Текст книги "Безумная Омега (ЛП)"

Автор книги: Ленор Роузвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 28 страниц)

– М… монстр, – выдавливает рыбак, и пистолет в его руке начинает неистово дрожать.

Весь облик Призрака меняется. Его массивная фигура костенеет, плечи сутулятся, а одна рука взлетает вверх, чтобы прикрыть то, что осталось от его лица. Из его горла вырывается звук – на этот раз не рык, а нечто надрывное и полное боли.

Эта заминка стоит ему дорого. Я ныряю за своим упавшим пистолетом, пальцы уже касаются холодного металла, когда сапог Валека врезается в оружие, заставляя его отлететь по палубе. Другим ботинком он бьет меня под дых, вышибая воздух из легких.

– Не так быстро, красавчик. – клинок Валека вспыхивает в лунном свете, когда он опускает его по яростной дуге.

Я откатываюсь; нож проходит в дюймах от моего горла и вонзается в палубу. На подъеме я бью его локтем под колено, сбивая с ног. Но, прежде чем я успеваю развить успех, массивная рука смыкается на моей щиколотке.

Призрак тащит меня назад, будто я ничего не вешу, его недавняя уязвимость сменилась слепой яростью. Я изворачиваюсь в его хватке и всаживаю другую пятку ему в кисть, заставляя разжать пальцы.

Я вскакиваю на ноги, но оба Призрака уже снова берут меня в кольцо. Револьвер рыбака рявкает раз, другой. Оба выстрела идут мимо, чиркая по металлу. Голова Валека дергается на звук, серебристые глаза сужаются.

– О, глядите-ка, доброволец. – его ухмылка полна зубов. – Обожаю аудиторию.

Но, прежде чем кто-либо из нас успевает шевельнуться, знакомый голос разрезает хаос:

– Хватит!

Команда щелкает над палубой, как удар хлыста. Мой брат стоит у леера изящного скоростного катера, пришвартовавшегося рядом с нами; выражение его лица грозовое. Виски стоит рядом, уперев ногу в нос лодки, и выглядит слишком уж забавным для этой ситуации.

– Где, блядь, Тэйн? – требует ответа Валек.

Ухмылка Виски становится еще шире.

– О, он сейчас немного… занят с Айви, если понимаешь, о чем я.

Серебристые глаза Валека сужаются.

– Ты хочешь сказать, что он там засаживает по самые гланды, пока мы тут возимся с этим Анальным Рельсом?

– Азраэль, – рычу я, кривя губы от раздражения на его «креативное» произношение.

– Да, это твое имя. Тебе что, золотую звездочку за это дать? – огрызается Валек, сплевывая кровь в воду.

У меня нет на это времени.

– Где она?

– Кто? – невинно переспрашивает Виски.

– Козима. – ее имя вырывается из меня рыком. – Где. Она. Находится?

Каждая мышца в моем теле вопит от напряжения, сдерживая меня. От желания не разорвать моего брата и его свору дворняг на куски. Но я должен сохранять контроль. Ради нее. Всегда ради нее. Хотя бы потому, что мне нужна информация.

Мой брат просто наблюдает за мной с тем невыносимым спокойствием, которое всегда было его чертой. Даже сейчас, даже после всего, он сохраняет эту тщательно выстроенную маску контроля. От этого моя кровь закипает.

– Отвечай мне! – рычу я, делая угрожающий шаг к нему. Рык Призрака переходит в опасную тональность, но я его игнорирую. Все мое внимание сосредоточено на брате.

– Мы перевезли ее в безопасное место, – говорит мой брат наконец, его голос сводящий с ума и ровный. – Это всё.

– Безопасное? – я издаю резкий, хриплый смех. – С каких это пор тебя заботит чья-то безопасность, кроме собственной?

Что-то нечитаемое мелькает в его бледно-голубых глазах, но выражение лица остается нейтральным.

– Винишь меня? Ты не был особо надежным, брат.

– Она моя пара! – реву я.

Эффект мгновенный. Все они замирают, глядя на меня. Но я слежу за реакцией брата. Легкое расширение зрачков. Почти незаметная жесткость в плечах. После нашей последней встречи я уверен, что он и так это подозревал, но услышать такое вслух – всегда другое дело. И я никогда не был из тех, кто обсуждает романтику с семьей. В этом мы похожи.

