Текст книги "Дар первой слабости (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

А, впрочем, немного зная старшего, нечему было удивляться.

– Давайте продолжим в доме.

Глава 37

Они оба, – и Вэйн, и Антонио, – молчали по дороге к дому.

Поднимаясь на крыльцо, я бросила на парня быстрый взгляд и испытала почти неуместное удовлетворение от того, что он не озирался по сторонам, а оставался собран и сосредоточен.

Если юный адъютант Первого генерала надумал тихо бунтовать, у него ещё был шанс выйти сухим из воды. У втянутого во всю эту авантюру конюха – едва ли.

И тем не менее он не побоялся оставить свою Сильвию и бежать, переодевшись в мундир с чужого плеча.

Мы миновали середину галереи, и я, не предупреждая своих спутников, свернула влево, направляясь к малой гостиной.

Если Самуэль не ошибся, – а он, конечно же, был прав, – и молодому князю уже доложили о проблемах наместника, прямо сейчас Рамон должен был метаться по кабинету в попытке понять, что следует предпринять ему. Услышать собственное имя в сочетании со словом «заговорщик», братец точно готов не был. Более того, он, судя по всему, отчаянно этого боялся, но теперь это уже не было моей проблемой.

Подслушивать разговоры, ведущиеся в малой гостиной, мне всегда было удобнее всего, но ни Рамон, ни Кристина не были мной, а значит, мы могли обсудить сложившееся положение безбоязненно.

– Садись, – повелительно кивнув Антонио на кресло, я налила для него стакан воды из стоя́щего на столе графина. – Отдышись, потом рассказывай по порядку.

Время было дорого, и тратить его не сбивчивые речи мы не могли, но Антонио все равно посмотрел с изумлением сначала на меня, а потом на своего графа. Привыкнув видеть меня другой, подобного тона он, даже зная о моём происхождении, не ожидал.

– Что ещё говорил Его Высочество? Что ты слышал?

Калеб садиться, как и я не стал, но и мерить комнату шагами не начал. Он остался стоять в самом центре, спиной к давно спящему камину, и на долю секунды я почти залюбовалась им. Именно таким я увидела его в Валессе впервые – красивым, решительным и собранным Вторым генералом.

Допив воду, Антонио отставил стакан, а после, наконец, дёрнул сползающий ворот мундира.

– Ничего. Виконт разговаривал с Сильвией. Он сказал, что на вас написали донос из Валесса. На вас и… – он бросил на меня быстрый взгляд. – Госпожу Марику. Там говорится, что вы сговорились и убедили князя Рамона вам помогать.

– Помогать в чём? – Вэйн коротко вздохнул, очевидно сдерживаясь от того, чтобы назвать всё, рассказанное Антонио, бредом.

Тот всё же не справился с неловкостью и поднялся, прошёлся по комнате, на ходу расстёгивая китель.

– Виконт сказал, что Его Высочество показал ему письмо. Там сказано, что вы изменник. Что победоносное вхождение Второго генерала в Валесс было оговорено и подстроено вами и княжеской семьёй, потому что вы хотели расширить свои владения за счёт этих земель. Потому что это не далеко от вашего замка, и… – он осёкся, и, наконец, смог остановиться. – Виконт Геральт отдал Сильвии свой старый мундир на случай, если я соглашусь помочь.

– И ты согласился, – задумчиво кивнув, Вэйн озвучил очевидное.

– А как иначе⁈

Мне показалось, что именно в эту минуту Антонио отчаянно побледнел.

Он не успел ничего добавить, потому что дверь распахнулась без стука.

Калеб развернулся всем корпусом, а я не мгновение забыла, как дышать, испугавшись, что уже слишком поздно.

– Генерал, жду ваших указаний! – буквально ворвавшийся в комнату Гарсиа осмотрел нас всех по очереди.

Он стоял перед Вэйном прямой, собранный, в самом деле готовый исполнить любой его приказ, и, глядя на всех троих, я испытывала необъяснимую гордость. Стремительно становящийся опальным генерал, преданный ему солдат и перепуганный мальчишка в слишком большом для него чужом мундире, – они готовы были сделать всё, что потребуется, и даже больше. И люди Вэйна готовы были пойти за него в королевскую темницу или на эшафот, потому что верили в него больше, чем любой валесский солдат верил в своего молодого князя.

