Текст книги "Мэр моего сердца (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Глава 42
Старолесск

К вечеру на улице наверняка похолодало, но, выбежав без куртки, я этого даже не заметила.

Димки не было. Ни во дворе, ни за воротами, ни на трамвайной остановке.

Тут вообще никого не было, даже призраки пропали.

– Вика, – немного отставший Саша догнал меня, показал мне мою сумку.

Он не произнес это вслух, но я и так знала: кинжала в ней больше не было.

– Твою же мать!.. – Наташа выругалась себе под нос, вертясь вокруг своей оси в тщетной надежде увидеть.

Не на что было смотреть. И Димки, и тех, кто приходил за оружием, и самого оружия…

– Он не мог уйти далеко, просто не успел бы, – не глядя сунув кому-то мою ставшую бесполезной сумку, Саша полез в карман за ключами от машины.

– Подожди, – Денис Георгиевич перехватил его за плечо неожиданно твердой рукой. – Ты же видишь. Его провожают и точно проведут. Скорее всего, забрали на машине.

– За рулем которой сидит очередное мертвое тело⁈ – я сама не поняла, спросила шепотом или закричала так громко, что должны были забеспокоиться тумановские соседи.

– Поверь мне, девочка, с таким пассажиром тело будет вести очень аккуратно, – Михалыч тут же оказался рядом, погладил меня по локтю.

Я повернулась, откликаясь на это прикосновение, но перед глазами плыло. От страха, от злости на себя за то, что не досмотрела. Заговорилась, увлеклась, не подумала…

Позволила ему встретиться с той проклятой птицей.

– Вика, спокойно. Сейчас найдем, – Кирилл остановился по другую сторону от меня, закрывая собой свет уличного фонаря, а заодно и не оставляя мне возможности поддаться эмоциям и натворить глупостей.

Сорваться с места, бежать или ехать куда глаза глядят…

Даже понимая всю бессмысленность, я находилась в шаге от этого.

– Как⁈

Он не стал отвечать, просто указал взглядом куда-то за мое плечо.

Там все еще стоял Александров. Его взгляд сделался отсутствующим и был устремлен… В пространство? Внутрь себя?

Забыв обо всех, включая Трещёва, разом, я подошла поближе, чтобы рассмотреть.

Денис Георгиевич не задумался, не потерял связь с реальностью. Его глаза казались чуть расфокусированными, как если бы он был не в себе… Или смотрел глубже и дальше, чем я могла вообразить. В самую суть этого города. Внимательно и быстро просматривал улицу за улицей, каждый закоулок, каждый мост.

Над Старолесском. Внутри него.

Боясь дышать, я ждала, а минуты тянулись медленно. Нестерпимо медленно.

– Он на Монастырке, – наконец Александров повернулся ко мне.

– На кладбище⁈ – решив, что спрошу потом, я развернулась, чтобы броситься к перекрестку.

Добежать до кладбища, перебраться через высокую каменную стену…

– На Монастырской горе, – он поправил мягко, но очень серьезно. – И не только он.

Наблюдатель или нет, он хотел пойти. Отчаянно хотел включиться, поучаствовать, увидеть…

Нельзя было.

– Ладно, Вороненок, полетели, – не оставляя отцу времени, чтобы впасть в настоящее искушение, Даша хлопнула Кирилла по плечу и тоже полезла за ключами. – Давай к Александру в машину, а то ты меня перевесишь. Вик, садись ко мне!

В другой ситуации я бы удивилась, потому что первым делом она открыла кофр мотоцикла, доставая второй шлем для меня. Судя по размерам, я скорее предположила бы, что этот транспорт принадлежит Кириллу, но… Заставляя себя не впадать в панику, я признала, что Дарье он идет больше.

Неодобрительный Трещёвский взгляд обжег спину, и я махнула ему рукой, давая понять, что все нормально. На мотоцикле и правда будет быстрее, чем на большой машине по загруженным дорогам.