Виски нарушает тяжелую тишину долгим свистом.

– Ну ни хрена себе, – лениво тянет он со своего места на лодке брата. – А тут он прав.

Я наблюдаю, как между моим братом и Виски проносится нечто невысказанное. Какая-то странная бессловесная связь, рожденная годами сражений плечом к плечу. Или той странной связью, что их объединяет. Челюсть брата ходит ходуном, мышца под кожей дергается – он явно борется с собой.

Наконец он тяжело выдыхает.

– Она на аэродроме, ближайшем к черному рынку, – говорит он, и кажется, что каждое слово дается ему с трудом. – С Николаем Влаковым. Не промахнешься.

Голова Призрака дергается в его сторону, в его низком рыке слышно удивление, хотя он и не способен на особую мимику. Я тоже смотрю на брата, пытаясь осознать то, что он только что сказал. Аэродром. Николай Влаков. После стольких поисков ответ пришел так легко? Слишком легко.

– Почему ты говоришь мне это сейчас? – требую я, мой голос хриплый от подозрения.

– Его паренек сделал ему глазки, как у побитой собачонки, – тянет Валек, с показным безразличием вытирая кровь с ножа. Его серебристые глаза сверкают злобным весельем. – Невероятно, как много власти можно иметь над альфой, чей член ты…

Я обрываю его резким рыком:

– Я не желаю этого слышать.

Глубокий смех Виски катится по воде.

– Что такое, бро? Не можешь вынести мысли о том, что твоему младшему братишке всаживают…

– Закончишь предложение – и я вышвырну тебя за борт, – отрезает мой брат, но в его голосе нет настоящей злости. Если уж на то пошло, он звучит скорее слегка раздраженно.

– У меня нет на это времени, – рычу я. – Если ты лжешь…

– Я не лгу, брат.

Я долго изучаю его, ища любой признак обмана. Но вижу лишь ту самую выверенную маску, которую он носил всегда. Ту, что скрывает всё, что имеет значение.

– Очень хорошо. – я отворачиваюсь и направляюсь к рубке, где снова прячется этот хнычущий рыбак.

Голос брата снова прорезает ветер:

– Азраэль.

Я замираю у двери рубки, не оборачиваясь.

– Будь осторожен, – тихо добавляет он.

Между нами повисает нечто невысказанное. Годы общей крови и предательств. Пропасть слишком широкая, чтобы пересечь ее одними словами. Я бросаю взгляд через плечо. На мгновение кажется, что брат хочет сказать что-то еще. Его бледно-голубые глаза встречаются с моими, ища чего-то. Но то, что он там видит, заставляет его отвести взгляд первым.

– Ты всегда ненавидел прощания, – говорю я.

– Пойдем, Чума. – голос Виски разбивает напряжение; он закидывает руку на плечи моего брата. – Солнце почти встало, а ему пора забирать свою девочку. – он бросает мне свою невыносимую ухмылку. – Постарайся не сдохнуть, мудила. Семейные посиделки куда веселее, когда все дышат.

Я ухожу не отвечая, толкая рыбака к штурвалу. За спиной я слышу, как затихает смех Валека и рычание Призрака, когда их лодки уходят в темноту.

Солнце окрашивает горизонт кровью, пока мы режем волны.

Скоро, Козима.

Скоро ты снова будешь в безопасности, в моих руках.

И да поможет богиня любому, кто встанет у меня на пути.

Глава 44

КОЗИМА

Я провожаю взглядом закрывшуюся за Гео дверь со странной смесью облегчения и новой настороженности. Его взгляд – пристальный, изучающий, из-под единственного глаза – был слишком напряжённым, будто он пытался разгадать головоломку. Не уверена, что мне нравится идея быть для кого-то загадкой, особенно для опасного альфы, который явно заправляет этим местом как своим личным королевством. Но, по крайней мере, он согласился помочь.

Рыцарь шевелится на кровати рядом со мной, и дорогой матрас стонет под его весом. Его светящиеся голубые глаза прикованы к двери, словно он ждёт, что Гео ворвётся обратно в любую секунду.

– Он ушёл, – тихо говорю я, не убирая руки с его предплечья. Ровное тепло его тела просачивается в мою ладонь, согревая меня. – Теперь только мы.

