Текст книги "Дар первой слабости (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Испуганно пискнувшая Джули метнулась назад, прячась за мою юбку, а я моргнула, не в силах поверить своим глазам.

На пороге стоял принц Эрвин в генеральском мундире. За его плечом маячили бледный и собранный Гарсиа, притихший Антонио и незнакомый мне, но так красноречиво похожий на Вэйна долговязый юноша.

Пятого человека, высокого и седовласого худого мужчину с волевым лицом, я видела впервые, но не нужно было обладать магическим даром, чтобы его узнать.

Слишком величественная осанка, слишком внимательный взгляд.

Чувствуя, как ноги прирастают к полу, я сжала пальцы Вэйна, пользуясь тем, что под пышной лентой в полутьме этот жест никто, кроме него, не заметит. Если сейчас его попробуют у меня забрать…

Джули застыла, но не перестала выглядывать из-за моей спины, а отец Август медленно и тяжело выдохнул.

Казалось, так прошла целая вечность.

– Что ж, господа. Как и предполагалось, мы успели на самое интересное, – король Артгейта ухмыльнулся, нарушая повисшее молчание и первым ступая в молельню.

Глава 39

– Ваше Величество… – неловко из-за всё ещё связанных рук, но Калеб попытался поклониться.

Король Филипп остановил его быстрым повелительным жестом:

– Оставьте, Вэйн. С вами позже.

Он направлялся прямиком ко мне, и чувствуя, как руки начинают неметь, а шов на платье вот-вот лопнет из-за того, как сильно за меня цеплялась Джули, я вскинула подбородок в попытке продемонстрировать хотя бы подобие княжеского достоинства.

Король молчал. Стоя почти непозволительно близко и прекрасно понимая, насколько неудобно, должно быть, сейчас мне, он молчал и смотрел, словно пытался отыскать в моих чертах что-то знакомое.

Вопреки моим ожиданиям, у него оказалось приятное лицо. Тонкое, словно высеченное из всё того же мрамора, но умное, жёсткое, но не окаменевшее. Он был лишь немногим старше, чем был бы сейчас мой отец, и, разглядывая его точно так же, без всякого стеснения, я вдруг поняла, что именно он ищет.

Вэйн повернул запястье, очевидно пытаясь незаметно растянуть узел, и нужно было что-то сказать, хотя бы попытаться если не перехватить инициативу, то вернуть себе приемлемое положение.

– Ваше Величество, позвольте представить, – принц Эрвин оказался рядом так стремительно и бесшумно, что я едва не вздрогнула. – Мадам Марика, старшая княжна Валесса, отданный княжеством на Вашу милость залог, единственная женщина в Артгейте, заставившая обоих Ваших генералов есть со своей ладони. Графиня Вэйн с недавних пор, если я хоть что-нибудь понимаю.

По-прежнему стоя между мной и своим правящим братом, он бросил на Калеба обжигающий взгляд и вдруг широко улыбнулся, разворачиваясь к Вэйну-младшему.

– А вы, юноша, изволили мне не верить, когда я предупреждал, что ваш братец не ровен час женится!

Он держался красиво и светски, ненавязчиво, но так однозначно демонстрировал свое расположение графу Вэйну, что я едва сдержала облегчённый вздох.

Принц остался ему верен, а значит, мы, по крайней мере, не остались одни.

Король Филипп едва заметно ухмыльнулся.

– Отменные рекомендации. Мы столько слышали о вас за последний месяц, что не отказали себе в удовольствии познакомиться лично. Вы, Вэйн, осведомлены о том, что даже маркиза Перез просила нашей аудиенции?

Лицо Калеба вытянулось от изумления и, насколько я могла понять, стыда, а принц Эрвин тихо засмеялся.

– О да, господин генерал! Маркиза была весьма красноречива.

Его Величество не обратил на них обоих ни малейшего внимания, продолжая смотреть мне в глаза.

– Теперь мы видим, что на князя Карла вы похожи много больше, чем на лихую валесскую ведьму.

