Текст книги "Мэр моего сердца (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Глава 37
И целого мира мало…

Старолесск спал. Глядя на проносящиеся мимо темные многоэтажки из окна вызванной Геной машины, я думала, что город похож на слоеный пирог, испеченный к какому-нибудь мрачному языческому празднику: полумертвый, но живой; застывший, как болотная вода, но бурлящий под гладкой поверхностью.

Призраки продолжали разгуливать по нему: смеялись, переговаривались, куда-то спешили. Все эти люди совсем не думали о том, что уже умерли… Или им только предстоит умереть?

Я не могла сформулировать правильно, потому что конкретики в этом городе больше не существовало. Одна эпоха накладывалась на другую, времена смешивались, а люди…

Им и правда лучше было не видеть ни друг друга, ни нас.

Неожиданно успокоенная этой мыслью, я вышла из такси, когда оно остановилось у входа в «Лагуну».

Светлана ждала меня на верхней ступеньке. Дежурная девушка-администратор тоже спала, трогательно пристроив голову на сложенные на столе руки.

Света проводила меня через холл к лифту мимо нее как самую уважаемую гостью.

По понятным причинам, мы шли в молчании, но все же мне померещилось в выражении ее лица нечто, подозрительно похожее на удовлетворение.

Кровь с ее виска и одежды пропала совсем, и теперь, если бы Светлана не была полупрозрачной, ее было бы не отличить от живого человека.

На нужный этаж мы тоже поднялись вдвоем, но где-то в середине коридора она незаметно растворилась, в буквальном смысла растаяла в воздухе или скользнула прочь сквозь одну из запертых дверей – я не успела отследить, да и, по большому счету, не слишком этим интересовалась.

Гораздо больше меня занимало другое.

Перспектива оказаться с Сашей в одной постели не вызывала во мне ни смущения, ни внутреннего протеста. По пути сюда я даже не задумалась о том, хочу ли, чтобы это случилось между нами так – в гостинице, на окраине города, который я столько лет старалась стереть из своей памяти.

Скорее уж, это не имело для меня значения.

«Когда начнёте жить нормально. Как могут жить мужчина и женщина», – даже Димка говорил об этом, как о решенном, да и я сама…

Совместная ночь – первая и, надо полагать, одна из многих – в самом деле воспринималась скорее как логичное продолжение нашего знакомства.

И всего этого безумного вечера.

И тем не менее я понятия не имела, что ему скажу.

Не «Привет! Давай сделаем это!» в самом же деле.

К счастью, говорить и не пришлось. Не успела я постучать в дверь его номера, как та распахнулась, и Саша появился на пороге.

Джинсы, футболка, слегка растрёпанные волосы – человек как человек.

Он отступил на шаг, пропуская меня. Для надёжности сам захлопнул эту дверь, отделяя нас от города. И тут же подхватил, отрывая от пола, вынуждая цепляться за себя руками и ногами.

Волна влажного, иссушающего лёгкие и разум жара прокатилась по телу, затапливая с головой. Я просто закрыла глаза, позволяя ему целовать и целуя в ответ, гладя его плечи так, как не осмелилась в чужой ванной.

Не размениваясь на ненужные никому из нас преамбулы, Саша сразу понёс меня в постель, и, точно зная, что он удержит, я прямо на ходу попыталась провернуть акробатический номер, скидывая куртку.

Откуда в айтишнике, даже самом тренированном, такая сила…

Прямо сейчас было наплевать.

Сейчас я просто запрокинула голову, подставляя ему шею. Невольно выгнулась, когда его ладонь дразняще и до смешного целомудренно замерла у меня на рёбрах.

Саша мазнул губами по моему подбородку. Приподнялся, опираясь на руку, чтобы заглянуть в лицо.

– У меня никогда так не было…

Его голос упал до потрясенного, почти потустороннего шёпота.

Каким-то шестым чувством я знала, что это не комплимент, не попытка повести себя цивилизованно в такой момент.

Он просто говорил ошеломившую его правду.

Соглашаться с ней вслух было почти смешно, и я просто потянулась, улыбаясь в ответ, поцеловала его в кончик носа.

Волнение ушло, неловкость наступить не успела. Теперь, когда мы были согреты общим теплом и общей дрожью, хотелось смеяться.

Саша приподнялся, стягивая с себя футболку, а потом поцеловал меня в живот, огладил бёдра обеими ладонями.