В груди Рыцаря зарождается низкий рокот – звук, который я начинаю узнавать скорее как знак согласия, чем как угрозу. Удивительно, как быстро я научилась интерпретировать его рычание и ворчание. Будто учу новый язык, состоящий целиком из первобытных звуков.

– Мы можем поговорить? – спрашиваю я, поворачиваясь к нему всем телом. Шёлк заимствованного у Ворона халата шуршит при движении. – В смысле, ты можешь говорить?

Он просто смотрит на меня, не мигая своими голубыми глазами из-под богато украшенной маски. Серебро поблёскивает в мягком свете комнаты; тонкая работа мастера придаёт ему почти царственный вид, несмотря на шрамы и металл, покрывающие остальное тело.

– Я знаю, что твой рот… – я колеблюсь, подбирая слово, которое его не обидит. – Гм. Другой. Но ты не говоришь именно поэтому? Или причина в чём-то ещё?

Снова пристальный взгляд. Затем он медленно поднимает свою человеческую руку и смутно указывает сначала на маску, а потом на висок.

Твою же мать.

Прогресс.

– И то, и другое? – гадаю я, стараясь не выдать восторга от того, что его жесты становятся более конкретными.

Резкий кивок.

– То есть физически это трудно, но ещё и… – я умолкаю, пытаясь осознать. – Ты забыл как? Или никогда не умел?

Его массивные плечи поднимаются и опускаются в подобии пожатия. Это настолько человеческий жест, что он застаёт меня врасплох. Затем он снова стучит по виску, на этот раз более настойчиво.

– Твой разум не позволяет тебе, – бормочу я, и до меня начинает доходить. – Даже если бы ты захотел.

Ещё один кивок, на этот раз медленнее. Его светящиеся глаза, кажется, немного тускнеют, и я улавливаю в них нечто похожее на стыд.

– Эй, – мягко говорю я и, не подумав, тянусь коснуться его маски. – Всё в порядке. Мы во всём разберёмся.

Он отшатывается от моего прикосновения с предупреждающим рыком, его рука взлетает вверх, защищая маску. Я тут же отдёргиваю пальцы, проклиная свою безрассудность.

– Прости, – быстро говорю я. – Я не собиралась её снимать. Обещаю.

Рычание затихает, но он всё равно наблюдает за мной с подозрением. Его мощное тело напряжено, готовое отпрянуть при малейшей провокации.

– А ты бы снял её? – осторожно спрашиваю я. – Хоть на мгновение? Чтобы я могла увидеть…

Он немедленно качает головой – движение резкое и решительное. Пространства для переговоров нет.

– Хорошо, – говорю я, поднимая руки в знак капитуляции. – Ладно. Это была просто мысль…

Напряжение в его плечах немного спадает, но я вижу, что он всё ещё на взводе. Доверие между нами – штука хрупкая, выстроенная на странном фундаменте общих кошмаров и одного совокупления в разгаре течки. Я не хочу разрушить то, что у нас есть.

– Ну, по крайней мере, ты теперь больше общаешься, – говорю я, пытаясь разрядить обстановку. – Оказывается, даже дикие альфы реагируют на прикосновение омеги.

Рыцарь вздыхает – на самом деле вздыхает – и я не могу сдержать короткий смешок. Это такой человеческий звук, так не вяжущийся с обликом, который ещё пару дней назад приводил меня в ужас.

Вчера?

Моё чувство времени окончательно пошло к чёрту.

– Извини, – говорю я, вовсе не чувствуя вины. – Но признай, это даже забавно. Приручён пиздой. Представь только.

Он одаряет меня взглядом, который умудряется быть испепеляющим даже сквозь маску. Я снова смеюсь, и звук эхом разносится по роскошной комнате.

– Не парься, – говорю я ему, касаясь его руки прежде, чем успеваю передумать. К счастью, это, кажется, его не беспокоит. – Твой секрет со мной в безопасности. Я никому не скажу, что под всеми этими… мускулами, металлом и… зубами ты на самом деле большой добряк.

Стук в дверь прерывает мои мысли. Рыцарь мгновенно напрягается, в его груди нарастает предупреждающий рык; он меняет позу, заслоняя меня от потенциальной угрозы.

– Войдите, – зову я, снова кладя успокаивающую руку на предплечье Рыцаря.