Калеб, по всей видимости, снова думал о том же, о чём и я, потому выражение его лица начало меняться.

– Гарсиа, не сходите с ума.

Он подчёркнуто строго обратился на «вы», и Гарсиа тоже сделался бледным, рассерженным.

– Мы в состоянии дать бой, если потребуется.

– Забудь об этом, – Вэйн быстрым и почти незаметным кивком указал ему на Антонио и на меня.

Капитан готов был начать спорить, но Антонио сделал шаги вперёд.

– Господин граф, если позволите. Господин Геральт сказал, что узнал почерк доносителя. Он уверен, что письмо в королевскую канцелярию написал маг Эдмон.

Прошла почти минута, а потом Калеб засмеялся – сухо, резко, зло.

– Следовало предположить, что так это всё не обойдётся.

На этот раз я налила воды себе и выпила её залпом.

Рамон не приходил, шума со двора слышно не было, но это пока ничего не значило. Принц Эрвин оказался достаточно умён, чтобы провести меня в первую встречу.

Если он приехал за Вэйном…

За Вэйном ли он приехал? Или для того, чтобы помочь ему выгадать время, узнать подробности и разобраться в ситуации?

Мог ли он сам дурачить Его Величество, умышленно закрывая глаза на выходки своего адъютанта, которые брату короля следовало бы трактовать как измену?

Друг, остававшийся рядом всю жизнь, влиятельный покровитель, брат, в компании которого граф Калеб пускался в самые безумные авантюры вроде проверки взятой в залог княжны…

Стоило ли ждать, что он воспользуется моментом, чтобы отыграться за всё случившееся в замке Зейн?

Тщеславия Первому генералу было не занимать, а женщина, выбравшая не его в ситуации, когда не имела возможности выбирать…

Рамон заставил меня хорошо усвоить урок о том, сколько бед способна принести уязвлённая мужская гордость.

Антонио примчался в Валесс, как только смог ускользнуть из замка. У отряда принца Эрвина таких проблем не возникло бы. Зная короткий путь, которым ехали мы, они должны были бы нагнать его по дороге.

Должны были бы, если бы Его Высочество намерено не затягивал отъезд.

Понимая, что голова начинает идти кру́гом, я развернулась, чтобы задержаться взглядом на капитане.

– Гарсиа, вы в состоянии изобразить из себя полного дурака?

Антонио изумлённо моргнул, Вэйн тихо хмыкнул, а капитан решительно кивнул:

– Так точно, княжна. Я многое в состоянии изобразить. Даже отсутствие интереса к красивой девушке.

Намёк был настолько очевидным и неуместным, что я улыбнулась ему абсолютно искренне.

– Это точно было лишним, девушке давно пора начать жить. Как выяснилось. Сейчас нужно задержать отряд принца Эрвина. Она с минуты на минуту будут здесь, и о побеге Антонио им известно. Они знают, что он здесь, и нужно будет как-то объяснить Его Высочеству…

– … Почему конюх носит мой мундир? – Гарсиа перебил меня, ничуть не стесняясь, бросил на Антонио заговорщицкий взгляд. – Это не такая уж большая тайна. Мальчишка мечтает поступить в армию, генерал полагает, что из него не получится хороший солдат. Мы в некотором смысле вместе росли, и я дал ему примерить свой мундир. Опрометчиво, недостойно и ужасно глупо. Боюсь, генералу придётся назначить мне наказание не меньше десяти ударов плетью.

Он смотрел только на меня и улыбался так, будто ничего ужасного не происходило.

– Но как же?.. – Антонио начал и остановился. – Да, я мог бы попросить Гарсиа о такой шалости. Граф Вэйн позволил ему поступить на службу, а мне отказал. А у меня невеста, и…

Он замолчал, бросил на меня вопросительный взгляд, потом развернулся к Вэйну.

Тот только покачал головой.

– Станешь моим порученцем, если всё получится.

Антонио просиял. Его мечта вдруг оказалась так близко, что на мгновение он забыл обо всём на свете и бросился к своему графу, но замер, когда снова заговорил Гарсиа.