– Держись, – Даша предупредила тихо и серьезно, прежде чем застегнуть свой шлем. – Если едешь в первый раз, лучше за меня.

Выпендриваться и строить из себя опытную пассажирку времени не было.

Саша еще только заводил мотор, а Генка о чем-то – ясно, о чем, – яростно препирался с Захаровым, когда мы уже сорвались с места.

Дыхание перехватило, и я вцепилась в Дашу крепче. В первую секунду показалось, что мотоцикл, не выдержав нас двоих, просто свалится на бок, переломав нам обеим ноги, но Дарья управлялась с ним мастерски. Когда она стала набирать скорость, ощущение оказалось похоже на то, что испытываешь, сидя в отрывающемся от взлётной полосы самолете. Никакой опоры, и земля тает, оставляя почти в невесомости…

Я мало что видела вокруг, отчаянно боясь расцепить руки, упасть и подвести всех, и в первую очередь Димку. Однако это не мешало мне знать: вокруг по-прежнему было пусто. Ни призраков, ни транспорта, кроме нашего, ни людей. Всё как будто застыло, и местные жители попрятались по домам, интуитивно стремясь отгородиться от чего-то нехорошего, опасного, жуткого.

Саша догнал нас в конце улицы, там, где она переходила в оживленный перекресток с односторонним движением. Нам нужен был следующий, тот самый, на котором уже начала образовываться внушительная пробка.

Светофор мигал желтым.

Я успела заметить, что Трещёв начал тормозить, точно так же, как и я, не желая влипнуть в аварию. А вот Даша следовать его примеру не стала. Немного склонившись вперед и увлекая тем самым меня за собой, она прибавила скорость, и мы почти подрезали невесть откуда взявшийся на старолесских дорогах белый «Мустанг», успевая буквально в последнюю секунду. Оставляя Сашу с Вороненком далеко позади.

На следующем перекрестке приветливо горел зеленый, а мужчины-водители опасливо посторонились, пропуская нас.

Хоть какая-то польза от провинциального шовинизма…

Мы почти влетели на мост, обогнали уныло плетущуюся «скорую», еще несколько машин. Казалось, при необходимости Даша пошла бы даже на таран, и где-то между осознанием этого и страхом за Димку я поймала себя на том, что мне нравится. Скорость, риск, безграничная свобода.

Мы успевали. Должны были успеть.

Заложив крутой вираж, она съехала с моста, аккуратно вписавшись в поворот. Спустилась под гору, и снова вильнула вправо, чтобы спустя пару минут остановиться на парковке напротив входа в мэрию.

Колени предсказуемо дрожали, но это не помешало мне слезть с мотоцикла, неловко, со второй попытки стянуть шлем.

– Ты как? Нормально? – Даша участливо коснулась моего плеча, и я рассеянно кивнула в ответ, уже занятая другим.

Рабочий день закончился, но возле мэрии было не протолкнуться. Люди стояли молчаливой толпой, кто-то у самых дверей, другие – чуть поодаль.

– Поверим, что это несанкционированный митинг? – Даша тоже посмотрела, а потом повернулась ко мне.

Улыбнуться ни у одной из нас не получилось, потому что митингом происходящее точно не было.

Люди не кричали, не ссорились, не держали в руках плакаты. Они даже ничего не обсуждали. Просто топтались на месте.

Не десять и даже не двадцать…

– Смотри за ними, – приказав мне это почти шепотом, Даша снова полезла в багажный отсек, достала оттуда два кастета.

Похожие на богатырёвский, но меньше, под ее руки.

– Держи, – один она протянула мне.

Я успела разглядеть в фонарном свете вязь из неизвестных мне символов, прежде чем покачала головой:

– Нет. Я все равно не умею, от тебя с ним будет больше пользы.

– Согласна, – кивнув, она надела оба, а потом покосилась на дорогу. – Но лучше бы нам дождаться остальных.

