Текст книги "Мэр моего сердца (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Мэр моего сердца

Глава 1
На монастырской горе

– Ваш ключ. Добро пожаловать в Старолесск, Виктория Сергеевна!

Мысленно пожелав Старолесску провалиться вместе со всеми его достопримечательностями и половиной жителей в придачу, я приторно-сладко улыбнулась администраторше и, прихватив свою сумку, направилась к лифту.

Жгуче-любопытный, злой и завистливый взгляд вперился в спину между лопаток, но на него я предпочла попросту не обращать внимания.

Старый советский санаторий «Росинка», нареченный после ремонта ни много ни мало отелем «Лагуна», на отель при ближайшем рассмотрении тянул слабо. Разве что лифты заменили на современные, а стены выкрасили в бледно-персиковый цвет.

В столовку, именуемую теперь рестораном и банкетным залом, вели стеклянные двери, которые можно было даже назвать стильными, а на прилегающей территории поработал неплохой ландшафтный дизайнер.

Доставшийся мне номер оказался чистым, с большим окном, и, сев на кровать, я вынуждена была признать, что, по большому счету, к интерьеру можно и не придираться.

Пусть не отель, да. Но вполне сносная гостиница в глубоко провинциальном городе.

Портил ее в моих глазах разве что запах – не существующая на физическом уровне, но все равно неистребимая затхлость. Ею веяло и от застеленных ковролином коридоров, и от полноватой молодой женщины с плохо прокрашенными волосами, встретившей меня на ресепшен.

Люди остались теми же – недобрыми, любопытными, убежденными в том, что кому-то другому, в отличие от них, просто повезло.

Вставая под душ, я готова была руку дать на отсечение, что на первом этаже меня до сих пор обсуждают вполголоса: «Видала, фифа столичная? Это ж скока денег на шмотки угрохано!»

Так было, есть, и, судя по всему, будет. Сколько бы времени ни прошло.

Упакованный в пакет халат лежал в шкафу, как ему и полагалось, но я предпочла обойтись большим полотенцем. К счастью, звонить мне предстояло по обычной, а не по видеосвязи.

К тому моменту, когда трубку всё-таки сняли, – после пятого гудка, – я успела натянуть брюки и раздумывала, хватит ли футболки или стоит захватить пиджак.

Сентябрь в этом году выдался тёплым, а разгуливать по улицам допоздна я не планировала.

– Выставочный центр, слушаю вас, – лежащий на кровати телефон отозвался заученной фразой.

Голос был немолодой и будто по привычке назидательный, какой бывает только у старых учителей или окончательно оторвавшихся от реальности музейных работников.

– Добрый день! Могу я поговорить с Геннадием Петровичем? – я тоже откликнулась механически.

Так, чтобы приятная улыбка сочеталась в голосе со сдержанной строгостью очень занятой женщины.

– С директором? А кто его спрашивает?

Смятение на том конце оказалось настолько очевидным, что я невольно улыбнулась, попутно остановившись на толстовке.

Местами в городе бывало ветренно.

– Виктория Кречетова, галерея «Минерва». Он ждет моего звонка.

Послышалось шуршание и приглушенные голоса, – очевидно, администратор советовалась с кем-то, прикрыв динамик ладонью.

– Вы знаете, – вернувшись ко мне, она сглотнула слишком шумно. – Геннадия Петровича сейчас нет, ему пришлось отъехать. Если вы договаривались, позвоните ему на мобильный.

Отправляясь в Старолесск, я догадывалась, что просто не будет, но чтобы так сразу…

– Мы договаривались, что я позвоню ему на этот номер. Могли бы вы подсказать мне, во сколько его можно застать?

На этот раз молчание и сопение были такими тяжелыми, что я почувствовала себя как минимум инквизитором, подвергающим несчастную самым бесчеловечным пыткам.

– К сожалению, не могу. Он может сегодня не вернуться, – она и правда попыталась добавить в голос грусти, но получилось у нее насквозь фальшиво. – Что ему передать?