Он был намного выше меня, и смотреть на него в ответ столь же прямо мне было неудобно. Однако, король, новый правитель некогда моего княжества, обращался ко мне, и нужно было ответить.

– Добро пожаловать в Валесс, Ваше Величество. Сожалею, что не могу оказать вам достойный приём, – реверанс в таком положении получился далеко не самым изящным, но голос мой не дрогнул.

Король Филипп поморщился, уже не скрываясь:

– Оставьте, княгиня. Не вам о подобном тревожиться.

Такое обращение задело сильнее, чем я могла бы от себя ожидать, но поправлять его я не стала.

Тем временем взгляд Его Величества опустился на наши связанные руки, скользнул по отцу Августу.

– Святой отец, мы вас прервали?

Он мог бы не ответить. Не поклониться или презрительно скривить губы – как угодно выразить своё отношение к Артгейту и его королю, – но старый священник не подвёл. Он почтительно, но без лишнего усердия склонил голову, прежде чем снова посмотреть на стоя́щего перед ним монарха.

– Отнюдь. Княжна Марика и генерал Вэйн супруги перед богиней и людьми, и тому есть свидетели.

На этот раз мою руку сжал Вэйн. Мы всё ещё были связаны, и он предостерегал меня от лишнего слова или взгляда, а Его Величество тем временем опустил глаза, чтобы внимательно посмотреть на сгорающую от любопытства и смущения Джули.

Её возраст и то, как она продолжала держаться за мой подол, не оставляли сомнений в том, что она была не просто местным ребёнком.

– Вот как? Значит, у этой церемонии всё-таки был свидетель. Ваше слово, княжна: всё было по закону? Ваша сестра пошла за этого человека по доброй воле?

То ли от пережитого страха, то ли от абсурдности всей этой ситуации мне захотелось рассмеяться. Точно так же, как князь Карл не мог предположить, что его дочь выйдет замуж за генерала Артгейта, сам генерал едва ли думал, что его судьба окажется в руках маленькой девочки.

Глядя на короля Филиппа внимательно и даже восхищённо, она кивнула так важно, как могла только маленькая, но княжеская дочка.

Он не улыбнулся, но кивнул ей в ответ:

– Значит, – быть по сему. Мы, король Артгейта Филипп, признаём и подтверждаем этот союз.

Он положил сухую и тёплую руку на узел, а после развязал его, как полагалось развязывать отцу невесты.

– А теперь с вашего позволения, пришло время позавтракать. Мы так гнали коней, что миновали замок Зейн, не завернув туда.

После темноты и тишины молельни окончательно вошедший в свои права день показался мне ослепительным.

Несмотря на то что устал и был голоден, король Филипп шёл к замку не спеша. Заложив руки за спину, он смотрел по сторонам, лишь изредка задерживаясь взглядом на людях, побросавших свои дела, чтобы поглазеть на него.

О том, кто пожаловал в Валесс, они все уже знали.

Король же, к его чести, даже не пытался прибавить шаг. Напротив, он намеренно не торопился, чтобы мне удобно было идти с ним рядом на равных, не отставая и не будучи вынужденной догонять.

Вэйн отстал от меня совсем немного, но держался рядом с принцем Эрвином, и мне стоило большого труда не отслеживать выразительные заговорщицкие взгляды, которые тот на него бросал.

– Я встречался с князем Карлом однажды, – король Филипп заговорил так тихо и неожиданно, что я всё же вздрогнула. – В те годы, когда вы были ребёнком, я сам приводил армию к этим стенам. Мы ударили по рукам, заключая перемирие. Он был бы в ужасе, узнав, во что превратился его любимый Валесс.

Он произнёс всё это очень тихо, забыв о предписанном ему этикетом «мы», и тут же бросил на меня хмурый взгляд.

– Это не упрёк вам, княгиня. Мои генералы склонны считать, что, подарив престол своему брату, вы тем самым выкупили жизнь сестёр. Это простительная даже для опытного монарха слабость. Я лишь делюсь своими впечатлениями.