Это было не просто желание. Не потребность снять стресс. Точно не грязная похоть двух незнакомцев, случайно встретившихся в провинциальной гостинице.

Разделённая на двоих отчаянная потребность, за которой не могло последовать чего-то стыдного или неправильного. Слишком откровенного или смехотворного.

Напротив, казалось, что каждое его прикосновение оставляет на коже пылающий след, оседает под ней.

С каждым разом, когда я сжимала его волосы в кулаке, тянулась за поцелуем первой или беспомощно хватала воздух губами, во мне крепло почти безумное ощущение. Как будто я всю жизнь шла именно к этому. К тому, ласкать кого окажется так приятно.

С Антоном была страсть. Яркая, пылающая, заставляющая обоих терять голову и мчаться домой, забывая обо всех делах, которые можно отложить. Она кружила и поднимала над реальностью.

То, что я испытывала к Саше, было более… настоящим. Взрослым, земным, осознанным. Понимая, что делаю и как много отдаю, – много больше, чем тело, – я тянулась к нему всем своим существом и чувствовала, что он тянется так же. Безоглядно, с радостью, доверяя бесконечно и глубоко. Не потому что момент такой, а потому что хочет это делать.

Не только Старолесск со всеми его тайнами, но и весь мир остался где-то далеко.

С каждым новым движением, с каждым судорожным вдохом – своим или его – я начинала знать.

Знать, что Света глушит звуки и запахи, оставляя наше только нам.

Знать, как много в этом городе незнакомых мне пока что существ. Тех, кто замер, прислушиваясь к пока непонятным, но скорее приятным переменам.

Знать, что наш ребёнок безмятежно и сладко спит у друзей, и ему никто и ничто не угрожает.

Это было как воспарить над землёй, стоя при этом на ней обеими ногами.

Саша перехватил меня за шею сзади, и наши взгляды встретились.

У него были восхитительные глаза. Сияющие, шальные, расфокусированные. Потому что кроме меня для него больше ничего сейчас не существовало.

Я вцепилась в его плечи крепче, как будто падала и пыталась удержаться. Или, напротив, поднималась так стремительно, что хотела увлечь за собой.

Абсолютная трезвость.

Застилающая разум нежность.

Ни к чему стало называть это конкретными словами, потому что и так было понятно. И ему. И мне.

Только это и было нормально.

Его дыхание отчаянно срывалось, когда он целовал меня – слишком горячо, слишком правильно. Так, будто уже всё обо мне знал: как мне понравится, что доставит больше всего удовольствия, а что заставит просто таять в его руках.

В последний момент мне показалось, что небо всё-таки обрушилось на землю, и город за окном – бесконечно далёкий, самый близкий – преобразился. Как будто треснуло стекло сувенирного стеклянного шара, и жизнь под ним оказалась настоящей.

Я даже что-то прошептала Саше на ухо. Сама не знала, что.

Он засмеялся тихо, тепло и счастливо. Поцеловал ещё раз. Обнял так, что я почувствовала себя живой, как никогда прежде. А потом эта новая, так неожиданно и так удачно освободившаяся, бьющая ключом жизнь накрыла нас обоих с головой, завертелась вокруг яркими красками, и не стало совсем ничего, кроме друг друга.

Глава 38
Это заразно

Саша разбудил меня поцелуем в висок.

Не открывая глаз, я повернулась, и его губы тут же коснулись моих.

Нежно. Благодарно.

Так, будто мы просыпались вместе уже целую вечность.

– Пойдём завтракать? Или поспишь, потом закажешь в номер?

В его голосе слышалась какая-то особая улыбка. Словно он испытывал если не то же самое, то нечто очень похожее.

Прежде чем открыть глаза, я успела подумать, что надо расспросить Гену и об этом. Если Стражи отличаются от остальных людей, чувствуют ли они так же?..

– Потом, – я подняла руку, чтобы обнять его, и плечо Саши тут же оказалось под моей ладонью.

В теле ощущалась восхитительная лёгкость, и это было нечто большее, чем просто удовлетворенное желание. Я будто сбросила многолетнюю усталость, избавилась ото всего, что могло мне помешать.

– Как скажешь.

Новая улыбка. Новый поцелуй, теперь уже в шею.

Посмотреть на него всё-таки пришлось. Такие прикосновения грозили перерасти во что-то большее, а сознание уже услужливо подсунуло напоминание о том, что сегодня у него важная встреча.

