Текст книги "Мэр моего сердца (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Глава 30
Чужое горе

Услышав, как именно я назвала его, Наталья то ли что-то поняла, то ли у неё просто кончились силы. Тяжело опустившись обратно на диван, она уставилась в пространство мимо нас обоих, облизнула пересохшие губы.

– Не успела. Мы почти год вместе прожили. Вот, кольца купили, – неловко вытянув вперёд руку, она снова её опустила. – Говорят, нельзя носить кольцо покойника, но мне всё равно кажется, что он где-то здесь. Не ушёл, присматривает за мной.

Она не спрашивала, откуда я знаю Гришку, и от этого становилось только страшнее.

– А Света? – я аккуратно поставила фотографию на место и снова повернулась к ней. – Она не могла вам помочь?

Наталья усмехнулась горько, некрасиво:

– Она не видела. Вернее, какие-то вещи видела, конечно, но так… Она говорила, что это как смотреть через мутное стекло: общий контур, но легко ошибиться, потому что мало конкретики. Она и про тебя, – женщина, наконец, сфокусировалась на Саше. – Так сказала. Что пришёл кто-то, кто имеет к этому отношение.

– Вы решили, что я тот, против кого вам потребуется оружие? – немного успокоившись, он снова прислонился к стене.

Наталья кивнула:

– Да. Ты подходил по всем меркам.

– Тогда как ты поняла, что вы ошиблись? – спрашивать её о чём-либо снова было неловко, но именно поэтому я это и сделала.

Она перевела взгляд на меня и вдруг сделала попытку улыбнуться:

– Михалыч сказал. Он мне по три раза в день названивает. И мозгоправ Александров. Ходить сюда я их отвадила, но они всё равно звонят. Видимо, боятся, что я полезу в петлю.

– Или что тебя в неё засунут, – Саша прошёлся по комнате, тоже посмотрел на снимок в рамке, хотя в руки его брать не стал. – На доме хорошая защита. Гришка постарался?

– Да, – Наталья все-таки всхлипнула. – Он был очень талантливый. Даже Михалыч говорил. Мы детей хотели, обязательно двоих, мальчика и девочку. Никто не думал, что он…

Она всё-таки заплакала, тихо и безнадёжно, закрыв лицо руками.

Мы с Сашей переглянулись, и я вышла из комнаты, огляделась, прошла в кухню и открыла холодильник. Несколько соусов, растительное масло, банка джема.

В шкафу нашлась пачка «рожков» и мука.

Вернувшись, я отрицательно покачала головой, и он кивнул, соглашаясь, что варить для убитой горем женщины макароны как минимум глупо.

Этих минут Наталье, как ни странно, хватило, чтобы совладать с собой. Она в последний раз всхлипнула, сделала вдох.

– Кстати, Светка нас и познакомила. Был у неё период, когда она шаталась по кладбищам. У нее там обострялась чувствительность, и она всё надеялась, что это зрение станет чётче. Возле Монастырского и встретились: она выходила оттуда, а Гришка от Михалыча. Светка говорила, что для таких, как он, такие, как она бесполезны. Что это скорее балласт. А он ей радовался. Он считал, что когда всё начнётся, мы должны быть готовы. Знакомы друг с другом. И чем больше нас будет, тем лучше. Просто у каждого будет своя работа. Она его ко мне однажды и привела, и…

У нее не было сил продолжать, да это и не требовалось.

Не сговариваясь, мы молчали минуту или даже больше, а потом тишину нарушил Саша:

– Он считал, что всё начнётся скоро?

– Да, – Наталья подняла на него усталые, но неожиданно ясные глаза. – Он сам не знал подробностей, но понимал, что что-то пошло не так. Не так, как должно было. Мать Агафья… Это… – Саша кивнул, давая понять, что знает, о ком идёт речь, и Наталья продолжила. – Она считает, что духа потревожили. Или он озлобился и сошёл с ума в заточении. Что в воздухе что-то нехорошее.