Подозревать правителя Артгейта в том, что он плохо разбирается в валесской иерархии, было бы с моей стороны крайне опрометчиво. И тем не менее он оговаривался уже во второй раз, называя меня княгиней.

Либо же…

Понимая, что рискую навлечь на себя и Вэйна монарший гнев, я всё равно не посчитала нужным придумывать ответ, но обернулась, ища глазами кого-то из своих людей.

– Где князь Рамон?

Мой взгляд зацепился за капитана Гарсиа, который нёс довольную свалившимся на неё вниманием Джули на руках.

Шедший чуть позади него Антонио смотрел на меня с ужасом.

– Сбежал, – ответил мне, однако, принц Эрвин. – Как только стражники сообщили ему, что в Валесс едет сам король, молодой князь исчез. Кстати, прихватив с собой всё золото, что граф Вэйн выделил на строительство новой дороги.

Облегчение и радость оттого, что братец был жив, на мгновение оказались сильнее всего на свете, но секунду спустя до меня в полной мере дошёл смысл сказанного Первым генералом.

– Как – всё?

Забыв о том, где и в чьём обществе нахожусь, я остановилась, и вся наша маленькая процессия, включая короля Артгейта, остановилась вместе со мной.

Калеб тут же коснулся моей руки, но я почти не обратила на него внимания, глядя только на принца Эрвина. Если это ещё одна его своеобразная шутка…

– До последней монетки, – он кивнул, продолжая ядовито улыбаться уголками губ. – Я не стал отправлять за ним погоню, пусть едет. Деньги и лошадь у него есть, быть может, свобода чему-нибудь его научит.

Уши заложило, и хотя я знала, что люди смотрят на нас и отчаянно тревожатся из-за этой внезапной остановки, не могла заставить себя поднять взгляд ни на них, ни на принца.

– Люди воспрянули, когда началось строительство, как я скажу им…

– Не нужно ничего говорить, – точно так же забывший и о приличиях, и о здравом смысле Вэйн всё же развернул меня к себе. – Даже по-соседски я бы ссудил вам эту сумму, княгиня. А будучи моей супругой, вы и вовсе можете распоряжаться средствами графства по своему усмотрению.

Он улыбался, как и принц Эрвин, – старательно, иронично, но не весело, – пытаясь продемонстрировать мне, что такой итог был очевиден.

Я покачала головой, отказываясь принимать это сочувствие от них обоих.

– Это огромная сумма. Валесс нескоро расплатится.

Хуже всего было то, что всё это слышал король. Его Величество прибыл, чтобы взглянуть на своё долгожданное приобретение, и первым делом услышал, что выделенные им деньги были украдены правящим князем. Если в нём осталась хоть капля здравомыслия, в восстановление и развитие Валесса он не вложит больше даже ржавого медяка.

– Я в любом случае уже получил от Валесса лучшее, что в нём есть, – Вэйн улыбнулся мне мимолётно, успокаивающе.

Он в самом деле готов был направить в княжество все средства, которые имел, лишь бы только…

– Успокойтесь, графиня, и не забивайте себе голову ерундой! – брат короля тем временем перехватил у Вэйна мою руку и коснулся пальцев коротким учтивым поцелуем. – Не каждый день Второй генерал Артгейта женится тайком, как авантюрист. Мой свадебный подарок по такому случаю должен быть королевским, так что деньги у вас будут. Если вы, конечно, согласитесь оставаться такой же умницей и не выдадите нашу маленькую хитрость королю…

Он понизил голос, склоняясь ко мне ближе, и я засмеялась, прежде чем успела себя остановить.

Понимание всего произошедшего обрушилось на меня волной. Окажись король Артгейта самодуром и подлецом, примитивный заговор, закончившийся доносом мёртвого Эдмона, мог бы стоить мне и Калебу жизней, Геральту титула, а принцу Эрвину опалы.

Моя маленькая, но такая храбрая сестра.

Готовый до неминуемой смерти драться за всех нас с королевской стражей Гарсиа.

Глупо и так просто брошенный Рамоном валесский престол.

Моё собственное стремительное, но такое желанное замужество.