– Что собираетесь делать вы?

Но капитан обращался прежде всего ко мне. Отчасти, как к хозяйке этого дома. Отчасти – потому, что не хуже моего знал, что Второй генерал сочтёт ниже своего достоинства оправдываться или бежать. Он сдастся, уверенный, что достаточно будет поговорить с принцем… Просто с Эрвином, чтобы всё прояснить. И если я напрасно думала о Его Высочестве плохо, неприятности начнутся и у него тоже.

– Вам ни к чему об этом знать. Достаточно того, что вы оба будете усердно каяться в том, что замарали честь мундира.

– Вы с генералом вошли в дом, и больше я вас не видел?

Гарсиа шагнул ко мне, и я заставила себя во второй раз тему улыбнуться.

– Именно так. Покинутого мной Антонио, вы нашли в галерее.

– Разумеется, – Гарсиа отступил.

Подчинившийся лишь его голосу Антонио поспешил к двери, чтобы выглянуть в коридор, а капитан поклонился мне, после кивнул Вэйну и вышел из гостиной так же стремительно, как появился в ней.

– Тебе в самом деле следовало командовать армией – Калеб проводил их нечитаемым взглядом.

– И тогда мы с тобой встретились бы на поле боя, – я прошла мимо него к камину, лишь слегка задела его рукав.

– И мне пришлось бы спешно решать, выиграть эту битву или проиграть, – Вэйн последовал за мной.

Висящий между камином и шкафом гобелен скрывал небольшую нишу. Я нырнула в неё, а Калеб остался стоять в расслабленной и небрежной позе, облокотившись о каминную полку, но не сводя глаз с двери.

– Скажите, княжна, вы бы пощадили пленного генерала, проигравшего бой? Добили бы из милости, чтобы не обрекать на позор? Или держали бы в плену, закованным в цепи?

Я надавила на искусно спрятанный мастером рычаг, и дверца, ведущая в тайный ход, открылась.

– Изобразить дурака, насколько я помню, должен был Гарсиа, а не ты.

Вэйн сжал мой локоть до боли, развернул к себе и быстро поцеловал.

– Ты уверена?

Он смотрел мне в глаза очень серьёзно.

У меня, в отличие от пока что не поверженного генерала, выбор и самом деле был.

Дождаться принца Эрвина и доказать свою преданность короне, указав на графа Вэйна.

Отпустить его, а самой остаться дома и утверждать, что ничего не знаю.

Лгать так искусно и вдохновенно, как никогда прежде, и подтверждать каждое слово в письме Эдмона.

У Калеба было спокойное и серьёзное лицо человека, не намеренного втягивать в свои проблемы тех, кто был ему дорог.

Если бы ещё я не знала так хорошо о том, что творилось в его душе.

Предательство мага.

Обоснованные подозрения в мой адрес.

Вопиюще неоднозначная ситуация с братом короля.

Больше всего на свете сейчас ему хотелось остаться одному, отвечать только за себя, никого и ничего не помнить.

– Не трать наше время, – я первой шагнула в проход, и запоздало спохватившись, бросила Вэйну через плечо. – Свечи можешь не брать.

Он помедлил всего секунду, а потом последовал за мной.

Пропустив его вперёд, я развернулась, чтобы закрыть за собой двери, а потом окинула взглядом полутёмное пространство.

Тусклый рассеянные дневной свет, льющийся из-под потолка, хорошо освещал дорогу, но крошечные окошки, дающие ему проходить, не были заметны с улицы.

Один коридор вёл направо и вверх, к библиотеке, и был старинным и узким. Второй, более просторный, уходил влево и вниз.

– Однако… – Вэйн присвистнул едва слышно и с искренним восхищением.

– Его построил отец после того, как ваша армия во второй раз подошла к нашим стенам, – я загнула влево, пока ещё медленно, привыкая к этому освещению.