– Поэтому он принёс кинжал?

– Да, – её плечи опустились, а взгляд снова стал отсутствующим. – В Выставочном центре был… Как сказать, даже не скандал. Степанов назвал это бурей в стакане. В публичное поле инцидент так и не вышел, но Богатырёв поймал музейных на воровстве. Растащили вроде понемногу, всякие штуки, которые можно продать любителям старины, вроде часов, ложек и дисковых телефонов. Но, помимо этой мелочи, было ещё что-то очень ценное. Картина, вроде как. Обнаружение пропажи в случае ревизии могло грозить проблемами самому Генке. Он тогда очень жёстко надавил на виноватых. Пообещал устроить им большие неприятности, и отнюдь не с законом, если не напишут по собственному. Кинжал бережёт сам себя, но Гриня решил, что так будет лучше. Что пусть он лучше будет у нас. Мы ждали с беременностью, пока не поженимся. Хотели всё сделать правильно. Это все, что у меня осталось от него, понимаете?

– Я не могу его вернуть, – чтобы ответить ей, мне самой пришлось преодолеть ком в горле.

Наталья посмотрела на меня осмысленно и грустно:

– Я и не прошу. Я все понимаю. Если вы нашли второй и справитесь с этим, значит, он хотя бы умер не напрасно.

Возразить на это было нечего, благодарить глупо, а соглашаться немыслимо.

Я посмотрела на Сашу, а тот разглядывал профиль Натальи.

– Ты знаешь, кто его Хранители? – судя по тону, мои чувства он разделял.

Она взглянула на него в ответ:

– Нет. Если бы я знала… Гриня, конечно, знал, но не сказал мне. Он считал, что нас со Светкой это обезопасит. Если мы ничего не будем знать, за нами не придут, даже если с ним что-то случится. А оно вот как…

Она идеально притворялась, или в самом деле понятия не имела о Димке, но её слова навели меня на странную мысль, которую хотелось проверить.

– Поэтому ты примчалась в «Лагуну» так быстро? Света после смерти пришла к тебе?

Наталья кивнула, глядя в пол:

– Да. Мне, конечно, позвонили, но я уже была в такси. Она была первой. Я чуть сама от страха не умерла, подумала, что это шутка такая дурацкая. Я же никогда ничего не видела. А она…

– Она слишком сильно хотела сказать тебе сама, – Саша закончил за неё и медленно прошёл к окну, выглянул наружу. – Твоя подруга вообще своего рода… феномен. Она всю жизнь искала способ разбудить в себе силу, а та проснулась только после смерти. И, насколько я понимаю, начнёт расти, когда её тело похоронят.

Наталья выпрямилась. Открыла и закрыла рот, пытаясь справиться с собой, и только потом смогла спросить:

– О чем ты говоришь?

– Она теперь живёт в «Лагуне», – он повернулся, чтобы встретить её взгляд. – В каком-то смысле, она стала её хозяйкой.

Она то ли вздохнула, то ли вскрикнула, но ответить Саша ей не позволил:

– Я дам тебе возможность увидеться с ней, но только если ты выполнишь мои условия.

Наталья обмякла, будто из неё выпустили весь воздух, а в голосе, когда она заговорила, прозвучали тоска и обречённость:

– Ну и чего ты хочешь?

Встав спиной к окну, чтобы она хуже видела выражение его лица, Саша ответил сразу, без предисловий и глупых утешений:

– Собирай всё самое необходимое, и я отвезу тебя к Михалычу. Пока всё не закончится, будешь жить у него и слушаться беспрекословно. Уволить тебя за прогулы Светлана не даст. К тому же, я не думаю, что это продлится долго.