– Рика, – Вэйн мягко взял меня за плечи и привлёк к себе. – Княгиня… Княжна!

Привычное обращение заставило меня взять себя в руки.

– Прости, – я посмотрела на него, отчаянно стараясь не повернуться к наблюдающему за нами с нескрываемым интересом королю. – Я просто… Раз уж ты теперь князь Валесский, может быть, придумаешь, как нам быть со всем этим позором?

Его губы дрогнули, потому что только теперь, после моих слов, он начал в полной мере понимать.

Даже став его женой, смела ли я надеяться на такое благородство?

Осторожно и ласково, как прежде, позволял себе только наедине, Калеб погладил моё лицо костяшками пальцев.

– Думаю, для начала мы предложим Его Величеству лучший из возможных завтраков. А после будем решать.

Так просто.

Унизительный арест не случился, украденные Рамоном деньги принц Эрвин публично пообещал возместить из своих личных средств. Если только Его Величество не пожелает видеть правящей княгиней Кристину…

– Ты уверен, что не хочешь оспорить наш брак под предлогом того, что это я тебя принудила?

Вэйн засмеялся коротко, тихо, но очень тепло.

– Нам ещё предстоит церемония в Артгейте. Быть может, после неё…

– Княгиня Марика вышла замуж!

Я вздрогнула и развернулась, услышав незнакомый голос.

Непонятно было, кто именно закричал, должно быть, один из тех мальчишек, что бежали теперь от молельни впереди чинно шествующего за ними отца Августа.

Собравшаяся вокруг нас толпа пришла в движение.

Кто-то взволнованно шептался, одна из женщин прижала фартук в налившимся слезами глазам.

– Многие лета, княгиня Марика!

Люди все прибывали. Их не интересовал ни король-узурпатор, ни позорный побег их собственного князя, ни с трудом пробивавшиеся через них стражники. Только смена власти в княжестве и тот поразительный факт, что я всё-таки…

– Однако, – принц Эрвин медленно повернулся, оглядываясь вокруг. – Как вас здесь любят…

– Не удивительно, – король Филипп оборвал его резко, как мальчишку, но столь же тихо. – За князем Карлом на стену шли даже тощие птичницы.

Не понимая, что должна сказать или сделать в ответ на всё это, я снова развернулась к Калебу, на этот раз без слов, одним взглядом прося его придумать что-нибудь.

В воздух вместе с приветственными криками полетели шапки.

Мои люди ждали от меня процветания и справедливости.

Ждали проявления моего дара.

– Всё хорошо, – Вэйн произнёс это одними губами, склоняясь ко мне. – Всё правильно, Рика. Так…

Он осёкся и замолчал слишком резко. Наметившаяся на его губах улыбка начала таять, когда он поднял голову, прислушиваясь к чему-то.

– Калеб?..

Я не успела договорить, потому что Вэйн вдруг схватил меня за плечи так сильно, что я вскрикнула от боли, и толкнул прямо на короля.

Я инстинктивно схватилась за ремень на его лёгком кожаном доспехе, и Его Величество подхватил меня за локоть, избавляя от ещё большей неловкости.

– Граф⁈..

Мы развернулись одновременно под оглушительный грохот, и мне показалось, что сейчас я в самом деле упаду. Огромное алое пятно, похожее на тот цветок, что дарил мне Антонио к новому платью, расплывалось на рубашке Второго генерала прямо над сердцем.

– Вэйн!

Я успела подхватить его за затылок, подставить свою ладонь, чтобы он не ударился о дорожный камень, оседая на землю.

Пуля прошла идеально точно – так, чтобы не убить его сразу, оставить ещё несколько минут жизни, которых ему хватит, чтобы понять.

Принц Эрвин кричал где-то высоко над нами, стражники суетились, окружая Его Величество, зарыдала в голос перепуганная Джули.

– Не смей умирать, – не слыша никого из них, я прижала ладонь к его ране, заведомо зная, что это бесполезно. – Не смей, ты слышишь? Только не сейчас… Не бросай меня, Калеб!

