Текст книги "Дар первой слабости (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Глава 25

Как и в момент пробуждения после действия яда, мне показалось, что я всплываю из-под толщи воды. Теперь, когда Вэйн почему-то мне поверил, она перестала давить на меня, пытаться утянуть на дно, и тело отозвалось на это ощущение мелкой дрожью.

Он больше не пытался обвинить меня даже мысленно или поймать на лжи, но всё ещё был обижен, а я не могла заставить себя ни приблизиться, ни прикоснуться к нему. Ещё ничего не было закончено, и от того, о чём и как именно мы поговорим, напрямую зависело, смогу ли я и захочу ли я ещё раз сделать это.

Несмотря на прямое приглашение, я осталась стоять, а Вэйн, поняв, что послушания не дождётся, положил ногу на ногу и немного повернул голову, чтобы смотреть на меня ему стало удобнее.

– Знаешь, какой вывод напрашивается сам собой?

Мудрой и дальновидной женщине следовало бы промолчать. Даже догадываясь о том, что именно сейчас услышит, позволить мужчине, – тем более мужчине, от которого она по-прежнему целиком и полностью зависит, – оказаться умнее, оставить последнее слово за собой.

Я же усмехнулась снова, качая головой.

– Полагаю, о том, что я молчала до последнего, потому что хотела избавиться от князя Рамона твоими руками. Это было бы очень просто – изобразить трогательную невинность, сделать так, чтобы даже Второй генерал Артгейта не смог устоять. Привязать тебя к своей постели, а после, когда ты начнёшь есть с моей ладони, получить в своё распоряжение Валесс, который должен был принадлежать мне.

Вэйн помолчал немного, взвешивая мои слова, а потом засмеялся снова, но теперь это был просто смех – недолгий, всё такой же усталый, немного горький и… тёплый.

– Ты восхитительно цинична для женщины.

– В самый раз для старшей княжны, – при всём желании разделить с ним это погребальное веселье у меня не получалось.

Что-то менялось между нами, что-то стремительно заканчивалось прямо сейчас, и мы оба превосходно чувствовали это.

Наконец взяв себя в руки, Вэйн покачал головой и отвёл от меня взгляд, чтобы стряхнуть со своего колена невидимую мне соринку.

– Ты ведь так и не спросила меня, кто из нас был инициатором этого договора. Кто первым поднял вопрос о том, как именно я могу распоряжаться тобой. И в саду ты тоже хотела поговорить не об этом.

Я промолчала, стоя неподвижно, подтверждая тем самым его слова, а Вэйн кивнул самому себе, усмехаясь, прежде чем продолжать.

– Я знаю Эрвина всю жизнь. Он на восемь лет старше, и всегда опекал меня, как брата. Не говоря уже о том, что он был моим первым командиром, – когда он заговорил снова, его голос звучал негромко и ровно, разве что немного задумчиво. – Принц очень учтивый кавалер, и никогда ни одну женщину он не взял силой. Напротив, от их избыточного внимания он страдает по сей день, несмотря на то, что вполне благополучно женат. Твоя ошибка, Марика, в том, что, изучая и пытаясь просчитать короля, ты совсем упустила из вида его брата. А между тем, если он начал вести себя как скот, это было сделано не просто так.

Вэйн умолк, давая мне время в полной мере понять услышанное, а моё лицо снова обдало чудовищным жаром, в то время как пальцы начали холодать.

– Это была проверка. Та безобразная сцена, которую он устроил в галерее, была проверкой… – я выдохнула это едва слышно, наконец начиная понимать.

– Да, – он кивнул серьёзно и коротко. – Если бы ты в самом деле приехала, чтобы обольстить меня, точно не стала бы смеяться в лицо брату короля. Кстати, он и правда испугался остаться посрамлённым. Сказал, что ты смотрела на него так, что заставила всерьёз поволноваться и за монаршую гордость, и за целостность своей физиономии.

Последние слова он произнёс, очень удачно копируя интонации принца, и вдруг улыбнулся коротко, задорно, совсем по-мальчишески.