Дверь открывается, и в комнату входит взъерошенный мужчина в белом халате. Врач, я полагаю. Выглядит он так, будто знавал лучшие времена: волосы в беспорядке, глаза налиты кровью, а руки слегка дрожат, когда он вносит медицинскую сумку.

– Доктор Райфилд, – представляется он коротким кивком. Его взгляд нервно дергается на Рыцаря, затем обратно на меня. – Гео прислал меня осмотреть вашего… – Он громко сглатывает. – Друга.

– Спасибо, что пришли, – говорю я, чувствуя себя чуть увереннее, когда вижу, что он напуган до усрачки. Я не люблю врачей, но перепуганный врач – это терпимо. – Я Козима. А это… Рыцарь.

Это звучит короче, чем «Рыцарь» с большой буквы в официальном смысле. Я убеждаю себя, что это единственная причина, по которой я превратила титул в подобие имени. И что это никак не связано со странными чувствами, которые у меня начинают зарождаться к альфе, которого я боялась всю свою жизнь.

– Да, я знаю, кто вы, – говорит он, ставя сумку на ближайший стол. – В этой дыре уже все знают, кто вы такая.

Чудесно.

Только этого мне и не хватало.

Ещё больше внимания.

Рычание Рыцаря усиливается, когда доктор приближается; его массивное тело сжимается, как пружина. Я крепче сжимаю его руку, заставляя его оставаться спокойным.

– Всё хорошо, – шепчу я ему. – Он здесь, чтобы помочь. Помнишь?

Рычание переходит в низкий рокот, но горящие голубые глаза Рыцаря ни на секунду не отрываются от доктора, пока тот распаковывает инструменты.

– Мне нужно осмотреть его раны, – говорит доктор Райфилд, с привычной ловкостью натягивая латексные перчатки. – Вы можете его контролировать?

Я ощетиниваюсь от этого подтекста.

– Он не домашнее животное.

– Нет, – соглашается врач, опасливо косясь на металлические когти Рыцаря. – Он гораздо опаснее. Но Гео сказал, что у вас есть на него какое-то… влияние.

Я обмениваюсь взглядом с Рыцарем.

– У нас есть договоренность, – говорю я наконец. – Он не тронет вас, если только вы не попытаетесь причинить вред мне. В противном случае… ну, это будет уже совсем другая история.

– Потрясающе, – сухо бормочет доктор. – Совсем никакого давления.

Несмотря на явный страх, доктор Райфилд приближается к кровати с профессиональным спокойствием.

– Мне нужно сначала осмотреть раны на спине, – говорит он прямо Рыцарю, будто обращается к обычному пациенту. – Можете повернуться?

К моему удивлению, Рыцарь подчиняется без подсказок, ворочаясь на кровати с раздраженным рыком, чтобы подставить доктору свою иссеченную шрамами спину. Я двигаюсь вслед за ним, не убирая руки с его плеча – столько же ради собственного спокойствия, сколько ради него.

– Господи боже, – выдыхает доктор Райфилд, оценив масштаб повреждений. – Что с вами случилось?

Рыцарь, само собой, не отвечает.

– Взрывы и пули, – говорю я.

Доктор задумчиво мычит, начиная очищать раны. Рыцарь вздрагивает при первом же касании антисептика, в его груди зарождается еще один низкий рык, но он не отстраняется. Я нахожу его ладонь и сжимаю её. Насколько это вообще возможно – моя рука едва обхватывает половину его ладони.

– Это не просто последствия боя, – говорит доктор Райфилд спустя мгновение; его пальцы осторожно прощупывают глубокие вертикальные разрезы по обе стороны позвоночника Рыцаря. Тот дергается от явной боли, и мое сердце сжимается. – Это хирургическое вмешательство. Или было им, пока что-то не выдрали с мясом.

Я подаюсь вперед, заглядывая через массивное плечо Рыцаря. Раны глубокие и рваные, будто что-то было извлечено силой.

– Что вы имеете в виду?

– Не уверен, – признается врач, доставая набор для наложения швов. – Но, судя по расположению и окружающей шрамовой ткани, я бы предположил, что это была какая-то структура, соединенная с его нервной системой, учитывая, как они идут вдоль верхнего отдела позвоночника. – Он начинает зашивать первую рану аккуратными, точными движениями. – Тот, кто сотворил это с ним, не заботился о его комфорте. И о его выживании, если на то пошло.