Он хотел мне ответить. Я видела, что он старается из последних сил, но в уголке его рта показалась струйка крови.

Единственный выстрел оказался смертельным – от такого не мог спасти даже чудом доставшийся ему валесский дар.

Крики вокруг нас становились громче, сливались в один неразборчивый звук.

Умирающий Вэйн смотрел только на меня, как будто просил этим последним взглядом прощения за то, что не может избавить меня от этой боли.

Той боли, что была ему важнее собственной.

Я стиснула пропитанную кровью ткань его рубашки, дёрнула так сильно, что шов у горловины лопнул, и положила руку прямо на горячее пулевое отверстие на его груди.

Каждый оставшийся ему вдох выталкивал кровь из раны – его жизнь в буквальном смысле выплёскивалась на мою ладонь.

– Я тебя не отпускаю.

Собственный голос я не узнала, а потом уже мне само́й стало отчаянно горячо, но совсем не больно.

Я будто со стороны наблюдала за тем, как пальцы мои дрогнули, а потом между ними разлилось пока ещё тусклое перламутровое свечение, живая и чистая сила постепенно окутывая мою руку до самой кисти, она останавливала кровь, стягивала края раны. А после устремилась за них, прямо в его тело, чтобы сделать основную работу.

Вэйн вздрогнул так сильно, что мне пришлось почти что лечь на него для того, чтобы удержать, а этой невесть откуда взявшейся силы становилось всё больше. Я чувствовала её на своих губах, спине, ощущала на кончиках пальцев оставшейся лежать на затылке мужа руки. Она продолжала расти, постепенно заполняя меня целиком, подменяя собой и горечь, и страх, и все возможные сомнения.

Это оказалось точно так, как описывали в книгах: ничего делать мне не пришлось, мудрый дар сам нашёл себе применение. Вылечив смертельное ранение, он перекинулся на недавний порез на плече, впитал в себя усталость и все напрасные опасения Второго генерала.

Наблюдая за тем, как это происходило, я почти забыла о том, что нужно дышать.

О том, что опасность, возможно, ещё не миновала…

Вэйн схватил губами воздух так резко, что едва не столкнул меня со своей груди, а потом обхватил за плечи и прижал к себе изо всех сил, падая обратно на дорогу.

Ещё не будучи в силах заговорить, он просто дышал, а я лежала на нём и смотрела, как на моей руке догорают искорки целительного пламени.

Провели ли мы так целую вечность или всего несколько минут, я не знала, но в полной тишине где-то высоко над нами засмеялся принц Эрвин, так же холодно и неприятно, как обычно:

– Ну, разумеется! Кто, если не целительница, могла достаться лучшему воину Артгейта!

Глава 40

Комната Кристины была просторнее и светлее моей, но мебели в ней сестра оставила мало. Только пара сундуков, кровать и шкаф, да зеркало в проходе к ванной.

Глядя на сидящую на краю этой самой узкой кровати сестру, я отстранённо думала о том, в какой момент и откуда в ней, страстной любительнице моды и развлечений, взялось это стремление к аскезе?

Спрашивать напрямую было бесполезно и до определённой степени страшно.

Более того, позволив себе отчаянно трусить, я не решилась даже пройти, так и осталась стоять, прислонившись спиной к закрывшейся за мной двери.

– Чего ты хотела добиться?

Не глядя на меня, Кристина расправила складку на своей юбке.

Именно так, демонстративно игнорируя, она всегда давала мне понять, что не хочет разговаривать, но сейчас оставить её в покое я не хотела и не могла.

– Ты достаточно умна, чтобы понимать, что смерть короля ничего не изменит.

Кристина засмеялась. Подавшись вперёд, она, наконец, посмотрела прямо на меня и засмеялась так зло, что если бы не дверь за моей спиной, я бы в ужасе от неё отшатнулась.

– Мне наплевать на твоего короля, – последние два слова она выделила с особенным презрением. – Жив он или мёртв, – не имеет значения. Он должен был сдохнуть.

Из коридора не доносилось ни звука, хотя Гарсиа и сержант Келвин остались стоять там на случай, если мне понадобится помощь.

