Текст книги "Безумная Омега (ЛП)"

Автор книги: Ленор Роузвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 28 страниц)

Глава 21

ВОРОН

Легкие горят огнем, пока я несусь к башне; отчаяние подпитывает каждый шаг. Хаос вокруг превращается в фоновый шум – крики, взрывы, оглушительный рев монстра – всё это бессмысленно по сравнению с моей единственной целью.

Она.

Козима.

Моя богиня.

– Прекратите стрелять, вы, гребаные кретины! – ору я людям Николая, когда очередная ракета проносится мимо, слишком близко к башне, чтобы чувствовать себя спокойно. – Вы обрушите всю эту чертову штуку!

Они игнорируют меня, разумеется. Для них я просто еще один альфа, а не их драгоценный лидер. Тот, который феерически провалил задачу уберечь мой лунный свет.

И если быть честным, у меня всегда лучше получалось управлять другими альфами с помощью денег и секса, чем грубой командной силой, которая присуща большинству от природы. Лишь одна из многих причин, по которым я уверен, что моя богиня отвергнет меня, как только я вытащу её из этой дыры.

Но это неважно. Все, что имеет значение – увести её подальше от Николая и полуметаллического Супермена, который в данный момент разрывает гребаный танк Гео так, словно он сделан из картона. По крайней мере, это дает нам немного времени. Надеюсь, этого хватит.

Основание башни вырастает передо мной, покрытое шрамами и истерзанное хаосом. Рваные дыры зияют в бетоне, выплевывая искореженную арматуру и битое стекло на асфальт. Я уворачиваюсь от обломков, взгляд прикован к ближайшему входу.

Еще несколько шагов.

Почти на месте.

Дверь распахивается.

Время останавливается.

Она стоит там, силуэт в дверном проеме, и, клянусь, мое сердце забывает, как биться. Серебряные волосы каскадом спадают по спине, как водопад лунного света, обрамляя лицо, которое заставляет стыдиться лучшие сурхиирские скульптуры. Фиалковые глаза, широко раскрытые от смеси страха и замешательства, встречаются с моими.

Дыхание перехватывает в горле.

Боги сверху и снизу.

Если раньше я думал, что она сногсшибательна – тот мимолетный взгляд в клубе… это было ничто по сравнению с этим. Моя память, какой бы яркой она ни была, не могла отдать ей должное. Она больше, чем красивая. Она неземная. Потусторонняя. Божественная.

– Моя богиня, – шепчу я; слова срываются с губ сами собой.

Замешательство мелькает на её лице, быстро сменяясь настороженностью, когда я тянусь к ней. Я вижу, как напрягаются её мышцы, как эти изящные руки скрючиваются в когти. Она готова ударить, защитить себя от очередного альфы, пытающегося заявить на неё права.

Я хочу сказать ей, что я другой. Что я никогда не причиню ей боль. Что я здесь, чтобы спасти её. Боготворить её. Подарить ей весь мир, если она позволит.

Но, прежде чем я успеваю вымолвить слово, товарный поезд врезается в меня сбоку.

Мир вращается, пока я лечу, кувыркаясь по безжалостному асфальту. Гравий впивается в кожу, разрывая одежду. Когда я наконец останавливаюсь, то оказываюсь прижатым горой мышц и праведной ярости.

Гео.

– Блять! – рычу я, дергаясь в его железной хватке.

Он прижал мои запястья над головой, вдавливая меня в землю своей массой. В любое другое время эта позиция могла бы стать началом восхитительной встречи, но прямо сейчас всё, о чем я могу думать – это ускользающая богиня с серебряными волосами.

Я вытягиваю шею, пытаясь заглянуть за широкие плечи Гео. Там – вспышка лунного света. Она бежит, спасаясь от хаоса. Прямиком к лесу на краю комплекса. Большинство деревьев выжжено войной, да и, вероятно, изрядной долей хаоса от банды идиотов Николая, но там всё еще достаточно места, чтобы исчезнуть. Достаточно, чтобы потеряться.

– Дай мне встать! – требую я, брыкаясь под весом Гео, когда паника накатывает с новой силой. – Она уходит! Эта тварь доберется до неё!

Гео не шевелится. Если уж на то пошло, он давит сильнее.

– Хорошо, – рычит он. – Она будет отвлекать его, пока мы сбежим.

