Текст книги "Дар первой слабости (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Глава 5

«Ты не можешь позволить себе такую слабость – хотеть врага. Ты вообще редко позволяешь себе слабости», – слова Калеба Вэйна стучали в висках мерзкими назойливыми молоточками, когда я стояла перед зеркалом.

Проспав дольше обычного, я старательно оттягивала момент, когда придётся подняться с постели и посмотреть на себя, но, как ни странно, ничего ужасного со мной и правда не произошло.

Напротив, у той, кто смотрела на меня из зеркала, было непривычно спокойное лицо.

Впервые за много недель я выспалась как следует – крепко и сладко, без тревог и подернутых маслянистой плёнкой сновидений, – и благодарить за это, по всей видимости, следовало хозяина замка.

Чутко прислушиваясь к себе, я находила, что по-прежнему не испытываю к Вэйну ненависти, хотя теперь он заслуживал ее еще больше. Скорее уж случившееся вызывало у меня недоумение и…

Я сделала глубокий вдох, пытаясь понять, насколько мне на самом деле стыдно за то, что произошло.

Если он был убежден в том, что я занималась подобным прежде…

Собственно, почему нет?

В отличие от матери я никогда не была помешана на поклонении Пречистой Богине, не приветствующей «разврат». Солнце всходило на востоке, трава летом становилась изумрудно-зеленой, а валесские девушки занимались любовью, сохраняя свою невинность в целости.

Я не предавалась подобным утехам в первую очередь потому, что среди симпатизировавших мне мужчин не нашлось никого, кто был бы мне достаточно приятен, и только после – потому что была старшей дочерью князя.

Вэйн действительно обошелся со мной очень бережно… Настолько, насколько хозяин ситуации может обойтись с той, кто оказалась в его руках.

Оставаясь в той же спальне, я с некоторой оторопью смотрела на кровать и чувствовала, как внутри поднимается незнакомый мне доселе щекочущий жар, но… и только. Даже на щеках не проступил румянец.

Было ли это смятение моей настоящей реакцией, или же я просто обманывала себя, прячась за него от собственной удушающей беспомощности?

Существовал только один способ это проверить, поэтому, одевшись, я спустилась в сад и направилась к пруду.

Я не изменилась, и мир остался прежним, но отчего-то казалось, что даже ветер сегодня касается кожи особенно ласково. Внизу живота по-прежнему ощущались отголоски вчерашнего невыносимо смущающего тепла, но с каждым шагом я, как ни парадоксально, чувствовала себя все более свободной. Как будто именно теперь, в неволе, не принадлежа себе, опороченная, но я впервые сделала то, что мне по-настоящему хотелось.

Позволила себе слабость…

Я вынуждена была признать, что Второй генерал Артгейта оказался, как минимум превосходным тактиком – настолько точно он попал в цель парой случайных фраз.

Сначала я должна была соответствовать своему статусу. Потом – быть достойной опорой молодому князю. После для Валесса наступили слишком темные времена, чтобы я могла себе позволить думать об удовольствиях или давать слабину.

Просто довериться кому-то более сильному, более уверенному, – пусть и не совсем по доброй воле, – оказалось обжигающе сладко.

Непростительная слабость или сила, которой я просто не смогла сопротивляться – как ни назови, до определенной степени он был прав. С балкона я наблюдала за ним не просто непростительно пристально, а внимательнее, чем хотела бы сама.

Уходя вчера, он, к счастью, не попытался извиниться, – ему хватило ума и зрелости, чтобы не ставить ни меня, ни себя в еще более неловкое положение.

Это можно было использовать, попытаться узнать и понять его лучше, чтобы однажды применить полученные знания себе во благо.

Можно было сделать вид, что вовсе ничего не произошло, и все, что было прошлой ночью, – и неконтролируемая горячая дрожь, и тугой звенящий узел в солнечном сплетении, и отчаянный глубокий стон, сорвавшийся с губ, – просто привиделось мне в очередном запутанном и мутном сне.

