Текст книги "Мэр моего сердца (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Глава 9
Сомнительное предприятие

Утро началось для меня в районе десяти со звонка Геннадия Петровича.

– Виктория Сергеевна? Как вы и просили, я договорился о встрече с художниками! Марьяночка Лапина и Игорь Трофимович могут подойти в центр завтра к девяти утра. Вас устроит?

Не открывая глаз, я заверила его, что меня все устраивает, а потом глубоко вздохнула.

Богатырев разливался в ухо патокой, – по всей видимости, Антоша не просто прикрыл меня, а разъяснил через Валерку, как крупно его Выставочному центру повезло в момент появления в его обшарпанных стенах моей персоны.

Дело оставалось за малым – найти художников поглупее и разговорить о подробностях бытия центра.

И, разумеется, пройти в фонды.

Даже беглый осмотр мог помочь составить представление об истинном положении дел, но слишком давить на директора тоже не стоило. Его излишняя подозрительность была мне абсолютно ни к чему, особенно после того, как название «Минерва» зазвучало шире.

Приняв душ, я обнаружила, что еще успеваю на завтрак, и не воспользоваться такой возможностью было грешно.

Самым правильным с моей стороны было бы просто забыть о вчерашнем. Посочувствовать несчастной Светлане и ее близким и сделать вид, что ничего не было. Тем более, что мне и правда удалось поспать сладко и без неприятных снов.

Большинство постояльцев уже разбежались из ресторана по делам, и, взяв себе бекон и пару апельсиновых рогаликов, я устроилась за столиком у окна. С этого места хорошо просматривался не только зал, но и территория отеля за панорамным окном.

А еще неплохо думалось.

«Она умрет первой», – это было абсурдом, невесть откуда взявшемся в моей голове, ничем не обоснованной страшилкой.

И тем не менее я чувствовала себя странным образом причастной к случившемуся. Как будто знала о том, что на кого-то надвигается беда, и промолчала, испугавшись выглядеть глупо.

В качестве администратора в ресторане сегодня дежурила незнакомая мне девушка, кажущаяся совсем молоденькой, и, доев рогалики, я решилась рискнуть.

В конце концов, ничего кроме времени, которого у меня сегодня было в избытке, я при этом не теряла.

Прихватив с собой тарелку, я направилась к столу, всем своим видом демонстрируя, что хочу съесть что-нибудь еще. Администратор же, заметив мое приближение, улыбнулась, – вроде бы дежурно, но на деле откровенно неловко.

Она и правда была почти юной и пыталась скрыть это за слишком толстым слоем косметики, и как раз этой предполагаемой неискушенностью в некоторых вопросах можно было воспользоваться.

– Добрый день, – я дернула уголками губ, имитируя ответную улыбку. – Вы мне не поможете?

– Да, конечно, – девочка вся обратилась в слух.

Ей явно было необходимо отвлечься, а не просто стоять столбом, наблюдая, как едят другие, или отдавая распоряжения в кухне.

Посмотрев на булочки с корицей, я изобразила некоторое смущение, а потом, наконец, заговорила:

– Администратор, что работала здесь позавчера…

– Наташа? – она моргнула, с трудом справляясь с удивлением. – Ее, к сожалению, сегодня не будет. И завтра тоже. По правде говоря, я вообще не знаю, когда. Но если у вас есть вопросы, я сделаю всё…

Я кивнула с пониманием и ещё больше понизила голос:

– Ещё бы. Если бы у меня на работе случился такой кошмар, я бы тоже захотела взять больничный.

Губы девушки, – на бейдже значилось, что её зовут Елизавета, – дрогнули.

Мне оставалось только улыбнуться ей ещё раз – так же скупо, неловко, почти заговорщицки:

– Вам запрещено обсуждать это с постояльцами, понимаю. Но Наталья очень помогла мне и моему соседу позавчера. Я вчера была в холле…

Я сделала крошечную паузу, давая ей осознать, и мгновение спустя Елизавета моргнула, окончательно проникаясь ко мне доверием.

Теперь можно было продолжать.

– Я видела, как пришла Наталья, но потом поднялась к себе…

Она закивала, бросила быстрый взгляд по сторонам.

– Значит, вы уже не видели. Ей даже «скорую» вызывали. Бедная Наташа, они со Светиком были как сестры, дружили с детства. Увидеть такое… Страшно даже подумать. Ещё этот следователь. Девочки сказали, он уверен, что это был несчастный случай. Если не что похуже, понимаете?