Сердце забилось тяжело и гулко, потому что князь Карл прокладывал этот путь для вынужденного побега, но ещё ни разу мне не доводилось пользоваться им в таких целях. Много раз спускаясь сюда, я приходила и уходила незамеченной, чтобы узнать о других отца или брата и понять, к чему следует готовиться. Эта дорога всегда была в две стороны. Сейчас же…

Сейчас деваться нам с Калебом было некуда. Выйти из подземелья посреди поля, бежать в неизвестность без денег, оружия и лошадей, оставив на произвол судьбы всех тех, кто осмелился довериться ему или мне… Ни он, ни я на подобное были не согласны.

Я решительно шла вперёд, не оглядываясь на графа, чтобы не видеть его лицо и не показывать своё в момент, когда мы почти наверняка думали об одном и том же.

Когда коридор расширился и снова разделился на две дороги, я остановилась и повернулась к нему.

– Дневник князя Карла у тебя?

Лицо Вэйна дрогнула, но тетрадь он вытащил из внутреннего кармана своего билета сразу.

– Да.

Эти записи были нужны ему так сильно, что он не побоялся спросить меня о них вчера, а теперь отдавал так просто.

– Там есть что-то ценное?

– Рика…

Я тряхнула головой, останавливая его:

– Сейчас не время рассказывать, просто «да» или «нет»?

Вэйн кивнул. Медленно, настороженно, начиная подозревать, что я, в отличие от него знаю, что делаю прямо сейчас.

Я же привстала на цыпочки, чтобы открыть ещё один тайник в стене, расположенный высоко, под самым потолком.

– Тогда лучше ему остаться здесь. Если нам не повезёт, не хочу, чтобы он попал к кому-то другому.

На генерала я не смотрела, и он, раскусив мой манёвр, встал так, чтобы избежать прямого взгляда мне не удалось.

– Ты настолько мне веришь?

Он всё ещё сомневался, и мне пришлось подавить глупый, откровенно невесёлый смех.

– Я просто в очередной раз хочу использовать твою влюблённость у своих целях. Быстрее, Калеб.

Его имя, произнесённое мной, в очередной раз произвело чудодейственный эффект. Не задавая больше вопрос, Вэйн положил тетрадь в нишу и закрыл её сам.

– Что дальше?

Находясь на моей земле, он признавал за мной право командовать, и, помня о том, как дорога каждая минута, я шагнула к нему, взяла за ворот и сама поцеловала глубоко и требовательно.

Вэйн замер. Его ладонь осторожно легла мне на спину, но я быстро отстранилась, облизнула губы, на которых остался неповторимый привкус этого поцелуя.

– Ты ведь понимаешь, что Эдмон не сделал бы этого сам?

– Потому что в свете этого письма он стал бы первым подозреваемым? – Вэйн нахмурился, изо всех сил стараясь сосредоточиться.

– Нет, – я выдержала секундную паузу, окончательно решаясь. – Он, разумеется, мог бы стать идеальным связным между тобой и Рамоном, но нет. Я мало его знала, но то, как он говорил о тебе, о том, как ты приказал открыть для него ворота… Та тварь, что толкнула его на это, сыграла на самом дорогом. Возможно, я невольно его подтолкнула, когда рассказала о том, как умирал его отец… Это уже не важно!

– Важно, что наверху остался тот, кто сумел всё это подвернуть?

Я постаралась запоздало остановить себя, и он в очередной раз помог.

Можно было ответить быстрым благодарным кивком и продолжить.

– Король действительно мог поверить в твою измену? Вот так просто положиться на слово анонимного доносчика?

До этой минуты у Вэйна не было возможности подумать об этом. Точно так же, как и я, он был занят мыслями о принце Эрвине и о том, мог ли тот так просто отречься от давнего друга.

Теперь же он думал, мерил шагами развилку, на которой мы стояли, а я отошла к стене, чтобы не мешать.

– Король Филипп осторожен и временами мнителен, но при этом умён. Он привык доверять своим глазам и фактам.

Когда он, наконец, заговорил, я почувствовала, что с души падает огромный камень. Что бы ни писали в книгах, о чём бы вы и свидетельствовали люди, Калеб Вэйн с его редчайшим даже для Ванесса даром мог лучше, чем кто бы то ни было, судить о том, кого знал лично.

И не стоило напоминать ему о том, как жестоко он просчитался, упустив из вида маркизу Перез, не считая её опасной и не пытаясь считать её намерения.