Забавно окажется, если генерал Вэйн отдаст предпочтение этому варианту…

Я увидела его, подходя к озеру, и хотя могла свернуть, – Вэйн стоял ко мне спиной, – не стала этого делать.

Второй Генерал… Выше его в воинской иерархии Артгейта были лишь сам король Филипп и принц Эрвин – младший брат Его Величества, по совместительству Первый генерал.

О доблести принца Эрвина тоже слагали легенды, но, насколько я могла понять, он побеждал оружием там, где Вэйн предпочитал брать умом и хитростью.

Предпочитал и преуспевал.

То ли услышав шуршание моего подола, то ли, просто почувствовав мое приближение, Вэйн повернулся.

Он позволил мне подойти ближе и остановиться рядом с ним, глядя на воду, и только потом тихо и благожелательно хмыкнул:

– Приятно видеть тебя здесь.

– Если ты пытался таким образом сделать из меня затворницу, это был отвратительный план, – я вернула ему эту мимолетную усмешку, но смотреть предпочла на крошечных рыбок, плещущихся у самого берега.

Взглянуть в лицо человеку, стоящему рядом, да, к тому же, ничуть не смущенному этой встречей, я так сразу не решалась – боялась, что он увидит что-то, чего видеть не должен.

– И ты говоришь мне «ты».

Теперь в его голосе послышалось хорошо затаенное, смешанное с удивлением веселье.

– Ты же не ждал, что я стану величать тебя титулами?

Желание повернуться оказалось сильнее доводов разума, и, уставившись Вэйну в лицо, я предсказуемо осеклась.

Он улыбался.

Смотрел на меня внимательно, чуть настороженно, словно не знал, чего от меня теперь можно ждать, но улыбался.

– Ты дала повод надеяться, что этого не произойдет.

Разговор получался странным, как будто и правда не случилось никакой катастрофы.

Как будто именно это и должно было рано или поздно произойти.

– Я хотела бы прогуляться по лесу, если разрешение еще в силе, – я снова повернулась к воде, сочтя за благо перевести тему.

– Разумеется. Я выделю тебе подходящее сопровождение завтра. Тебя это устроит?

Голос генерала моментально изменился, он как будто задумался над чем-то важным, и я вновь не выдержала, бросила на него быстрый взгляд.

– Когда угодно. Ты в самом деле не думаешь, что я сбегу?

– Это не в твоих интересах. Пока, по крайней мере.

Его полуулыбка вышла еще более нечитаемой, чем прежде, но я предпочла не уточнять.

Что еще ему сказать или о чем спросить, я не знала. Казалось бы, вчера он очертил все мыслимые и немыслимые границы сам.

Оставалось разве что одно… Но этот вопрос я не собиралась поднимать сама ни при каких обстоятельствах.

Фактически отдаться ему, имея возможность хотя бы защищаться и мешать до последнего, – еще могло считаться банальной слабостью.

Пытаться выяснить, не намерен ли он подобное повторять…

Очевидно, генералу тоже не о чем было говорить со мной, потому что он сделал шаг прочь. Я едва сдержалась от того, чтобы выдохнуть с облегчением, но, как оказалось, поторопилась.

– Сегодня придёт портниха. Пожалуйста, выдели для неё достаточно времени и позаботься о том, чтобы ничего не забыть.

Вэйн развернулся ко мне снова, и от его безукоризненной вежливости я начала злиться.

– Как скажешь.

Лучшего ответа я не смогла бы ему дать, но генерала, по всей видимости, полученный не устроил.

В пару шагов сократив расстояние между нами, он оказался за моей спиной так близко, что от прикосновения его дыхания к коже по шее сзади побежали мурашки.

– Задача твоего брата – сделать так, чтобы в Валессе не созрел мятеж. Моя – позаботиться о тебе. Всё честно, княжна. К тому же мне будет приятно видеть тебя одетой подобающе. Считай это тем удовольствием, которое можешь доставить мне в ответ.