Она уже почти шептала, и я кивнула снова.

Лиза же торопливо сглотнула, одарила дежурной улыбкой немолодого мужчину, подошедшего к столу. Тот на неё даже не взглянул.

Дождавшись, чтобы он отошёл, я посмотрела на девушку прямо:

– Я заметила, как сильно она была взволнована вчера. Так не переживают о чужом человеке. Я хотела выразить сочувствие, но вы правы. Ни к чему беспокоить её в такой момент.

Прихватив пару булочек, чтобы девочка не подумала, что я подходила к ней ради этого разговора, я развернулась, и заметила Сашу.

За то время, что я беседовала с Елизаветой, он успел расположиться на скамейке во дворе и смотрел прямо на меня.

Подняв руку в знак приветствия, я направилась к кофемашине. Помимо чашек, рядом с ней стояли картонные стаканы, и, сделав два капучино, я прихватила булочки и вышла на улицу.

– Доброе утро, – он улыбнулся мне в своей манере, сдержанно и приятно, и я парадоксальным образом почувствовала себя лучше.

– Привет. Дышишь воздухом?

– Да. С завистью смотрю на кофе.

Протянув ему один из стаканов, я села рядом и с удовольствием откинулась на высокую деревянную спинку.

– Как ты спала?

– Спасибо, хорошо. А ты?

– Тоже. Но уснул не сразу. Любопытство моё – враг мой. Пришлось ещё раз спуститься в холл.

Я посмотрела на него, с трудом подавив неуместно широкую улыбку.

Ему тоже было интересно. Так же, как и мне – абсурдно, нелогично, в обход собственных планов и интересов.

– Наблюдал истерику Натальи? Или она в самом деле оказалась сердечницей?

Саша хмыкнул, сделал глоток и снова посмотрел в сторону ресторана:

– Думаю, с её сердцем всё в порядке, а вот нервы и правда пришлось успокаивать уколом.

– Помогло? Или майору пришлось вызывать ОМОН?

– Кажется, фельдшер справился своими силами.

Последовал ещё один прямой взгляд, а потом Александр качнул головой:

– Возможно, я пытаюсь найти второй смысл там, где его нет, но тебе не кажется это странным? Откуда она взялась? Позвонил кто-то из коллег? Когда на твоих глазах погибает человек, какова вероятность, что ты первым делом кинешься оповещать об этом коллег? Выходит, ей сообщили сразу же.

«Однако ты первым бросился к телу».

Я не стала говорить этого вслух. Во-первых, потому что каждый имел право на свои секреты. Во-вторых, не мне было кого-то в подобном упрекать.

– Лизонька, администратор, сказала, что они близко дружили. Как родственники.

– В самом деле? Тебе тоже так показалось?

У нас обоих не было достаточных оснований, чтобы судить, и тем не менее мы явно думали об одном и том же: тогда, у лифта, сразу после того, как Наташа отказала ему в ужине, ее разговор со Светланой никак не напоминал дружеский, и тем более сестринский. Скорее уж походил на доклад подчиненной своему командиру.

– Ты знаешь… – я посмотрела на верхушки старых елей, уже начав, но еще не решаясь произнести то, что вертелось на языке. – Прозвучит как бред, но тогда я подумала: «Она умрет первой». Не знаю, почему.

– Женская интуиция, – Саша легко пожал плечами, как будто и правда не услышал ничего из ряда вон выходящего. – Твой мозг обработал информацию прежде, чем она дошла до сознания, и пришёл к заключению, которое ты пока не можешь объяснить логически.

Мне оставалось только хмыкнула и последовав его примеру, отпить кофе.

Объяснение было правдоподобным, суеверной я себя никогда не считала. На этом можно было успокоиться и забыть.

– Ты хочешь в этом покопаться? – Саша снова посмотрел на меня, и мне померещился в его глазах вполне однозначный огонёк.

Пока мой личный бред был только моим, урезонить себя было проще. Теперь, когда он тоже смотрел с хорошо читаемым интересом…

– Это тянет на дешёвый детектив с притянутым за уши сюжетом.

– И ты искусствовед, а не следователь, и ничего в этом не понимаешь.

– И у меня нет ни единой зацепки или версии, или подозрения, кому ещё может грозить опасность.