Оказалось, что он уже успел побывать в душе, волосы ещё оставались влажными, но из одежды были только джинсы.

– Сразу поедешь в мэрию?

– Нет, – расправив мои спутанные со сна пряди, Саша удобнее устроился рядом. – Сначала нужно съездить по делам Светланы. Потом в «Орел». Мы там обедаем.

– Значит, в святая святых тебя не приглашали? – от любопытства я даже приподнялась на локте, милосердно прижимая одеяло к груди, чтобы не сбивать его с нужного настроя, но улыбаться не перестала.

– Видимо, господин мэр опасается, что я не сдержусь и устрою переворот незамедлительно, – он усмехнулся, выразительно задержавшись взглядом на моей руке. – Ты очень красивая.

Это было сказано так просто, тем же тоном.

Просто небо голубое, трава зелёная, а я красивая. И каждое утро теперь будет таким.

– Я рада, что приехала, – ответила я так же правдиво.

Саша поцеловал меня ещё раз, а потом с видимым сожалением поднялся, направился к шкафу.

– Думаю, костюм и даже рубашка это для Станислава Игоревича жирно.

Он натянул джемпер, а я приподнялась на локте, наблюдая за ним:

– Создаешь непринужденную атмосферу и втираешься в доверие?

– Драться в костюме, если что, неудобно, – улыбнувшись в ответ, Саша посмотрел задумчиво, потом всё-таки вернулся и поцеловал ещё раз. – Богатырёв написал, что у Михалыча нас ждут к четырём. За Димычем можно не ехать, их защиты хватит, чтобы добраться самостоятельно. Так что отдыхай, встретимся там. Машину я оставлю, возьмёшь её.

– Да. Димыч сказал, что на этой тачке охрененная защита, – я с удовольствием вернула ему поцелуй, а после засмеялась вместе с ним.

– Нужно будет все-таки заняться его лексиконом, – Саша с очевидной неохотой отстранился и поправил одежду. – Если всё пройдёт хорошо, сможем похоронить Свету послезавтра. Я ей сказал, так что на этот счёт можешь не беспокоиться.

Он предусмотрел даже то, о чем я не успела подумать, – необходимость сообщить человеку, что его тело предадут земле.

Светлана, даже призрачная, осталась для меня таким же человеком, и это, вероятно, было хорошо.

– Спасибо.

– Не за что, – хмыкнув, он бросил еще один взгляд в зеркало, по всей видимости, проверяя, что выражение лица сойдёт за приличное, и только потом направился к двери. – Я на связи. И если что, не думай о последствиях.

И это понял тоже…

Я вспомнила собственные вчерашние мысли о том, что в случае необходимости мне придётся прикончить не просто тело. У каждого, кем завладело зло, имелся паспорт, имя, фамилия. Родственники, в конце концов. Выходило, что мой Трещëв в состоянии решить даже такого рода проблемы.

– Удачи, – я пожелала ему этого от всего сердца.

Стас, как выяснилось, стал той еще скользкой гадиной. И если он искал способ избавиться от того, кого считал конкурентом, в ход могли пойти любые средства.

Саша кивнул, улыбнулся мне ещё раз, а потом наконец ушёл.

Упав на спину, я посмотрела в потолок, и за неимением Александра, улыбнулась ему.

Я и правда была рада, что приехала. Не представляя себе, как это могло бы произойти, теперь я чувствовала, что всё случилось правильно. Естественно и в нужный момент. Так, что мы оба навсегда запомним.

Вместе с тем мне пришлось хорошенько прислушаться к себе, прежде чем признать: идея о том, чтобы убрать с дороги агрессивное, явившееся за Димкой тело не вызывала во мне протеста или отторжения. Предельно чётко понимая, что это уже не чей-то муж, брат или друг, а инструмент зла, я готова была делать это так же, как делал Генка: спокойно, профессионально, с полной самоотдачей.

Как именно?

Этот вопрос всё ещё был актуален, но теперь я начинала понимать и кое-что еще. То, о чем Богатырёв говорил прошлой ночью: это просто сработает. Природа, система, сила или дар – как ни назови, оно сделает всё само. В нужный момент это просто подхватит и поведёт так же, как вело у Выставочного центра.

Успокоенная и вдохновлённая этой мыслью, я полежала в тёплой ванне, и только потом оделась и вышла из номера.