Это не было трусостью, скорее…

Я помнила, каково мне пришлось возле Выставочного центра. Если бы не Генка, долго бы мы с Димычем не продержались. И даже его, чемпиона, те пятеро едва не убили.

Сущность, пытавшаяся переехать нас с Сашей машиной возле кладбища…

Сделав глубокий вдох, я заставила себя мыслить связно.

Мертвецы были сильными, и их было много. Куда больше, чем я могла представить себе одновременно в одном месте. Вдвоем нам было просто не справиться.

– А вот теперь самое время спросить, – не увидев джипа, Даша снова покосилась на меня, хотя и не выпустила одержимых из поля зрения. – Ты уже спишь с этим Трещёвым?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что я не сразу поняла, как на него реагировать.

Очевидно, почувствовавшая мою растерянность Даша все-таки развернулась, оставляя мне наблюдать за творящимся перед мэрией кошмаром.

– Вик, соображай! Судя по всему, ответ положительный. Ты ведь получила от этого какой-то бонус? Что-то, чего раньше не было?

Начиная понимать, к чему она клонит, я кивнула, хотя взгляда от тел не отвела:

– Я стала их слышать. По крайней мере, Свету.

– Значит, и он должен был что-то получить, – в голосе Даши послышалось удовлетворение. – Никто не знает, что будет, если спарить Хранителя со Стражем, понимаешь? Таких прецедентов нет, или по крайней мере о них ничего не известно. Хранитель всегда заботится о Страже. Зачастую, Страж ещё маленький, и привязанность становится скорее детско-родительской. Но у вас другой случай. Так что от твоего Саши теперь можно ждать любых спецэффектов.

– Они бы нам пригодились, – я кивком указала ей на колышущуюся людскую массу. – Откуда их столько?

Она тоже посмотрела. Передернула плечами от омерзения:

– Должно быть, стянулись со всего города. Что-то чуют, сволочи.

– Но почему сюда? – я развернулась, посмотрела вдаль, туда, где были пещеры. – Монастырка то ещё местечко, но…

– Потому что самое злачное место в городе, – Даша нервно хохотнула, кивком указывая на мэрию.

Я скользнула взглядом по темным окнам. Все уже разошлись по домам. Только три светились на последнем, четвёртом этаже.

– Он там?

– Я не знаю.

Теперь в её тоне послышалось раздражение пополам с виной.

– Но твой отец…

Даша тряхнула головой, не давая мне закончить:

– Вика, соображай ещё раз! Сама их перебью за то, что тебе никто не объяснил… Кто такие Наблюдатели, по-твоему?

– Туманов назвал себя собирателем легенд. Тем, кто записывает историю. Ведёт дневник наблюдений…

Звучало так глупо, что губы снова начали неметь.

Ловко приподняв кастеты, чтобы ими не задеть, Даша взяла меня за плечи, заставляя смотреть себе в глаза:

– Как юный натуралист что ли? Четыре района города, четыре Наблюдателя… Это не наводит тебя ни на какую мысль?

Смутная догадка в самом деле крутилась, но я слишком боялась за Димку, чтобы поймать её.

Даша склонилась ещё немного ближе, понижая голос почти до шепота:

– Они и есть Старолесск, Вика. Он говорит с нами их голосами. Они смотрят его глазами. Слышат эту чёртову визгливую курицу. Мы можем помочь им, можем сделать чёрную работу, но мы не такие, как они, мы этого не умеем. Я не умею искать так, как ищет он.

Я даже не успела понять, что чувствую по этому поводу, потому что сбоку ударил свет мощных фар.

Дарья выпрямилась, на её губах заиграла злая и довольная полуулыбка:

– Вороненок есть. Дальше легче.

Саша припарковался красиво, почти как в кино, и существа, толкавшиеся возле мэрии, заметили. Среагировав то ли на свет, то ли на звук, они развернулись все одновременно и двинулись на нас как в дурацких фильмах про зомби – в полном молчании, жутко шаркая по земле мёртвыми ногами.

