Текст книги "Безумная Омега (ЛП)"

Автор книги: Ленор Роузвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Глава 36

ГЕО

Я веду их по извилистым туннелям к своему кабинету, остро ощущая тяжелые шаги массивного альфы за спиной. Звук отдается от бетонных стен, заставляя волоски на затылке встать дыбом. Каждый мой инстинкт вопит, что нельзя поворачиваться спиной к чему-то настолько опасному.

Но я продолжаю идти.

Омега – Козима – держится вплотную к мутанту; её изящная рука лежит на его предплечье, словно она пытается его успокоить.

Красавица и чудовище.

Это было бы почти мило, если бы он не был способен перебить всю мою охрану, даже не вспотев.

Я улавливаю слабые отголоски какого-то жуткого одеколона, явно предназначенного для маскировки её запаха, но это всё, что я могу разобрать своим окончательно угробленным обонянием. Впрочем, это не важно. Даже не чувствуя её запаха, я понимаю, почему Ворон так помешался.

Она – самая сногсшибательная омега из всех, что я видел.

Сплошные манящие изгибы и лунно-серебряные волосы, с поразительными фиалковыми глазами, которые, кажется, пронзают тебя насквозь. Прямо сейчас эти глаза сверлят дыры в моей спине, пока она быстро шепчет себе под нос что-то сердитое, подозрительно похожее на гребаное проклятие.

Она определенно вриссийка – мягкий акцент это подтверждает, – так что, насколько я знаю, она насылает на меня какую-то древнюю народную магию, передающуюся из поколения в поколение. Мне всегда этот акцент казался чертовски сексуальным, но сейчас он звучит иначе, когда я почти уверен, что она пытается превратить меня в жабу.

Хорошо, что я не суеверен.

Мы доходим до кабинета; я отпираю тяжелую металлическую дверь и жестом приглашаю их войти.

– После вас.

Козима окидывает меня подозрительным взглядом, но заходит внутрь; следом, пригнув свою массивную тушу, вваливается альфа-мутант. Его новая изысканная маска ловит свет при движении, и я должен признать – это шаг вперед по сравнению с той грубой железной плитой, которую я мельком видел на аэродроме. Почти придает ему благородный вид вместо кошмарного.

Почти.

Я закрываю дверь и сажусь за стол, стараясь излучать спокойную уверенность, несмотря на то, как учащается пульс, когда эти дикие голубые глаза фиксируются на мне.

– Присаживайтесь, пожалуйста.

– Я постою, – холодно отвечает Козима. Альфа согласно рокочет, вставая чуть впереди неё. Защищает. Почти собственнически.

Интересно.

– Как хотите, – пожимаю я плечами, откидываясь в кресле. – Тогда перейду сразу к делу. Кое-кто очень важный для меня искал вас.

Её спина выпрямляется, в глазах вспыхивает надежда.

– Кто?

– Его зовут Ворон. Симпатичный альфа, длинные светлые волосы, драматичен до чертиков? – Я внимательно слежу за её лицом. – О чем-то говорит?

Надежда в её глазах мгновенно гаснет. Кого бы она ни ждала, это был не он.

– Тот самый, которого вы сбили на аэродроме? – саркастично спрашивает она, и я замечаю, что её акцент усиливается, когда она раздражена.

– Он самый.

Она изучает меня мгновение, слегка наклонив голову.

– Он ваша пара?

Вопрос застает меня врасплох. Мне требуется секунда, чтобы понять – она это серьезно.

– Что? Нет, он не моя гребаная пара. Что ты вообще несешь?

Она просто пожимает плечами, но я вижу, что она мне не верит.

– Послушай, – рычу я, пытаясь вернуть разговор в нужное русло, хотя теперь и сам порядком раздражен. – Суть в том, что я не могу позволить вам уйти.

Рокот альфы-мутанта мгновенно заполняет комнату, заставляя ручки на моем столе дребезжать. На его металлических когтях свежая кровь. Вероятно, того полудохлого торговца, которого мои люди нашли в мусорном баке чуть раньше. К тому же, довольно важного торговца. Сегодня просто день сплошной головной боли.

Я вздыхаю, потирая переносицу.