Спрашивать у нее номер директорского телефона было заведомо бесполезно, но это меня не огорчало.

В конце концов, ничего другого я и не ждала.

– Если это возможно, я оставлю свой номер. Попросите Геннадия Петровича, пожалуйста, перезвонить мне, когда он появится.

– Да, да, конечно! – женщина оживилась так явно, что мне снова захотелось улыбаться. – Диктуйте!

Расчесывая волосы, я продиктовала, не забыв при этом добавить, что звонить мне можно в любое время.

– Да-да, я поняла! – продолжала радоваться моя собеседница. – Как вас зовут, напомните, пожалуйста.

– Виктория Кречетова из Москвы. Галерея «Минерва». Геннадий Петрович в курсе.

В истинности последнего утверждения я уже начинала сомневаться.

Платежеспособная гостья из столицы обычно бывала желанна во всевозможных выставочных залах, галереях и даже музеях. О таких договоренностях не забывали. Если, конечно, не собирались по каким-то причинам пустить встречу псу под хвост.

Убедившись, что моё имя и номер записали правильно, я пожелала несчастной хорошего вечера и опустила телефон в один из накладных карманов брюк, перекинула через голову ремень маленькой спортивной сумки и вышла из номера.

Блондинка за стойкой ресепшен проводила меня новым неприязненным взглядом исподлобья, и мне вдруг стало почти легко.

Старолесск и правда не изменился. Я убедилась в этом спустя минуту, – стоило только свернуть за угол, как на глаза попалось кафе, в которое я ходила есть клубничное мороженое с одноклассниками. Наверняка, если войти внутрь, окажется, что даже мраморная плитка на полу осталась прежней.

Во многих это наверняка вызывало ностальгию, но мне захотелось пройти мимо побыстрее.

Я никогда не ощущала этот город родным, не чувствовала себя здесь дома и не радовалась ему, вернувшись спустя пятнадцать лет.

Будучи честной с собой, я предпочла бы не видеть его ещё как минимум столько же. Не видеть и не вспоминать о вечной безнадеге, безденежье и популярных в этих краях самоутешениях в духе: «Бедненько, но чистенько».

Старолесск не был чистым.

Следовало признать, что в плане архитектуры он был даже красивым, – немногочисленные новостройки и «хрущевки» вполне гармонично соседствовали здесь со старинными купеческими домами и частным сектором, по которому можно было бы водить экскурсии. Несколько старых зелёных парков, большая площадь, две пешеходные улицы.

В Старолесске определённо было всё, что могло понравиться людям. И всё же те, у кого такая возможность была, старались покинуть его как можно скорее и при возможности никогда не возвращаться.

Я не стала исключением, но, в отличие от многих других, мне по-настоящему повезло, – меня здесь никто не ждал.

Проехав две остановки на стареньком автобусе, я немного постояла, оглядываясь по сторонам, а потом повернула вправо.

За небольшим подвесным мостом, под которым так же громко, как пятнадцать лет назад, кричали многочисленные утки, начинался плавный подъём, и мне нужно было именно сюда.

Монастырская гора считалась сердцем города.

Строго говоря, это место было скорее высоким холмом, но красивое название «гора» закрепилось за ним сразу после революции, и никто не стремился его оспаривать.

В самой высокой точке стояло громоздкое семиэтажное здание. Половину, обращённую к городу, занимала мэрия. Другая, окна которой выходили на склон и реку, была отдана ЗАГСу и выкрашена в чудовищный малиновый цвет.

Встав к ней спиной, я, наконец, вдохнула полной грудью, созерцая знакомый, ни на йоту не изменившийся за время моего отсутствия пейзаж: заросший кустами склон, парк, внизу лодочная станция и величайшее сокровище местной туристической индустрии – место слияния двух рек.

