ребёнка или цветущую невесту Рамон просто не мог, значит оставалась только я.

Вэйн уехал в тот же вечер, не остался ночевать ни в нашем замке, ни в своём лагере, а я стала готовиться к путешествию, не дожидаясь, пока Рамон соберётся с духом, чтобы сообщить мне об этом.

Прощаться, кроме девочек и их старой няни Ванды, мне было не с кем – отец умер пять лет назад, матушка последовала за ним через два года. Брат вовсе не вышел меня проводить, и я сочла, что это к лучшему – ни к чему было принуждать его смотреть мне в глаза, ему и так пришлось несладко.

Зная о стране, в которую мне предстояло отправиться, только из книг, я полагала, что меня разместят в монастыре – почему бы ещё мне было запрещено взять с собой даже личную служанку?

Альтернативой монастырю могла бы послужить тюрьма, но эту мысль я постаралась отогнать от себя как можно быстрее. В конце концов, я была заложницей, а не пленницей, да и генерал обращался с Рамоном и его людьми сносно. Своё обещание, данное солдатам, Вэйн выполнил, они получили ровно столько, сколько он им посулил. Унизить брата и подчеркнуть его положение он тоже не стремился.

Разумеется, оставались традиции, и, будучи прекрасно осведомлённой о том, как победители обычно обходятся с женщинами побеждённых, я приказала себе готовиться к чему угодно.

Однако меня привезли в замок Зейн.

– Милости прошу, княжна. Я Эльвира. Я провожу вас в покои, которые граф Вэйн приказал приготовить для вас. Надеюсь, вам будет там удобно, – меня встретила статная женщина лет сорока со строгой причёской.

Она занималась в замке всем, что касалось хозяйственной части, и, как мне показалось, до определённой степени даже сочувствовала мне.

Это стало отличным поводом, чтобы расспросить её по дороге.

– Скажите, мадам… госпожа Эльвира, что это за место?

Она скупо улыбнулась, прощая мне мою оговорку в непривычном обращении.

– Родовой замок графа. Его Величество позволил вам остаться здесь под его присмотром и моей опекой.

Комнаты, отведённые мне генералом, оказались достойны королевской особы и располагались отнюдь не в крыле для прислуги или гостей, а на втором этаже, в противоположном конце коридора от покоев самого Вэйна.

Разместить меня именно здесь, с его стороны было разумно – с учётом неусыпной бдительности госпожи Эльвиры, я фактически была лишена возможности предпринять что-либо в тайне, – и всё же от такого соседства мне было не по себе.

Этот красивый и, судя по всему, благородный человек был мне отчаянно неприятен. Глупо было бы ожидать обратного, но составление целостной картины происходящего давалось мне тяжело.

Генерал Вэйн не просил ничего передать мне, не пришёл, чтобы поприветствовать меня, не вводил строгих запретов.

Мне не просто не возбранялось покидать свои покои без особого разрешения, я могла гулять где угодно и когда угодно.

Воспользовавшись столь щедрым предложением в первый же вечер, я нашла замок Зейн прекрасным. Построенный из светлого камня, он был большим, но не громоздким, старинным, но не пахнущим тленом. По двору постоянно носились дети служащих графу людей, а чуть поодаль раскинулся сад с большим прудом.

Яблони как раз были в цвету, и разглядывая их, я позволила себе полной грудью дышать торжествующей здесь жизнью.

Забравший всё, что у меня было, Калеб Вэйн очевидно умел наслаждаться ею. Всё в замке было организовано так, чтобы его обитателям было удобно. Дворовые люди не боялись своего господина, напротив, стоило ему появиться на горизонте, кланялись, а иногда фамильярно махали рукой.

Для меня это было странно вдвойне, потому что Калеб Вэйн слыл жестоким человеком. Беспощадным солдатом, талантливым военачальником, верным вассалом своего короля. Исходя из того, что видела, я при всём желании не могла поспорить с этим. Цинично и до безобразия точно всё рассчитав, он привёл своих людей обратно, обойдясь в бою золотом вместо крови.

Хотела я или нет, это вызывало определённое уважение. Вот только сердце болезненно сжималось при мысли о том, каково сейчас моим сёстрам.