Я услышала и запомнила всё это, но думала уже о другом.

– Значит, поэтому ты так набросился на меня в первый раз? Был уверен, что я только этого и жду, но, как хороший стратег, решил сломать мои планы? Не дожидаться, чтобы я начала привлекать твоё внимание, но сделать то, на что я намерена была напроситься и посмотреть, что после этого будет?

– Да, – улыбаться Вэйн перестал. – И я прошу у тебя прощения за это. Всегда буду просить.

Он так и не встал, не попытался подойти ко мне или прикоснуться, и это было хорошим решением, потому что моё лицо всё-таки дрогнуло.

Эта вина, это сожаление и ужас от лишь чудом не содеянного были искренними. Вэйн в самом деле горько раскаивался в том, что всё получилось именно так, и я поморщилась, качая головой, пресекая лишнюю сейчас лирику.

– Спасибо, что сказал. Об этом я хотела спросить тебя в саду.

– Рика…

Он всё же подался вперёд, и я снова принялась расхаживать по кабинету, давая ему понять, что ещё не время. Мы ещё не всё сказали друг другу.

Поняв меня правильно, Вэйн откинулся в кресле, наблюдая за мной и о чём-то раздумывая.

В эту минуту он решал, что должен сделать дальше, – продолжить и дойти до конца, или всё же пощадить мои чувства, – и эти его сомнения как будто помогали мне дышать ровнее.

– Вся эта затея с княжной в качестве залога была проверкой, – зная, что могу помочь ему разрешить их, я сделала это без сомнения.

– Да, – а вот его ответ прозвучал тихо и холодно.

Проблема Второго генерала Артгейта заключалась в том, что я перестала быть для него просто «княжной», и беседовать со мной об этом напрямую ему было мучительно неловко.

Не желая облегчать задачу ни ему, ни себе, я остановилась так, чтобы хорошо видеть его лицо.

Вэйн оценил этот манёвр, и, сделав едва заметный со стороны глубокий вдох, продолжил:

– Ты не хуже меня знаешь, какая репутация у князя Рамона. Он принял поражение на словах, но слова ничего не значат. Его настоящие намерения можно было понять только узнав, кого из своих сестёр он отдаст мне.

– Значит, ты был бы спокоен, если бы Рамон отправил к тебе Джули? – голос дрогнул против моей воли.

Вэйн покачал головой, слишком плотно сжав губы.

– Если бы твой брат отправил ко мне ребёнка, это было бы объяснимо. Хотя и подло. Девочка слишком маленькая, чтобы остаться в одиночестве среди незнакомых людей. А вот Кристина была бы в самый раз.

Он вскинул взгляд, будто хотел на чём-то меня поймать, но я стояла неподвижно, скользила по его лицу застывшим взглядом.

В том, о чём говорил Второй генерал, определённо был смысл, и с каждой секундой я понимала его всю лучше.

– Кристина хочет и готова выйти замуж. Невеста на выданье стала бы отличным предлогом для заключения дипломатического брака. Тебе нужно было бы просто найти для неё жениха, а это не составило бы трудности.

– Нет, Рика. Нет, – поморщившись, как будто от досады, Вэйн немного подался вперёд, оперевшись локтем о своё колено. – Кристина невеста по меркам Валесса, но для наших мужчин она ещё ребёнок. Это обманчивое впечатление, особенно в случае с княжной, и я вряд ли решился бы на такое. Ты ведь знаешь…

Он не договорил, глядя на меня и проверяя, как много может озвучить, и уголки моих губ дрогнули:

– О её романах? Разумеется. Я много чего знаю обо всех. Кристина быстро повзрослела.

– Именно поэтому я не рискнул бы устроить её брак. Но прислать в Артгейт её было бы разумно. Это означало бы, что князь Рамон готов сотрудничать и дружеский диалог. Но он отправил ко мне тебя, – снова откинувшись в кресле, Вэйн сцепил пальцы на животе. – В Валессе ты считаешься взрослой женщиной, и мыслишь ты не как девчонка. Князь точно знал, что тебя я ребёнком не посчитаю, но твой возраст, твой опыт и твой ум открывали совсем иные перспективы. Он сам предложил мне тебя, я оставлял за ним выбор.