Девчонкой я находила всё это не просто красивым, а таинственным, завораживающим. Приходя сюда и устраиваясь на старой, прожженной сотнями окурков скамейке, я воображала себе, что в зарослях живут древние и мудрые, невидимые человеческому глазу существа. Что из реки за мной наблюдают духи, и, может быть, если понравлюсь им, мне удастся получить их благословение.

Теперь эти детские фантазии казались глупыми и жалкими.

Старолесск со всеми его выдуманными тайнами, остался далеко в прошлом, да и скамейку, на которой я мечтала, – о чудо! – заменили.

Сейчас на простенькой деревянной лавочке, занявшей её место, спал не менее колоритный, чем местный частный сектор, алкаш, и я зачем-то улыбнулась его спине.

Всего лишь Старолесск.

Всего лишь очередной директор очередного местечкового выставочного зала, уверенный, что он хитрее и умнее всех остальных.

Такая, в сущности, ерунда.

И справиться с ней мне хотелось в кратчайшие сроки.

Глава 2
Нечистая сила

Главным, на мой личный взгляд, достоинством Старолесска остались расстояния. Здесь всё было рядом, и практически в любую точку города можно было добраться пешком.

Обратно в гостиницу меня мог за десять минут довезти автобус, или же я могла потратить чуть меньше часа и пройтись, пересечь Старый парк и подойти к «Лагуне» с другой стороны, мимо осевших деревянных частных домиков.

Выбрав второе, я накинула капюшон толстовки, чтобы всегда сильный в этих местах ветер не бил в затылок, и двинулась по знакомой дороге.

Монастырь, в честь которого была названа старолесская гора, сгорел еще в шестнадцатом веке. Позже вместо него построили новый, каменный, служащий по назначению по сей день, но располагался он уже на равнине, в изножье холма.

Обогнув высокую и толстую белую стену, я прошла по тропинке среди зарослей сирени и вышла на широкую улицу.

Это была уже практически окраина, по одну сторону которой стояли старые, но всё ещё жилые дома, а по другую выросли офисы и магазины.

Большой любви к краеведению я никогда не питала, но всё же в юности мне нравилось смотреть на резные ставни и круглые чердачные окошки и гадать, какие люди жили в этих домах задолго до моего рождения? О чем они думали, мечтали ли?

Став взрослой, я поняла, что конечно, да. Вот только мечты эти наверняка сильно отличались от моих.

Направо уходило шоссе, ведущее за город.

Я же свернула налево, рискуя переломать ноги, спустилась по крутой выщербленной лестнице и очутилась в Старом парке. Неухоженный, тёмный, больше похожий на лес, он разросся так, что подобрался вплотную к домам.

Из-за одного из заборов свесила ветви большая яблоня, и плоды с неё, такие же как парк, никому не нужные, упали на улицу, лежали теперь в оранжево-красной листве.

Задержавшись ненадолго, я сделала несколько снимков на телефон. Не под влиянием возникшего в душе тепла, а потому что было красиво, – спелые яблоки в осенней листве, умытые закатным солнцем.

За годы работы в столице я привыкла смотреть на красивое, и теперь взгляд цеплялся за вещи, способные доставить эстетическое наслаждение, сам собой.

Асфальт, хотя и был много старше меня, сохранился на дорожках, но вместо того, чтобы прогуляться, я инстинктивно прибавила шаг.

Старый парк казался пустынным, и вместе с тем меня не покидало ощущение, что чужие, холодные, настороженные и злые взгляды впиваются в меня со всех сторон. Как будто я без спроса вторглась на чужую территорию, и, если хозяева сочтут нужным наказать меня за это, кара будет весьма болезненной.

Сворачивая с аллеи на аллею, я не задумывалась о направлении, в котором иду, потому что знала эту дорогу как свои пять пальцев.

Навстречу мне попалась влюблённая пара, молодая женщина с коляской, компания бурно обсуждающих цены на молоко старушек и двое парней откровенно гопницкого вида. Все они шли спокойно, в то время, как я…

Нет, на бег я, конечно, не перешла, но, покинув пределы парка, с удивлением обнаружила, что на улице всё ещё светит солнце. Вечер был прохладным, но бархатистым и ласковым, а розовые закатные лучи играли во всё ещё зелёной траве и создавали причудливые тени на дороге.