Глава 43
Пропажа

Прежде чем трещëвская машина остановилась полностью, задняя дверца распахнулась, и из салона появился Кирилл, всё такой же огромный и могучий. Стоянка была хорошо освещена, и на нём я тоже увидела два кастета, хотя при его комплекции они и могли бы сойти за молоты.

Тела устремились к нам быстрее, но тут же отпрянули. Качнулись, как отвратительная болотная жижа, из центра которой раздался приглушённый рык, а затем шипение.

Они не могли приблизиться. Топтались на месте, стенали, мешали пройти, но не нападали.

Я посмотрела на Дашу, а та улыбнулась шире:

– Я же говорила, что он мотает нервы местным чертям. Не знаю, что в нём такого, но у всех такая реакция.

Кирилл тем временем подошёл ближе, тем самым заставляя одержимых отступить, и теперь, когда он очутился в тени вместе с нами, я поняла, что дело было не в фонаре. От младшего Воронова исходило почти что свечение. Небольшое, золотистое, оно сверкало на коже, оплетало его оружие.

– А ты не видишь?..

– Не вижу что?

Мы переглянулись, и мне пришлось прикусить губу, чтобы встряхнуться:

– Потом расскажу.

– Ох ты ж ёлки-палки, – замерший рядом с Кириллом Богатырёв сам был хорош, как картина.

Сюрреалистичная картина.

Долбаный авангард: правая рука в гипсе, на левой кастет, лицо бледное, и ростом Вороненку по плечо.

– А этого калечного вы на хрена с собой притащили⁈ – едва не подпрыгнув на месте, Даша враз забыла и о мертвецах, и обо мне.

– Ты ведь пробовала ему что-то запретить, да?.. – Саша обошёл их обоих, посмотрел на мэрию. – Он внутри?

– Вика считает, что да, – отозвалась Дарья уже серьёзно.

Я повернула голову, чтобы встретиться с Трещëвым глазами. Просто так. Потому что само его присутствие обещало решение всех возможных проблем.

– По логике. Они здесь, и стоят так, что ни войти, ни выйти.

– А это окно главного кабинета, – Гена указал наверх. – Стас там заседает.

– Стас не услышит, даже если здесь разорвётся снаряд, – я отмахнулась от самого упоминания о нём, посмотрела на свои руки.

Когда на нас напали возле кладбища, тоже никто не слышал. Никто не обратил внимания. Всё было скрыто от обычных людей, происходило в полной тишине.

– Надо прорываться.

– Или баррикадироваться, – Саша кивнул и сделал шаг вперёд, навстречу мертвецам. – А ну расступились!

Он не повысил голоса, но никогда и ни за что я не предположила бы в нём такой власти. Приказывая, он будто вовсе не предполагал, что его могут ослушаться.

И они подчинились. Пригнулись, бросились врассыпную, попятились, но расступились, давая нам дорогу.

– Вот об этом я говорила, – перехватив меня под локоть, Даша склонилась к самому уху. – Прямая связь со Старолесском через Хранителя. Теперь он может им приказывать.

Отпустив меня так же резко, как схватила, почти прижала к себе, она устремилась вперёд, вслед за Сашей, но не обгоняя Геннадия, оставаясь рядом с ним. Разумеется, справа, с уязвимой стороны.

Совсем не к месту я подумала, что после всего этого скорее уж она пригласит его на завтрак, чем он её – на кофе в приличное заведение.

Кирилл шёл последним. Пропустив меня вперёд, он то и дело оглядывался, распугивая тех, кто пытался дернуться, самим своим видом.

Дверь, как ни странно, оказалась не заперта. Саша потянул её на себя, прошёл в холл с хозяйским видом.

Свет над постом охраны горел, но и тут не было ни души.

Ничем больше не связанные одержимые ринулись следом. Стекло в двери задрожало, на нём появились следы крови, когда одно из существ разбило об него лицо, но внутрь они попасть не могли.