Она моргнула от удивления, потом покачала головой:

– Как ты себе это представляешь? Я чужой ему человек, а он не может быть замешан. Гриня и так ходил по краю…

– Ты жена погибшего Наблюдателя, – Саша снова ее перебил, но гораздо твёрже, чем прежде. – Вы жили под одной крышей, спали в одной постели. Штамп в этом случае не имеет значения. Их долг позаботиться о тебе, и это не милостыня. Так просто принято. Это часть системы.

На слове «милостыня» она вздрогнула, – видимо, и правда называла это про себя так – а он продолжил, будто этого и не заметил:

– Кроме того, у Вики тоже была… вспышка, – демонстративно копируя жест самой Натальи, он поднял руку и щелкнул пальцами. – Увидев Свету, она узнала, что та станет первой. Догадываешься, кто второй?

Она посмотрела на него почти умоляюще, почти не веря. Как только смирившийся со своей участью человек может смотреть на того, кто вдруг подарил ему надежду.

Саша оценил этот взгляд и привёл самый главный, самый неопровержимый свой аргумент:

– Где бы твой Степанов ни был, думаешь, он этого для тебя хотел?

Наталья замерла, словно поняла не сразу, а потом задрожала, а я почувствовала невыносимую усталость в сведённых плечах и спине. Как будто вся тяжесть чужого неизбывного горя навалилась на меня разом, заставила опуститься на диван рядом с хозяйкой дома и посмотреть в пол.

– Но ведь она не была первой. Гришка был. Его столкнули с подъездных ступенек. Светлану – с лестницы в отеле. Выходит, моя вспышка меня подвела.

Туманов и остальные наблюдатели ещё могли спасти Наталью. Накормить, утешить, вернуть к жизни. Заставить поверить в то, что у неё ещё все будет, – и муж, и дети, и, может быть, новый дом, если жить в этом, среди вспоминаний о Гришке, окажется невыносимо. Вот только со Степановым всё это уже точно не случится.

Я не была виновата в том, что сложилось так, но всё равно хотелось закричать или того хуже, самой заплакать.

– Его убили, когда тебя здесь не было. Ты ещё не была так сильно связана с городом, – в тоне Саши послышалось напряжение, и это заставило меня очнуться.

Мы обе посмотрели на него, а он кивнул Наталье:

– Собирайся.

Я ожидала возражений, но она только кивнула и поднялась, направилась в спальню.

Я же подошла к Саше, спросила полушепотом, чтобы из другой комнаты нас не было слышно:

– Ты уверен, что мы таким образом не угробим их обоих?

– Я бы не стал их подставлять, – он слегка нахмурился, глядя через моё плечо, чтобы не пропустить возвращение Натальи. – И всё же ваш Степанов, скорее всего, был прав. Он рогом пер против системы, потому что она сама дала сбой. Или в её порядок вмешались. Нам в любом случае нужно торопиться. Бери машину, езжай за Димкой, а потом в центр. С тумановской меткой тебя никто не тронет. Я возьму такси, отвезу Наташу. Потом мне нужно к следователю и в морг. Она права, Свету нужно похоронить по-человечески.

– Тогда, может быть, машину стоит взять тебе?

Внутренний голосок пискнул, что для полной сюрреалистичности картины нам недостаёт только обсуждения списка покупок и фильма на вечер, но я от него отмахнулась.

Однако Саша, по всей видимости, подумал о том же, потому что на его губах мелькнула тёплая и красивая полуулыбка.

– Вам так будет удобнее. А мне вполне достаточно такси.

Глава 31
Кастет

Вести машину оказалось легко.

Поворачивая ключ в зажигании, я еще опасалась, как справлюсь с дорогой из-за количества попадающихся на ней призрачных телег и людей, но дело пошло на удивление гладко.

Автомобиль слушался великолепно, светофоры переключались как по заказу. Проезжая мимо «Привидений» я даже бросила взгляд в их сторону.

Предсказуемо, рядом с домами толпились мертвецы из разных эпох, но, отстраненно удивившись самой себе, я отметила, что они не вызывают во мне ни страха, ни брезгливости, ни жалости.