– Но зато у тебя есть домашний адрес Натальи, – Саша полез в карман джинсов и мгновение спустя продемонстрировал мне квадратный отрывной листок.

Не до конца веря собственным глазам и восприятию, я забрала его и прочитала написанные мелким почерком строки дважды.

Наталья Сорокина. Номер телефона. Адрес: улица Колхозная, 38.

Подняв взгляд на Сашу, я уже едва не рассмеялась:

– Как тебе удалось?

Он пожал плечами и взял булочку:

– Мне всё это тоже кажется крайне подозрительным. Если она сделала это намеренно, на то должна была быть причина. Если следствие признает ее смерть несчастным случаем… Ты видела эту лестницу? Не спорю, оступиться может каждый, но тогда она скорее сломала бы себе шею, скатившись по ступенькам вниз. Насколько я мог заметить, она была примерно одного с тобой роста. Перила высокие, если не по локоть ей, то примерно так. Если не хотим разночтений, можем измерить по тебе. Так как ей удалось перелететь через них, если её никто не толкал? А её совершенно точно никто не толкал.

Изложив свои выводы, он принялся за булочку, я же о своей почти забыла.

Сказанное Сашей было именно тем заключением, которое я не могла ни сформулировать, ни обосновать. Стояла ли Светлана рядом с перилами или у стены… Даже на скользкой после мытья лестнице упасть именно так было бы затруднительно.

Листок с адресом всё ещё был у меня в руках, и я прочитала написанное на нём ещё раз.

Если по каким-то своим причинам, – будь то нездоровый интерес зависимого от адреналина человека или что-то иное, – Александр тоже готов был ввязаться в такое сомнительное предприятие, как собственное расследование…

– Это задница мира. Практически за городом. Дрянной район, по крайней мере, был, когда я жила здесь. И, судя по всему, частный сектор. Минимум одна пересадка, если автобусы ходят по-прежнему.

– Значит, поедем на такси, – допив кофе, Саша выбросил стаканчик в стоящую рядом урну. – На автобус жалко времени, а арендовать машину без ярких опознавательных знаков в Старолесске, как я понял, нереально.

Глава 10
Вор у вора…

Даже на такси дорога заняла у нас полтора часа. Из-за большого количества машин на узких улицах мы пару раз встали в пробках, и оставалось только смириться с тем, что город и правда сильно изменился за годы моего отсутствия. Глядя в окно, я отмечала новые жилые комплексы и светофоры, старые, но преобразившиеся после ремонта частные дома и полуразвалившиеся домики.

Сидевший рядом со мной Саша молчал и, казалось, тоже созерцал окрестности. Его лицо в профиль ничего не выражало, как будто Старолесск для него ничем не отличался от Москвы или любой другой точки на земном шаре.

Так оно, с большой долей вероятности, и было. Я допускала, что мое восприятие города искажается годами, проведенными здесь, но если бы я очутилась в нем впервые…

Моим первым желанием было бы уехать и больше никогда не возвращаться.

Стоило нам свернуть с центральной дороги на Колхозную улицу, машина запрыгала по ухабам, и водителю пришлось сбросить скорость.

Я оказалась права, дом Натальи действительно располагался в старой части улицы, куда так и не добралась цивилизация в виде многоэтажек и централизованного водопровода.

Расплатившись, Саша пару минут стоял, осматриваясь теперь уже с живым интересом. Увитые виноградными лозами заборы и покосившиеся заборчики, настоящие особняки с панорамными окнами и почти лачуги.

Люди здесь жили, как могли, а нищета соседствовала с роскошью.

Дом готовой отважно сразиться с нечистой силой прямо в ресторане администраторши представлял собой нечто среднее между этими понятиями, – старенький, деревянный, но ухоженный, с большим садом, в котором я заметила пару яблонь.

Что именно скажу ей, я так и не придумала, но Александр явно чувствовал себя увереннее. Найдя взглядом звонок, он надавил на плоскую черную кнопку.

Прошла минута, потом две.

Ни во дворе, ни в доме не залаяла собака, не хлопнула дверь.

Саша позвонил еще раз, но в ответ раздалась такая же тишина.

Натальи дома не было, и я легонько стукнула кулаком по металлическому забору от досады:

– Нужно было сначала позвонить.

– Чтобы она сбежала от нас, а не по своим делам. Или прямым текстом послала нас к черту, – Саша хмыкнул, бросил быстрый взгляд по сторонам, а потом вдруг с силой надавил на ручку калитки.