Рамон дал слово, что я проведу в Артгейте год, прежде чем вопрос о залоге сможет быть поднят снова. Год – большой срок. Узнаю ли я свой дом, вернувшись? Будут ли девочки помнить меня всё это время? Кристина к тому моменту наверняка уже выйдет замуж, а Джули… Она никогда не была особенно ко мне привязана, считая меня не в меру строгой.

Тёплый, как и всё на Юге, весенний ветерок тронул верхушки деревьев, коснулся моего лица.

Доведись мне оказаться в этих краях при менее трагичных обстоятельствах, я бы всей душой наслаждалась и этим теплом, и яркими красками, и запахом свежей зелени. Даже сейчас, не забывая о своём долге, я понимала, почему южане такие улыбчивые и весёлые – сложно не любить жизнь во всех её проявлениях, проводя её здесь.

Смогу ли я привыкнуть к этому?

Ответ на этот вопрос мог быть только один: «да». У меня нет выбора.

Каково будет потом отвыкать?

Об этом я запретила себе думать раньше времени.

И тем не менее я думала, особенно в первый день здесь. Когда я вернусь домой через год, что я найду там? Ещё больший упадок? Или же, наоборот, надежду и постепенное восстановление? И что из этого окажется в конечном счёте больнее – увидеть, как король Филипп нарушил своё обещание и превратил моих людей в бесправных рабов, или понять, что чужакам удалось то, чего я не сумела?

Увлекшись своими мыслями, я не заметила, как великовозрастный капитан покинул генерала. Тот остался стоять посреди двора. Собаки по-прежнему жались к его ногам, радостно поскуливая, но смотрел Вэйн теперь прямо на меня.

Первым моим желанием было отвернуться, сделать вид, что не заметила и не почувствовала этого взгляда, – немного удивленного, немного насмешливого, – но я приказала себе не двигаться. В конце концов, рано или поздно мы должны были встретиться, пусть даже и при столь странных обстоятельствах.

Он стоял достаточно близко, чтобы я, даже не наклоняясь над перилами, могла рассмотреть, насколько он молод. Второму генералу Артгейта, человеку, чье имя давно стало синонимом слова «победа», не было еще и сорока. Его лицо не было обезображено шрамами, в нем не было звериной жестокости, которая часто появлялась в военных. Напротив, обращение по титулу, «граф», на мой взгляд, подходило ему гораздо больше, чем «генерал». При этом короткая сабля на поясе тоже шла ему необычайно, как будто он родился вместе с ней.

Неспроста его победы называли красивыми.

Я отмечала все это про себя, стараясь хорошенько запомнить и ничего не упустить, а Калеб Вэйн вдруг чему-то улыбнулся.

Отвечать на эту улыбку я не посчитала нужным – не в моем положении было улыбаться мужчинам с балкона, – но и скрыться в комнате не поспешила. Ноги подкашивались от напряжения и страха, которого я не позволяла себе прежде.

Как бы он ни поступил с Рамоном и Валессом, как бы искренне ни любили его живущие в замке люди, разница между мной и ими была огромна. Оставаясь любезным с ними, со мной он был волен поступать совсем иначе. Просто потому, что здесь и сейчас я была ниже последней служанки.

Понимание этого означало только одно – необходимость держать спину ровно и сохранять бесстрастное лицо.

По всей видимости, генерал Вэйн, одержавший на своем недолгом веку множество побед, хорошо это понимал. Он перестал улыбаться, и вместо этого отвесил мне глубокий и очень учтивый поклон.

Глава 2

Госпожа Эльвира говорила, что я могу принимать пищу там, где мне будет удобно, – в столовой или у себя, – но есть я предпочитала в своих комнатах.

Просторная и светлая гостиная с балконом, спальня, ванная, гардеробная.

Многие семьи в Валессе обходились меньшим пространством, и, разбирая свои немногочисленные вещи, я чувствовала себя почти униженной тем, как мало места они заняли.

Мне было практически нечего брать с собой в дорогу, – точно так же, как не с кем было прощаться уезжая. Сундук с книгами – на случай, если мне не будет позволено пользоваться библиотекой или она окажется плохой. Одежда. Нехитрые приспособления для приготовления духов и мазей.

Смирившись с тем, что колдовская сила во мне не пробудится уже никогда, несколько лет назад я нашла некоторое утешение в этом – делать женщин красивее с помощью своих навыков, отточенных годами.