– Значит, он будет перебирать факты. А они против тебя. Ты настоял на том, чтобы от княжества потребовали заложницу. После убедил его, что я должна находиться в твоём замке. Ты увлёкся мной в открытую, фактически публично выступил против принца Эрвина, хотя вы с ним в очень добрых отношениях. Твои земли ближе всего к Валессу, и ты первым получаешь выгоду оттого, что новая дорога пройдёт через них. Так удобно было бы объединиться с княжеством, так просто. Даже если король попытается усмирить тебя, как бунтовщика, это окажется непростой задачей, потому что твои люди преданы тебе до смерти. С кем-то из них ты рос, с другими воевал, на их глазах ты из испуганного щенка превращался в графа. Они выполнят любой твой приказ. В случае сговора с Рамоном ты получил бы две боеспособные армии, готовые следовать за тобой.

– К чему ты клонишь?

Впервые я увидела на лице Вэйна тень откровенной растерянности. Лишь теперь, после моих слов, он начинал в полной мере понимать, в каком положении оказался.

Чересчур недвусмысленно выглядели выстроенный в один ряд факты, слишком понятна была королю Артгейта логика полученного доноса.

Привыкший к славе и собственному почти всесилию Второй генерал должен был рано или поздно счесть, что того, что он уже имеет ему мало.

Незаметно для себя я оказалась к нему очень близко, и нам достаточно было почти шептать. Это не упрощало мне задачу, никак не помогало подобрать нужные слова, чтобы выразить всё, что я хотела, но не осмеливалась сказать ему.

– Доводы, которые ты приведёшь королю в свою защиту, должны быть железными. Такими, чтобы всё прочее теряло на их фоне смысл.

В полной тишине, прерываемой лишь моим сбившимся дыханием, Калеб думал долго, а потом на его губах начала расцветать тщательно сдерживаемая улыбка.

– Мне нет нужды пренебрегать расположением короля и обманывать его доверие ради того, чтобы получить Валесс, если Валесс и так мой.

Он понял настолько правильно, без недомолвок и естественной подозрительности, что мне захотелось засмеяться или снова обнять его от облегчения, но я заставила себя остаться серьёзной. Только подалась к нему ещё ближе и, сама того почти не заметив, сжала пальцами его рукав.

– Если бы я была принцем Эрвином, я бы палец о палец не ударила ради тебя, чтобы не провоцировать брата. Но оставила бы своему юному адъютанту хотя бы день на то, чтобы достойно принять сослуживцев в своём замке. И не слишком внимательно следила за ним.

А вот Вэйн засмеялся. Это был короткий, лишённый веселья, но очень довольный смех.

Мне не требовалось ни убеждать его, ни добавлять что-то к сказанному, он и без того уже превосходно знал, из чего состоит мой план.

Более того, Второй генерал, наконец, начинал догадываться о том, что подтолкнуло меня к выстраиванию именно такого плана.

– И ты знаешь, как нам всё это устроить?

Он смотрел на меня с лукавым и задорным прищуром, словно не было ни глухого и жуткого молчания, в котором мы шли по коридору, ни сомнений в том и в тех, чья верность казалась незыблемой.

Последнее я ему гарантировать не могла, как и её была уверена в том, что мой план сработает, но мы оба готовы были рискнуть.

– Идём.

Постепенно переходя почти на бег, я увлекла его по прямой, оставляя за нашими спинами выход наружу и последний шанс на тихое исчезновение из замка.

Глава 38

Тяжёлая широкая дверь поддавалась с таким трудом, что я почти уверилась в том, что её подпёрли изнутри.

Если бы это было правдой и проход оказался отрезан…

Вэйн навалилась на неё вместе со мной, верхняя петля натужно заскрипела, и дверь, наконец, открылась.

Мысленно сделав себе пометку о том, что петлю эту нужно будет как можно скорее заменить, я отряхнула подол от пыли и быстро осмотрелась.

Молельня княжеского дома была просторной и красивой, но всегда полутёмной. Её намеренно строили так, чтобы от обращений к Богине людей не отвлекали ни солнечный свет, ни посторонние звуки.