Задохнувшись не то от возмущения, не то от интимности этого тона, я развернулась так резко, что рисковала в него врезаться, но Вэйн уже отступил. Он удалился широким шагом, а мне потребовалось ещё не менее получаса, чтобы восстановить равновесие.

По пути обратно, я думала о том, как сильно просчиталась в своей надежде узнать его получше. Еще вчера новость о том, что генерал проведет в замке все лето, казалась мне полезной и не лишенной светлых перспектив. Сегодня же мысль об этом начинала тяготить. Если он намерен позволять себе подобные намеки и дальше, ни запретить ему подобное, ни пропускать их мимо ушей у меня не получится. Даже нейтральное выражение лица ничего не изменит – нащупав брешь в броне противника, он будет бить в нее прицельно и в самый неожиданный момент.

Оставалось разве что попытаться понять цель, которую он при этом преследовал. Однако я не отказывалась от идеи о том, что никакой цели, кроме желания позабавиться, и вовсе нет.

Когда я вернулась, портниха, представившаяся Сюзанной, уже ждала меня в моих комнатах в компании двух юных помощниц. Хорошо расслышав Вэйна, я, тем не менее, намеревалась ограничиться парой таких же строгих, как у госпожи Эльвиры, платьев, но Сюзанна оказалась непростительно хорошо осведомлена.

Окинув меня долгим оценивающим взглядом, она что-то быстро сказала своим девочкам, и те наперебой бросились исполнять: одна поднесла мне альбом с эскизами, другая – образцы тканей.

– Я полагаю, госпоже подойдет вот это, это и это. И конечно же, вот это! – оставив альбом лежать у меня на коленях, Сюзанна принялась перелистывать его, указывая на разные варианты.

Не слишком вычурные, в меру нарядные и легкие. По меркам и моде Артгейта, более чем подходящие для знатной девушки моего возраста.

При этом она отдавала предпочтения именно тем мотивам, которые больше всего перекликались с традициями моего княжества.

В Валессе женщины одевались пусть ненамного, но скромнее, и Сюзанна не предлагала мне что-то радикально поменять.

Глядя на мастерски изображенные художником платья и на ткани, из которых их предлагалось сшить, я испытала странное чувство. Даже в лучшие времена, будучи старшей дочерью правящего князя, я не позволяла себе подобного.

Отец настаивал на том, что именно княжеской дочери подобает быть в своих нарядах скромнее, каждой деталью своего туалета подчеркивать, что на первом месте для меня долг, и только после – милые девичьи глупости.

Калеб Вэйн же предлагал мне побыть просто беззаботной девицей – красиво одеться, насладиться чудесной южной природой и проводить время не в тяжелых разговорах и мыслях о государственных делах, а так, как мне заблагорассудится.

Отчаянно злясь на него, я постаралась хотя бы не выместить это чувство на портнихе.

– Я думаю, это уже лишнее.

– О, нет-нет, княжна! Граф предупреждал, что вы можете попытаться меня провести. Так вот, вам это не удастся, – с лукавым прищуром, она шутливо погрозила мне пальцем. – Господин Вэйн распорядился, чтобы я позаботилась о вашем гардеробе полностью, включая самые пикантные его составляющие. Так что, если возражений у вас нет, прошу встать, мы снимем с вас мерки.

Когда Валесс начал приходить в упадок, Кристина больше всего сожалела о возможности принимать у себя портних. Ей нравилось стоять смирно и вертеться перед зеркалами. Я же к тому моменту, когда госпожа Сюзанна закончила, едва стояла на ногах.

Пообещав мне трудиться всю ночь, чтобы завтра у меня уже было хотя бы одно новое платье, она удалилась, но на смену ей почти тотчас же явилась Эльвира.

– Извините за беспокойство, княжна, но граф Вэйн сделал мне внушение.