– Я знаю, – во второй раз за вечер я потёрла лоб, стараясь собраться. – В замке много тайных ходов, я слышала ваш разговор.

– Вот даже как? – он хмыкнул и удивлённо вскинул бровь, но не стал продолжать.

Я ещё раз прошлась по кабинету, незаметно для Вэйна облизнув пересохшие губы, и мысленно согласилась с тем, что мой приезд в замок Зейн и правда выглядел как ловушка.

При желании у меня хватило бы ума и очарования, чтобы увлечь Второго генерала, а умилительная для южан юность, которая могла бы стать препятствием, уже осталась позади. При этом я переставала путаться у Рамона под ногами в Валессе и служить напоминанием о том, что всё, возможно, могло бы сложиться иначе.

Вот только роль Вэйна во всей этой истории начинала представляться мне совсем иной.

– Ты с самого начала знал, что с капитуляцией Валесса что-то нечисто. Поняв, что ошибся, пытаясь просчитать мои планы, ты не выпустил меня из вида, но продолжал искать предателя. Поэтому ты подослал ко мне Эдмона. Я думала, он проверяет меня по твоему приказу, а ты ждал, когда один из нас проколется. А заодно хотел проверить, выдам ли я тебе заговорщиков после всего…

«Что между нами было» осело на языке, когда я развернулась к Вэйну.

Он сидел, не двигаясь, и наблюдал за мной вновь потемневшим взглядом.

– Я знал, что Эдмон шпионит за мной, но не смог выяснить, на кого он работает. К тому же познакомить вас и почаще оставлять наедине было хорошим способом убедиться в том, что лично тебе я могу верить.

Всё это было обосновано, разумно и дальновидно, но в груди начинала закипать непростительная злость и… обида.

– Ты заподозрил его, потому что он валесец? Даже не подумал на кого-то из давно преданных тебе людей?

Вэйн прищурился, разглядывая меня, словно пытался понять, всерьёз ли я об этом спрашиваю или просто пытаюсь его задеть.

– Эдмон пришёл в замок, когда я только стал графом. Он был со мной и в столице, и в бою, и ни разу не дал мне повода усомниться в своей преданности. Но потом что-то изменилось. Я пока не знаю, что.

– Ты не смог узнать. При всей своей изворотливости твои люди не совладали с магом и мороком, которым он окутывает свои дела. Поэтому ты решил использовать меня, раз подвернулся такой случай. Рассчитывал, что со мной, вне зависимости от моих планов, он будет откровенен. Представлял меня своим домочадцам и гостям, подталкивал к тому, чтобы я начала вести себя как добрая подданная Артгейта, и ждал, кто не выдержит этого первым. Если бы Эдмон сорвался во время праздника, у тебя было бы законное право его допросить. А он всего лишь решил использовать ситуацию в свою пользу, доложил князю о случившемся, и за отравлением последовало покушение, которое так легко было бы списать на кого-то из твоих недоброжелателей или подруг.

Я не повысила голос, говорила спокойно, глядя ему в глаза, но звучало всё это так, будто я смела его отчитывать.

На деле же мне хотелось, чтобы Вэйн встал. Подошёл ближе, взял за плечи и сказал, что всё это ничего не значит, что это было… до. До яблоневого сада, крови и его поездки в Валесс.

Ничего из этого не могло бы произойти в действительности – точно так же, как он знал цену мне, я знала, что то, что было «до» нельзя стереть. Он не забудет, что я знала о готовящемся заговоре и молчала. А я буду помнить, что…

– Ты использовал меня как приманку.

Я сама не знала, чего хотела от него. Быть может, чтобы он щёлкнул пальцами, и всё вдруг стало по-прежнему, так, как было позавчера. И я смогла бы оставаться рядом с ним просто… человеком.