Рыцарь остается абсолютно неподвижным, пока доктор работает, но я чувствую исходящее от него напряжение. Его дыхание тщательно контролируется, каждый выдох размерен, будто он отсчитывает секунды до конца этой пытки.

– Вы не можете дать ему что-нибудь от боли? – спрашиваю я с тревогой. Я знаю, что антисептики, не говоря уже об анестезии, здесь в дефиците, но должно же что-то быть.

Доктор Райфилд поднимает на меня взгляд, в котором читается некое сочувствие.

– Боюсь, метаболизм альфы, способного пережить такие травмы, сожжет всё, что у меня есть под рукой, почти мгновенно. Это будут лишние уколы без всякой пользы.

– Оу.

Хотя мы оба сидим на кровати, мне все равно приходится тянуться вверх, чтобы коснуться его белых как кость волос. Я пропускаю их сквозь пальцы, стараясь его успокоить. Он самую малость расслабляется от моего прикосновения. И все же, каждый раз, когда игла пронзает кожу и стежки стягиваются, Рыцарь морщится. Его кожа под шрамами кажется холодной и липкой на ощупь.

– Это выходит далеко за рамки всего, с чем я сталкивался, – продолжает доктор, зашивая следующую группу ран. – Я слышал об экспериментах, которые проводились, особенно во Вриссии, но это… запредельная жестокость. – Он делает паузу, переводя взгляд на лицо Рыцаря в маске. – Мне нужно также проверить наличие травм головы. Вы можете снять маску?

– О, он этого не сделает, – быстро говорю я, сжимая руку Рыцаря изо всех сил в надежде, что смогу через прикосновение убедить его не разносить комнату в щепки. – Маска остается.

Доктор все равно тянется к ней. Рыцарь отпрядывает с оскалом, его рука взлетает вверх, защищая маску – точно так же, как когда об этом просила я. Доктор Райфилд спотыкается и отходит назад, едва не выронив инструменты.

– Видите? Я же говорила, – добавляю я, стараясь говорить легко, несмотря на раздражение и напряжение, вибрирующее в воздухе. Этот доктор, может, и не такой сволочной, как те, кого я встречала раньше, но даже «добрые» из них не слушают омег.

Доктор Райфилд тяжело сглатывает, его кадык дергается на горле.

– Ладно. Что ж… тогда я просто… продолжу с остальным.

Осмотр продолжается в напряженной тишине. Врач методично работает: чистит и зашивает раны, до которых может добраться, обрабатывает антисептиком остальные. Рыцарь выносит всё без единой жалобы, хотя по его плечам и редкому рокоту в груди я вижу, что ему далеко не комфортно. Мне придется загладить это перед ним позже.

– Рваные раны должны зажить достаточно хорошо при надлежащем уходе, – говорит наконец доктор Райфилд, собирая вещи. – Содержите их в чистоте, меняйте повязки ежедневно и постарайтесь ограничить движения хотя бы на неделю. – Он колеблется, переводя взгляд с одного на другую. – Хотя подозреваю, что последнее будет непростой задачей, учитывая обстоятельства.

Я киваю, уже зная, что мы не задержимся здесь надолго для идеального восстановления.

– Спасибо, доктор. Мы ценим вашу помощь.

Доктор Райфилд задерживается в дверях, его выражение лица слегка смягчается.

– Он через многое прошел, – тихо говорит он. – Больше, чем большинство могло бы выжить. Что бы они с ним ни делали… это было не только физическое насилие.

Я тяжело сглатываю, моя рука сама собой снова находит руку Рыцаря.

– Я знаю.

Доктор коротко кивает и выскальзывает за дверь, оставляя нас снова одних. Рыцарь медленно выдыхает, когда дверь закрывается. Я поворачиваюсь к нему, рассматривая аккуратные швы, украсившие его израненную кожу.

– Лучше? – тихо спрашиваю я.

Он кивает, и его голубые глаза находят мои. В его взгляде теперь что-то другое. Что-то странно уязвимое. От этого мое сердце делает странный кувырок в груди.

– Хорошо, – шепчу я, потянувшись убрать прядь белых волос с его маски. На этот раз он не вздрагивает от моего прикосновения. – Тебе нужно отдохнуть.

