Текст книги "Безумная Омега (ЛП)"

Автор книги: Ленор Роузвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 28 страниц)

Глава 10

ВОРОН

– Мы уже приехали? – тяну я, закидывая ботинки на приборную панель побитого внедорожника Гео.

Кожа на моих туфлях поцарапана и истерта, как и всё остальное во мне после этой недели. Я грызу очередной черствый крекер, который стянул из автомата на последней заправке, наслаждаясь солью на языке. Не то чтобы высокая кухня, но это хоть что-то, на чем можно сосредоточиться, кроме ноющей боли в груди.

Костяшки Гео на руле белеют, а его глаз – тот, что не скрыт под повязкой, которой не было в прошлый раз, – сужается.

– Клянусь всем нечестивым, Ворон, если ты спросишь это еще раз, я остановлю машину и привяжу тебя к крыше.

– Не искушай, – фыркаю я. – Меня никто не связывал уже несколько месяцев. Я начинаю чувствовать себя брошенным.

Гео морщится, не сводя взгляда с пыльной дороги.

– Ты невыносим.

– Мне уже говорили, – язвлю я, но без особого энтузиазма.

Мысли всё время возвращаются к ней. Эти фиалковые глаза, на миг распахнувшиеся, прежде чем закатиться, когда те псы уносили её. Я трясу головой, пытаясь сосредоточиться на задаче. Поддерживать свое слабеющее тело.

– Итак, эта твоя девушка мечты, – возобновляет разговор Гео через несколько минут. Обычно тишину заполняю я. Должно быть, он нервничает перед встречей с «Призраками». – Она знает о твоей маленькой… проблеме?

– Ты говоришь так, будто у меня, блять, не стоит, – огрызаюсь я.

– Скорее так, будто у тебя стоит так долго, что расплавило здравый смысл.

Я показываю ему средний палец.

Хотя в чем-то он прав. Не насчет эрекции, а насчет моих… сложностей. Они не совсем типичны для альфы, и есть шанс, что она отвергнет меня сразу же, как только узнает, насколько я поехавший. Но это неважно. Ладно, это важно, и я, вероятно, брошусь в колодец, но по крайней мере она будет подальше от этих грязных варваров.

– Сколько еще? – спрашиваю я; настроение внезапно портится, становясь таким же кислым, как облученное небо.

– Скоро, – бурчит Гео. – Ты уверен, что оно того стоит? Их будет пятеро против одного.

Я не могу сдержать смешок.

– Нет. Будет двое на двое.

Брови Гео сходятся на переносице, на его обветренном лице написано недоумение.

– Откуда, черт возьми, ты это знаешь?

Его лицо теперь стало еще более потрепанным с этой чертовой повязкой, но я знаю: спроси я о ней, и он будет дуться всю дорогу. Он любит делать вид, что ему плевать на такие вещи, но ему не плевать. Он вообще любит притворяться, что ему на многое плевать.

Я прикусываю язык, чтобы не упомянуть седые пряди, пробивающиеся на висках и в короткой бороде. Наверняка думает, что это незаметно теперь, когда у него эта залихватская постапокалиптическая прическа изгоя. Которая, так уж вышло, уложена так, что пара прядей «случайно» падает на повязку. Ага. Ему не плевать.

Я вздыхаю, выбрасывая пустую пачку из-под крекеров в окно. Маленький акт бунта против мира, который уже и так закончился.

– Всё просто, на самом деле. Валек придет, очевидно. Он беглый серийный убийца, так что одного его точно не отправят. Тот солдат – Тэйн, кажется? – будет настаивать на том, чтобы присматривать за ним. По языку тела видно, что он доверяет ему меньше всех.

– А остальные? – давит Гео настороженно.

Я закатываю глаза.

– Умоляю. Они не станут рисковать и тащить эту бойкую рыжую к извращенцам Внешних Пределов без необходимости. Тот гигант, который вечно рычит, хирургически пришит к ней как тень, так что он никуда не денется. Сомневаюсь, что остальные оставят её наедине с ним.