Однако я сама губила всё это, делала несущественным на фоне того, что произносила сейчас.

Единственное, что Вэйну следовало бы сделать, поднявшись, это взять меня за локоть и вытолкать за дверь, чтобы – может быть! – вернуться к разговору, когда я снова начну мыслить трезво.

Вместо этого он выразительно хмыкнул и переплёт пальцы, ненадолго прикрыв ими нижнюю часть лица.

– Всё это время ты была до безобразия честна. К чему сейчас это, Марика? Мне казалось, мы говорим друг другу правду.

Во второй раз за время нашего знакомства его слова произвели эффект пощёчины, вот только теперь касались они не Рамона, а меня самой.

Я умолкла, внутренне радуясь тому, что он меня остановил и не позволил наговорить ещё больше глупостей, но думать в верном направлении у меня всё ещё не получалось.

Страх, обида, предчувствие того, что ничего хорошего между нами вскоре не останется, всё ещё были сильнее свойственного мне здравомыслия.

– Что ты имеешь в виду?

По крайней мере, Вэйна можно было спросить о подобном прямо, не боясь показаться слабой и уязвимой или быть осмеянной.

Он помолчал немного, как будто ждал, что я перестану притворяться, потом покачал головой и опустил руки. Так я могла видеть его лицо, и оно оказалось спокойным.

– Я видел, какие книги ты привезла с собой в мой замок. История, география, земельное право. Это не женский набор, княжна.

Вэйн сделал паузу, коротко кивнул мне снизу вверх, предлагая самой продолжить, и я почувствовала, как ледяной ком образовался в груди.

Не было никаких сомнений в том, что мои вещи досмотрят – то же самое на месте графА сделала бы я сама. Но он не мог…

– К чему ты клонишь?

Казалось, пауза растянулась до бесконечности, хотя на самом деле Вэйн молчал всего несколько секунд. Давал мне шанс самой сказать то, о чём я говорить не собиралась.

– Ты мечтала об Артгейте. Грезила им. Потратила по меньшей мере год на то, чтобы изучить эту страну, понять, кто ею правит, какие люди здесь живут. Ты знала, что Артгейт даст тебе всё, о чём в Ванессе ты не могла даже мечтать: свободу, деньги, возможность распоряжаться собой, иметь дело по душе. Думаю, ты хотела дождаться, пока Джули подрастёт и сможет позаботиться о себе сама, и только потом бежать, но это промедление ничему не помешало бы. Безымянная красавица из Валесса, умная, прекрасно образованная, молодая… В двадцать два года на Юге девушки только вступают в брачный возраст, многие не торопятся с замужеством до тридцати. Даже если бы не встретила любовь, свою девственность ты продала бы очень дорого.

Слушая его, я не чувствовала под собой ног, и отвернуться стало лучшим решение. Просто уставиться на шкаф – без смысла, без цели, без слов.

Безымянная беглянка из Валесса… Строгая старая дева на родине. Желанная, перспективная и свободная молодая госпожа на Юге.

– Что же вы молчите, княжна? Я в чём-то не прав?

Глава 26

Сердце гулко стучало одновременно в затылке и в горле, корешки стоя́щих на полках книг сливались в большое, расплывающееся перед глазами пятно.

Вэйн молчал.

В его вопросе не было ни насмешки, ни вызова, ни тем более укора. Лишь лёгкая ирония и… понимание. Такое бесконечно тёплое и доверительное, что я с трудом удержалась от желания на него заорать.

Звуки доносились до меня как будто сквозь толстое одеяло, и что он встал со своего кресла, я поняла, только когда его голос раздался над самым ухом.

– Рамон предал тебя. Он тебя продал. Но твои планы мы с ним сломали вместе. Надеюсь, ты понимаешь, что намеренно я бы этого делать не стал?

Судорожно, но наконец абсолютно свободное вздохнув, я провела ладонью по волосам, портя собственную причёску.

– Ты ничего мне не испортил. Путь в столицу для меня закрыт, потому что твои гости знают, кто я такая. Но Артгейт большой. Ты сам кричал под нашими стенами солдатам, что место найдётся для каждого.