Пока не могли.

Точно зная, что это временно, я осмотрелась, пытаясь решить: позвать Димку? Вломиться к Стасику?

Даша и Богатырëв пробежались по помещению, заглянули за каждый угол. Вороненок осмотрел дверь.

– Здесь есть защита, но очень слабая. Вопрос минут, как скоро они её выбьют.

– Значит, бросаем их и ищем Димыча, – Саша подошёл к нему, посмотрел на мертвецов через стекло и что-то прошептал.

Те шарахнулись, но далеко в предчувствии скорой добычи не отошли.

– Найдём его, и всё прекратится.

– Ты уверен? – я развернулась к нему, но ближе подходить не стала.

Не из страха или отвращения, а потому что просто не могла позволить себе повернуть назад.

– Да. Хотя и не знаю почему, – Саша подошёл ко мне сам, взял моё лицо в ладони, согревая, успокаивая, делясь уверенностью. – Как только он окажется с нами, всё изменится.

Что-то уже непоправимо изменилось в тот момент, когда Димка ушёл. Сам, по доброй воле, никто его не шантажировал и не заставлял.

Просто он тоже слышал уродливую каменную птицу.

Я не смогла бы объяснить, откуда знаю это, но я знала: Дима слышал. И орёл дал ему знать о чём-то. О том, что было предназначено только для него и скрыто даже от Наблюдателей.

– Идите, – подошедшая к нам Даша кивнула на лестницу. – Тут четыре этажа, масса кабинетов и коридоров, разумнее разделиться. Так они хотя бы не ударят в спину, когда прорвутся.

– Предлагаешь оставить им на откуп вас?

– Мы разберёмся, – Кирилл усмехнулся в бороду так красноречиво, что я поняла и кое-что другое: ломящимся в дверь существам я не завидовала.

– Помоги, – Гена протянул Трещëву левую руку.

Тот снял кастет, и Гена протянул его мне:

– Вот возьми.

– Нет.

Я собралась аргументировать отказ так же, как аргументировала его для Даши, своим неумением обращаться с этой вещью, но сама Дарья не позволила мне даже заговорить:

– Бери! Если что, бей в переносицу, не ошибёшься. Твари от этого слепнут, ты как минимум выиграешь время.

– Тебе не кажется…

Оставлять раненого Богатырëва ещё и безоружным представлялось мне отвратительной идеей, но она стиснула мою руку, заставляя надеть кастет, который был мне предсказуемо великоват:

– Поверь мне, он и шваброй при необходимости отобьется. А что будет там, никто не знает. Саша тоже не всесилен.

Продолжать спорить было глупо, да и времени на это не было.

– Мы поднимемся к Стасу. Он, конечно, идиот, но даже он вряд ли мог не заметить ребёнка в здании.

– Может, Димка уже работает за него, а мы тут устроили целое шоу, – она улыбнулась почти неуместно весело, сжала мою руку напоследок и побежала к двери.

Если Гена и хотел тоже что-то сказать, – на всякий случай попрощаться? – Саша не дал ему это сделать, потянул меня к лестнице.

Лифта в этом здании не было, но даже при его наличии мы всё равно поднимались бы пешком, чтобы осмотреть по пути как можно больше помещений.

Спорт и правда никогда меня не интересовал, и я, несмотря на адреналин, начала отставать. Лестница была крутой, словно её специально строили так, чтобы ходить по ней было тяжело, а бегать – почти невозможно.

Саша посмотрел с тревогой, но не стал притормаживать. Напротив, как будто даже обрадовался возможности немного меня обогнать и идти впереди.

Поняв, что до четвёртого этажа нам остался всего один пролёт, я остановилась, чтобы немного выровнять дыхание и не упасть замертво в самый ответственный момент. Оперлась о широкие перила, посмотрела вниз. Оттуда доносилась возня, но не было слышно ни грохота, ни криков.