– Значит, остаются…

– Принц и тот, симпатичный, – заканчиваю я. – И они захотят держаться вместе. Одного взгляда в «Альфе для Альфы» хватило, чтобы понять, что эти двое трахаются.

Гео аж дергается, машину слегка виляет.

– Стоп, а кто из них «симпатичный»?

– Виски, конечно, – отвечаю я. – Пресс переоценен.

Гео просто кривит губы и фокусируется на дороге. Видимо, он не в восторге от того, что узнал: он больше в моем вкусе, чем думал раньше.

Я бросил попытки залезть к нему в штаны целую вечность назад, и, если честно, тот факт, что мне это так и не удалось, делает его еще очаровательнее. В этом мире мало людей, которые не хотели бы использовать меня для чего-то, и Гео – один из них. Он прямой как стрела – по-настоящему натурал, не из тех, кого можно «согнуть» при должном стимуле. Денежном или ином.

Но его весело смущать. Мне нравится, когда у него на лбу вздувается вена от злости. Напоминает мне… Никого.

– Ты понял всё это за десятиминутную стычку? – спрашивает Гео; сомнение окрашивает его грубый голос.

Я пожимаю плечами, поворачиваясь к окну и глядя на проносящийся мимо пустынный пейзаж.

– Ты не вырастешь в борделе, не научившись читать людей.

Гео погружается в неловкое молчание, глаз прикован к дороге. Я практически вижу, как скрипят шестеренки в его толстом черепе. Наконец он прочищает горло.

– Сколько тебе вообще было, когда Николай вытащил тебя из той дыры?

А, вот оно. Я не могу сдержать ухмылку.

– Твоя отцовская забота просвечивает, Папочка.

Он бормочет что-то подозрительно похожее на «забудь, что я спросил» и сжимает руль крепче. Я снова поворачиваюсь к окну, наблюдая, как смазывается унылый пейзаж. Тишина между нами затягивается, и в конце концов она становится более неловкой, чем невысказанные слова.

– Девятнадцать, – бормочу я спустя мгновение, удивляя самого себя этим признанием.

Я чувствую на себе взгляд Гео, ищущий что-то. Что именно, я не уверен. Жалость, может быть? Я никогда не умел его толком читать. Это часть его шарма.

– Жестко, – наконец бурчит он, костяшки на руле побелели. – Надеюсь, он сжег это место дотла.

Легкая улыбка играет на моих губах, пока я тереблю ожерелье, спрятанное под рубашкой. Бронзовые остатки первой спички.

– Мы сожгли.

Воспоминание накатывает волной, всё еще яркое и живое. Вонь дыма и горящей плоти, жар пламени, лижущего кожу, рука Николая на моем плече, пока мы смотрели, как всё это рассыпается в прах.

Это был первый раз, когда я почувствовал себя по-настоящему живым. По-настоящему свободным.

Это единственный подарок, который он когда-либо мне дарил, не считая обреза и пожизненного недоверия к людям. Я мимоходом задумываюсь, сохранил ли он мой подарок. Эта мысль отзывается знакомой болью в груди, и я отмахиваюсь от нее. Нет смысла зацикливаться на прошлом.

Особенно когда у меня есть новенькая одержимость, способная выдавить остатки моей души из существования.

– Приехали, – объявляет Гео, вырывая меня из раздумий.

Я поднимаю глаза, моргая, чтобы прогнать фантомный запах дыма. Мы приближаемся к небольшому поселению, и мне приходится посмотреть дважды. Это место совсем не похоже на ту дыру, которую ожидаешь увидеть во Внешних Пределах. Здания простые, но аккуратные, словно их недавно покрасили и отремонтировали.

Ни единого шанса, что такое место могло простоять больше недели, не будучи разграбленным рейдерами или наемниками.