Разворачиваясь к нему, я всё же опасалась встретить во взгляде Второго генерала осуждение. Презрение, быть может. Но и смотрел он на меня с весёлой нежностью.

– Я говорил, что ты неподражаема?

Это уже совершенно точно было восхищение, и, поняв, что начинаю смущаться, я тряхнула головой.

– Неважно. В Артгейте есть много такого, о чём не пишут в книгах.

– Например?

Его настроение изменилось, он не хотел больше ни ссориться, ни подозревать, но остаться в долгу я просто не могла.

– Валессцы. Принято считать, что из-за давней вражды между нашими государствами, их здесь немного.

Вэйн в очередной раз вскинул бровь во вполне искреннем удивлении:

– Это Эдмон тебя так впечатлил?

– Ты.

Я быстро выдохнула, боясь даже на секунду отвернуться и пропустить его реакцию.

Граф молчал.

По мере того как смысл сказанного мной начинал в полной мере до него доходить, его лицо становилось серьёзным снова.

– Неожиданно.

– Представь, какой неожиданностью это стало для меня! – мой голос не дрогнул, хотя это и стоило мне определённых усилий. – Юный граф приказывает открыть ворота уставшему авантюристу и приобретает в его лице верного союзника и сильного мага… Очень трогательная история, если не знать, почему на самом деле ты привечал Эдмона.

Я сделала шаг в сторону, чтобы лучше видеть лицо Вэйна, но на нём не дрогнул ни один мускул.

– И почему же?

Теперь пришёл его черёд настораживаться и спешно размышлять о том, как много я могла узнать. Как много такого, о чём не полагалось знать никому на свете.

– Потому что ты сам такой же, – я выговорила это очень тихо, глядя ему в глаза. – Потомок женщины из Валесса… Мужчин, наследовавших наш дар, единицы. И у тебя он есть. Ты читаешь людей, ты умеешь их убеждать. Поэтому Второй генерал Артгейта так часто побеждает не оружием, а словом. Все твои щедрые посулы побеждённым обеспечены этой способностью, поэтому король так легко соглашается на них. Все его вложения окупаются в сотни раз, потому что ты знаешь, что нужно людям. И Эдмон был нужен тебе, потому что ты узнал в нём мага. Ты думал, что он научит тебя жить с этим. Но он о твоём даре даже не узнал. Никто не знает. Ни король, ни принц Эрвин.

Последние слова я выговорила едва слышно и просто из упрямства, потому что не хотела умолкать и сдаваться.

Взгляд Вэйна сделался непроницаем, словно прямо сейчас он был готов меня как минимум ударить.

Едва ли кто-то прежде осмеливался поднимать с ним эту тему.

Едва ли хоть кто-то знал. Даже его брат. Будь он таким же, Калеб Вэйн ни за что не отпустил бы его служить под чужое крыло. Непременно придумал бы приемлемую для общества и армии причину, но оставил мальчишку при себе.

У валесских мужчин дар работал иначе, чем у женщин. Для них не существовало никаких ограничений и условий – неконтролируемая и подчас пугающая сила просто просыпалась в мальчике однажды, и как обращаться с ней, как не сойти от неё с ума становилось только его проблемой.

В определённый момент поняв, что же именно во Втором генерале Артгейта меня так настораживает, я с трудом заставила себя ходить и разговаривать с людьми, вести себя нормально. Растерянность, непроходящий испуг, возможно, даже физическая боль – я слишком хорошо представляла себе всё, через что ему пришлось пройти в юности. Прибежавший к его порогу валесских маг, вероятно, казался ему даром свыше.

Однако доверять Эдмону в степени, достаточной для того, чтобы открыться, он так и не начал.

Тем временем Вэйн неспешно прошёлся по кабинету, пошевелил кочергой дрова в камине, и только после посмотрел на меня.

– Давно догадалась?

Если он и рассердился на мою бесцеремонность в первую минуту, справиться с собой ему удалось мастерски.