Они так и не сумели прорваться?

Или просто здесь было слишком тихо?

Не слыша больше даже Сашиных шагов, я посмотрела себе под ноги, медленно оборачиваясь и на всякий случай крепче сжимая кастет.

Старомодная ковровая дорожка глушила шаги и все прочие звуки, а сам коридор был тёмным, только над лестницей горела лампа. Почему-то всего одна и очень тусклая.

Краем глаза я успела заметить, что прошедший немного вперёд Трещëв возвращается за мной, но даже если бы ко мне приблизился сам дух, прямо сейчас это не было бы важно.

В полутемной нише в тупике стоял второй орёл. Такой же урод со свернутой шеей, вытесанный из чёрного камня. И точно так же над ним бился второй, призрачный, вот только он оказался в разы больше того, что остался у Туманова.

Почти забыв как дышать, я не могла даже попятиться, потому что эта птица была огромной, выше человеческого роста. Дергая могучими крыльями, она беззвучно для меня вопила и билась, рвалась на волю, извивалась и высовывала язык, отчаянно разевая чудовищный клюв.

Позади орла, широко расставив ноги для опоры, стоял такой же призрачный Гришка Степанов. Вцепившись мёртвой хваткой в крылья, надёжно прижав их локтями, он не давал этому монстру взлететь.

Превосходящий его размерами орёл припадочно дёргал головой, пытался вывернуться, достать до лица, вцепиться, изгибал свою кривую, непоправимо вывернутую шею.

Гришка держал. Уворачивался от клюва, игнорировал врезающиеся в него перья.

Можно ли убить призрака?

На мгновение мы встретились глазами, и оказалось, что глаза его затуманены болью.

Живой или мёртвый, он терпел больше, чем можно было вытерпеть… Сколько уже? Со дня своей гибели? Стоял здесь неотлучным стражем, выбирая эту мерзость, но не семью, которая так отчаянно хотела с ним проститься?

– Саш… – я позвала придушенным потрясённым шёпотом.

– Я вижу.

Он оказался ближе, чем я думала, стоял прямо за моей спиной. Тоже смотрел на Гришку, на кошмарную птицу, которую тот держал.

Никто не сказал вслух, но все мы понимали.

– Пошли, – сжав мою руку даже слишком крепко, Саша заставил отвернуться, оторваться от Гришки и увлёк за собой вглубь коридора.

Глава 44
Тихое место

Бежать пришлось почти в темноте, но отсутствие освещения, как ни странно, не мешало. Я прекрасно видела дорогу, чувствовала затылком взгляд Степанова.

Он остался таким же, как я помнила со школьных времён: долговязым, длинноногим, тощим и ушастым.

У него не хватало сил, чтобы говорить, но это и не требовалось, чтобы понять: силы его на исходе. В то время, как скрученная им птица крепла с каждым днём, у него не было способа восстановить ресурс, и победа орла становилась лишь вопросом времени.

Мы обязаны были успеть.

Способность видеть и ориентироваться в полутьме сейчас мне очень пригодилась ещё и потому, что сердце колотилось в горле, а мысли путались.

Вот теперь всё сходилось, делалось кристально ясным.

Человек облеченный властью и жаждущий этой власти. Тот, кто оказался в шаге от того, чтобы её потерять.

Я понятия не имела, с кем Стасик Павлов дружил вне школы. Был ли он одним из куропоклонников или решил использовать силу духа в своих целях после?

Стасик, робко сжимавший мою руку в момент нашего разделённого на двоих первого поцелуя.

Стасик, так и не поднявший трубку в тот единственный раз, когда я, обмирая от унижения, решилась позвонить ему после выпускного.

Это не имело, в сущности, уже никакого значения, потому что вторая статуэтка, так точно заподозренная Кириллом, существовала. И она была здесь. Пусть не в главном кабинете этого города, но в коридоре рядом с ним. Стояла безжалостным стражем, чтобы защитить хозяина этого кабинета от такого, как Саша. От Богатырëва. От Димки.