Она улыбнулась мне не скабрезно, не ядовито, а мягко и доброжелательно, хотя немногим ранее я вообще не сочла бы улыбку уместной на ее лице. Разве что, это был бы сдержанный саркастичный оскал.

– Чем же вы провинились?

– Я ничего не узнала о ваших предпочтениях в еде, – она качнула головой, в самом деле признавая свою вину и посмеиваясь над ней. – Быть может, вы хотите попробовать что-то конкретное из местных блюд?

Задавленная усталостью и непривычной суетой злость на Вэйна вернулась с новой силой.

Портниха, теперь скупая на проявление чувств Эльвира… Все это выглядело так, словно он в самом деле пытался загладить вину самыми нехитрыми из возможных способов, или того хуже, ухаживать за мной.

– Благодарю вас. Передайте графу, что у меня нет особых предпочтений.

– Это значит, что я могу полагаться на свой вкус?

Она продолжала улыбаться, и я невольно задумалась о том, производит ли происходящее на нее то же впечатление, что и на меня? Догадывается ли она о том, что было прошлой ночью? Или знает наверняка?

– Делайте, как считаете нужным, – получилось излишне резко, но мне слишком хотелось, чтобы и она, и все остальные убрались прочь.

Идти и искать генерала было бы глупо. Что я могла ему сказать? Не «Перестаньте вести себя так, будто любили меня прошлой ночью» в самом же деле!

Благодарить было бы унизительно и глупо – в конце концов, я выполняла его распоряжение, а не принимала знаки внимания.

Затронуть столь щекотливую тему можно было лишь в одном случае – если ночью он явится снова.

Наскоро поужинав, хотя есть не хотелось совершенно, я вышла на балкон и оставалась там до поздней ночи, ожидая, когда генерал постучится в мою дверь.

А, впрочем, накануне ничто не помешало ему войти без стука.

Если он в самом деле вознамерится прикоснуться ко мне снова…

От одномоментно подступившего отчаяния мне захотелось что-нибудь разбить.

Конечно же, я могла бы попросить его остановиться. Могла бы запереться изнутри. Или расцарапать ему лицо во славу Пречистой Богини, но мы оба еще до того знали бы, что все это ложь. Он в самом деле смел требовать, а я обязана была ему подчиняться. Заведомо собираясь пойти на любые его условия, устраивать безобразную и пошлую сцену было бы глупо.

Поэтому, если он придет…

Ночной воздух был теплым, но меня все равно пробрал мороз.

Когда он придет…

Где-то над озером прокричала диковинная ночная птица, а потом раздался смех. Небольшая компания парней и девушек гуляла по саду – люди графа могли позволить себе веселиться, не оглядываясь на надуманную мораль или его излишнюю строгость.

Отстраненно наблюдая за ними издалека и не видя лиц, я невольно задумалась о том, лишится ли кто-то из этих девиц девственности сегодня? Даже если с каждой из них это уже произошло, судя по всему, это было волнительно, но радостно. С теми, кто был им, как минимум, приятен.

Моя же первая близость, которую мне даже не хотелось так называть, оказалась совсем иной.

Долг старшей княжны. И никаких слабостей.

Медленно и глубоко вздохнув, я вернулась в комнату, чтобы ненароком не смутить резвящихся в саду людей, и бросила взгляд на часы.

Давно перевалило за полночь.

Калеб Вэйн так и не пришел.

Глава 6

Разбудила меня Эльвира.

– Княжна, если ваши планы не поменялись, сопровождающий будет ждать вас во дворе через час.

Судя по свету и возмутительно радостному щебету птиц, стояло совсем раннее утро – лучшее время для прогулки по лесу.

К тому моменту, когда я оделась, завтрак уже был подан в гостиную – лёгкий, вкусный, дополненный неизвестным мне лакомством с цветочным ароматом.