Света обнаружилась в коридоре. То ли уважая трещëвское личное пространство, то ли имея прямой запрет, она не входила, но явно ждала меня.

– Доброе утро! – я поздоровалась с ней, зная, что не получу ответа, но просто потому что настроение было хорошее.

– Уже полдень ломится, – Светлана отозвалась понимающим смешком и кивнула мне, приглашая к лифту.

Я развернулась, потому что и правда стоило поторопиться, но, сделав всего два шага, остановилась и уставилась на неё.

– Что? – опередившая меня на два шага Светлана остановилась, всем своим видом демонстрируя нетерпение.

Она была всё такой же прозрачной, но губы её двигались, и голос я слышала вполне отчётливо.

– Я тебя слышу, – на всякий случай я решила ей об этом сообщить.

Саша только планировал похороны, да и в целом с ночи ничего не изменилось.

Разве что…

Света хмыкнула еща раз, качнула головой:

– Считай, что это как ЗППП. Способность слышать, передающаяся половым путём.

– Как хорошо было, когда ты молчала, – выразительно закатив глаза, я все-таки пошла дальше, потому что стоять посреди коридора было глупо.

Она рассмеялась низко и неожиданно приятно:

– Придётся терпеть. За Татку спасибо.

Вот так, без перехода, без особого выражения.

Со дна души поднялась волна тяжёлой горестной мути, когда я вспомнила глаза Натальи.

Мы вошли в лифт, и, встав спиной к камере видеонаблюдения, чтобы не показаться охранникам сумасшедшей, беседующей с самой собой, я снова посмотрела на Свету:

– Почему ты ему не сказала?

Если бы она заранее объяснила всё Саше, нам не пришлось бы мучить Наташу расспросами.

Светлана только дёрнула плечом:

– Её нужно было расшевелить. К тому же, вы могли взять её за шкирку и оттащить к Михалычу или к Захарову. Я – нет.

Продолжать не требовалось, потому что теперь я не только слышала, но и понимала: её единственное появление перед подругой – считай, сестрой – было чудом. До похорон возможности Светланы вне гостиницы были сильно ограничены. И она вынудила живых сделать то, что оказалось не под силу ей.

– За то, чтобы твоё тело отдали, она была согласна на что угодно.

– На то и был расчёт.

Двери со звоном разъехались, и Света вышла из кабины первой.

Она и правда была полноправной хозяйкой этого места, и, молча следуя за ней к парковке, я приходила к выводу, что «Лагуну» ждут большие перемены. Из безликого провинциального отельчика она постепенно превратится в место, пребывание в котором люди запоминают надолго.

Глава 39
Новые лица

Оставшегося времени мне хватило, чтобы выпить кофе с булочкой, наблюдая через окно кафе за спешащими по своим делам живыми и мертвыми, а после ещё пройтись по магазинам.

Коль скоро в моём распоряжении оказалась большая машина с вместительным багажником, я не стала сокращать список необходимого. Напротив, даже его расширила.

Вместе со способностью слышать призраков после ночи, проведённой со Стражем, пришли и другие знания. Так, я совершенно точно знала размер одежды Димы. Более того, расплачиваясь за вещи, я была уверена, что они ему не просто подойдут, а по-настоящему понравятся.

Вторым по важности пунктом стал телефон. Не вызывающе дорогая модель, но достаточно приличная, чтобы ему было удобно.

Подумав немного, я купила ещё планшет и беспроводные наушники. Последнее точно было необходимостью, а в целом… Я просто хотела порадовать его тем, чем можно порадовать любого подростка. Дать ему знать, что хочу и могу обеспечить ему ту нормальность, которая ему необходима, чтобы не отрываться от мира.

Когда, закончив со всеми делами я посмотрела на часы, они показывали пятнадцать минут четвёртого. Пора было отправляться к Туманову, и все же я сделала приличный крюк, чтобы проехать мимо Выставочного центра.

О вчерашней драке ничто не напоминало, даже клумба вытоптана не была. Когда я, сбавив насколько возможно скорость, проползала мимо, на глаза попалась Юлька. Она шла прочь от центра, нервно стягивая одной рукой воротник пиджака, а другой прижимая к уху телефон. Вид у неё был злой и напуганный, как будто, убравшись подальше ото всех заинтересованных глаз, она пыталась решить сложную и не предполагающую отлагательств проблему.