– Если твой ручной мутант что-то попробует, мои люди не выпустят вас отсюда живыми. Они сначала стреляют, а потом спрашивают. Я бы не хотел объяснять Ворону, почему мне пришлось пристрелить его омегу, но сделаю это, если придется.

– Я не его омега, – огрызается Козима, её акцент густеет от ярости. – И, если ты думаешь, что пули твоих людей хоть что-то сделают Рыцарю, ты бредишь.

Рыцарь? Она так его называет?

– Может, и нет, – соглашаюсь я. – Но они могут замедлить его достаточно надолго, чтобы подействовал газ. Вентиляция здесь не просто для красоты.

Её глаза опасно сужаются.

– Ты понятия не имеешь, с кем имеешь дело.

Я смотрю на омегу через стол; её попытки запугать меня не трогают. У неё есть огонь, этого не отнять. Большинство омег уже бы съежились от страха. Но она просто сверлит меня яростным взглядом, вызывающе вздернув подбородок.

– Мой отец снимет с тебя голову за это, – шипит она. – Он сожжет весь этот твой паршивый рынок дотла.

Я не могу сдержать смех.

– Артур Мейбрехт? Ой, прошу тебя. Этой змее насрать на всё, кроме собственной задницы. Как ты думаешь, почему он вообще позволил Призракам похитить тебя?

Ну конечно, Ворону нужно было запечатлеться, как гребаному птенцу, на дочери одного из самых важных – и печально известных – альф в Райнмихе. Он никогда ничего не делает наполовину.

Её глаза слегка расширяются, прежде чем снова сузиться.

– Откуда ты об этом знаешь?

– Моя работа – знать вещи, – говорю я, пожимая плечами и откидываясь в кресле. Особенно когда эти вещи пересекаются с единственным человеком, на которого мне не плевать, несмотря на все мои старания.

– Здесь, во Внешних Пределах, информация – это власть. И прямо сейчас самая ценная информация у меня – это то, что ты именно там, где тебе и следует быть.

Губа Козимы кривится в отвращении.

– И где же это? В твоей маленькой темнице? Собираешься держать меня как зверушку для своего смазливого дружка?

– Ворон не мой гребаный дружок, – рычу я, теряя терпение. – И это не темница. Считай это… защитным содержанием.

Рыцарь сдвигается рядом с ней. Контраст между безмятежными чертами его благородной маски и пылающей яростью в изуродованных голубых глазах за ней – зрелище не из приятных даже по моим меркам. Его металлические когти сжимаются, и он скрежещет ими по моей бетонной стене, издавая зловещий звук, от которого зубы сводит.

Отлично. Еще один счет за ремонт.

– Мне не нужна твоя защита, – выплевывает Козима. – И мне уж точно не нужно, чтобы меня держали как призовую зверушку для твоей зверушки.

– Послушай, принцесса, – говорю я, стараясь не повышать голос. Она кривится от явного раздражения. – Я понимаю, что ты не в восторге от ситуации. Но Ворон убежден, что ты его пара, и пока я не разберусь, что за чертовщина происходит, ты остаешься здесь.

Она смеется; звук резкий и горький.

– Это так теперь все альфы здесь ухаживают за своими предполагаемыми парами? Через похищение и заточение?

– Никто тебя не заточает, – протестую я, хотя именно это я и делаю. И ответ на её вопрос – да, обычно так оно здесь и бывает. Почти везде, кроме Сурхиирии, где предпочитаемый метод – бесконечный поток чересчур пафосных подарков и любовных поэм.

– Я позабочусь, чтобы тебе было удобно. У тебя будет всё необходимое.

– Всё необходимое? – недоверчиво повторяет она. – Например что? Член твоего дружка?

– В последний, блять, раз: он не мой парень! – рявкаю я, хлопая ладонью по столу. Ручки подпрыгивают. То же делает и углубляющееся рычание Рыцаря. От него голова раскалывается. В глазнице начинает назревать чертовская мигрень. – И дело не в «присвоении» кого-то, – говорю я сквозь зубы. – Дело в том, чтобы все остались живы, пока мы не разрулим этот бардак.

Козима скрещивает руки на груди, выглядя совершенно не впечатленной.