Просто такие же жители Старолесска, как и все остальные.

Перед тем, как отправиться в «Лагуну», я завернула в магазин электроники и купила еще один диктофон. В предложенных обстоятельствах даже самая надежная и проверенная техника могла выйти из строя, а я хотела подстраховаться.

Димка возможности съездить в Выставочный центр обрадовался. Светлана проводила нас до машины, и, хотя она оставалась все такой же полупрозрачной, крови на ней стало еще меньше.

Более того, я вынуждена была признать, что менялось и выражение самого ее лица. У тех, кто пытался забрать у меня кинжал возле кладбища, лица были мертвыми, как им и полагалось. На них не читались чувства, в пустых глазах не мелькали искорки осмысленности.

Эмоции Светы были скупыми, как будто не могли проявиться в полную силу, и все же что-то в ней изменилось, стоило мне рассказать о Наталье и о том, что под давлением Саши она согласилась переехать к Туманову.

Пересекая двор новая хозяйка этой гостиницы выглядела… Нет, не живее, но энергичнее точно. Я по-прежнему не слышала ее, но по общему фону казалось, что готовность неотступно следовать за мальчиком и беречь его сменилась в ней жаждой действия и борьбы.

Мог ли таким образом сказаться тот факт, что Саша сегодня занимался её похоронами?

Я оставила это на потом, решив, что спрошу его вечером.

Войдя в Выставочный центр, Димка повёл себя как обычный ребёнок – одновременно оживился и притих, завороженный строгой тишиной и приглушённый запахом пыли.

По пути к директорскому кабинету навстречу нам попалась Юлька, бледная и чем-то озабоченная, но, увидев моего спутника, она разулыбалась.

Дима тут же получил приглашение на чай и в хранилище, если пообещает вести себя хорошо и быть аккуратным, но, к моему огромному удивлению, он отказался. Вместо того, чтобы воспользоваться возможностью заглянуть в святая святых, он захотел пойти со мной, и я испытала облегчение, почти смывшее горечь прошедшего утра.

Его появление, разумеется, вызвало в Юльке любопытство, и моего небрежного «сын знакомой, за которым понадобилось присмотреть» ей явно было недостаточно.

Впрочем, беспокоило меня не опасение, что пацан болтнет лишнее. В нем я как раз не сомневалась.

Однако оставить его одного, без присмотра, представлялось немыслимым. И, если быть с собой честной, совсем не потому, что он был нашим главным и единственным, по сути, шансом на спасение этого проклятого города. Я банально боялась его потерять.

Не представляя, как отреагирует на его присутствие Богатырёв, я на всякий случай приготовилась объяснять, что совесть не позволит мне оставить мальчика без присмотра, но Геннадий, как ни странно, воспринял наше совместное появление, как должное.

Выдав Димке чай, вазу с конфетами и несколько альбомов, он полностью переключился на меня.

Свои показания он действительно написал от руки, да ещё и в двух экземплярах.

В попытке перестраховаться, запись нашего разговора я вела сразу на три устройства: свой диктофон, тот, что купила по пути, и на встроенный в телефон. Уловив идею, господин директор выложил на стол и свой мобильник, чем окончательно углубил моё к себе уважение.

Беседа заняла больше часа. Сначала он рассказывал, потом я начала задавать вопросы. Мы не касались пропавшего из фондов кинжала, словно его и не было вовсе, но всё остальное оставляло за Богатыревым право в случае глобальной ревизии сказать, что он просто не знал. Не заметил. Его оплошность, конечно же, но со всяким может случиться, когда фонды то тонут, то их разворовывают нечестные и жадные люди. Люди, на которых можно всё списать. Люди, чьим словам едва ли поверит следствие.