По пути через парк мне показалось, что я не рассчитала время, и давно уже стемнело и похолодало. Такой эффект мог создаваться в лесу, в то время как в городе он стал неожиданностью.

Или это просто я разнежилась в Москве и не задумалась о том, в каком именно городе нахожусь.

Расправив плечи и улыбнувшись теплу и солнцу, я перебежала дорогу и повернула за угол, выходя прямиком к гостинице.

Новая администратор, совсем молоденькая девушка со смущенной улыбкой, сообщила мне, что уже можно пройти на ужин.

Поблагодарив её, я всё же для начала поднялась в номер, чтобы переодеться. Ни брюки, ни толстовка не были испачканы, и всё же мне хотелось отмыться, как будто липкая холодная грязь пристала прямо к коже.

Времени на это ушло достаточно, чтобы попасть в столовку, – или ресторан, – как раз к тому времени, когда неожиданно многочисленные постояльцы уже поели и разбежались по своим делам.

Несмотря на стильные двери, внутри помещение всё ещё напоминало столовую, виденную мною в детстве, но кормили в «Лагуне» на удивление хорошо.

Я никогда не увлекалась так называемым здоровым питанием, полагая, что вкусная еда и подвижный образ жизни принесут мне много больше пользы, и так оно происходило на самом деле.

Командировки же всегда казались мне отличным поводом попробовать что-то знакомое в новом исполнении.

Присмотрев себе салат и отбивную, я уже собралась было занять симпатичный, стоящий в стороне от остальных столик в самом углу, но на глаза мне попались пирожные. Это явно был шедевр местной кухни, и выглядел он вполне аппетитно.

Свернув к столу, я едва не врезалась в кого-то.

Мужчина. Молодой.

– Извините, – не считая нужным смотреть пристальнее, я все же осталась вежливой.

К таким пирожным полагался хороший кофе, и если он тут тоже найдется…

– Поставьте на место, – придушенное шипение администратора раздалось так неожиданно, что я едва не вздрогнула.

Повернуться все-таки пришлось, но оказалось, что адресовано оно было не мне.

– Простите, что? – мужчина, которого я едва не толкнула, переспросил невозмутимо, но тем самым тоном, после которого мне все же стало любопытно.

Он был едва ли старше меня, – чуть-чуть за тридцать. Джинсы, неприметный серый пуловер, светлые волосы.

Очень просто.

Очень дорого.

Так дорого, как могут себе позволить лишь по-настоящему состоятельные люди.

На его подносе тоже стояла всего одна тарелка, – такая же отбивная как моя. Ломти картофеля, салат.

На администратора он смотрел со сдержанным любопытством, как если бы не верил до конца, что слова были адресованы ему.

Я бы не поверила тоже.

Однако женщина, такая же молодая и такая же злая, как та, что встретила меня на ресепшен, обращалась именно к нему.

– Поставь, я сказала.

Она стояла по другую сторону стола, напряженно вцепившись в его край и комкая белоснежную скатерть.

В любой другой ситуации я поставила бы на ее готовность ударить собеседника.

Впрочем, в любой другой ситуации я и не предположила бы, что персонал может подобным образом обращаться к гостям.

– Могу я узнать причину? – губы мужчины дрогнули в ироничной и понимающей улыбке.

Я видела его в профиль и не могла толком рассмотреть лицо, но почему-то мне показалось, что ему такая идет.

Администраторша тем временем побледнела, но тут же на ее лице начали проступать красные пятна:

– Потому что никто не будет кормить зло. А ты – зло. Пошел вон отсюда, ничего тут не получишь. Нечистая сила.

Все это безобразие стоило хорошего если не скандала, то возмущения.

Жалобы. Отзывов в социальных сетях.

И вместе с тем было настолько комично, что нареченный нечистой силой мужчина продолжал стоять, – то ли из последних сил сдерживаясь, то ли не зная, как реагировать.