Всё снова выглядело так, словно все и вся в замке Зейн только и думали о том, как мне угодить, и я приказала себе успокоиться. Неизвестному солдату, приставленному меня охранять, ни к чему было вникать в такие тонкости, а продолжать злиться на Вэйна…

Не желая развивать эту мысль и слишком углубляться в неё, я спешно спустилась во двор, и сразу же задержалась взглядом на высоком, светловолосом человеке. Он был одет на военный манер просто, но не носил ни сабли, ни знаков воинского отличия. В чертах его лица и манере держаться угадывалось что-то настолько валесское, что я даже сбавила шаг, чтобы рассмотреть получше и попытаться вспомнить, доводилось ли мне видеть его прежде.

Если это был один из солдат Рамона, перешедший на сторону Артгейта…

Мужчина первым шагнул мне навстречу и опустился на одно колено, приветствуя на валесский же манер:

– Рад встретить вас, княжна! Меня зовут Эдмон. Я маг, служащий графу Вэйну. Мне поручено сопровождать вас.

– Встаньте, – я попросила коротко, точно так же отдавая дань традициям родных земель. – Вы родом из Валесса, Эдмон?

Выпрямившись, он коротко и тепло улыбнулся мне:

– Да, княжна. Граф счёл, что вам будет спокойнее с человеком, близким по крови.

Я кивнула и жестом пригласила его проследовать к воротам.

– До определённой степени это так. Поэтому я первым делом попрошу вас забыть о валесском церемониале. Вы, я полагаю, превосходно осведомлены о моём положении здесь, – краем глаза я отметила, что Эдмон вежливо кивнул. – Мне бы не хотелось лишний раз подчёркивать его.

– Но называть вас княжной вы всё же позволите?

Он едва заметно улыбался, и я невольно улыбнулась в ответ, хотя и по-прежнему не глядя на него.

Вести себя в привычной манере, чувствовать себя старшей княжной, а не заложницей – это могло бы стать настоящей отдушиной. Второй генерал Артгейта дарил мне её так щедро и настолько походя, что я при всём желании не смогла бы такой дар принять.

Самообман – вот в чём заключалась самая большая и непростительная из возможных слабостей. Прятаться за неё я не могла, да и, если быть с собой честной, не хотела.

Дежурившие у ворот солдаты поклонились мне и поприветствовали Эдмона как доброго знакомого.

«Какая она красавица!», – восхищённый шёпот донёсся до моего слуха, когда мы уже вышли за стену, и я сама не поняла, что испытала в первую очередь.

Именно об этом предупреждал меня Вэйн – хочу я того или нет, моя внешность неминуемо производила на южан впечатление.

Стоило ли мне, как и всякой женщине, чувствовать себя польщённой их восторгом?

Или же, напротив, сделать выводы и в самом деле покидать отведённые мне комнаты как можно реже?

За воротами вопреки ожиданиям, не стало дышаться легче и не возникло искушения сорваться с места и бежать.

Быть может, генерал был прав, упомянув очевидный факт, – это не в моих интересах.

Быть может, я не видела большой разницы – внутри стен или за ними, эта земля принадлежала графу Калебу Вэйну. Более того, она его любила.

Даже если бы мне взбрело в голову скрыться, оставив его гадать, ушла ли я по доброй воле или меня увели силой… Даже сумей я вернуться в Валесс… Мне хотелось бы остаться уверенной в том, что на родине я смогу при необходимости скрываться хоть всю жизнь, но и тут не следовало себя обманывать: мечтающие выбраться из нищеты люди выдадут меня сразу же, как только их обо мне спросят. Что до Рамона… Брат никогда не умел врать.

– Скажите, Эдмон, какие распоряжения дал граф на случай, если я попытаюсь от вас сбежать?

Это, конечно же, была чистейшей воды провокация, причём, грубая, но мне слишком хотелось услышать ответ.

– А вы намерены? – казалось, маг был неподдельно удивлён. – Если вы уже пошли на такое ради Валесса…

В его голосе слышалось не менее искреннее смятение, и я окинула его коротким взглядом.