Когда мы закончили, и заварочный чайник с отменным зелёным чаем опустел, я ощущала себя выжатой до предела, но довольной. Судя по улыбке Геннадия, он это чувство полностью разделял. Давно забывший об альбомах Димка откровенно развесил уши и слушал с таким восторгом, что мы оба улыбнулись.

– Есть подозрение, что юноша пойдёт по твоим стопам, – Богатырёв встал и повел плечами, разминая затекшие мышцы.

– Главное, чтобы ему нравилось, – я улыбнулась в ответ, и только потом поняла, что именно сказала.

Он благополучно пропустил мимо ушей мои объяснения, приняв Димку за моего сына, а я, не задумываясь, это подтвердила.

И сам Димка это слышал. Слышал и не подумал возразить даже движением брови. Принял как должное.

Геннадий проводил нас до выхода и на прощание легко пожал мою руку:

– Рад с тобой познакомиться, Вика.

Мне показалось, что его палец задержался на тумановском кольце дольше, чем следовало, но это могло быть всего лишь случайностью, ведь в целом ничего, что меня насторожило бы, в его поведении не прослеживалось.

Чуть выше по улице было отделение почты, и первым делом я потянула Димку туда. Сфотографировав показания директора, я отослала их и запись нашего разговора Полине, а после отправила две ценные бандероли: одну на своё имя в «Лагуну», другую Антону на адрес «Минервы». В каждой из них лежали бумаги с подписью Геннадия и диктофон.

С этого момента мое расследование в Старолесске можно было считать законченным. Теперь, даже если всё пойдёт плохо, и я погибну, как Степанов и Света, Поле хотя бы не придётся начинать все с начала.

Подъехав к Выставочному центру, мы даже припарковались изумительно удачно, у самого входа. От почты до машины было метров двести, и, преодолевая их неспешным шагом, я думала, что день вышел и правда неплохим. Темнеть ещё не начало, но солнце уже сделалось прощально-ярким. Ещё час-полтора, и оно закатится, погружая Старолесск во тьму, к которой тот привык и чувствовал себя в ней так уютно.

– Сейчас напишем Саше, потом поедем в магазин. Тебе правда нужны хотя бы вторые джинсы, – я посмотрела на Димку, и тот улыбнулся в ответ:

– Ты знаешь, что из вас получатся отличные родители?

По сути, это был не вопрос, но в груди всё равно ёкнуло. Ведь так просто, в самом деле.

В теории.

– Поехали, – улыбнувшись в ответ, я обняла его за плечи, одновременно опуская свободную руку в карман, чтобы достать ключи.

Они появились с двух сторон одновременно. Вроде бы обычные люди, но я безошибочно узнала их по неправильным, искривлённым, плывущим лицам, которых другие прохожие не видели.

Трое мужчин, одна женщина.

Димка застыл, вытянулся в струну, как взявшая след гончая.

Сзади мелькнула ещё одна тень, и, заметив её краем глаза, я схватила мальчишку за куртку и бросилась вперёд.

Они ринулись навстречу, кто-то потянулся к Димке.

Не раздумывая, я вывернула руку тому, кто успел вцепиться в ремень моей сумки, ударила коленом в живот.

Простейший приём с тривиальных курсов самообороны, но это сработало. Мужское тело согнулось пополам, и, не глядя больше на него, второму я заехала в нос основанием ладони. Как и обещал инструктор, тут же хлынула кровь, но не живая и тёплая, а вонючая, слишком тёмная.

Не время было удивляться, что даже про себя я называла их именно так – тело. Ведомые чужой волей, но уже мёртвые тела. Как в фильме про зомби.

Димка зашипел, отбиваясь от беззубой тётки, пытавшейся схватить его, а мне пришлось срочно отбиваться от хватающего меня за ноги мужика, которого я уложила первым.

Пятеро на одну…

Возможности были не равны, а твари – очень сильны физически.