Нужно было просто отойти. Сделать вид, что я ничего не слышала. Напомнить себе, что ситуация меня не касается.

Однако вместо всего этого я лучезарно и вместе с тем откровенно снисходительно улыбнулась администраторше:

– Простите, я ведь на нечисть не похожа?

Женщина едва не подпрыгнула, развернулась ко мне, и я с изумлением обнаружила, что в ее глазах застыл страх. Не безумие, не глупое веселье, а настоящий ужас.

– Нет, – ответила она тоже предельно серьезно. – Это он – зло. Я ему тут есть не позволю.

Подбородком она указала на мужчину, и я кивнула, потому что услышала именно то, что хотела:

– Ну вот и ладненько.

Прежде, чем она успела опомниться, я подхватила тарелку с его подноса и переставила на свой. Взяла второй набор столовых приборов. Подумала и второе пирожное прихватила тоже.

– Тогда пойдем есть ко мне в номер. Это ведь не запрещено?

Я училась, кажется, на четвёртом курсе, когда мне перестали хамить в общественных местах.

Кречетов говорил, что появилось у меня в лице, в общем облике нечто, отметающее саму попытку, – не отпечаток скандальности, но спокойствие, о которое никому не хочется расшибать лоб.

«Ты, Вика, выше этого», – заявил он как-то.

Я не замечала ничего подобного, но склонна была согласиться с тем, что это правда.

Вот и сейчас администраторша только растерянно моргнула, а я кивнула ей еще раз и направилась к выходу, не сомневаясь в том, то Нечистая сила последует за мной.

Он и правда пошёл. Придержал передо мной дверь, а в коридоре сразу же забрал ставший ощутимо тяжёлым поднос.

– Что это было? – я поинтересовалась тихо, с трудом сдерживая веселье.

– Судя по всему, старолесский колорит. Скандальная тётка к ужину, – он отозвался, в тон, и явно точно так же прилагал усилия, чтобы не засмеяться. – Кстати, Александр.

– Кстати, Виктория.

Мы наконец посмотрели друг на друга, и с отстранённым удивлением я нашла его лицо очень приятным.

Он не был слащаво красив, как парень с обложки, но в чертах читался характер. И глаза были светлые, серо-зелёные.

– Это точно удобно? – он кивнул на поднос, и только теперь, услышав его голос, я поняла, что молчание начало неприлично затягиваться.

– Разумеется. Хотя такие выходки персонала и тянут на диагноз, – пожав плечами, я пошла дальше.

Мы уже подходили к лифту, и я опередила своего спутника на пару шагов, чтобы нажать кнопку, попутно достать из кармана ключ-карту, и тут на глаза мне попались двое.

Та самая скандальная тётка, что полагалась к ужину, возбуждённо, хотя и очень тихо говорила что-то блондинке, стоявшей за стойкой ресепшен, когда я заселялась. Та серьёзно кивнула, прикусила губу, а после повернулась и посмотрела на нас.

«Она умрет первой», – подумала я почему-то.

Женщины посторонились, хотя совершенно не мешали нам пройти.

Лифт открылся, и стоявший за моей спиной Александр сделал шаг вперёд, ненавязчиво, но подталкивая меня внутрь.

Глава 3
Кофе с пирожным

Кофе я заказала в номер.

Когда с ужином было покончено, позвонила вниз и попросила два больших капучино без сахара.

Оказалось, что наши с Александром вкусы в плане кофе поразительным образом совпадают.

Более того, выяснилось, что мы соседи, – он занимал номер напротив моего.

Мы быстро перешли на «ты», как будто знали друг друга давным давно, а не познакомились час назад при откровенно идиотских обстоятельствах.

Я не заметила, как начала рассказывать ему о галерее и о том, как она открывалась.

Он представился бизнесменом из Москвы, приехавшим, чтобы посмотреть на старый ипподром, на руинах которого подумывает открыть конный клуб.