Он, блять, серьезно?

Обычно это я тот, кто постоянно донимает его. Не знаю, почему он выбрал именно этот момент, чтобы дать мне попробовать собственное лекарство.

– Она омега! – шиплю я. Выражение лица Гео не меняется. – А мне должно быть не насрать?

Что-то ломается внутри меня. Рычание вырывается из горла, дикое и отчаянное. Жаль, что оно не трансформируется в огромную физическую силу, которая нужна мне, чтобы сбросить его с себя.

– Она моя омега!

Это привлекает его внимание.

Это далеко не первый раз, когда я делаю такое заявление, но его реакция заставляет меня задуматься: не впервые ли он действительно поверил мне? Гео замирает, его хватка на моих запястьях ослабевает лишь на долю. Я вижу мелькание… чего-то в его глазу. Разочарование, безусловно. Но там есть что-то еще. Что-то, что я не могу точно определить.

Что-то, что выглядит почти как…

Дверь башни снова распахивается, обрывая ход моих мыслей. Николай вырывается наружу; его разноцветные глаза безумны, пока он сканирует местность.

– В какую сторону она пошла? – требует он.

Я скалю зубы на него, рычание нарастает в груди. Будто я скажу ему хоть что-то. Будто помогу ему снова схватить мою лунную богиню.

Но пока Гео прижимает меня, полагаю, лучше, чтобы хоть кто-то добрался до неё. Если Николай доберется до неё первым, я просто убью его. Это лучше, чем если её разорвет на части этот монстр или что-то еще, что скрывается в тех лесах.

– Лес, – шиплю я, умудряясь вырвать одну руку из хватки Гео. Я указываю на кромку деревьев, где в последний раз видел исчезающие серебряные волосы.

Свистящий звук разрезает воздух, за ним следует оглушительный взрыв. Жар омывает нас, когда очередная ракета падает рядом с танком. Разъяренный рев монстра заглушает даже звон в моих ушах.

– Блять! – рычит Николай, резко поворачиваясь к источнику взрыва.

Я прослеживаю за его взглядом и замечаю Дизеля, этого абсолютного, блять, кретина, который возится с гранатометом. Он, должно быть, думал, что помогает, пытаясь убрать монстра, пока тот отвлекся.

Всё, чего он добился – это разозлил огромного альфу.

Голова монстра резко поворачивается, и эти жуткие голубые глаза фиксируются на нашей маленькой группе. С большей частью маски, снесенной взрывом, открывающей его лицо в тяжелых шрамах и бритвенно-острые зубы, ярость в его горящем синем взгляде читается ясно. Он бросает обломки танка; каждый громоподобный шаг приближает его к нам.

Ну, дерьмо.

– Перемирие? – хриплю я, всё еще борясь с железной хваткой Гео, пока он смотрит на монстра с ужасом, который совершенно чужд его лицу.

Губа Николая кривится в отвращении, но он коротко кивает.

– Перемирие.

Гео наконец отпускает меня, и я вскакиваю на ноги. Мы образуем неровный полукруг, оружие наготове. Это было бы почти поэтично, если бы не было так чертовски страшно. Три альфы, которые при любых других обстоятельствах вцепились бы друг другу в глотки, временно объединились против общего врага.

Монстр атакует. Мы открываем огонь.

Звук оглушителен – какофония выстрелов, которая свалила бы небольшую армию. Пули отскакивают от брони, приваренной к мускулистому телу монстра, и довольно много их входит в его живую плоть, но это едва замедляет его.

Что это, блять, вообще за херня?

– Цельтесь по суставам! – ревет Николай, перекрывая шум. – Пытайтесь замедлить его!

Я корректирую прицел, выбирая мишенью колени монстра, живот, горло – всё, что выглядит как слабое место. Но это как искать петли в кирпичной стене. Очень злой, очень подвижной кирпичной стене, которая не хочет ничего иного, кроме как разорвать нас на части.

Наблюдая, как монстр отмахивается от нашего штурма, словно это не более чем легкий дождик, я начинаю понимать, почему Николай держал его в той яме. Он не просто очередной сбежавший эксперимент или радиоактивное чудовище. Он – оружие. Идеальная машина для убийства.