Мне оставалось лишь надеяться, что они ничего не слышали.

Или на то, что ослышались я сама, потому что именно это и предполагал принц Эрвин:

«Уверяю вас, княгиня, с покушением на Его Величество это не имеет ничего общего. Ваша досточтимая сестрица стреляла в вас. А граф Калеб закрыл собой самое дорогое. Не в обиду Вашему Величеству!..».

Оставляя их всех, включая мрачно молчащего короля, чтобы поговорить с Кристиной наедине, я всё-таки надеялась, что он ошибается. Что единственный, сокрушительно меткий выстрел, сделанный ею, был банальной попыткой прикончить ненавистного узурпатора – поступком вопиющим и чреватым последствиями для всего княжества, но объяснимым.

Как оказалось, мы с принцем ошибались оба.

Намеренно целиться в Вэйна…

– За что?

О нём надо было спрашивать именно так.

Перестав смеяться, Кристина качнулась на месте, а потом сцепила пальцы в замок.

– Потому что я тебя ненавижу. Ты всё и всегда забирала у меня. Сначала отцовскую любовь. Ты же видела, как я старалась быть хорошей дочерью, правда, Марика? Мои красивые платья, прекрасные манеры, готовность выйти замуж во благо стране. Я делала все, чтобы быть настоящей княжной, его гордостью. И что я получала взамен? «Марика то, Марика это!»… – она скривилась, отвратительно пискляво изображая интонации отца. – Князь Карл любил тебя больше жизни, а нам доставались всего лишь объедки.

– Это неправда, – я перебила, не загадывая, не надеясь на то, что буду услышана, но потому что не могла позволить ей продолжать. – Он любил всех нас. Но для того чтобы ты могла оставаться прекрасной и нежной княжной, кто-то должен был сесть на престол. Ты не хуже меня знаешь, что Рамон для этого никогда не годился.

– Да, – легко пожав плечами, сестра мне улыбнулась. – Наш братец – ничтожество, что тут скрывать. Всё, на что хватило его скудных мозгов, это убогая попытка подложить тебя под господина генерала в надежде, что так он будет щедрее к Валессу. Только одного Рамон не учёл, правда? Того, что тебе понравится. Как скоро ты ему отдалась? Едва месяц минул после твоего отъезда, а ты уже вовсю пользуешься своим даром.

На Валесс уже опустился дождливый вечер, а мои руки после утреннего происшествия и пробуждения такого сильного дара продолжали дрожать, но Кристине знать об этом было незачем.

– Значит, всё остальное тебе пришлось делать само́й?

Я не хотела слышать её ответы.

Я предпочла бы, чтобы она продолжала молчать или закричала не своим голосом, прогоняя меня прочь.

Лишь бы не знать, как сильно я сама просчиталась, сколь многое не предусмотрела.

Вэйн предлагал пойти со мной.

Когда я отказала ему, сам король Артгейта поднялся и отставил бокал с вином, чтобы заявить о своём желании допросить пойманную с поличным и арестованную княжну лично.

Первый генерал настаивал на том, что допрос в любом случае следует отложить на завтра.

Каждый по своим причинам, но все трое хотели избавить меня от этого, но такую слабость позволить себе я уже не могла.

– Да, – во второй раз Кристина согласилась со мной также незамысловато. – Пришлось связаться с этим дураком Эдмоном. Поначалу это было забавно, но потом стало противно, если хочешь знать. Он чуть слюни не пускал от любви ко мне, даже на колени падал, умоляя бежать с ним. Он обещал мне всё на свете, а сам не смог сделать самого простого на развилке.

– И ты убила его?

Мой голос всё же почти сорвался, но Кристина, к счастью, не обратила на это внимания.

– А что ещё мне оставалось делать? Это он свёл меня с наёмниками. К тому же он на полном серьёзе вбил себе в голову, что спасает тебя. А ещё собирался после, когда всё будет кончено, пойти и упасть в ноги своему хозяину, потому что «граф Вэйн всегда был честен и не заслужил предательства».