– И всё же?

Эдмон шёл, заложив руки за спину, и смотрел себе под ноги.

– По правде сказать, никаких. Насколько я мог понять, господин Вэйн не рассматривает такой вариант.

Я отвернулась, чтобы он не увидел мой смешок и не мог истолковать его превратно.

Лес действительно подступал к самому замку – мы шли совсем недолго, едва ли больше получаса, а впереди уже показались мощные старые стволы.

– Граф не хочет, чтобы его вырубали, хотя и понимает потенциальную опасность такого соседства. Он говорит, что этот лес не позволит его врагам, если таковые найдутся, прийти сюда безнаказанно.

Очевидно, устав от затянувшегося молчания, Эдмон решил развлечь меня беседой, и я снова посмотрела на него.

Этот человек выглядел спокойным. Некоторое смущение в его голосе и жестах ощущалось, но в нашем случае оно было неминуемым. В целом же он чувствовал себя если не своим в этих местах, то хорошо освоившимся.

– Как вы, валессец, попали на службу ко Второму генералу Артгейта?

Послушать про лес наверняка было бы полезнее, но придания и сказки мне мог рассказать кто угодно в любой момент. Остаться наедине с магом, о котором я не далее как вчера спрашивала…

Это было бы идеальной ловушкой. Такой же грубой и очевидной, как моя недавняя попытка заставить его стушеваться.

Что ж, один – один, граф Вэйн.

Эдмон же, казалось, не чувствовал никакого подвоха. Напротив, на его губах проступила почти мечтательная улыбка.

– Вы были маленькой и, вероятно, не помните эту историю. Она случилась пятнадцать лет назад. Мне было столько же лет, сколько теперь вам, и я бежал из Валесса в Артгейт. Замок Зейн оказался первым на моей дороге. К тому времени я был порядком измучен скачкой и очень хотел пить. Я постучался в ворота, граф велел меня впустить.

Он умолк, оставляя за мной право додумать остальное самой.

В отличие от женщин, валесские мужчины редко оказывались одарены особой силой, а те, кому она доставалась от матерей, были на вес золота. Едва ли Калеб Вэйн держал при себе шарлатана, а значит, Эдмон был предателем, предложившим свою службу врагу, а не родному княжеству.

– Отчего же, я помню. Вы рано осиротели. Ваш отец тогда приходил к князю и умолял вернуть вас.

Я в самом деле помнила. Дела отца уже тогда интересовали меня больше кукол и уроков музицирования, и я частенько подслушивала его разговоры с визитёрами, стоя в тайной нише за гобеленом.

«Наши предки позаботились о вас, мадемуазель. Иначе зачем бы в этом замке столько тайных ходов?», – смеялся князь Карл, в очередной раз обнаруживая моё присутствие и подхватывая меня на руки.

Хорошие были времена.

Тем временем Эдмон склонил голову ещё ниже.

– Надеюсь, он в добром здравии.

На этот раз я не стала отводить взгляд, разворачиваясь к нему:

– Ваш отец умер прошлой весной у меня на руках. Больше не нашлось желающих ухаживать за одиноким слепцом. Я могла бы утаить от вас эту информацию, но если вы служите графу так давно и верно, то вряд ли он не справился и не сообщил вам.

Получилось, вероятно, слишком грубо, потому что на лице Эдмона заходили желваки.

– Вы вправе упрекать меня, княжна.

– Глупости. Я в праве разве что принести вам свои извинения. У всякого поступка есть свои причины. А я, если на то пошло, княжна уже просто по привычке. Валесса больше нет и нет правящего дома.

Мы вошли в лес, и я остановилась, прикрыв глаза и вдыхая ароматный воздух полной грудью. Вэйн оказался и в этом прав – здесь действительно было хорошо. Спокойно и тихо. Если бы ещё можно было остаться с этими дружелюбным лесом наедине.