Но Рыцарь и не думает ложиться. Вместо этого он наблюдает за мной этим пристальным голубым взглядом, который, кажется, видит меня насквозь. Это должно было пугать. И когда-то пугало.

Но теперь…

Теперь я ловлю себя на том, что тянусь к этому взгляду.

Желаю его.

До меня доходит осознание. Мне нравится, как он на меня смотрит. Будто я – центр его вселенной. Будто ничто другое, кроме меня, не имеет значения. И я не могу отрицать того, как учащается мой пульс от этой мысли. Как жар разливается внизу живота при воспоминании о его массивном теле над моим, внутри меня, заполняющем меня так полно, что я думала, будто сломаюсь.

Я тяжело сглатываю, внезапно осознав, насколько тонок шелковый халат Ворона. Как он облегает мои изгибы, все еще слегка влажные после душа. Взгляд Рыцаря опускается туда, где ткань халата чуть разошлась на груди, и я слышу, как его дыхание сбивается.

– Тебе нужно отдохнуть, – повторяю я, и мой голос звучит позорно сбивчиво. – Распоряжение врача.

Он не делает попытки лечь. Вместо этого его огромная рука тянется ко мне, замирая прямо над моим коленом, там, где халат приоткрыл ногу. Он не касается меня. Он ждет разрешения. Мое сердце колотится о ребра, когда я киваю.

Его человеческая рука ложится на мое бедро – теплая и тяжелая. Контраст между его грубыми шрамами и моей гладкой кожей по-своему прекрасен. Его большой палец очерчивает маленькие круги поверх розовой метки омеги на моем бедре, и мне приходится прикусить губу, чтобы подавить вздох.

– Мы не должны, – шепчу я, даже когда сама подаюсь навстречу его руке. – Ты ранен…

Хотя раньше это его не останавливало. Рыцарь снова издает низкий рокот, и этот звук вибрирует во мне, как физическая ласка. Его рука скользит выше, задирая шелк халата.

Боги, помогите мне, я снова его хочу.

И не только из-за течки, необходимости или любых других оправданий, за которыми я пряталась раньше. Я хочу его, потому что он самое пугающее, прекрасное и преданное существо, которое я когда-либо встречала. Потому что он смотрит на меня не просто так, будто я подарила ему луну и звезды, а так, будто я и есть луна и звезды. Потому что, когда я с ним, я чувствую себя сильной так, как никогда раньше. Потому что тот факт, что он, блядь, чертовски пугающий, почему-то делает его еще горячее.

Его рука достигает самого верха моих бедер, и я не могу сдержать стон, когда его пальцы касаются моих уже влажных складок. Его прикосновения нежные, почти благоговейные, пока он изучает меня.

– Погоди, – выдыхаю я, накрывая его руку своей, чтобы остановить его движения. – Не… не сейчас.

Рыцарь тут же замирает, отдергивая руку, будто обжегся. Я перехватываю его запястье прежде, чем он успевает отстраниться окончательно.

– Я не говорила «прекрати», – поясняю я, чувствуя, как краснеют щеки. – Просто… помедленнее. У нас есть время.

В его глазах вспыхивает облегчение, и я понимаю: он подумал, что я его отвергаю. Сама мысль о том, что этот огромный, устрашающий альфа может в чем-то сомневаться, почти смехотворна. И все же доказательство прямо передо мной – в этих голубых глазах, ищущих мой ответ.

– Иди сюда, – шепчу я, мягко потянув его за руку.

Он придвигается ближе, матрас проседает под его весом. Я тянусь к нему, мои пальцы обводят край его маски там, где она встречается с челюстью. Он напрягается, но не отстраняется.

– Я не сниму её, – обещаю я. – Но я хочу кое-что попробовать.

Медленно, давая ему кучу времени, чтобы остановить меня, я подаюсь вперед и прижимаюсь губами к гладкой серебряной поверхности его маски – прямо там, где должен быть его рот. Металл прохладен, но быстро теплеет от моего дыхания.

Рыцарь абсолютно замирает, его дыхание полностью прекращается.

На мгновение я пугаюсь, что перешла черту.

Но затем он поднимает руку и касается того места на серебре, куда я только что его поцеловала. Дрожь пробегает по его массивному телу. Самый тихий, надломленный рык, который я когда-либо слышала, вырывается из него.

Это разбивает мне сердце.

И скрепляет мою судьбу.