Глупо хихикнув, она встала и медленно подошла к окну, чтобы посмотреть на то, как первые капли начинающегося ливня разбиваются о стёкла.

Мне же нестерпимо хотелось пить.

В идеале – тёплого фруктового вина, и прикрыть глаза, откинувшись на плечо Калеба, чтобы на несколько минут обо всём забыть.

– Если он был так предан Вэйну, как тебе удалось его уговорить?

Резко развернувшись, сестра окинула меня взглядом с ног до головы.

– Ты своего мужа называешь Вэйном? Кстати, как тебе только такое в голову пришло? Ты ведь вышла за него, чтобы снять с него подозрения, не так ли? Это ведь так глупо – будучи князем Валесским, бунтовать против короны, чтобы получить Валесс. Ты оказалась умнее меня, сестрица, признаю́.

Это «сестрица», процеженное ею сквозь зубы, оказалось ударом в самое уязвимое, самое болезненное место, но я заставила себя остаться спокойной и собранной и повторила свой вопрос:

– Как ты уговорила Эдмона? Ты… раскрыла свой дар?

Кристина засмеялась снова, покачала головой так резко, что из её волос выпала шпилька.

– О нет! В этом смысле мне до тебя далеко. Хотя я и подумывала об этом. В любом случае этот никчёмный дурак того не стоил. Я просто рассказывала ему о тебе. О том, какая ты серьёзная, благонравная и чопорная. А ещё гордая и самоотверженная. Он знал о том, что господин генерал наведывается в твою постель. А ещё о том, что ты на всё готова ради Валесса.

С каждым словом она делала маленький шажок, приближаясь ко мне, но я продолжала стоять не шевелясь.

– Как в таком случае, он согласился на моё убийство?

Кристина остановилась, вскинула брови в неподдельном изумлении:

– А кто сказал тебе, что он об этом знал? Я попросила его найти надёжных и вольных людей, а не договариваться с ними. После твоего исчезновения я свалила бы всё на них. Разгорячённые схваткой мужчины, беззащитная девица… Всякое могло бы случиться. Ну или я намекнула бы ему на то, что Вэйн меня опередил. Сделал нечто такое, чего даже стойкая старшая княжна не выдержала. По обстоятельствам.

Она продолжала стоять напротив и смотреть на меня, как будто ждала, что я закрою уши руками, закричу или наброшусь на неё, а я не чувствовала ни рук, ни ног.

– Рамон знал?

Кристина с видимым разочарованием отмахнулась от меня, как от надоедливой мухи, и направилась обратно к кровати.

– Конечно же, нет. Зачем ты спрашиваешь об очевидном? Этот дурак всё бы испортил. Но, согласись, у меня отменно получилось перевести на него стрелки.

Она рассказывала обо всём, что сделала так просто, даже весело, как будто мы обсуждали рецепт любимого нами обеими лимонного пирога, а не человеческие жизни, которые она калечила играючи.

Милая, нежная, беззащитная Кристина, которую и я, и отец, и Рамон знали лишь беспечной и нарядной девочкой.

– Скажи, Марика… Я ведь могу тоже спросить тебя?

Поняв, что слишком увлеклась собственным горем, я моргнула, и только потом встретила её взгляд.

– Я слушаю.

Принявшая ту же позу, в которой я нашла её, придя сюда, Кристина немного подалась вперёд, опираясь о собственные колени.

– Ты вообще хоть что-нибудь чувствуешь? Тебя хоть что-нибудь пронимает? Я рассказываю тебе, как умирал преданный тебе дурак, готовый ради твоего спасения предать человека, которого считал братом. Я смеюсь тебе в лицо, а ты стоишь с таким видом как будто…

Она не договорила, да это и не требовалось, потому что ненависть в её голосе смешалась с отвращением.

Все жертвы, которые она принесла, все её чаяния, бессонные ночи, отчаянные усилия и пролитая кровь – всё оказалось напрасно. Я не сделала и не сказала ничего из того, что она могла бы от меня ожидать.