Неслышно ступая по траве, Эдмон обошёл меня и, судя по движению всё того же воздуха, потянулся, чтобы коснуться моей руки, но вовремя одумался.

– Валесс стоит, княжна. А здесь есть вы, как его законный представитель.

Он перешёл на полушёпот, и уважения, и восхищения в этих словах было столько, что я посмотрела на него тяжело и пристально.

– Я здесь, как гарантия того, что князь Рамон не поступит опрометчиво, а Валесс теперь провинция Артгейта, и едва ли что-то изменится в ближайшие сто лет. Но это не то, о чём вам стоит горевать, Эдмон. Вы, наконец, получили возможность побывать в родных краях.

– Да, – он взглянул на верхушки деревьев и снова заложил руки за спину. – Ваша правда.

Продолжать этот разговор не хотелось, и я взглянула по сторонам, улыбнулась уставившейся прямо на нас белке.

– Лучше покажите мне, что интересного есть в этом лесу.

– Как пожелаете, княжна Марика, – Эдмон улыбнулся мне почти искренне.

Полезного в лесу и правда нашлось немало.

Собирая интересующие меня травы, я принюхивалась к каждой из них, старалась уловить их шёпот. По большому счёту это было пустым занятием – с природой я не говорила, хотя и всегда знала, какой стебель стоит сорвать, а какой лучше оставить в покое. Травы всегда выбирали себе людей сами, но травы здешние оказались столь дружелюбны, что от них не хотелось уходить.

Эдмон следовал за мной молчаливой тенью. Он не давил на меня, не мешал, не намекал на своё желание поскорее вернуться. Казалось, его выдержки хватило бы на целую армию, но было это следствием его характера или его дара, я пока определить затруднялась.

– Вы сказали, что граф Вэйн стремится сохранить этот лес. Почему?

Он наклонился, коснулся незнакомого мне высокого голубого цветка, будто погладил его, как собаку, но срывать не стал.

– Потому что этот лес был здесь всегда. Он всё помнит, всё знает. Он защищает своих.

– А вы ему в этом помогаете?

– Чаще я просто внемлю его советам, но он редко говорит со мной, – Эдмон выпрямился и снова улыбнулся мне. – Вы называете Вэйна графом. Это неожиданно.

– Как ещё мне его называть? – я пожала плечами и наклонилась над папоротником. – Вторым генералом?

– Мерзавцем, узурпатором, палачом Валесса?

Он выговорил всё это без запинки, спросил так же обыденно, как интересовался, какие именно травы мне требуются.

Я беззвучно хмыкнула, и только потом подняла лицо.

– А он палач? Что-то успело кардинально измениться за неделю?

Эдмон медленно и немного виновато кивнул, словно признавая свою оплошность.

– Мне думалось, что так это должно выглядеть для вас.

На этот раз тему не терпелось закрыть ему, а я не прочь была с этим согласиться.

– Я стараюсь смотреть на ситуацию трезво.

Лес не просто успокаивал и наполнял силой, он заставлял терять счёт времени, и, подумав немного, я с радостью подчинилась ему. В обмен на это доверие он щедро делился своими сокровищами, предлагая не только травы, но и грибы, и неизвестные мне ягоды.

Одну из них, круглую и алую, похожую на клюкву, Эдмон ел прямо с куста. Следовать его примеру было опрометчиво, но я всё же рискнула и оказалась щедро вознаграждена. Угощение оказалось кисло-сладким, освежающим, оставляющим долгое и приятное послевкусие.

– Кажется, этот лес вас принял.

Было ли это замечанием, адресованным мне, или просто мыслью вслух, я решила не уточнять.

Когда мы шли обратно, солнце уже клонилось к закату. Эдмон нёс мою корзину, а я осматривалась вокруг со сдержанным интересом.

Отправляясь в лес, я была почти уверена, что кто-то из солдат последует за мной и магом-валессцем на почтительном расстоянии, но не особенно скрываясь. Или явится час спустя, чтобы позвать обратно под надуманным предлогом.