Дверь задрожала, вместе с ней заплясал замок.

Ничего не поясняя и никак больше не комментируя свои действия, он вытащил из кармана пиджака бумажник, достал из него банковскую карту.

– Что ты делаешь? – я уточнила просто для очистки совести, потому что трудно было не понять.

И не так-то просто оказалось уследить за улицей. Камер слежения ни на одном из домов видно не было, и шанс, что на нас никто не обратит внимания, был велик…

– Беспокоюсь. Хозяйки нет дома, но у нее открыта дверь.

Коротко и ослепительно улыбнувшись мне, он снова надавил на ручку, и калитка открылась.

Я не успела заметить ни одного резкого движения, он как будто вовсе ничего не предпринимал… И тем не менее мы свободно вошли в сад.

– Если соседи вызовут полицию?..

– … Мы не сделали ничего противозаконного. Просто приехали проведать знакомую, которой было плохо вчера. Когда с человеком на твоих глазах случается истерика, требующая медикаментозного купирования, а на следующий день он почему-то оставляет входную дверь открытой, это достаточный повод для беспокойства, не правда ли?

Саша ответил, не глядя на меня, но буквально сканируя взглядом дома.

Поднявшись по старым каменным ступенькам, он постучал, после потянул за ручку.

Было заперто.

– Набор отмычек у тебя тоже есть?

Он, наконец, повернулся, и оказалось, что на дне его зрачков пляшут черти:

– Рад, что положительный ответ тебя бы не шокировал.

Я покачала головой, не считая нужным добавлять что-то еще, и начала обходить дом.

Искать в саду, кроме старых кастрюль и, быть может, мангала, было по определению нечего, но просто развернуться и уйти ни с чем было обидно.

Как будто мне пообещали что-то, что я пока не могла отыскать или просто упускала из внимания.

Саша двинулся за мной, и я оставила ему контролировать пространство вокруг нас. В конце концов в дом мы и правда не влезли, а пребывание в саду…

Из грядок у Натальи обнаружилась только зелень, и я отстраненно удивилась этому, мимоходом отмечая, что ошиблась. По пути сюда мне думалось, что мы застанем ее в огороде.

Выходило, что администраторша была слишком занята для таких вещей.

В глубине сада, у самого забора рос старый, быть может, появившийся здесь еще раньше дома дуб, и я направилась к нему, потому что на земле под ним померещилось что-то, не вписывающееся в общую картину. Мусор? Фигурка гнома? След старого костра?

При ближайшем рассмотрении оказалось, что ни первое, ни второе, ни третье.

Серые и черные камни, подобранные так, чтобы они были приблизительно одного размера, были выложены кругом, как если бы кто-то пытался упражняться здесь в формировании ландшафтного дизайна.

Диаметр круга был небольшим, но достаточным, чтобы в нем поместилась непонятной формы конструкция из веток и…

Присев на корточки, я с некоторой оторопью разглядела череп и несколько маленьких костей.

– Что за?..

– Кажется, кошка, – опустившийся на землю вслед за мной Саша нахмурился, немного склонил голову на бок, разглядывая нашу находку с очевидным интересом. – Готов поспорить, что при жизни она была черной.

В точности этого предположения сомневаться не приходилось, о чем я и вознамерилась уже сказать вслух, но тут мое внимание привлекло нечто другое.

Прямо над черепом в землю был воткнут кинжал. Старинное узкое лезвие, увенчанное рукоятью в виде сидящего на ветке орла. Не просто красивая работа, а подлинное искусство.

Я потянулась, чтобы вытащить его и рассмотреть поближе.

– Ты знаешь, что трогать подобные вещи руками нежелательно? – Саша спросил негромко, но не сделал попытки меня остановить.

– Я не суеверна.

Выпрямившись, чтобы солнце упало на сталь, я поднесла свою добычу к глазам.

Вещь и правда впечатляла. Ветка, оперение птицы – все было выполнено в мельчайших деталях.

– Любопытно, что у нее в доме, если этим она пользуется в саду.

– Едва ли там найдется что-то интересное, – он тоже встал и предусмотрительно развернулся так, чтобы меня с кинжалом в руках невозможно было увидеть с улицы. – Ты ведь понимаешь, что госпожа Сорокина режет им не сухие ветки?

– Ничего не хочу об этом знать, – я невольно скривилась, отгоняя от себя мысли, заставляющие пугаться по-настоящему.