– Ну да. Ведь запереть меня – это явно лучший способ справиться с ситуацией. Скажи мне, твой не-парень часто посылает тебя похищать для него омег?

– Ты понятия не имеешь, о чем, блять, говоришь, – рычу я, поднимаясь из кресла. Рыцарь тут же делает шаг вперед, но Козима кладет удерживающую руку ему на плечо. – Ворон… сложный человек. Но он не просто какой-то случайный альфа. Он семья.

– Семья? – Она выгибает идеальную серебристую бровь. – Это так теперь это называется? У вас тут ситуация в духе «Папочка и его мальчик»?

Я ощетиниваюсь, потому что её слова слишком чертовски близки к правде, учитывая, как Ворон меня называет, но напоминаю себе, что она никак не может об этом знать. Надеюсь.

Прежде чем я успеваю ответить, резкий писк прорезает напряжение. Монитор безопасности на моем столе вспыхивает красным, и моя кровь стынет в жилах, когда я читаю оповещение:

НАРУШЕНИЕ БЕЗОПАСНОСТИ

ЗАКЛЮЧЕННЫЕ СБЕЖАЛИ

УРОВЕНЬ ТРЕВОГИ: КРИТИЧЕСКИЙ

– Блять, – бормочу я, уже тянусь к пистолету.

Рация оживает с треском.

– Босс! – паникующий голос одного из охранников заполняет комнату. – Заключенные… их нет! Обоих!

Ну конечно.

Потому что в моей жизни ничего не может быть просто, когда дело касается этой золотоволосой угрозы.

Или Николая, блять, Влакова.

И теперь они вместе.

Снова.

Глава 37

ВОРОН

Я стараюсь игнорировать тупую боль в груди, пока несусь по туннелям, сосредоточившись на поиске выхода из этого лабиринта. Система безопасности Гео хороша, но я знаю все её слабости. В конце концов, я помогал проектировать половину из них.

Ни разу.

Слова Николая эхом отдаются в голове, режа глубже, чем имели на то право. Я стискиваю зубы, отгоняя воспоминание. Это не важно. Ничто не важно, кроме поиска Козимы.

Моя лунная богиня.

Моя пара.

Она близко. Я это чувствую. То самое необъяснимое притяжение, что влекло меня к ней на аэродроме, сейчас стало сильнее, дергая за что-то глубоко в груди. Логика твердит мне, что это невозможно, но рациональность никогда не была тем грехом, что лежал на моей совести.

Тяжелые шаги эхом раздаются позади. Николай, должно быть, наконец-то нагоняет меня после того, как освободился. Мысль о том, каким придурком он, вероятно, выглядел, пытаясь дотянуться до ключей со связанными руками, немного смягчает жалость от моего собственного унижения, но лишь слегка.

Придурок.

Движение впереди привлекает мой взгляд. Один из охранников Гео сворачивает за угол с поднятым пистолетом.

– Замри! – кричит он, но руки у него дрожат. Бедняга, видать, вытянул короткую соломинку.

– Прости, – бормочу я, прежде чем броситься на него.

Замешательство едва успевает отразиться на его лице: я ныряю под его руку и впечатываю колено ему в живот, а когда он сгибается пополам, добавляю локтем по затылку. Он падает как мешок с картошкой.

– Всё еще не бьешь в полную силу, я гляжу, – тянет Николай позади меня, пока я подбираю пистолет с тела бессознательного охранника. Сам он быстро выхватывает второй из кобуры под мышкой бедолаги.

Я разворачиваюсь как раз в тот момент, когда появляется еще один охранник. Прежде чем я успеваю среагировать, украденный пистолет Николая дважды лает. Охранник оседает, на его груди расцветает красное.

– Какого хрена? – рычу я, оборачиваясь к нему. – Тебе не обязательно было его убивать!

Николай выгибает бровь, на его губах играет эта невыносимая ухмылка.

– Не за что.

– Гео приказал бы им не использовать летальное оружие! – огрызаюсь я.

Прежде чем он успевает ответить, появляются еще трое охранников, открывая огонь. Николай ругается и ныряет в укрытие, пока пули дырявят стену там, где мгновение назад была его голова.