И зная Николая, именно это он и видел. То, как он видит всё и всех. Инструменты, которые можно использовать. Оружие, которым можно владеть. Вероятно, именно так он видит и Козиму. Просто еще один актив, который нужно эксплуатировать.

Только через мой гребаный труп.

Я стискиваю зубы, разряжая еще одну обойму в лицо монстра. Пули рикошетят от остатков его железной маски, едва оставляя царапины. Это не работает. Нам нужен новый план, и быстро.

Именно тогда я понимаю, что Гео исчез.

Я рискую оглянуться, и сердце падает, когда я замечаю, как он несется к одной из брошенных машин на краю комплекса. Вот тебе и верность. Вот тебе и спасение. В конце концов, он делает то, что делает всегда – заботится о собственной шкуре.

Я говорю себе, что испытываю облегчение. Что так лучше. Одной проблемой меньше. Так почему же кажется, что грудная клетка проваливается внутрь?

– Похоже, твой новый парень кинул тебя, – глумится Николай; его голос сочится насмешкой, даже когда мы изо всех сил пытаемся сдержать наступающего монстра. – Или «Папочка».

Я скалю зубы на него, задавливая боль и фокусируясь на гневе. Так проще. Всегда было проще.

– Он надежнее тебя, – огрызаюсь я. – По крайней мере, он не потерял единственную вещь, которую должен был защищать. Скажи мне, Нико, каково это – позволить одной единственной омеге ускользнуть сквозь пальцы?

Глаза Николая опасно сужаются.

– Я бы посмотрел, как ты попытаешься удержать её, – рычит он.

Прежде чем я успеваю ответить, знакомый рокот прорезает хаос. Двигатель, становящийся громче с каждой секунду. Я резко поворачиваю голову, ища источник. У меня отвисает челюсть.

Там, несясь по асфальту на бешеной скорости, мчится одна из бронированных машин Николая. А за рулем, с лицом, застывшим в маске мрачной решимости – Гео.

Мое сердце делает небольшое сальто в груди.

В конце концов, он меня не бросил.

Он вжал педаль в пол; массивная машина поднимает облако пыли, несясь прямо на монстра. Это безумный план. Даже самоубийственный. Именно та наглухо отбитая херня, которую сделал бы я.

Истерический смех пузырится в моей груди.

– Ты сексуальный, сумасшедший ублюдок, – бормочу я; ухмылка расползается по лицу, несмотря на ужасную ситуацию.

Николай ругается рядом со мной, но я едва слышу его. Мои глаза прикованы к Гео, пока он сокращает дистанцию. Монстр поворачивается, чувствуя новую угрозу, но уже слишком поздно.

Бронированная машина врезается в него с силой товарного поезда.

Удар громоподобный; металл визжит о металл, когда чудовище отбрасывает в сторону. Он врезается в штабель грузовых контейнеров, и вся куча обрушивается на него лавиной искореженной стали.

На мгновение всё затихает. Затем раздается голос Гео.

– Тащи свою задницу в машину!

Надеюсь, он понимает, что я просто угоню эту чертову тачку, если он попытается ехать от Козимы, а не к ней. Я бросаюсь к машине, но едва оказываюсь в пределах досягаемости бронированной двери, как замечаю Николая, который совершает безумный рывок к лесу – в том направлении, куда побежала моя омега.

Звук напрягающегося металла говорит мне, что монстр Николая еще далек от того, чтобы выйти из игры. А он бросает нас разгребать последствия.

– Вот сукин сын, – шиплю я.

Но, прежде чем я успеваю сделать хоть шаг, чтобы погнаться за ним, два выстрела звучат один за другим. Настолько близко, что несколько секунд всё, что я слышу – это звон и стук собственного сердца.

Время словно замедляется, когда я оборачиваюсь и вижу дымящийся пистолет в руке Гео: он целится из окна в сторону леса. Моя голова резко поворачивается как раз в тот момент, когда Николай падает на колени; два темно-красных пятна расплываются на спине его рубашки, прямо посередине верхней части спины.

– Нет!

Крик вырывается из моего горла, сырой и гортанный, и я срываюсь с места. Я слышу, как сзади хлопает дверь машины, но не останавливаюсь. Я не могу остановиться. Не раньше, чем доберусь до него.

Годами я фантазировал о том, чтобы пустить пулю в сердце Николая. Но теперь, когда это наконец случилось, я не чувствую облегчения, триумфа или чего-либо другого, что я себе воображал.