– Ты не шутил насчет их курортных городков, – бормочу я, когда мы останавливаемся. На этом месте словно клеймо «Сурхиира» стоит. – И когда они только успели всё это сделать?

Гео глушит двигатель и выходит, разминая свое массивное тело.

– «Новый Райнмих» теперь просто прокси-государство Сурхииры, – говорит он с гримасой. – Конечно, они будут пытаться сократить разрыв. Меньше места для крыс вроде нас.

Наверное, он прав, но я не волнуюсь. Мою среду обитания уже сжигали дотла, и я выжил. Я всегда выживаю.

Я выскальзываю из внедорожника; мои ботинки поднимают пыль, ударяясь о землю. Воздух здесь пахнет иначе. Чище. От этого сводит зубы. Я предпочитаю быть позолотой на куче грязи, а не пеной на дне замкового рва.

– Ну, и где должна состояться эта встреча? – спрашиваю я, сканируя местность на предмет угроз. Сурхиирские гвардейцы, рассыпанные по тихим улочкам, не носят свою обычную парадную форму, но всё равно торчат как бельмо на глазу. Любой, кто во Внешних Пределах принимает душ чаще раза в неделю, неизбежно выделяется.

Гео кивает в сторону неприметного здания на окраине.

– Там. Нейтральная территория, как они говорят.

Я фыркаю.

– Нейтральная. Ага. А я богиня-девственница.

– Ты настолько далек и от девственницы, и от богини, насколько это вообще возможно, – бурчит Гео, но без особой злобы.

Мы направляемся к зданию, и я не могу отделаться от ощущения, что за нами наблюдают. Тот факт, что я не вижу наблюдателя, заставляет меня нервничать еще больше. Рука тянется к револьверу на бедре – успокаивающая тяжесть.

– Ты уверен насчет этого? – спрашивает Гео, когда мы подходим к двери. – Последний шанс дать заднюю.

Я думаю о фиалковых глазах и волосах цвета лунного света. О запахе, который преследует меня во снах.

– Уверен.

Гео вздыхает, берясь за ручку двери.

– Твои похороны.

Возможно, и его тоже. Но он здесь, несмотря на все протесты. Вероятно, только ради черепа.

Дверь распахивается, и мы входим в полумрак. Глазам требуется мгновение, чтобы привыкнуть, но когда они адаптируются, я вижу их.

Валек, развалившийся у дальней стены, как свернувшаяся змея, готовая к броску. Узнаваем мгновенно, даже несмотря на белый шарф с мелкими серебряными узорами. А рядом с ним, выглядящий так же неуместно, как роза на помойке, стоит здоровяк с вечно кислой миной и палкой, застрявшей в заднице. Тэйн. Он даже одет в белый сурхиирский военный китель, хотя я точно знаю, что они все недавно ушли в отставку. Может, ему дали почетную должность, чтобы занять чем-то. Как когда Гео пытался внедрить программу «Работник месяца» в клубе. Та затея быстро накрылась медным тазом. Буквально, учитывая, что одна из девиц подсыпала конкуренткам слабительное в напитки. Славные были времена. Я почти скучаю по тому месту.

Я небрежно оглядываюсь, но остальных не видно. Похоже, я всё-таки был прав.

– Сукин сын, – бормочет Гео.

– А я говори-ил, – напеваю я себе под нос, прежде чем нацепить самую обаятельную улыбку и выплыть навстречу Тэйну и Валеку. – Какая встреча, мальчики.

Слова едва успевают слететь с губ, как в руке Валека появляется нож, опасно блеснув в тусклом свете. Рядом с ним Тэйн выхватывает пистолет, ствол нацелен прямо мне в грудь.

Блять.

Я замираю, чувствуя, как напрягся Гео рядом. Не совсем тот теплый прием, на который я надеялся, но с другой стороны – когда в моей жизни хоть что-то шло по плану?

Я медленно поднимаю руки, изображая на лице оскорбленную невинность.