Однако ничего подобного не произошло, слежки в самом деле не было. Если Эдмону и было поручено что-то у меня выведать, со своей задачей он либо не справился, либо счёл её невыполнимой. Либо же она состояла в том, чтобы выяснить, как сильно я ненавижу хозяина этого прекрасного во всех отношениях места.

– Вы знаете, – он заговорил негромко, словно откликнулся на мои размышления. – Я очень волновался перед встречей с вами, княжна. Я думал о том, как мне вас утешить.

– Вы были уверена, что я нуждаюсь в утешении?

– Всякий бы, окажись он на вашем месте, нуждался. Особенно – молодая женщина.

Последняя фраза так сильно походила на намёк, что я хмыкнула, уже не скрываясь.

Эдмон мог знать или догадываться о чём-то. Или же почувствовать моё состояние и верно понять его причины. Сама я способных на подобное магов не встречала, но много читала о том, что среди них есть умеющие и такое.

– Вы хотите о чём-то меня предупредить?

– О, нет! Я, вероятно, слишком расплывчато выразился, – он снова улыбнулся немного виновато и посмотрел в небо, по которому разливалось оранжево-красное вечернее солнце. – Видите ли, я вернулся из Валесса вчера поздно вечером. Мы с графом просидели до глубокой ночи, обсуждая дела.

«Значит, вот почему он не явился».

Эта мысль оказалась настолько отвратительной в своей очевидности, что я едва не засмеялась. Какое мне было дело до причин, по которым Вэйн не стал меня беспокоить?

Эдмон же ждал от меня какой-то реакции. Не исключено, что порыва схватить его за руку и выведать всё, что смогу, о том, что творится теперь на родине.

– Уж не надумали ли вы выдать мне государственную или военную тайну?

Иронии в голосе оказалось ровно столько, сколько было уместно и нужно.

Я предлагала ему перевести разговор почти что в шутку, но маг остался серьёзен, повернувшись ко мне.

– Тайну – нет. Но князь Рамон передавал вам привет.

Брат признал поражение и смирился с властью Артгейта. Он был достаточно разумен, чтобы не пытаться перехитрить генерала Вэйна или, того лучше, победить его в открытой схватке. Ничего, казалось бы, крамольного не было в том, что он передал привет очутившейся на чужбине сестре.

И всё же Эдмон произнёс это таким тоном, что я остановилась.

– Объяснитесь.

Что бы я ни говорила ему и в чём бы ни убеждала себя, это было больше, чем привычкой. Отцовское воспитание, наставления правящего князя, данные любимой дочери, которой он хотел передать свой престол.

Я умела требовать и знала, когда не стоит отступать.

Всего на мгновение, но Эдмон замер, вытягиваясь в струну, а после склонился ко мне ближе:

– Князь просил вас держаться, быть терпеливой и искать утешения в молитве. А меня – заверить вас, что он найдёт способ помочь вам вернуться домой.

От неожиданности я незаметно прикусила губу изнутри.

То, о чём говорил Эдмон…

То, как он это говорил…

Либо я начинала сходить с ума, либо в замке Зейн в самом деле появился человек, готовый в самый неподходящий момент ударить графа Вэйна в спину. Человек, в отличие от меня, не связанный никакими обещаниями и не обременённый чувством долга.

Человек, готовый искупить свою вину перед дожившим свой век в горьком одиночестве отцом, послужив своему княжеству, когда для этого подошло время.

– Идёмте, княжна, – Эдмон, между тем, сделал приглашающий жест в сторону замка. – Сейчас как раз начинают готовить ужин, а вы наверняка захотите привести себя в порядок после долгого дня.

Он вёл себя так, словно ничего не говорил, а я ничего не слышала, и я кивнула ему, на всякий случай послав в ответ тонкую и понимающую улыбку. Даже если всё это было игрой генерала Вэйна, как минимум из любопытства я готова была в ней поучаствовать.