Всё, что я чувствую – это пустота.

Глава 22

ГЕО

Я опускаю дымящийся пистолет, с самодовольным удовлетворением наблюдая, как Николай валится на колени. Два красных пятна расцветают на спине его рубашки, расползаясь, как пролитое вино. На мгновение всё замирает. Хаос вокруг нас превращается в белый шум, пока я смотрю на человека, которого так долго хотел видеть мертвым.

Крик Ворона разбивает тишину.

– Нет!

Сырая мука в его голосе застает меня врасплох. Я смотрю, ошеломленный, как он срывается с места и бежит к упавшему телу Николая.

Какого хера?

Я стряхиваю замешательство и вылезаю из машины; сапоги ударяются о землю с глухим стуком. Ворон застыл, глядя на Николая в явном шоке.

Хорошо. Это упрощает мою работу.

Я шагаю вперед, пистолет всё еще в руке. Пора заканчивать с этим. Я мечтал об этом моменте годами, представлял все способы, которыми заставил бы этого ублюдка страдать. Но в конце концов, чистого контрольного выстрела будет достаточно. Нет времени на театральность, когда этот гигантский гребаный альфа вот-вот продолжит надирать нам задницы.

Когда я поднимаю пистолет, целясь Николаю в голову, размытое золотое пятно заполняет мое зрение. Ворон бросается между нами, раскинув руки. Мой палец рефлекторно сжимается на спусковом крючке, и на мгновение, от которого останавливается сердце, я думаю, что случайно пристрелю идиота.

Я дергаю ствол вверх в последнюю секунду, и выстрел уходит мимо.

– Какого хера, Ворон? – рычу я.

Но он не слушает. Он хватает меня за предплечье обеими руками, повисая на нем изо всех сил. Слезы текут по его лицу, пока он бессвязно умоляет. Мне требуется мгновение, чтобы разобрать его слова.

– Пожалуйста, – выдавливает он. – Пожалуйста, не убивай его. Я умоляю тебя, Гео. Не делай этого.

Я смотрю на него сверху вниз с недоверием. Это тот самый альфа, который провел годы, планируя месть?

– Ты совсем, блять, рехнулся? – требую я, пытаясь стряхнуть его. Но он цепляется крепче, ногти впиваются в мою кожу. – Отвали от меня!

– Я не могу позволить тебе сделать это, – умоляет Ворон. – Пожалуйста, Гео. Я сделаю всё что угодно. Просто… не убивай его.

Ну, дерьмо. Он называет меня по имени, а не «Папочка». Он смертельно серьезен.

Что-то уродливое скручивается у меня в животе. Я видел Ворона во всех состояниях – пьяным, под кайфом, маниакальным, депрессивным – но никогда таким. Никогда таким… сломленным. Даже тогда.

И по какой-то причине это вызывает у меня желание убить ублюдка еще сильнее. Теперь я действительно не просто хочу сделать контрольный выстрел. Я наполовину готов бросить его умирающую задницу тому гребаному мутанту-альфе, который просыпается под разбитыми контейнерами. Превратить его в корм.

– Почему? – рычу я, хватая горсть рубашки Ворона и подтягивая его на уровень глаз. – Дай мне одну вескую причину, почему я не должен пустить пулю в башку этому ублюдку прямо сейчас.

Голубые глаза Ворона безумны, расфокусированы. Он отчаянно качает головой.

– Я не знаю, – шепчет он. – Я не знаю, я просто… пожалуйста. Пожалуйста, Гео.

Я хочу встряхнуть Ворона. Хочу вбить в него немного здравого смысла. Но глядя на него сейчас, я понимаю, что не добьюсь от него ничего связного.

Блять!

Я опускаю пистолет, отталкивая Ворона в сторону. Он спотыкается, падая на колени рядом с распростертым телом Николая. Я наблюдаю, как он тянется к нему дрожащими руками, колеблясь в миллиметре от прикосновения.

Рычание нарастает в моей груди. Я должен просто пристрелить этого ублюдка и покончить с этим. Но… Я скрежещу зубами, взвешивая варианты. Как бы я ни хотел смерти Николая, оставить его в живых может быть полезнее. И чертовски более развлекательно. А лучше всего то, что Ворон не разобьется, блять, вдребезги. Потому что такая вероятность, судя по всему, существует.