Этот орёл, напитанный темной необузданной силой, был огромен и яростен. Чего Гришке стоило так долго держать его, и что было бы, если бы он не умер и не встал здесь…

Дверь в приёмную оказалась приоткрыта, и Саша толкнул её, не скрываясь и не сбавляя шага.

Пусть ненадолго, но я всё же успела испугаться. Не древнего колдовства и не призрачного чудовища, а того, как по-настоящему всё это было. Того, что человек, бывший для меня двояким, но скорее трогательным воспоминанием, дарил мне цветы несколько дней назад, и в то же время отправлял по моему следу толпу мертвецов.

Не окажись Трещëва рядом, они могли бы свести с ума, заставить потеряться. Стать такой же безмолвной частью Старолесска, как они сами.

К счастью, Саша был.

И тогда, и сейчас. Он немного отвёл руку назад, не позволяя мне слишком спешить, и, выглянув из-за его плеча, я поняла почему.

На советском паркете, до сих пор служащим подлинным украшением этой приёмной, был расстелен большой ковёр, и на нём в центре комнаты сидела Юлька. Её длинная юбка задралась почти до колена, а одна туфля лежала далеко в стороне. Макияж «поплыл», а ворот кофты неестественно свисал набок, как если бы за него с огромной силой тянули.

Услышав нас, она подняла голову, окинула Сашу полубезумный взглядом.

– Явились? Стервятники…

Её голос прозвучал ниже и злее, чем прежде, и что-то у меня в голове сместилось.

Будто со стороны я увидела, как обошла Сашу, схватила её за многострадальный ворот и вздернула на ноги.

Юлька глухо пискнула, когда я шарахнула её спиной о стену, надавила локтем на горло.

– Где мой ребёнок, мразь?

Собственный голос тоже показался мне чужим. В нём не было ни возмущения, ни того страха, что сжал позвоночник ледяной лапкой минутой ранее. Только глубокая, ледяная ярость.

Я не помнила ни о её детях, ни о том, что связывало нас когда-то. Только о тех, кого она спустила на Димку, встретив нас в Выставочном центре.

Её губы скривились в откровенно сумасшедшей ухмылке, а глаза начали вращаться.

– Говори!

Она захрипела, пытаясь вцепиться в мою руку, но я лишь надавила сильнее.

Это была самая настоящая, ничем не прикрытая готовность убить. Быть может, та же, которую испытал немногим ранее Генка.

– Вика! – Саша окликнул тихо, но так, что это мгновенно привело в чувства.

Он не слишком сильно, но достаточно настойчиво, сжал моё плечо, останавливая:

– Ты её задушишь…

Звуки, запахи, ощущение реальности в целом вернулись, и я поняла, что рука, которой я прижимала Юльку, почти окаменела.

Опустив её, как чужую, я наблюдала, как бывшая подружка сползает по стене, хватаясь за горло.

Саша сам склонился над ней, взял за подбородок, заставляя поднять лицо, и задал тот же вопрос по-другому:

– Где они?

Его тон не предвещал ничего хорошего. Пусть он не бросался на Юльку так, как на неё набросилась я, это был тот же инстинкт… Родительский? Стража? Первого лица в этом городе?

Она моргнула, глядя на него совершенно пьяно, а потом вдруг засмеялась:

– Ты ничего ему не сделаешь. Ни ты, ни она, ни кто-то другой. И ты не заберешь его город. Старолесск принадлежит ему, он сам его выбрал. Потому что он настоящий мужчина! Не увалень, который мечтает о яблочных пирожках и трясется над детишками. Он сильный, он смелый! Он возьмёт своё! И я буду рядом с ним. Я, а не ты! – последнюю фразу она почти выплюнула в мою сторону. – Ты никогда не была его достойна! Кем ты себя вообразила, принцессой? Хреновой Золушкой⁈ Ему нужна настоящая женщина, та кто будет заботиться о нём, кто будет ему предана!..