Кристина моих увлечений не разделяла – она была твердо намерена выйти замуж и узнать, чем одарила ее природа.

До определенной степени мне было жаль пропустить столь важный для нее момент, находясь вдали от дома, но ничего поделать с этим я уже не могла.

Прикрываясь перед самой собой памятью о долге и договоре, я старалась не думать о том затаенном презрении, с которым сестрица смотрела на меня всякий раз, когда что-либо напоминало о том, что у меня нет силы. Она отчаянно не хотела повторить мою судьбу, и до определенной степени я ее в этом поддерживала, но все же ее взгляды нередко вонзались в лицо острыми иголками.

В былые времена, когда княжество развивалось, а не умирало день ото дня, невесты из Валесса пользовались огромным спросом. Особым, уникальным магическим даром была наделена каждая из нас, и у каждой он был удивительным. Одни умели говорить с травами и просили поля быть плодородными. Другие безошибочно считывали ложь и становились своим мужьям самыми надежными советчицами. Третьи предсказывали будущее. Поговаривали, что моя прабабка, мадам Клариса, могла убить взглядом, и именно при ее муже, князе Гордоне, Валесс не ввязался ни в одну войну – враги, хотя таковые и были, просто опасались связываться со скорой на расправу с ними и беззаветно любящей мужа княгиней.

Наш дар всегда был сюрпризом, потому что раскрывался он лишь после того, как девушка становилась женщиной. Не только местные мужчины, но и гости из дальних земель едва ли не выстраивались в очередь, чтобы гарантированно жениться на девственнице, да еще и обладающей колдовскими способностями.

Отец старался подходить к подобным бракам разумно, объясняя это тем, что валесские женщины должны работать прежде всего во благо Валесса, и во время его правления браки с чужестранцами стали скорее исключением, чем правилом.

Обычно наши девушки выходили замуж рано – самым подходящим возрастом для замужества считался расцвет девушки, шестнадцать – девятнадцать лет. Я же замуж так и не вышла, и в свои двадцать два считалась в Валессе уже старой девой. Мой дар по-прежнему спал, лишь изредка беспокоя меня цветными и теплыми снами, от которых не хотелось просыпаться, и я запретила себе думать о нем, посвящая время созданию ароматов и кремов.

Я не знала, будет ли мне позволено заниматься этим в Артгейте, но все равно взяла с собой все необходимое.

После улыбки Вэйна, подаренной мне со двора, на душе стало тоскливо.

Мне принесли легкий ужин, и, покончив с ним, я собралась заняться делом, чтобы отвлечь себя от ненужных и невеселых мыслей, но в дверь постучали.

Госпожа Эльвира и слуги обычно стучали настойчивее, а после предупреждали меня, кто и зачем пришел. Теперь же за дверью молчали, и от нехорошего предчувствия у меня похолодели пальцы.

Встречи с Калебом Вэйном я не боялась просто потому, что не видела смысла бояться неизбежного. Или я просто убедила себя в этом. Сейчас под сердцем противно ныло от неизвестности, и я приказала себе собраться.

Можно было встать и открыть перед ним дверь.

А еще можно было повести себя как старшая княжна правящего дома Валесса.

– Войдите! – я отдала предпочтение второму.

Генерал остановился на пороге.

С трудом заставив себя сидеть у стола спокойно, я смотрела на него, а он – на меня, и всего на секунду, но он показался мне чудовищем.

За день Вэйн успел переодеться и избавиться от сабли. Доходящие до плеч – короткие по меркам Артгейта, но все равно слишком длинные для Валесса – волосы лежали свободно. В пылающем непривычно ярко закатном солнце он выглядел подлинным порождением беспощадного южного огня, которому невозможно было, да и не хотелось сопротивляться. Согреет или сожжет – исключительно его решение, на которое все равно не удастся повлиять.

– Мое почтение, княжна. Надеюсь, вы простите меня за то, что не засвидетельствовал его раньше.

Он был безукоризненно вежлив, говорил без издевки или затаенного веселья, и я почувствовала, что начинаю неуместно закипать.

Давя это не просто неуместное, а откровенно опасное чувство, я все же поднялась ему навстречу.