Я немного приподняла подбородок, демонстрируя, что ни извиняться, ни выворачивать его душу наизнанку не собираюсь.

– Ты слишком долго и слишком трогательно не спешил раздеваться передо мной. Сначала я решила, что ты вздумал щадить чувства бедной девственницы, а потом увидела твой шрам. Тебе ведь фактически вспороли живот. Даже самый удачливый солдат вряд ли пережил бы подобное. И ты не мог бы. Если бы твой дар тебя не хранил.

Вэйн положил ладонь себе на бок инстинктивно, и тут же, поняв, что именно сделал, опустил руку снова, но останавливаться я не хотела и не могла.

– Потом твоё плечо. Рана начала затягиваться ещё в саду. Если бы она кровоточила как положено, когда мы ехали обратно в замок, ты испачкал бы меня кровью намного сильнее. И точно не смог бы двигаться так свободно вечером.

По мере того как я озвучивала свои доводы, он медленно кивал, разглядывая при этом ковёр под своими ногами.

– Его Величество хотел отправить на Валесс своего Первого генерала. Эрвин в споре доказал ему, что выдвигаться должен именно я. Почему ты думаешь, что он ни о чём не догадывается?

Вполне могло статься, что он впервые говорил с кем-то о себе столь откровенно, и впервые же я ему почти посочувствовала. Калеб Вэйн нелегко мирился с собственными слабостями, хотя и знал чужие наперечёт.

– Потому что принц верит в чудеса. А ты предпочитаешь оставаться для него своего рода чудом, но не быть уродом, чужим среди них, – я выговорила это тихо, с непроизвольной улыбкой.

Это чувство – быть чужой среди тех, кто должен был считаться своими, – было знакомо мне очень хорошо.

– Рамон удивил тебя и заставил насторожиться, когда отправил в Артгейт именно меня. Но потом ты этому даже обрадовался, потому что о таком шансе мог только мечтать. Проверить, сработает ли твой дар на мне, сможешь ли ты убедить меня в том, что тебе нужно…

– А я смог?

Он перебил так резко и так язвительно, что я невольно умолкла, уставившись на него.

Вэйн по-прежнему не злился, но теперь в его лице появилось что-то горькое, как будто ему стало больно.

Он в самом деле хотел услышать ответ, и я помедлила, прежде чем сказать ему правду.

– Нет. Что бы ты ни пытался внушить мне, со мной это не работает. Всё, что я делала и говорила тебе, было по доброй воле.

Я не могла понять, рад Вэйн такой моей честности или же она вызывает в нём досаду, но он всё же сделал шаг ко мне.

– Потому что ты женщина? И твой дар по определению больше?

– Не знаю, – это тоже было правдой. – Может быть.

Несколькими днями ранее в порыве бессмысленной и недостойной злости на него я была уверена, что при случае непременно спрошу его, не поэтому ли он спал со мной? Не для того ли, чтобы проверить, что будет, если он первым разбудит во мне определённые чувства?

Теперь же я смотрела на него и понимала, что делать этого не стоит.

Избавленный от необходимости хранить свой секрет Вэйн стал открыт до предела, и он совершенно точно не заслуживал того, чтобы я била так больно.

В конце концов, нам обоим было, в чём друг друга подозревать, и опровергнуть эти подозрения не мог ни один из нас.

Хуже того, нам обоим было наплевать. Вэйну – на моё возможное участие в заговоре и желание стравить его с Рамоном. Мне – на то, что я могла быть для него не более чем подопытной мышью.

Что бы ни было до моей первой встречи с принцем Эрвином, это уже не имело значения, а притяжение, возникшее между нами с первой минуты, прямо сейчас стало почти осязаемым. Воздух в кабинете сделался густым и плотным, а пальцы начали мелко подрагивать.

Обессилевший от моей и собственной откровенности Вэйн вдруг показался мне таким родным, таким близким. Ближе, чем кто бы то ни было в моей жизни на самом деле был.