– Ага, может, по тебе и не приказал! – орет он сквозь грохот выстрелов.

Черт.

Он прав.

Я замечаю металлическую трубу, идущую под потолком – вероятно, часть вентиляции. Не раздумывая, я подпрыгиваю и хватаюсь за неё, используя инерцию, чтобы качнуться вперед и ударить ближайшего охранника обеими ногами в грудь. Он тяжело валится на спину, его пистолет скрежещет по бетонному полу.

Второй охранник наставляет оружие на меня, потому что, видимо, не получил уведомления о «режиме принцессы», но я уже в движении. Я спрыгиваю с трубы, перекатываюсь и оказываюсь вплотную к нему. Быстрый удар в горло заставляет его хрипеть и пятиться.

Третий берет на мушку Николая, зажатого за стопкой ящиков. Я хватаю упавший пистолет охранника и швыряю его: он попадает мужику прямо в висок. Тот падает с приятным глухим стуком.

– Теперь мы квиты, – кричу я Николаю. Отряхиваю рубашку от пороховой гари и разворачиваюсь, чтобы идти дальше. Краем глаза вижу, как он выходит из укрытия.

– Мне не нужна была твоя помощь, – рычит он.

– Ну да, – тяну я. – У тебя всё было под полным контролем.

Его глаза опасно сужаются.

– Именно.

Я пробираюсь через знакомые туннели; мои ботинки почти не издают звуков на бетонном полу. Путь к кабинету Гео выжжен в моей памяти бесчисленными ночами, проведенными в блужданиях по этим коридорам, когда я не мог уснуть, но стараюсь об этом не думать.

Так же, как стараюсь не думать о другом альфе, который следует за мной по пятам.

– Здесь налево, – бормочу я, скорее самому себе.

– Ты неплохо тут ориентируешься, – замечает Николай; его голос сочится той невыносимой самонадеянностью, которую я слишком хорошо помню.

Я закатываю глаза, даже не оборачиваясь.

– Конечно. Я здесь жил.

– Ах, точно. – Его тон становится острее. – Ты променял мою организацию на эту помойку.

– Это лучше, чем твои безвкусные логова суперзлодеев и твоя веселая банда дегенератов, – огрызаюсь я, ныряя за угол как раз в тот момент, когда из другого коридора позади нас доносятся выстрелы.

Николай ныряет следом, отстреливаясь с привычной легкостью.

– По крайней мере, мои люди умеют стрелять прямо, – скалится он, когда двое охранников падают.

– Им приказано не убивать меня, ты, невыносимый кусок дерьма. – Я хватаю обрезок трубы с тележки техобслуживания и швыряю в очередного приближающегося охранника. Труба попадает ему в горло, отправляя в полет. – В отличие от твоих, которые родную мать пристрелят за похлопывание по голове.

– Некоторые люди ценят верность, – парирует он. – А когда-то ты очень дорого продавал мне свое одобрение. Этот ворчливый старый пердун знает, что ты и против него со временем повернешься?

– Заткнись, – рычу я; пальцы зудят от желания сомкнуться на его горле. Или просто застрелить. Начинаю думать, что у Гео всё-таки была здравая идея на этот счет. – Не смей говорить о нем.

Но Николай, будучи тем самым невыносимым ублюдком, которым он и является, просто ухмыляется.

– С другой стороны, он предал тебя первым, не так ли? – Его голос сочится притворным сочувствием, от которого у меня кровь закипает. – Запер тебя и даже надел ошейник. Совсем как в старые добрые времена, верно?

Я резко разворачиваюсь к нему и впечатываю в стену с такой силой, что раны на его спине снова начинают кровоточить сквозь рубашку.

– Гео пытается защитить меня своим собственным несносным способом, – рявкаю я, глядя ему прямо в глаза. – По крайней мере, он не использует свой рык, чтобы контролировать меня.

В его глазах мелькает нечто, опасно похожее на чувство вины, но я слишком хорошо его знаю, чтобы верить в его способность на такое. Впрочем, это чувство мгновенно исчезает.

– Ты сам сделал выбор, – горько бросает он. – Я лишь подтолкнул тебя. Признай это, птенчик. Ты просто сменил одну клетку на другую.