Вэйн оглядывался вокруг со сдержанным, но живым интересом. Он наверняка оценил и изящество статуй, и качество, и старину мрамора, и отделку алтаря, как оценил бы всякий обладающий превосходным вкусом человек.

– Ох-хо-хо, Пресвятая и Пречистая! Княжна Марика! – достойно, но неотвратимо стареющий отец Август заспешил к нам из дальнего угла, подслеповато щурясь.

– Благословите, святой отец, – я склонилась, потянувшись к его руке, чтобы поприветствовать как до́лжно, так, словно ничего особенного не происходило.

Отец Август хмыкнул и убрал руку.

– Оставьте, мадемуазель. Не поверю, что вы стали ревностной почитательницей Богини в такой час.

Его взгляд лишь скользнул по моему лицу, но остановился на Вэйн, сделался холодным и внимательным. Вопросительным.

– Марика! – Джули выскочила из-за его спину и потянулась ко мне.

У неё было такое хитрое и вместе с тем довольное лицо, что я невольно улыбнулась, опускаясь на колени, чтобы её обнять.

– А вы как здесь оказались, княжна?

– Южанин привёл её, – отец Август ответил холодно, чуть-чуть нараспев, как будто возносил молитву. – Он дал мне пистолет и велел забыть о вере, если княжну Джули в его отсутствие кто-то попытается обидеть.

Я вскинула голову, пытаясь понять по выражению его лица хоть что-то.

Этого человека я пояснила с раннего детства. Отец привёз его в княжеский замок, когда они оба были ещё очень молоды, и с тех пор отец Август служил только в нашей молельне. Я знала, что он был противником Артгейта и предпочёл бы смерть необходимости склониться перед Вторым генералом.

– И что же вы ему ответили?

Предлагающего священнику отстреливаться Гарсиа я могла себе представить очень хорошо. А вот отца Августа…

Он хмыкнул с непривычной иронией и покачал головой.

– Он не стал слушать мой ответ. Но думаю, в случае необходимости Богиня направила бы мою руку.

– Такой необходимости не возникнет, – Вэйн, наконец, вмешался, чем заработал тяжёлый и подозрительный взгляд святого отца.

Для него Калеб был если не врагом, то просто чужим. Неуместным в княжеской молельне.

– Этот человек силой заставил тебя прийти сюда, дитя моё?

Глядя на графа, он обращался только ко мне, как обращался на проповеди.

Так много часов я провела с отцом Августом, пока он не оставил попыток помочь мне по-настоящему уверовать.

Настоящий разговор начинался только теперь, когда он готов был упрекнуть меня в том, что я подвергаю Джули опасности, являясь сюда в обществе вражеского генерала, и, ещё раз погладив Джули по голове, я поднялась.

– Я привела его. Нам нужна ваша помощь, святой отец.

Это «нам» отразилось от каменных стен гулким эхом, заставило обоих мужчин поменяться в лице.

Вэйн, как мне показалось, затаил дыхание, а отец Август сделался мрачен.

– Если ты хочешь, чтобы я отдал вам тот пистолет, я не могу этого сделать, потому что он не мой.

Пряча глаза, он начал обходить меня, возвращаясь к алтарю, и мне пришлось развернуться вслед за ним.

– Я хочу сочетаться узами брака немедленно.

Отец Август остановился. Почти минуту он думал, а после покачал головой.

– Я не могу этого сделать. В условиях войны я не имею права отдать тебя врагу. Князь Карл, глядя на нас с небес, просит Богиню покарать меня за это.

Он хмурился, произнося всё это, а я неожиданно для само́й себя улыбнулась, поняв, что собираюсь сказать чистую правду.

– Отец мой выбор бы одобрил.

– Выбор женщины или политика? – отец Август резко повернулся ко мне, и я почти опешила от того, сколько сдержанной страсти было в его полушёпоте.

Этот тихий человек всегда представлялся мне добровольным фанатиком веры, тем, кто не знал и не хотел знать никого и ничего, кроме своей Богини.

Теперь же он смотрел на меня так, словно и правда был способен убить того, кто посмеет прикоснуться к Джули. Или ко мне.