Идею я нашла великолепной, – когда-то местный ипподром славился на несколько ближайших регионов. Правда, было это ещё до моего рождения, о чем я не упустила случая упомянуть.

– Да, я представляю масштабы. Но уверен, что это будет того стоить, – Саша улыбнулся так же сдержанно, как в ресторане, но улыбка, предназначенная мне, оказалась намного мягче.

Всё это было удивительно… легко.

Так легко, как мне давно и ни с кем не было.

Я никогда не жаловалась на трудности в общении с людьми. В умении вести деловые переговоры мне практически не было равных. И все же мало находилось тех, кто был способен вызвать во мне подлинный интерес и желание продолжить беседу за рамками элементарной любезности.

Сначала Полина, а потом и Кречетов стали каждый в своё время скорее приятными исключениями.

Тем удивительнее было вот так непринуждённо болтать с кем-то чужим.

– Так почему тебя назвали нечистой силой? – об этом я спросила, когда чашка опустела примерно наполовину.

– Должно быть, ей не понравилось моё лицо, – Саша пожал плечами и отломил вилкой кусок пирожного.

Реплика о том, что, по идее, должно случаться наоборот, могла быть истолкована превратно, и я предпочла отделаться смешком:

– Интересный у них способ встречать постояльцев.

– Что поделать, не Москва.

Он так точно воспроизвёл местный говор, что на этот раз мы улыбнулись одновременно.

Разумеется, я догадывалась, что именно в нем могло так сильно не понравиться старолесским барышням.

Для того, чтобы определить его, лучше всего подошло бы слово «нездешний». Вроде бы такой же, как все прочие: две руки, две ноги, одна голова. Человек как человек, обычный молодой мужик, в меру приятный, в меру светский.

И все же не похожий на Принца, которого мечтала встретить едва ли не каждая. Того, кто войдёт в холл стремительной походкой, посмотрит хмуро, но тут же растает от неземной красоты и порядочности стоящей за стойкой девы.

Не зная, как правильно себя повести, чтобы произвести нужное впечатление, но чуя в нём желанную добычу, девушки всех возрастов должны были срываться на него.

И все же сегодня в ресторане было что-то иное. Администратор была по-настоящему напугана, а потом…

Я перестала улыбаться, вспомнив странную и пугающую мысль, возникшую в моей голове, когда мы заходили в лифт.

Пусть та женщина и не вызывала во мне симпатии, выглядела она вполне здоровой.

С чего бы ей было умирать?

– Планируешь побеседовать с управляющим?

– Нет, зачем? – он дёрнул плечом вроде бы небрежно, но с хорошо читаемым пренебрежением. – Их еда недостаточно хороша, чтобы за неё сражаться.

Я усмехнулась, стараясь прийти в равновесие.

Позволять собственным же мыслям портить себе настроение было как минимум глупо.

– Часто здесь бываешь?

И всё же внимание рассеялось, и смысл вопроса дошел до меня не сразу.

– Бываю… Нет. Пятнадцать лет не была, с тех пор, как уехала учиться. Я отсюда родом.

На лицо Александра нашла тень.

Или просто упала от лампы, когда он откинулся на широком мягком стуле.

– Значит, обо всех этих разговорах про нечистую силу надо спрашивать тебя.

Кофе уже остыл, и я допила его одним глотком, тут же покачала головой:

– Если расскажу, ты не поверишь.

– Меня только что выставили из ресторана в отеле, за который я плачу. После этого можно поверить во что угодно.

Звучало действительно забавно. И поспорить было трудно.