Экспедитор Васька серьёзно накосячил?

Или у главного хранителя могли быть затруднения иного толка?

Проехав перекрёсток, я вдавила педаль газа, хотя и понимала, что меня подождут. Машина слушалась идеально, светофоры на пути услужливо переключались на зелёный, и у ворот Глеба Михайловича я очутилась аккурат к назначенному часу.

Перед ними уже стояли «Нива» Богатырёва и роскошный, сыто отражающий боком солнечный свет мотоцикл.

Поставив машину на сигнализацию, я позволила себе шалость помахать рукой наблюдающим за мной молчаливым призракам, и только потом толкнула калитку.

Она, как и ожидалось, оказалась открыта, а во дворе мне встретился до крайности счастливый Димка.

– Привет! – окончательно просияв, он обнял меня так, будто мы не виделись как минимум неделю. – Как дела?

– Отлично, – уже привычно обняв его за плечи, я ответила честно. – А ещё я теперь слышу Свету.

– Она классная, – Димка неожиданно привычным жестом обнял меня в ответ. – Хотя шутит временами странно.

– Надеюсь, что шутит, – припомнив остроту про передающиеся контакты с призраками, я хмыкнула даже слишком выразительно.

Добротные деревянные ступеньки уютно скрипнули под ногами, когда мы заходили в дом.

Было ли дело в детдомовской привычке или в его сути, но Димка чувствовал себя у Туманова свободно. Так, будто бывал здесь не раз и не сомневался в том, что ему рады.

Скинув кроссовки, я хотела спросить его о хозяине и остальных, но не успела, потому что в коридоре появился парень.

Если бы дело происходило в Москве или любом другом городе, я подумала бы, что этот человек просто нашёл свой стиль, но Старолесск заставил верить во что угодно. Даже в сошедшего с картины Васнецова богатыря. Разворот плеч, рост, осанка, даже короткая густая бородка – нарядить в кольчугу, и вот он, готовый былинный образ.

Увидев меня, богатырь прищурился и собрался что-то сказать, но не успел.

– Привет! Ты Вика? – из кухни выскочила невысокая девушка в кожаных штанах. – Не пугайся, это Кир. Официально Кирилл. Можно Воронëнок, потому что Воронов и здоровый, как кабан. Если начнёт доставать, назови его Вакулой, это как команда «фу».

Остановившись прямо передо мной, она протянула руку, на которой небрежно переплелись несколько тонких серебряных браслетов.

– Я…

– Даша, – я кивнула, заканчивая за нее, и неожиданно для себя улыбнулась шире.

Она была на полголовы ниже меня, с тонкими и красивыми чертами. Без следа косметики на лице, но с маленьким колечком в носу и выкрашенными в бледно-розовый цвет вьющимися волосами до плеч.

Какая ещё женщина могла стать режиссёром старолесского театра и завладеть умом и сердцем Геннадия?..

– Представляю, чего тебе обо мне уже наговорили, – она закатила глаза и развернулась обратно к кухне. – Пошли, дядя Глеб поставил пирог.

– Кстати, пирог отличный, – Кирилл качнул головой, сделал приглашающий жест рукой, пропуская нас с Димкой. – Ничего, что сразу на «ты»?

От него неуловимо веяло чем-то хорошим. Словно тем самым домашним пирогом.

Я хотела подтвердить, что на «ты» будет лучше всего, но Димка меня опередил – задрал голову, чтобы посмотреть на него:

– А почему Вакула?

– Потому что вымотал нервы половине местных чертей и потому что кузнец! – отозвались из кухни дашиным голосом.

Кирилл хмыкнул и потрепал Димку по волосам, но обратился ко мне:

– Генкин реквизит ты же видела? Он, кстати, сказал, что мне теперь понадобятся твои мерки.

– Я не умею с этим обращаться, – я шагнула через порог, и наконец увидела Туманова.

– Это временно, девочка. Геннадий тебя всему научит, – он кивнул мне куда-то в сторону кресла.

Вот так просто. Вместо приветствия, вместо неловкости, естественной между двумя малознакомыми людьми. Будто я, как и Димка, была здесь давно и неоспоримо своей.