Это чувство обескураживало. Оно почти пугало, и, не отводя взгляда от его лица, я инстинктивно сделала шаг назад, к двери.

– Давай завтра договорим. Ты вернулся, твои люди в порядке. Всё остальное сто́ит обсуждать на свежую голову.

– Рика.

Он произнёс это чуть-чуть нараспев, с хорошо затаённым предупреждением, и очевидно намеревался добавить что-то ещё, но слушать продолжение я уже не стала.

Всё, что Калеб Вэйн мог сейчас мне сказать, я знала, предвидела до отвращения ясно.

Это наверняка было бы что-то о том, что мне не нужно больше ничего скрывать. Он догадался, как именно я хотела покинуть Валесс, и небо не рухнуло на землю, а я сама не стала в его глазах ни трусихой, ни предательницей.

Мне даже не было нужды делать вид, что я боюсь его, потому что я не боялась. Смущалась, не понимала, как себя с ним вести, не могла просчитать его последующие действия – да, но я не боялась его ни минуты.

Даже его непозволительная близость… Я терялась перед ним, как терялась бы любая, поняв, что с нечаянным любовником уже испробовала больше, чем иные женщины узнавали за годы благополучного брака.

Стремительно поднимаясь по лестнице, я знала, что бегу не от неудобного разговора, и не от самого Вэйна, а оттого, что и нашей взаимной откровенности, и той свободы, что он мог предложить мне, уже показалось мало. Мне хотелось почувствовать его физически, дать себе волю не только на словах, но и на деле. Узнать, как далеко я смогла бы зайти, не урезонивая себя и не напоминая себе о том, что любая слабость недостойна старшей княжны Валесса.

От досады на себя за это желание, за то, как моё тело отозвалось на его взгляд, когда он спрашивал меня о даре, я хотела хотя бы хлопнуть дверью в свои покои, но закрыть её мне не удалось.

– Сколько ещё ты собираешься притворяться кем-то другим? – Вэйн подставил локоть, не позволив мне отгородиться, и почти втолкнул внутрь.

За стуком собственного сердца я не услышала его шагов позади себя, либо же он в самом деле бежал, догоняя меня.

Как бы там ни было, изображать из себя осторожного раненого он точно перестал.

– А кем мне, по-вашему, граф Вэйн, сто́ит быть? Бессловесной заложницей? Или в самом деле поднять мятеж в Валессе, чтобы мы встретились в честном бою?

Даже понимая, что кричать мне хочется, да и стоило бы, не на него, а на себя, я уже не могла остановиться, потому что всего этого оказалось слишком много. Моих чувств, его уверенности, отчаянного желания броситься ему на шею, как перед отъездом, и просто порадоваться тому, что он жив и здоров.

В Валессе или Артгейте, я не имела права на такую слабость. Никогда прежде не испытывая ничего подобного, я понятия не имела о том, что могу и должна с этим делать, а Вэйн…

Он двинулся на меня, как будто намеревался схватить или ударить, и я на всякий случай отступила на шаг назад.

– А кем ты хочешь быть? Ты знаешь? Ты хотя бы помнишь сама, какая ты? Какой ты мечтала стать однажды?

– Хватит!

В то время как я пощадила его в кабинете, отказавшись от болезненного для него вопроса, Вэйн меня щадить не стал. Это тоже должно́ было бы послужить мне наукой, но он всё-таки поймал меня за плечо, притягивая к себе ближе, чтобы заглянуть в глаза:

– Тогда давай я тебе расскажу, княжна Марика. Больше всего на свете ты хочешь править своим Валессом и не оглядываться на глупцов. Даже с королём Филиппом ты готова договариваться, потому что он может оставить тебе твоё княжество. Рамон никто, капризный избалованный мальчишка, которому ты подарила престол, опасаясь, что он отравит либо тебя, либо себя и младших сестёр. Ты думала, что сможешь быть мудрой и тихо управлять страной из его тени, но он в самом деле возомнил себя князем. Я видел отчёты вашего казначейства. Ни он, ни его люди даже не воруют, они просто бездарно спустили то, что оставалось после твоего отца. Если бы речь шла о ком-нибудь другом, я предположил бы, что страной по какой-то нелепой случайности правит шпион, который хочет уничтожить её. А ты винишь себя во всём этом. В том, что в своё время отказалась от мысли отравить его само́й и решить все проблемы разом, хотя у тебя был миллион возможностей сделать это. Поэтому ты добровольно поехала в Артгейт – хотела искупить свою вину перед Валессом и понять, насколько всё на самом деле безнадёжно.