– Тебе правда не было жаль? Ни меня, ни Эдмона? Если он пошёл против своего графа, поверив твоему слову, значит, правда, тебя любил.

Кристина дёрнула плечом и поморщилась:

– Это было его право. Я позволяла ему прикасаться к себе, но ничего не обещала.

Её тон был равнодушным и презрительным, и, услышав его, я по-настоящему порадовалась тому, что не взяла Калеба с собой. Пусть он и сам всё понимал, слышать это ему было ни к чему.

– Ты его убила.

Не следовало возвращаться к этому, мучить себя и безнадёжно пытаться воззвать к чужой совести, и всё-таки я вернулась.

Уж слишком мне хотелось обмануться, оставить само́й себе крошечный шанс и надежду на то, что младшая сестрёнка просто сошла с ума. Ведь Кристина никогда не смогла бы…

Она подняла на меня спокойный и очень внимательный взгляд, в котором не читалось ни намёка на безумие.

– Ты ничего не докажешь. Никогда. Сейчас тебе и твоему королю меня судить не за что. Разве что за неудачный выстрел. Все живы, значит, я промахнулась, не так ли? Я ведь и стреляла-то в воздух. Приветственный залп в честь твоего замужества.

В очередной раз она смеялась мне в лицо, а у меня что-то стремительно холодело под сердцем.

– Жером говорил с нашими пастушками и молочницами. В тот день, когда погиб Эдмон, загорелся старый курятник, и молодой князь много часов провёл на пепелище. А вот где была ты, никто из них припомнить не смог.

Смех Кристины оборвался.

Она определённо не была безумна, но именно сейчас, по всей видимости, раздумывала о том, не стоит ли превратить наш разговор как последнюю попытку придушить меня голыми руками.

Эта встреча и правда не приносила нам обеим ничего хорошего, но оставалось ещё кое-что, что мне нужно было во что бы то ни стало у неё узнать.

– За что ты так сильно ненавидишь Вэйна? За Валесс?

Дождь за окном усиливался.

Сестра опустила голову, слушая его до тех пор, пока я не уверилась в том, что не дождусь ответа.

Вот только уйти без него я уже не могла.

– Кристина…

– Да потому, – она вскинула голову так резко, что я, сделав шаг к ней, замерла. – Что я тебя ненавижу. Мне наплевать на твоего Вэйна, точно так же как и на короля. И на Валесс наплевать тоже, всё здесь давно прогнило насквозь. Но ты ведь от него без ума, Марика. Эдмон мне рассказывал, а потом вы приехали, и я сама увидела. Ты вся светишься, когда он рядом, даже когда просто говоришь о нём. У тебя даже интонации изменились. Ты не заметила сама, сколько в тебе стало этой нежности? А это ведь я должна была поехать в Артгейт. Он должен был достаться мне! Но нет, ты снова распорядилась иначе, и у тебя всё сложилось так хорошо! Поэтому он должен был истечь кровью как свинья, прямо на дороге. Чтобы ты до конца дней своих захлёбывалась этой болью. Чтобы прожила свою жизнь одна, каждый день помня о том, что единственный мужчина, которого ты полюбила, умер у тебя на руках, и ты, такая несгибаемая, такая дальновидная и умная ты, ничего не смогла с этим сделать. Только смотреть.

Звук, который она издавала, был чем-то средним между шёпотом и шипением, а холод в моей груди поднялся, выше. Сковав горло, он перекинулся на руки, и мне оставалось только невозмутимо смотреть на продолжавшую мне улыбаться Кристину.

– В знак уважения к памяти нашего отца и к заслугам обоих своих генералов, Его Величество Филипп согласился забыть о сегодняшнем досадном инциденте. Завтра на рассвете ты отправишься в монастырь в Артгейте, где сразу по приезде будешь пострижена в монахини. Свидетельствовать против тебя в деле об убийстве Эдмона никто не будет, но попрощаться с Джули я, уж прости, тебе не позволю.

Не дожидаясь от сестры ни ответа, ни нового приступа веселья, я развернулась и вышла, держа спину безупречно прямо.