Висящая у меня через плечо сумка была небольшой, но для того, чтобы спрятать кинжал, ее было достаточно.

Наблюдая за тем, как я расстегиваю «молнию», придерживая его локтем, Саша то ли усмехнулся, то ли поморщился:

– Знаешь, как это называется?

Перехватив кинжал за лезвие, я подалась вперед, демонстрируя рукоять ему:

– Я не рискну категорично утверждать без экспертизы, но, с большой долей вероятности, это ручная работа, Европа, восемнадцатый век. И то, что делаю я, называется «вор у вора дубинку украл», потому что это, черт побери, музейная ценность. Откуда она в саду у администраторши гостиничного ресторана?

– Как знать, может это наследство, которому она не знает цены?

– Ты в это веришь?

Он, судя по всему, не верил ни на грош, потому что даже не подумал возражать, когда я убрала кинжал в сумку.

– Пошли отсюда.

Саша снова согласился молча.

Когда мы очутились на улице, он захлопнул калитку так, чтобы щелкнул замок, и, чтобы не ждать такси, я кивнула ему, предлагая пройтись пешком до автобусной остановки.

Учитывая, что мы только что украли вещь немалой стоимости, убраться от дома Натальи стоило как можно быстрее и как можно дальше.

По пути нам попались спешащая навстречу пожилая женщина, кое-как ковыляющие по разбитой дороге «Жигули», которые вел цыган, и привязанная к забору коза.

Наблюдая весь этот местный колорит без ярко выраженного интереса, я думала о том, что украла кинжал, строго говоря, я. Александр же стал полноценным соучастником этой кражи и, с учетом того, что он вскрыл калитку пластиковой картой, содеянное вполне себе тянуло на ограбление, совершенное группой лиц по предварительному сговору.

Спрашивать его мнения насчет того, видел ли нас кто-нибудь из соседей, было поздно, поэтому я сочла за благо молчать.

Когда мы добрались до дороги, разделяющей Колхозную улицу пополам, оказалось, что по ней на приличной скорости движутся грузовые и легковые машины, а автобусов в обозримом пространстве не наблюдается.

– Когда-то здесь можно было простоять не меньше часа. Интересно, как сейчас.

– Давай не будем проверять, – встав справа от меня, так, чтобы сумка оказалась между нами, он принялся вызывать такси.

Цена за машину оказалась по старолесским меркам баснословной, но мы, не сговариваясь, на нее согласились.

Уж слишком не терпелось добраться до отеля, и спокойно проанализировать детали.

Однако, увидев приехавший за нами старый и грязный «Форд», я всерьез усомнилась в том, что мы попадем в «Лагуну» до вечера.

Когда Саша открывал для меня дверь, его лицо снова ничего не выражало, и этой выдержкой можно было только восхититься.

В Москве я и сама никогда не села бы в такое такси.

Сейчас же выбора у нас не было.

Район, в котором располагалась улица Колхозная, формально относился к городу, но фактически его отделял от Старолесска огромный мост с кольцевой развилкой и еще одна длинная улица, на которой располагались придорожные кафе и шиномонтажки.

Заторов на ней, к счастью, не было, и когда мы очутились в городе, я выдохнула почти что с облегчением – даже если такси встанет, до места мы доберемся без проблем.

Как ни странно, «пробок» не было вообще, и меня посетила еще одна, не менее странная мысль: для нас как будто была открыта дорога.

На очередном светофоре водитель остановился, и я бросила взгляд налево.

Что хочу там увидеть, я не знала. Быть может, в очередной раз удостовериться, что некоторые вещи не меняются.

– Высадите нас на перекрестке, пожалуйста.

Организовывать Саше еще одну экскурсию, на этот раз спонтанную и без его согласия, было откровенным сумасбродством, но я оправдалась перед собой тем, что в этой части города мы вряд ли окажемся еще раз.

На деле же мне просто хотелось проверить свои юношеские впечатления и сравнить память с реальностью.

Когда «Форд» приткнулся у обочины, я потянулась было к сумке, но Саша меня опередил.

Рассчитавшись с таксистом, он открыл для меня дверь, и только когда машина отъехала, развел руками, без слов интересуясь, что нам здесь понадобилось.

– Смотри, – я коснулась его локтя, указывая на противоположную сторону улицы. – Этот квартал называют «Привидения». Настоящий исторический центр. Хочешь посмотреть?