– Он научит, да, – забравшаяся в это кресло с ногами Даша фыркнула более чем выразительно, расправляя свои браслеты. – Ломать руки и совать свою дурную голову во все неприятности, которые только можно найти. Кстати, может, ты его уговоришь? У нас есть актёрская ставка, а с геночкиным талантом прикинуться кем угодно, даже полным придурком…

– Дарья, выключи рыбу-пилу, – давя улыбку, её остановил стоящий у окна мужчина.

Высокий, седой, со смутно знакомым мне лицом.

– Это Денис наш Георгиевич. Мозгоправ всея Старолесска, – Михалыч представил, не глядя, попутно снимая фартук. – А тот усатый в углу – Владимир Александрович. Ты знаешь, наверное.

Второй мужчина, до сих пор сидевший у стола поднялся мне навстречу. Доброе лицо, густые усы… Его я помнила, хотя и не была знакома лично.

– Владимир Воронов?

– Матушка Агафья, увы, быть не смогла, – Туманов потянулся за чашками, как будто ничего из ряда вон не случилось.

Я же села на старинный резной стул, потому что новость оказалась ошеломительной. Воронов – журналист, издатель, писатель. Я не знала никого, кто так много и увлекательно писал бы о Старолесске.

А ведь стоило бы предположить…

– Понимаешь теперь, почему я не хотела ехать в этот дурдом? – Наташа вышла из комнаты, а следом за ней оттуда показался Захаров.

Она по-прежнему выглядела изможденной и похожей скорее на тень, чем на решительную женщину, отказавшую Трещëву в обеде. Однако что-то в ней появилось… Искра жизни, быть может.

– А ты понимаешь, почему мне нельзя ругать придурка за то, что он придурок? – Даша запрокинула голову и посмотрела на неё в поисках поддержки.

Или, напротив, давая её больше, чем можно было бы вообразить. Ненавязчиво напоминая Наталье, что та жива. И люди вокруг неё живы. И что та злость на Гришку, которой она не позволила себе даже в одиночестве, нормальна. Злость за то, что не понял, не досмотрел, не уберёг себя.

– Я думал, ты закончила, – сам упомянутый придурок Геннадий расположился на табурете в противоположном углу кухни и в самом деле походил на вернувшегося с турнира победителем рыцаря.

Или на донельзя довольного кота.

Даша перевела на него убийственный взгляд:

– Даже не начинала.

Оставленная нами незапертой дверь снова хлопнула. До сих пор внимательно наблюдавший за всеми нами Димка сорвался с места, чтобы спустя пару минут притащить в кухню такого же до неприличия довольного Сашу.

– Ну? Что там Стасик? – Максим Вячеславович поинтересовался, попутно кивая снизу вверх в знак приветствия. – Переживает?

– Чудовищно, – точно так же поздоровавшись кивком, Саша поцеловал меня в щеку, а потом протянул руку Михалычу. – Потратил час, убеждая меня, что Старолесск это чемодан без ручки и вообще не город, а ворох проблем.

– Ну, мы в нём не сомневались, – Александров протянул ему ладонь сам, посмотрел так внимательно, что по спине у меня побежали мурашки.

Кир-Вакула застыл в дверном проходе, а Даша вытянулась в кресле, сделавшись похожей на взявшую след гончую.

Они не стесняясь прожигали Трещëва взглядами, но не было в этом ни удушающего любопытства, ни сальной жажды подробностей чужой жизни.

Они просто впервые видели Стража. Взрослого и… как это сказал Захаров?.. В расцвете сил.

Чужого Стража. Давно всё о себе понявшего. Погрузившегося в их дела с головой.

Ни сам Саша, ни Туманов, ни Геннадий им не мешали. Давали просто свыкнуться с этой реальностью.

Я покосилась на Димку, опасаясь, что его подобное внимание может смутить, но он казался спокойным и тоже чем-то довольным. Как человек, которому удалось воплотить грандиозный и почти фантастический план.

– Так пялятся, что почти неприлично, – нарушил молчание Воронов-старший.

Первым пришёл в себя, первым же оказался способен иронизировать в том числе и над собой.

Он немного подался вперёд, садясь на край стула и складывая руки на столе. Посмотрел на меня, как если бы моя реакция на сложившуюся ситуацию была важнее всех прочих.

Внимательные и добрые светлые глаза, виденные мною на фотографиях в местных газетах в детстве, оказались почти гипнотическими.

– Максим сказал, есть ответы, которые нам нужно поискать всем вместе. Так что ты спрашивай, рыбонька. Спрашивай. Вопросов у тебя, по всей видимости, много.