– Поверьте, он сам не выбрал бы для меня лучшего сочетания.

Отец Август покачал головой.

– Мы с князем провели много часов в беседах о тебе. Ты не представляешь, как много! Он вынужден был обречь тебя на княжение, но хотел избавить хотя бы от этого. Его завет тебе: жить сча́стливо, насколько сможешь, и так, как захочешь сама.

Он пытался отвернуться, потому что ни мне, ни Джули, ни тем более чужаку не позволено было бы видеть и слышать подобное в обычных обстоятельствах.

Я воспользовалась этим, чтобы всё-таки взять его за руку и сжать её крепче, когда святой отец вздрогнул.

– Вам ли не знать, что иногда судьба над нами потешается. Я хочу прожить свою жизнь с ним. Даже если через пару часов выяснится, что всё было бесполезно, и нам отпущено совсем немного, я предпочту умереть его женой. Помогите, отец Август.

Я слышала, как Вэйн за моей спиной шагнул к нам, чтобы попытаться помочь мне убедить священника, пустить в ход запрещённый приём, свой дар, если потребуется, но остановился.

В ответ на его отчаянное признание я не сказала ему сотой доли того, о чём теперь говорила отцу Августу, и нам обоим оставалось только порадоваться, что Второй генерал оказался избавлен от необходимости смотреть в такой момент мне в лицо.

Продолжая держать святого отца за руку, я почувствовала, как он дрогнул.

В очередной раз скользнув по Калебу задумчивым взглядом, он сжал губы, а после покачал головой.

– Я не могу. Даже если твоё желание связать свою жизнь с этим человеком является добровольным, никто из членов семьи не может засвидетельствовать эту церемонию. Она не будет законной.

Это был уже серьёзный аргумент. Самый верный из всех возможных и единственный, который я не предусмотрела.

Отец Август снова смотрел на меня, преданная найти решение, и мы оба вздрогнули, когда заговорил Вэйн.

– Младшая княжна, – его голос прозвучал хрипло, непривычно глухо. – По меркам Артгейта мадемуазель Джули совсем ребёнок, но по законам Ванесса она прежде всего последняя дочь князя Карла, и может дать согласие.

Он сказал именно так, не «младшая», а «последняя», на валесский манер, и взгляд святого отца неожиданно смягчился.

– Я не стану принуждать княжну.

Я на секунду прикусила губу, потому что положение о и наше становилось и правда скверным. Памятуя о том, как Джули испугалась Вэйна и его людей после всего, что ей о них наговорили, глупо было ждать от неё согласия на мой брак. Гарсиа обещал помочь, но мог ли он, чужой и чуждый ей человек, за день сделать невозможное?

Оставалось только проверить, и я вновь опустилась на колени перед сестрой.

– Джули…

Она тут же замотала головой и приложила пальчик к губам, призывая меня замолчать.

– Гарсиа-а-а сказал, что это большая тайна. Как в сказке.

Она смотрела на меня и хитро улыбалась, и я почувствовала, что на глаза снова наворачиваются слёзы.

– Если ты дашь мне своё разрешение, нам больше не придётся скрываться. Тоже как в сказке.

Изображая глубокие раздумья, Джули склонила голову набок, глядя на Вэйна, а мне не нужно было на него смотреть, чтобы понять: он готов сделать что угодно. Уговаривать её, как капризную кокетку, убеждать, как взрослую, в конце концов, просто умолять.

Возможно, тоже что-то разглядев в нём, Джули снова повернулась ко мне:

– Уверена, что будешь счастливой с ним?

Князь Карл спросил бы так же.

– Уверена, – я обняла её быстро и крепко, а после подняла глаза на отца Августа, но его уже не было рядом.

Пока Джули бормотала свое «Тогда разрешаю, женитесь!», он уже направился к алтарю, чтобы достать из-под него две свечи и широкую ленту из белого шелка.

– Придётся вам послужить алтарницей, младшая княжна.

Ни с кем и никогда на моей памяти этот ревностный служитель Богини не разговаривал так.

Джули же как будто ничего и не заметила, радостно обегая меня, чтобы принять торжественно врученную ей ленту.