– Разве так встречают старых друзей?

Глаза Тэйна сужаются, палец напрягается на спусковом крючке.

– Мы не друзья, – рычит он. – Особенно после того, как ты стрелял в нас, когда мы уходили из «Альфы для Альфы».

Дерьмо. Я надеялся, они не вспомнят об этом так быстро. Я чувствую, как яростный взгляд Гео прожигает мне щеку. Этот взгляд кричит: «Ты мне об этом не говорил» громче любых слов. Придется сглаживать углы позже. Если мы, конечно, выберемся отсюда живыми.

– Это было недоразумение, – гладко говорю я, пренебрежительно махнув рукой. – Недоразумение между друзьями.

Я врубаю обаяние на полную, позволяя плутовской ухмылке расплыться по лицу. Той самой, что вытаскивала меня из передряг – и втягивала в них – чаще, чем я готов признать.

– Да, мне стоило упомянуть, что я владелец клуба, в котором ошивался Монти Филч, но вы ведь получили то, за чем пришли, верно?

Челюсти Тэйна сжимаются, хватка на пистолете крепнет.

– Нет, – отрубает он. – Не получили.

– Оу, – только и удается мне выдавить.

Нужно выкручиваться. Быстро.

– Но он же мертв теперь, – хватаюсь я за соломинку. – Разве не это главное?

Звук взводимого курка эхом разносится по комнате.

Видимо, нет.

Но я и не из таких ситуаций выбалтывался. Черт, болтовня – это то, что я умею лучше всего. Ну, это и еще пара вещей, которые вряд ли помогут мне прямо сейчас. Эти двое не любят альф.

– Ладно, да, я был намеренно расплывчат, – признаю я, слова вылетают потоком. – Приношу извинения. Но информация, которую я дал, была верной, даже если её было легче достать, чем я намекал. И да, конечно, мои люди стреляли в вас – вопреки моим приказам, смею добавить, – но вы тоже убили немало моих ребят, так что, может, будем квиты? – Я делаю паузу, осененный внезапной идеей. – Ну, может, не совсем квиты, учитывая, что вы всё еще должны мне услугу.

Рядом со мной Гео делает такой смачный фейспалм, что я удивляюсь, как он сам себя не вырубил.

– Ты был на волосок от успеха, – бормочет он себе под нос.

– Можно подумать, ты помогаешь, – шиплю я, замечая, что он даже не потрудился потянуться к оружию.

– Услугу? – переспрашивает Валек; его смех резкий и холодный. – Услугой будет позволить тебе уйти отсюда целым.

Я чувствую, как капля пота стекает по шее. Дело пахнет керосином. Пора менять тактику.

– Ладно, – говорю я, впуская в голос нотки стали. – Если у «Призраков» нет чести, и вы хотите отказаться от своей части сделки, тогда я вас найму.

Тэйн и Валек обмениваются взглядом, который говорит о многом. Я видел такой взгляд раньше. Обычно прямо перед тем, как кто-то пытается пустить в меня пулю.

– Мы спецназ, а не гребаные наемники из подворотни, – говорит Тэйн, и отвращение капает с каждого слова. – И даже если бы были, я сильно сомневаюсь, что у тебя больше средств, чем у Сурхииры.

– В этом мире есть вещи, которые нельзя купить за деньги, – рассуждаю я. – Хорошая разведка – одна из них, а в войне, которую вы, так уж вышло, начали, информация – это всё.

Я позволяю своему взгляду скользнуть по ним, отмечая едва уловимые изменения с нашей последней встречи. Они выглядят… мягче, что ли. Не слабее, ни в коем случае. Просто чуть меньше похожи на закоренелых убийц, которых я помню, и чуть больше – на людей, которые наконец нашли что-то, ради чего стоит жить.

Обычно меня бы от этого воротило, но, поскольку я сам недавно обрел некое подобие экзистенциальной цели, это кажется даже милым. Но это также дает мне лазейку. Что-то подсказывает мне: они изменились недостаточно сильно, чтобы выпустить меня отсюда живым без чертовски веской причины.