– Я сказала, хватит!

Он держал меня крепко, и я сбила его руку, наверняка причинив боль.

Очередная слабость или обычная осмотрительность, но слышать такую правду, да ещё и озвученную Вэйном, я просто не могла.

Граф послушно отступил обратно к двери, поднял руки ладонями вверх, демонстрируя, что не намерен больше трогать меня.

– Ты же чувствуешь себя преступницей всякий раз, ложась со мной в постель, – когда он заговорил снова, его голос звучал едва слышно. – Как будто кто-то проклянёт тебя за то, что тебе просто хорошо. За то, что ты наконец кого-то захотела. Тебе всего двадцать два, Рика. Самое время жить, а ты хоронишь себя заживо.

– Замолчи, – я оборвала его так тихо и резко, что почти испугалась сама.

Во взгляде Вэйна мелькнуло сначала изумление, а потом не прикрытое никакими приличиями удовольствие.

– Вот это уже похоже на княгиню Валесскую, наследницу князя Карла.

От усталости и нежелания продолжать это безумие у меня начало двоиться в глазах.

– Оставь меня в покое.

– Марика…

Поняв, наконец, насколько перешёл все допустимые пределы, Вэйн попытался вновь потянуться ко мне, и я взглянула на него едва ли не с ненавистью.

– Уйди.

Он в самом деле не мог прочитать меня или внушить мне то, что было ему выгодно, и от этого становилось только хуже. Как же мало ему потребовалось, чтобы увидеть меня насквозь, пробиться через привычную мне маску невозмутимости и… не осудить. Не сказать, что я, должно быть, рехнулась, если посмела хотя бы помыслить о подобном.

Напротив, Вэйн подтверждал каждую мою потаённую, толком не оформившуюся мысль. Он соглашался со мной каждым словом – так легко делал это вслух. Так, обыденно, как будто в самом деле ещё можно было что-то исправить.

– Хорошо, – он всё ещё смотрел на меня с тревогой, хотя глаза его лихорадочно блестели. – Я уйду. Ты знаешь, где меня искать, если буду нужен.

Он вышел из комнаты, и дышать мне в самом деле стало легче, но… только на миг.

Даже зная, что он, целый и невредимый, будет спать сегодня в своей постели, я ощутила такую холодную и настолько невосполнимую утрату, что зрение в один момент стало чётким, а под ногами снова почувствовался каменный пол.

Знала я о засаде или нет, потерять Вэйна оказалось так умопомрачительно легко.

Это было так же просто, как потерять Валесс однажды.

Всего-то и нужно было – совсем немного просчитаться, недооценить, позволить себе иллюзию того, что всё должно сложиться хорошо по определению.

Вот только Второй генерал Артгейта, в отличие от моего княжества, был создан из плоти и крови, и единственной шальной пули хватило бы…

Всего одна пуля, и я бы никогда не вспомнила, кто я есть.

– Калеб!

Я выбежала из комнаты вслед за ним и остановилась, тяжело дыша, потому что понятия не имела о том, что могу и должна была бы ему сказать.

Извиниться, должно быть.

Вэйн направлялся не в свои покои, а обратно в кабинет, но услышав мой окрик, остановился на очередной ступеньке.

Мне показалось, что на то, чтобы вернуться, ему потребовалась целая вечность, а потом время вдруг понеслось с немыслимой скоростью, потому что Вэйн ничего ни говорить, ни спрашивать не стал. Молча подхватил меня на руки и понёс в свою спальню.