– Оставьте, граф. Вам нет нужды соблюдать эти условности. Скорее уж просить прощения нужно мне, я не хотела быть бестактной сегодня.

Бровь Вэйна взлетела вверх, выражая вполне искреннее удивление, но он не разозлился. Это было уже хорошо.

– Вы мне не помешали. Скажу вам больше, княжна Марика, вы меня выручили. Капитан Гадон глуп, и оттого бывает не в меру навязчив. Ваше присутствие позволило мне отделаться от него.

– Что ж, значит, я рада, что сумела быть вам полезной.

Это была просто вежливая, ни к чему не обязывающая фраза, но вот тема, выбранная генералом, интриговала. С чего ему распространяться при мне о своих людях и своих делах?

Тем временем Вэйн подошел ближе, окинул взглядом расставленные на столе склянки и шкатулки с травами.

– Что это будет?

– Полынные духи.

– Вот как? – он поднял на меня взгляд и вдруг улыбнулся. – Я подумал, что приворотное зелье для меня, и настроился чувствовать себя польщенным.

Едва сдержавшись от того, чтобы улыбнуться в ответ, я качнула головой:

– Это абсолютно безвредный состав. Если у вас есть маги, достаточно компетентные, чтобы проверить это…

Он нетерпеливо взмахнул рукой, прерывая меня:

– Оставьте. Я вам доверяю. Проводите время так, как считаете нужным. Если вам что-то понадобится, скажите Эльвире или прогуляйтесь по лесу за стеной. Там можно найти много всего интересного.

Он говорил так, словно речь для него и правда шла о пустяках, а я с трудом смогла справиться с удивлением.

– Вот как? Вы доверяете мне?

Мой голос прозвучал слишком холодно, почти надменно, и занятый созерцанием дивана Вэйн повернулся ко мне.

– А разве у меня есть повод настораживаться? От вашего поведения напрямую зависит благополучие вашей семьи, вы не можете этого не понимать. Значит, я смею надеяться, что вы будете разумны.

Напоминание о моем положении оказалось настолько неожиданным и правдивым, что на меня снова накатила злость. Та самая, что давно подменила собой отчаяние.

– Не беспокойтесь, я помню о том, в каком качестве присутствую здесь.

Почти минуту он внимательно смотрел на меня, а после опустился в кресло, до сих пор пустовавшее, жестом предложив сесть и мне.

– В таком случае, надеюсь, вы не откажетесь удовлетворить мое любопытство. Почему вы? Со стороны князя Рамона было бы разумнее отправить в Артгейт младшую из ваших сестер – княжество и правящий дом в незавидном положении, а ребенок – это, как минимум, лишний рот и определенные хлопоты.

Я осталась стоять просто для того, чтобы подчеркнуть, что не считаю наше положение равным, но теперь почти обрадовалась такому своему решению – солнечный свет заливал гостиную и мог помешать генералу увидеть, как краска отлила от моего лица.

– Вы верно заметили, что Джули еще ребенок. Со стороны князя Рамона было бы опрометчиво отправить ее в неизвестность. Не окажись вы столь любезны, чтобы предложить мне это место и эти комнаты, ее бы ждало…

– Что? Монастырь? – Вэйн хмыкнул и положил ногу на ногу. – Не стоит давить мне на жалость и делать из меня монстра, княжна. Ваш брат был прекрасно осведомлен о том, что я намерен разместить заложницу в своем замке и обеспечить всем необходимым. Его Величество Филипп счел, что, раз уж я это придумал, мне и разгребать.

Теперь в его тоне послышались странные, едва ли не веселые нотки, а я почти забыла, как дышать. Не зная, что меня удивило больше, это простое, совсем не подобающее графу слово, или новость, которую он сообщил мне, я сделала несколько шагов по комнате, но тут же остановилась.

Не имея возможности проверить, правду ли говорит генерал, мне не следовало ему верить.

– В любом случае, ребенок – это всегда определенные хлопоты, – мне удалось спокойно вернуть ему эту фразу. – Я же не намерена доставлять вам хлопот.

– Это я уже понял, – он медленно кивнул, продолжая разглядывать меня так пристально, что начало становиться неуютно. – Эльвира, должно быть, сказала вам, но на всякий случай я повторю: живите спокойно. Бывайте где хотите, пользуйтесь библиотекой, она здесь отличная. Единственное условие – если пожелаете покинуть замок и отправиться, к примеру, в лес, сообщите об этом лично мне. Я намерен провести здесь все лето, так что встречаться мы будем часто.