– Учитывая тот факт, что вы впятером ушли на уютную пенсию со своей маленькой леди, – продолжаю я, внимательно следя за их реакцией, – я уверен, что услуги грязного «наемника из подворотни» вам самим очень даже пригодятся.

На мгновение мне кажется, что я их зацепил. Тэйн и Валек переглядываются с задумчивым видом, и я позволяю себе проблеск надежды.

А потом они начинают ржать.

Козлы.

С каких пор они вообще ладят?

– У нас в распоряжении вся армия Сурхииры, – говорит Тэйн сквозь смешки, – и половина того, что осталось от Райнмиха. Что ты вообще можешь нам предложить?

Пренебрежение в его тоне зажигает во мне что-то. Искру гнева, уязвленной гордости. Прежде чем я успеваю подумать, моя рука уже движется.

Меньше чем за мгновение я выхватываю пистолет. Знакомая тяжесть ложится в ладонь, пока я прицеливаюсь. Время словно замедляется, когда я жму на курок.

Гремит выстрел, за ним следует звон разбитого стекла и глухой стук пули, вонзающейся в дерево.

Когда эхо затихает, я уже убираю пистолет в кобуру отработанным движением с прокруткой, прежде чем кто-либо из них успевает среагировать. К тому времени, как Тэйн и Валек выхватывают оружие, Гео тоже держит их на мушке. С двух рук, по одному стволу на каждого альфу. У него всегда был стиль в ответственный момент.

– Спокойно, – рычит Гео сквозь зубы; его голос падает до низкого, гравийного тона альфа-лая. – Хотел бы он вас убить – вы бы уже были мертвы.

Я кошусь на него, не в силах скрыть шок от того, что он действительно направил пушки на гребаных Призраков. А я-то думал, он отойдет в сторонку, пока они будут тащить мой истекающий кровью труп к мусорному баку на заднем дворе.

Его лай недостаточно силен, чтобы поставить этих закаленных солдат на колени, но он посылает четкий сигнал. И заставляет меня вздрогнуть вопреки самому себе.

Сейчас, блять, не время, и, если отбросить мое хобби его дразнить, мне не особо нравится, что лай Гео так на меня действует – даже после стольких лет тренировок, призванных сделать меня невосприимчивым, – но что есть, то есть. Было время, когда я даже не мог находиться в одной комнате с другим альфой без риска, что лай лишит меня воли и заставит подчиниться любой команде.

Теперь это скорее раздражает. Легкий зуд на задворках мозга, который я могу игнорировать, пока мне не станет удобно его почесать.

За исключением одного альфы, но я провел последние пять лет, избегая его. Я стал в этом своего рода экспертом.

А если наши пути когда-нибудь пересекутся снова… что ж, может, он и научил меня всему, что я знаю, но стреляю я всё равно быстрее.

Тэйн с рычанием хватается за плечо, срывая ткань там, где раньше был эполет. Но его даже не оцарапало.

На соседнем столике валяются осколки стакана. А там, на дальней стене, моя пуля сидит точно в «яблочке» потрепанной мишени для дартса.

Я позволяю себе мгновение насладиться шоком на их лицах, прежде чем заговорить.

– Вы, парни, хороши, – говорю я, не в силах скрыть усмешку в голосе, – но вы армейские псы. Вы работаете в стае. Чтобы выжить в одиночку в сточной канаве вроде Внешних Пределов, нужна крыса.

Гео выглядит так, будто его сейчас стошнит, хотя он и не опустил пушки, но я давлю дальше. Это может быть моим единственным шансом. И теперь на кону обе наши шеи.