Никто не спешил нам на помощь, не кричал, угрожая полицией. То ли правда не видели, то ли не хотели вмешиваться…

Я оттолкнула тётку от Димки, ударила в шею до подозрительного хруста. Увидела, как она обмякла, оседая на асфальт, как попыталась повернуть неестественно склоненную теперь на бок голову. А потом кто-то из них схватил за горло уже меня.

Зловонная удушающая тяжесть навалилась так, что свет перед глазами померк. Я слушала, как Димка закричал, бросился ко мне.

Секунду спустя всё прекратилось. Тяжесть пропала, и я рухнула на четвереньки, хватаясь за горло, а над головой раздался страшный придушенный звук. Оно… сегодня убило от боли?

Перед глазами плыли чёрные пятна, но я всё равно подняла лицо в надежде рассмотреть.

Саша?

Это был Богатырёв.

Двигаясь с мастерством и грацией, которых я никогда не предположила бы в нём, он ударил в челюсть того, кто пытался свернуть мне шею, и тот, подвывая, начал отступать назад.

Металлический кастет на правой руке директора поймал солнечный блик, и каким-то чудом я смогла разглядеть целую вязь украшавших его символов.

Твари волновались. Они больше не нападали стаей, но кружили рядом, таращились бессмысленно, но вместе с тем внимательно.

– Вик, вставай! – Димка требовательно дёрнул меня за плечо, но голос у него не дрожал.

Я была уверена, что не поднимусь после такого. Что мне непременно понадобится помощь врача. Однако моё собственное тело сделало всё само – я выпрямилась, крепко обхватила мальчика, прижимая к себе. Как будто чужая, но моя рука отвела растрёпанные волосы за ухо.

– Ген…

Они всё-таки напали снова, и снова все вместе, но Богатырёв явно не усмотрел в этом проблемы. Развернувшись, он ударил кастетом совсем молоденького при жизни паренька, тянувшегося к Димке, локтем свернул челюсть второму. Казалось, он был везде и сразу, и всё, что я могла, – это вцепиться в ребёнка, зажать свою сумку между нами и позаботиться о том, чтобы случайно не попасть под удар.

Пятеро на одного…

Они разлетелись в стороны, как умершие, отсохли от цветка лепестки.

Геннадий развернулся к нам, и на мгновение я забыла, как дышать, потому что он был прежним. Тот же молодой, тюфяковатый мужик, директор провинциального Выставочного центра.

Хранитель самого ценного для Старолесска ребёнка.

– Убери его отсюда. Езжайте с Захарову, там безопасно.

За его спиной снова началось движение, и справа я увидела ещё четверых. Они шли от рынка, все не старше сорока. Мужчины.

– Смотри…

Он бросил быстрый взгляд через плечо, как если бы и так знал, что увидит.

– Я разберусь. Ты знаешь адрес?

Зубы все-таки начинали стучать, и я просто помотала головой.

Кричать и звать на помощь было бесполезно, оставить его здесь в одиночестве, буквально им на растерзание…

Геннадий кивнул, потом указал на мою руку с тумановским кольцом:

– Оно знает. Оно приведёт. Езжайте. Быстро!

Окрик сработал. Схватив Димку за воротник, я потянула его к машине, на ходу достав ключ, нажала на кнопку. Сама усадила его в салон и обежала капот, чтобы упасть на водительское место.

Если она не заведётся…

Машина завелась. Мотор заурчал, и, прежде чем тронуться с места, я бросила последний взгляд на место, где мы только что стояли.

Богатырёв дрался не менее чем с десятком противников, и был при этом великолепен. Ни следа былой ленности, ни тени неловкости или страха. Он без жалости ломал кости тем, кто пытался схватить его, двигался так, словно всю жизнь только этим и занимался.

А впрочем…

– Пристегнись, – я напомнила не глядя, прекрасно зная при этом, что Димка и так пристёгнут.

И сорвалась с места, хотя и не знала ещё, куда еду.