Я запоздало поняла, что мои губы все же дрогнули в подобии улыбки:

– Вы только что сказали, что доверяете мне.

– Вам – да. Потому что вам выгодно вести себя прилично, – Вэйн пожал плечами и встал. – Вы никогда не покидали Валесс, не так ли?

– Все верно.

Он сделал шаг ко мне, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не шарахнуться в сторону.

– Тогда позвольте, я кое-что объясню вам. В моем доме вам не нужно опасаться яда или надругательства солдатни, но люди бывают жестоки. Вы чужестранка, к тому же блондинка со светлой кожей. Наши женщины, как вы могли заметить, в большинстве своем смуглые и темноволосые. Многие могут пожелать вас. Учитывая еще и тот пикантный факт, что вы – дочь поверженного мною княжества, ваша участь при неудачном стечении обстоятельств может оказаться незавидной. Поэтому верные мне люди будут сопровождать вас за стеной. К тому же, у меня самого есть враги. Если я не уберегу заложницу из Валесса, это будет… досадно.

По мере того как он говорил, я вспыхивала, но, к счастью, это тоже можно было списать на залившее комнату солнце.

– Благодарю вас, граф, я поняла.

– Хорошо, – Вэйн медленно кивнул, и его взгляд опустился ниже.

Он, не стесняясь, осматривал меня с головы до ног, и в свете всего сказанного ранее, я почувствовала, как почва предательски уходит из-под ног.

– Раз уж у нас так замечательно получается договариваться, окажите мне ещё одно одолжение, княжна. Переоденьтесь. Даже если вы отвели себе положение, равное поломойке, мне не хотелось бы видеть в своём доме эти унылые одеяния. На Юге так не принято.

Всего секунда, но от моего смущения не осталось и следа.

Я и без того знала, что выгляжу плохо.

Почти вызывающе плохо на фоне ослепительного южного великолепия, если быть точной.

Поэтому оставалось только вскинуть подбородок, глядя ему в лицо.

– Боюсь, это вам в своём доме стерпеть придётся.

Серо-зеленое платье, надетое утром, было не лучшим и не худшим в моём гардеробе. Обычным. Заплатками княжна Валесская, конечно же, не щеголяла, но выцветшая ткань, пережившая не одну чистку, неизбежно бросалась в глаза. Однако я успела к подобному привыкнуть.

Говорить с графом Вэйном, Вторым генералом Артгейта, человеком, от которого напрямую зависело будущее всей моей семьи, в подобном тоне, вероятно, не следовало. Но слишком уж неожиданно он задел за до сих пор живое, напомнил, как сильно такое положение дел досаждало мне самой.

Как ни странно, он не разозлился. Напротив, в его глазах зажёгся какой-то новый, непонятный мне пока интерес.

Вместо того чтобы отстраниться, он сделал еще шаг ко мне и вдруг поймал за подбородок, удержал мягко, почти ласково, но вынуждая смотреть себе в лицо.

– Кичиться бедностью – плохой признак. Это говорит о том, что вы не видите из неё выхода.

Я высвободилась из его захвата, тряхнула головой, но не отступила, потому что некуда было отступать.

– Помнится, вы обещали Валессу избавление от этой беды. Посмотрим, как вы сдержите слово.

Вэйн хмыкнул, качая головой, а потом снова посмотрел на меня, и этот взгляд мне не понравился. Чересчур много в нём оказалось непонятной мне задумчивости.

– Вы гордая и храбрая. Одна в чужой стране, без поддержки, без помощи, в полной власти незнакомого вам мужчины, ещё и завоевавшего ваше княжество, вы, тем не менее, не стесняясь, ставите меня на место.

Он будто размышлял вслух, и мне вдруг стало почти смешно.

– А чего вы ожидали? Что я упаду вам в ноги и буду молить о милости? Или благодарить за уже оказанную?

Уголки губ Вэйна дрогнули.

– Я надеялся, что этого не произойдёт. Но если уж разговор коснулся ног, пожалуй, я был бы не прочь оказаться у ваших.