– У вас может быть Новый Райнмих, и со временем вы, возможно, даже сможете забрать остатки старого, – продолжаю я, взвешивая каждое слово. – Но Внешние Пределы кишат сотней враждующих группировок, и каждая из них сделает эту задачу чертовски сложной. И Сурхиира не может просто понаставить здесь пафосных аванпостов и надеяться на лучшее. Не без помощи. Не без людей внутри. Или снаружи, как посмотреть.

– Людей? – ворчит Гео. – Теперь ты и меня в это впутываешь?

– Ты сам впутался, когда наставил на них стволы, здоровяк, – напоминаю я ему, посылая воздушный поцелуй. – Кстати, я тронут.

Он закатывает глаз с гримасой боли, но прицел с Призраков не сбивает.

Последующая тишина оглушает. Я выложил карты на стол, показал им ровно то, на что способен. Теперь их ход.

Глаза Тэйна сужаются, его пистолет всё еще направлен на меня. Я вижу, как крутятся шестеренки за его темными глазами. Он солдат до мозга костей. Он понимает ценность того, что я предлагаю.

Валек, с другой стороны, выглядит так, будто пытается решить: выпотрошить меня или поаплодировать. С ним может случиться и то, и другое. Надеюсь, это не испортит его «дружбу» с Гео. А то я буду слушать об этом следующие десять лет.

Я наблюдаю, как Тэйн обдумывает мое предложение. Напряжение в комнате можно резать ножом, но я сохраняю нейтральное выражение лица. Годы практики сделали меня мастером и в этом.

Наконец, Тэйн неохотно кивает Валеку. Они оба слегка опускают оружие. Гео следует их примеру; его массивная фигура рядом со мной немного расслабляется.

Я подавляю желание осесть от облегчения. Это было, сука, слишком близко.

– Ты так и не сказал, чего ты хочешь настолько сильно, чтобы рисковать ради этой маленькой встречи, – говорит Тэйн; его голос груб от подозрения.

Я не могу сдержать улыбку, которая расплывается по лицу.

– О, это просто, – мурлычу я. – Я хочу омегу.

Их стволы взлетают обратно так быстро, что я едва успеваю моргнуть. Ярость полыхает в их глазах, и на мгновение я думаю, что облажался по-крупному.

Я вскидываю руки, паника захлестывает меня.

– Не вашу! – кричу я, слова вылетают потоком. – Ту, которую вы забрали из моего клуба. Серебряные волосы, фиалковые глаза, задница, высеченная из небесных облаков?

Тэйн и Валек моргают, обмениваясь озадаченным взглядом.

– Козима? – наконец спрашивает Тэйн, хмуря лоб.

Имя бьет меня прямо в горло.

– Козима, – выдыхаю я, смакуя, как оно перекатывается на языке. – Какое подходящее имя для богини. Чистая поэзия.

– Ради всего святого, – рычит Валек, опуская пистолет. – Я же говорил тебе, этот долбаный идиот, должно быть, учуял её.

Тэйн издает раздраженный рык и бормочет:

– Откуда мне, блять, было знать, что ему вообще нравятся женщины, не говоря уж об омегах?

– Я оставил своей целью перетрахать всё живое в пустошах, – заявляю я бодро, не в силах скрыть обиду в голосе. – Я изменился, теперь, когда нашел ту самую.

– Ту самую, – ровно повторяет Тэйн.

Гео бормочет рядом со мной:

– Он думает, что она – его пара.

– Так и есть, – рявкаю я, резко разворачиваясь к нему. Затем снова поворачиваюсь к Призракам; отчаяние скребет внутренности. – Я хочу её. Она мне нужна. Любой ценой.

Они смеются, и этот звук действует мне на нервы.

– В очередь, – глумится Валек. – Твоя девчонка популярна.

Что-то темное и собственническое поднимает голову внутри меня. Я чувствую, как лицо каменеет, маска спадает.

– Кто? – требую я голосом, который не совсем похож на мой собственный.

– Ворон, – предупреждает Гео, но я игнорирую его. Даже Тэйн, кажется, чувствует себя не в своей тарелке, его рука сжимает оружие крепче.