Она оборвала саму себя на полуслове, потому что я засмеялась. Не хотела, не собиралась, момент не располагал, но так банально всё оказалось.

Юлька, влюблённая в Стаса.

Юлька, которая завидовала.

Юлька, готовая ради своей больной страсти на что угодно, даже принести ему в жертву Димку.

Как точно Гена угадал про экспедитора-тюфяка.

Я опустилась на одно колено, чтобы посмотреть ей в лицо прямо:

– Куда они ушли?

В том, что Димка ушел со Стасиком, сомневаться уже не приходилось.

Вопрос только, зачем…

Сухие, потрескавшиеся губы Юльки, сложились в ещё одну нездоровую улыбку:

– Мальчик неглупый. Он все понимает. Он знает, кому принадлежит власть, и кто обладает силой. Стас сказал, что он поступает правильно. Ты не бойся за него, он даже ничего не почувствует. Главное правильное место. То, где все случится. Место, которое умеет хранить тайны. Оно положит конец и даст начало…

Она продолжала бормотать нечто бессвязное, а Саша взял меня за локоть, помогая подняться.

Словно забыв о Юльке, он прошел к двери кабинета мэра. Она оказалась заперта, и Трещёв, не особенно стесняясь, просто выбил ее ногой.

Пусто. В кабинете никого не было, только ветер из открытого окна неприятно стучал в стекло пластиковой шторой.

Юлька так и осталась сидеть на полу, никак не отреагировав на наше вторжение в святая святых, но и мне больше не было до нее дело.

Выглянув на улицу, я обнаружила, что мертвецы больше не топчутся у входа, услышала скрежет.

Прямо сейчас они врывались в здание.

Слева оказалась старая пожарная лестница, по которой мы с Сашей точно могли выбраться отсюда без проблем.

Развернувшись к нему, я тряхнула головой, заставляя себя последовать совету Дарьи и начать соображать.

– Правильное место, начало и конец… Краеведы утверждают, что это как раз где-то здесь. Чуть ниже по реке был заложен первый камень крепости, которая потом стала Старолесском.

Кивнув, он зачем-то прошел к столу, выдвинул ящики по очереди, но быстро потерял к ним интерес, не обнаружив ничего, кроме документов.

– Если оружие у него, он уничтожит оружие. Это как… финальный акт. Последнее доказательство преданности, после которого дух должен принять его службу, внять зову и занять его тело.

– То есть, Стас его убьет? Планирует убить?

Я впервые осмелилась произнести это вслух и сама удивилась тому, что голос не дрогнул.

Мы стояли очень близко, настолько, что можно было говорить шепотом.

Пусть даже и в тщетной попытке прислушаться, понять, что происходит с нашими внизу…

Саша тяжело сглотнул, облизнул губы, а потом непривычно нервным жестом убрал назад упавшие на лицо волосы:

– Не совсем. Нужен ритуал. Я не уверен, никогда не проверял, но далеко не факт, что Стража возьмет пуля, нож или что-то другое. А такой ритуал нельзя просто провести на берегу, не получится отвести глаза всем прохожим. Нужно тихое место. Уединённое. Такое, где никто не помешает. Что-то вроде подвала.

Он ждал от меня подсказки. Единственного правильного решения.

Если мы ошибёмся и бросимся наугад не в ту сторону…

Что может двенадцатилетний пацан против взрослого мужика⁈ Даже при наличии кинжала.

Пытаться угадать было бессмысленно. Разве что позвонить Александрову и попросить его обшарить все окрестные подвалы…

– Пещеры, – я произнесла это раньше, чем успела осознать, и подалась к Саше немного ближе. – Как раз там находятся пещеры. Помнишь, я говорила?..

Он поспешно кивнул и сжал моё запястье.

– Тогда бегом. Пока наши их держат.