Мой кулак встречается с его челюстью прежде, чем я успеваю себя остановить. Боль пронзает костяшки пальцев, но это того стоит – я вижу, как его голова откидывается назад. По разбитой губе стекает кровь, и я чувствую прилив дикого удовлетворения.

– Не смей, блять, меня так называть, – шиплю я. – И не смей сравнивать себя с ним. Не тогда, когда именно он помогал собирать меня по кусочкам после того, как ты меня бросил. Если бы Гео хотел контролировать меня, он бы не учил меня сопротивляться командам других альф.

– Неужели? – Его глаза злобно поблескивают. – Тогда почему ты рухнул, как послушная маленькая омега, когда я приказал тебе на аэродроме? Похоже, всё это его обучение не пошло тебе впрок.

Его слова бьют сильнее пощечины. Потому что он прав. Все эти годы выстраивания защиты, вся кропотливая работа Гео…, и я всё равно сложился, как мокрая бумага, в тот момент, когда Николай использовал свой голос.

Я думал, что полностью откатился назад, но ведь я с легкостью выдержал команду доктора. Так какого хрена Николай – исключение?

Но, прежде чем я успеваю ответить, в конце туннеля вспыхивает стрельба. Мы оба ныряем в укрытие за стопку ящиков, пока пули дырявят стену там, где мы только что стояли.

– У нас нет времени на это дерьмо, – рычу я, проверяя патроны. Осталось три штуки. Просто охеренно.

Николай выглядывает из-за угла, отстреливаясь из краденого пистолета.

– В кои-то веки мы в чем-то согласны.

Мы согласны не только в этом. В омегах тоже, судя по всему. Потому что судьба еще не закончила меня трахать.

В туннель вваливается еще больше охранников; их сапоги грохочут по бетону. Я рискую взглянуть и насчитываю как минимум шестерых. Шансы так себе, даже для нас.

– Через два коридора есть техническая шахта, – говорю я ему, уже выстраивая маршрут побега. – Она ведет прямиком на верхние уровни.

– После тебя, – говорит он с издевательской учтивостью.

Я показываю ему средний палец и срываюсь с места, обеспечивая прикрывающий огонь своими последними патронами, пока бегу к следующему туннелю. Убивать людей у меня получается лучше, чем намеренно стараться в них не попасть, но мне меньше всего нужно, чтобы Гео следующие десять лет ныл, что я пришил его любимого охранника. Я в ярости, но не настолько.

Николай следует за мной по пятам; его присутствие за моей спиной одновременно привычное и тревожное. Совсем как в старые добрые времена. И в этом-то и проблема, верно?

Всё в происходящем кажется шагом в прошлое. Бег по враждебной территории с ним бок о бок, обмен колкостями и пулями в равных пропорциях. Было бы так легко соскользнуть в старые привычки.

Но я больше не тот человек. Я не его «птенчик», отчаянно жаждущий одобрения и ласки, которую он скорее умрет, чем даст в полной мере. Теперь у меня есть кто-то, кому я действительно небезразличен. Даже если он проявляет это самыми бесящими способами.

И у меня есть моя пара.

Даже если она об этом еще не знает.

– Сюда! – кричу я, заносясь на повороте. Техническая шахта прямо впереди, её ржавая решетка едва видна в тусклом свете.

Но когда мы приближаемся, я слышу голоса, доносящиеся сверху. Знакомые голоса. И знакомый запах. Тот самый, что вел меня сквозь весь этот хаотичный, самоубийственный квест.

Мое сердце замирает.

– Это она, – выдыхаю я, уже меняя направление. – Она в кабинете Гео.

Николай застывает, его глаза сужаются.

– Это невозможно.

– Ты хочешь сказать, что не чувствуешь лунный свет? – бросаю я вызов. – Это её запах.

Он колеблется, затем его глаза расширяются, когда он ловит запах в воздухе.

– Блять. Какого хрена она здесь делает?

– Не знаю, – бормочу я, разворачиваясь в ту сторону, куда нам меньше всего стоило бы соваться. Но если Козима здесь, я без неё не уйду. И что-то подсказывает мне, что Николай тоже.