– Это что-то вроде городской легенды, – подогнув ногу, я устроилась на краю кровати удобнее. – Когда-то Старолесск строился как крепость. Соответственно, в разное время и с разной степенью успешности её штурмовали все, кому было не лень. По преданию, один воин-варвар влюбился в местную девушку. Он мог увезти её и взять в жены силой, но он хотел, чтобы всё было по любви. Чтобы она дала своё согласие. Уходя со своим отрядом, он пообещал вернуться за ответом через три месяца и сделать так, как решит она: забрать её с собой или навсегда оставить в покое. Многие уже оплакивали девушку, потому что не верили, что варвар сдержит слово и смирит свою страсть, услышав отказ. Но прошло немного времени, и оказалось, что девушка начала скучать по нему. Ответила ли она ему взаимностью, или хотела стать его женой из корысти, никто не знает, потому что отец заманил её на стену и столкнул вниз. Он предпочёл убить свою дочь, но не навлекать на семью позор в виде её свадьбы с захватчиком. Когда варвар приехал, ему сказали, что это была случайность. Что его любимая сама забралась на стену, но оступилась и упала, разбившись насмерть. Конечно же, он в это не поверил. Поняв, что произошло на самом деле, варвар отправился в лес и пленил там злого духа. Заключил его в монету. Или в подвеску. Или в кинжал. Версии расходятся. Этот проклятый предмет он закопал у стены, наказав духу вечно карать это поселение и его жителей за свою погубленную любовь. С тех пор дух живёт здесь, и если кто-то сумеет подчинить его себе, он станет великим правителем и вершителем человеческих судеб.

Рассказывая эту старую сказку, я не заметила, как впала в почти медитативное состояние.

Саша слушал неожиданно внимательно.

– Красиво, – отозвался он не сразу, выждал ещё минуту на случай, если я захочу что-то добавить.

Борясь с нечаянной неловкостью, я пожала плечами:

– Везде есть такие сказки. Людям нравятся чужие трагедии. Но у этой истории есть и вторая трактовка. Согласно ей, раз в сто лет дух должен набираться сил, чтобы делать свою работу. Для этого он воплощается и приходит в город под видом человека, принося с собой разрушения и беды. Всякий раз он выглядит иначе, поэтому узнать его невозможно. Разве что…

Я запнулась, потому что даже в виде цитаты получалось плохо.

– Что?

Саша иронично вскинул бровь, подбадривая, и я почти засмеялась, прежде чем закончить:

– Он очень красив. С мудрым, проницательным взглядом.

Он кивнул, принимая такой ответ:

– Выходит, мне сделали несколько комплиментов сразу. Надо будет довести эту теорию до местного мэра, если буду вести с ним переговоры по поводу ипподрома.

Лежащий на кровати за моей спиной телефон зазвонил.

Номер оказался незнакомым, а на часах было восемь вечера.

– Алло?

– Виктория Сергеевна? Добрый вечер! Я только сейчас освободился, мне передали, что вы меня искали. Это Геннадий Богатырёв, директор Выставочного центра.

Голос в трубке оказался, вопреки ожиданиям, молодым, а враньё, которое им произносили – откровенно дурацким.

Господин директор изволил набивать себе цену, и мне пришлось подавить одновременно улыбку и желание закатить глаза.

– Да, спасибо, что перезвонили, – кивком извинившись перед Александром, я встала и отошла с телефоном к окну. – Я не ждала вашего звонка раньше утра.

– Ну что вы. Просто оказался насыщенный день, – Геннадий Петрович растекся патокой. – Наверное, нам лучше будет встретиться, чтобы обсудить всё лично.

– Да, это было бы замечательно.

Территорию перед «Лагуной» осветили матовые фонари, превращая газоны и скамейки в почти потусторонний пейзаж, и это было даже красиво.

В стекле отражался Саша. Он сидел, положив ногу на ногу и сцепив пальцы на колене и разглядывал что-то на ремешке своих часов.

Директор в трубке засопел, как будто пытался припомнить собственное расписание.

– Хорошо, – изрёк он наконец, и теперь в его тоне появились недовольные нотки отчаянно спешащего человека. – Подъезжайте к одиннадцати. Вы знаете, где находится центр?

Он не спрашивал, удобно ли мне это время, предлагая подстроиться под себя, и едва ли дело тут было в недальновидности.

– Не беспокойтесь. Я вызову такси.