– Это неважно, – отрубает Тэйн. – Её возвращают отцу, Артуру Мейбрехту.

Имя бьет под дых. Артур, мать его, Мейбрехт. Один из немногих людей, которых даже я считаю морально разложившимися, а это о чем-то да говорит. Мне требуется мгновение, чтобы переварить тот факт, что она его дочь.

Но это лишь усиливает мою потребность найти её. Вырвать её из лап этих варваров.

– Вы не отдадите её этому монстру, – шиплю я, делая шаг вперед. Рука Гео на моем предплечье – единственное, что удерживает меня от того, чтобы кинуться на них. – Я думал, вы, Призраки, мните себя героями. Разве не ради этого вы начали эту войну? Чтобы защищать омег?

Я вижу проблеск дискомфорта в глазах Тэйна, словно он хочет сказать что-то еще, но быстро берет себя в руки.

– Козима будет под защитой, – твердо говорит он. – Остальное тебя не касается.

Внутри меня что-то обрывается. Я уже готов отбросить осторожность и напасть, когда железная хватка Гео на моей руке усиливается. Он начинает тащить меня к двери, бормоча:

– Ну, вот и всё, мы пытались.

Я вырываюсь из его хватки с рычанием, но оружие не достаю. Пока нет. У меня осталась последняя карта.

– Вы, блять, у меня в долгу, – говорю я низким, опасным голосом. – И даже если честь среди Призраков ничего не значит, она всё еще валюта среди воров и крыс. – Я скалю зубы в дикой ухмылке. – У меня сложилось впечатление, что для сурхиирцев это тоже что-то значит. Вероятно, именно поэтому вашим силам позволяют шататься по Внешним Пределам относительно спокойно. Но я полагаю, это изменится, если остальные крысы узнают о предательстве Призраков.

Глаза Тэйна сужаются в щелки.

– Это угроза?

Я встречаю его взгляд, не моргнув.

– Абсолютно, блять.

Напряжение в комнате подскакивает еще на градус, пока мы сверлим друг друга взглядами. Я чувствую, как Гео сжался в пружину рядом со мной, готовый снова схватиться за пушки при малейшей провокации. Мои пальцы зудят, желая выхватить револьвер, но я заставляю их оставаться неподвижными.

Затем, к моему удивлению, Тэйн фыркает.

– Ладно, – говорит он с тем, что, как я надеюсь, наконец-то является каплей уважения. – Уговор есть уговор. Хочешь девчонку? Я скажу тебе, где именно она находится.

Надежда вспыхивает в груди, но я гашу её. Это слишком просто. Здесь должен быть подвох.

Тэйн подходит ближе, и я чувствую, как Гео напрягается. Но массивный альфа просто встает со мной нос к носу. Я высок даже для альфы, но он сложен как гребаный танк. Не сомневаюсь, он мог бы превратить мою голову в человеческий мячик-антистресс, но я стою как вкопанный, не отводя глаз.

– Николай Влаков, – произносит Тэйн.

И вот так просто мой мир перестает вращаться.

Два слова. Этого достаточно, чтобы кровь превратилась в лед в моих жилах.

Губы Тэйна кривятся в ухмылке.

– Вот твоя информация. Это больше, чем дал нам ты, так что считай, что мы, блять, в расчете.

С этими словами он и Валек – чья гиеновая ухмылка видна даже сквозь шарф – разворачиваются и широким шагом выходят за дверь, оставляя меня стоять, примерзшим к месту.

Николай.

Гребаный.

Влаков.

Имя эхом отдается в голове, как похоронный звон. Воспоминания, которые я годами хоронил, пробиваются на поверхность. Запах дыма и крови. Жар пламени, лижущего мою кожу. Мозолистая рука на моем плече, поддерживающая меня, когда я отнял свою первую жизнь.

Стальные серые глаза, которые смотрели на меня так, будто я чего-то стою.

До того самого последнего раза.