Не успеваю я дойти до конца коридора, как путь преграждают вооруженные охранники. У меня нет выбора, кроме как замереть – патроны кончились. Но, несмотря на то, что Николай стоит прямо рядом со мной, никто не стреляет.

Когда охранники расступаются, чтобы пропустить человека, который выписывает им чеки, я понимаю почему.

– Гео, – цежу я.

Он смотрит на меня, затем на Николая с презрительной гримасой. Снова переводит взгляд на меня.

– Значит, выскользнул из клетки. Стоило догадаться, что посылать туда альфу было плохой идеей, – бормочет он со вздохом, проводя рукой по лицу и качая головой.

Мое сердце чуть не останавливается, когда Николай вскидывает пистолет, но я не медлю. Я бросаюсь между ним и Гео прежде, чем он успеет нажать на спусковой крючок. Холодный металл ствола упирается мне в спину; я широко развожу руки, делая себя максимально большой мишенью, чтобы ни одна сторона не могла выстрелить, не пройдя сквозь меня.

– Отойди, – рычит Николай – почти рык альфы, – но я слышу напряжение в его голосе. Легкая дрожь, которая говорит мне: я был прав. Он не станет стрелять сквозь меня. И не использует голос. Интересно. Значит, риск оправдался.

– Нет, – твердо говорю я, встречаясь взглядом с Гео поверх прицелов направленного на нас оружия. – С меня хватит этого дерьма. Всего этого.

Лицо Гео темнеет.

– Веди себя прилично, – рычит он. – Или не получишь свой подарок.

Я застываю, сердце пропускает удар.

– Подарок? – слово вылетает более обнадеживающим, чем я планировал. – Козима? Ты привел её сюда?

Значит, мой нос не лгал мне от отчаяния.

– Всё сложно, – сухо бросает Гео. Его единственный глаз изучает меня с той невыносимой смесью раздражения и нежности, которую я так хорошо знаю. – Ты хочешь её увидеть или нет?

Ствол пистолета сильнее вдавливается в мой позвоночник, когда Николай за моей спиной напрягается, но я слышу едва заметный щелчок предохранителя и его тихое ругательство на вриссийском.

– Ты знаешь, что хочу, – бормочу я. – Сначала отзови своих псов.

В выражении лица Гео что-то меняется. Он смотрит на меня несколько секунд, прежде чем издать измученный вздох.

– Отставить, – приказывает он своим людям. Затем Николаю: – Ты тоже, Влаков. Убери пушку от моего мальчика, или это воссоединение закончится, не успев начаться.

Моего мальчика.

Даже зная, что он имеет в виду это в скучном, не пошлом смысле, по моему позвоночнику пробегают мурашки, и на мгновение я почти забываю, как я, блять, в ярости на него за ошейник и клетку.

Почти.

Долгое мгновение никто не двигается. Я задерживаю дыхание, надеясь, что не просчитался. Надеясь, что ненависть Николая к Гео не перевесит ту же одержимость Козимой, которую чувствую я – если мы действительно оба каким-то образом оказались связаны с одной и той же омегой.

Наконец, медленно, давление в спину исчезает. Пистолет со стуком падает на пол.

Люди Гео тут же выступают вперед, чтобы забрать оружие. Когда они тянутся к запястьям Николая с наручниками, я встаю между ними.

– Нет, – говорю я твердо. – Никаких оков.

Охранники переводят взгляд с меня на Гео. Он поигрывает желваками от досады, но пожимает плечами и поворачивается назад.

– Она там, – ворчит он. – Если только её ручной монстр не сожрал моих людей за то время, пока меня не было.

Я слегка спотыкаюсь.

– Ручной… монстр?

– Она с Рыцарем? – требует Николай, его голос резок от недоверия. – Эта тварь её не съела?

Гео издает хриплый смех.

– Съела? Она держит этого чертового зверя на поводке. Он делает всё, что она скажет.

Я обмениваюсь ошеломленным взглядом с Николаем, на мгновение забыв о нашей взаимной вражде. Память о том массивном, ужасающем альфе, разрывающем людей Николая, вспыхивает в моем разуме.

И моя лунная богиня с ним?

Это будет интересно.

Или смертельно.

Скорее всего, и то и другое, как и всё остальное.