Лишь когда Вэйн подошёл ко мне вплотную, дыша в затылок, я осмелилась посмотреть на него. Страшнее всего было бы увидеть в его глазах недовольство или осуждение, но в них отражалось только пламя от зажжённых секундой ранее свечей.

– Калеб…

– Молчи, – он переплёл пальцы с моими, и сам протянул наши руки отцу Августу, чтобы тот мог начать церемонию.

Толстые стены молельни не пропускали звуков со двора. Сюда не доносились ни голоса, ни шум, ни мирские тревоги. Отец когда-то говорил мне, что это место способно при необходимости выдержать осаду, и именно поэтому в случае нападения нашей матери надлежало прятаться здесь вместе с нами.

Как много лет прошло с тех пор?

Наблюдая за тем, как старый священник связывает нас с Вэйном белой венчальной лентой, запевая соответствующую песнь Богине, я вспомнила о том, как сидела на этом же месте, обнимая мать и Рамона, пока князь Карл давал бой королю Филиппу.

Мог ли он, зная так много о том, что меня ждёт после его кончины, предположить, кого я выберу себе в мужья?..

Взгляд Вэйна обжёг, возвращая к реальности и посмотрев на него в ответ, я обнаружила, что он улыбается.

Свадебный обряд в Артгейте был более прогрессивным и не предполагал необходимости в буквальном смысле привязывать жениха и невесту друг к другу, но Второй генерал стоически терпел и, кажется, даже находил в происходящем определённое удовольствие.

– Клянёшься ли ты… – отец Август всё-таки запнулся на его имени. – Калеб, граф Вэйн, любить и почитать свою супругу, заботиться о ней и уважать? Не покинуть её ни в болезни, ни в бедности, ни в смертельной опасности?

– Клянусь, – он ответил, продолжая смотреть только на меня.

– Клянёшься ли ты, что твоё желание взять в жены эту женщину продиктовано ниспосланной Богиней любовью, но не корыстью, ни человеческими наветами, ни иными чёрными помыслами?

– Клянусь.

– Запомни, ты поклялся, – обряд не предусматривал ничего подобного, и отец Август выдавил эту короткую фразу сквозь зубы, так что я едва расслышала.

Вэйн повернулся к нему, вероятно, предположив, что ослышался, а потом кивнул и повторил в третий раз:

– Клянусь.

К тому моменту, когда пришёл мой черёд сказать своё слово, колени у меня уже дрожали. Оказалось, что выходи́ть замуж, обещая кому-то себя навек, и правда было волнительно, почти страшно.

– Свидетельствую вашу клятву перед Пречистой Богиней, дети мои, – отец Август взял вторую мою руку, положил ее поверх руки Калеба и принялся вязать второй узел. – Да будет Её милостью жизнь ваша благополучна и безмятежна…

Раздавшийся грохот заставил вздрогнуть всех нас.

По длинному и широкому коридору, ведущему со двора в молельню, шли люди в сапогах. Военные, большой отряд – даже трое или четверо не смогли бы поднять такой шум.

– Быстрее, отец Август, – Вэйн выговорил это чётко и очень тихо, то ли попросил, то ли отдал приказ.

Святой отец глубоко вздохнул.

Он застыл не то в страхе, не то в сомнениях, и я постаралась успокоиться, тоже разворачиваясь к нему.

– Святой отец?

Он продолжал смотреть на дверь изумлённым, неверящим взглядом, и я, наконец, поняла.

Не хуже нас обоих он понимал, что так приходят только арестовывать, и это секундное колебание было естественным для человека, заподозрившего, что совершил страшную ошибку. Если церемония будет завершена, они войдут не только за Вэйном, но и за мной, а этого он, старый и верный друг, позволивший мне уговорить себя, точно самому себе простить не сможет.

– Отец Август.

Он всё же посмотрел на меня в ответ. Нахмурился, сжимая губы, а потом покачал головой.

– Перед Богиней и людьми я освящаю ваш союз и объявляю вас супругами, дети мои.

Вэйн подался вперед, целуя меня быстро, нежно и пылко, и успел прошептать: «Благодарю, святой отец», прежде чем двойная тяжёлая дверь распахнулась.