Оглушительный грохот привлекает наше внимание. Мутант-альфа вырывается из кучи грузовых контейнеров, стряхивая обломки, как собака стряхивает воду. Выглядит он паршиво. Большая часть его маски осыпалась, открывая лицо, состоящее скорее из шрамов, чем из кожи. Если бы не четкий силуэт носа, я бы подумал, что лица у него вообще нет. Черная кровь сочится, как чернила, из десятков ран.

Но он всё еще стоит. Всё еще угроза.

Я поднимаю пистолет, готовый ко второму раунду, но происходит нечто странное. Огромный альфа замирает, поднимая голову, чтобы понюхать воздух. Эти жуткие голубые глаза сужаются, и внезапно он начинает двигаться. Не к нам, а к лесу. В том же направлении, куда убежала Козима.

– Нет! – кричит Ворон, вскакивая на ноги. – Козима!

Он срывается с места, побежав за зверем, и что-то внутри меня ломается. С меня, блять, хватит этого дерьма.

Я делаю выпад вперед, обхватывая горло Ворона рукой в удушающем захвате. Он бьется в моих руках, царапая мне предплечье, но на моей стороне размер и сила. Я усиливаю хватку, перекрывая приток крови к его, по всей видимости, пустой голове.

– Тш-ш, – бормочу я, пока он сопротивляется. – Просто поспи, мелкий говнюк.

Это занимает больше времени, чем хотелось бы, но в конце концов руки Ворона падают, и он обмякает, повисая безвольной куклой на моей груди. Я закидываю его на плечо, кряхтя от тяжести мертвого веса. Ублюдок тяжелее, чем кажется.

Я несу его обратно к бронированной машине, выуживая рулон скотча из бардачка. Требуется некоторая сноровка, потому что он совсем обмяк, но мне удается смотать его запястья за спиной для надежности.

Вот так. Это должно удержать его на какое-то время.

Теперь к другой проблеме.

Я поворачиваюсь туда, где Николай лежит, истекая кровью на земле. Часть меня всё еще хочет пустить ему пулю в лоб и покончить с этим. И это огромная, мать её, часть. Но другая часть… другая часть хочет ответов. И, может быть, немного расплаты.

Я беру еще скотча и веревку из машины. К тому времени, как я заканчиваю, Николай выглядит как мумия, обернутая в серебро. Я не особо церемонюсь, когда тащу его к багажнику, получая извращенное удовольствие от того, как его голова глухо ударяется о металл.

– Сладких снов, мудак, – бормочу я, захлопывая крышку багажника.

Я знаю, что исцеляющий фактор альфы означает, что он вряд ли умрет от этих ран в ближайшее время. А это значит, есть шанс, что он может очнуться посреди поездки. Лучше поторопиться.

На обратном пути к водительской двери я замечаю в грязи драгоценные красные очки Николая. Те, которыми он прикрывает свой уродливый глаз. Я уже собираюсь наступить на них и растереть в порошок своим ботинком, когда решаю, что будет веселее подразнить его ими. Вместо этого я сую их в карман.

О да. Мы охренительно повеселимся.

Я забираюсь на водительское сиденье, бросая взгляд на бессознательную фигуру Ворона рядом со мной. Его лицо мирное во сне, почти ангельское; вся эта маниакальная энергия наконец утихла. Это почти нервирует.

Я завожу двигатель; знакомый рокот успокаивает посреди хаоса. Люди Николая всё еще пытаются перегруппироваться, занимаясь своими ранеными. Включая Лекс, которая словила пулю в колено. Полагаю, это подпортит её дни приключений. Не моя гребаная проблема.

Я врубаю передачу и рву с места, поднимая облако пыли и гравия. Мои костяшки белеют на руле, пока я направляю нас в сторону дома. К относительной безопасности моей подземной империи.

Во что, блять, я ввязался?

События последнего часа прокручиваются в голове, пока я еду. Гигантский гребаный мутант-альфа. Омега. Николай. И Ворон…

Я снова кошусь на него; мускул на челюсти дергается. Я знаю парня годами, думал, что раскусил его довольно хорошо. Но это? Это нечто совершенно иное. То, как он умолял за жизнь Николая…

Я трясу головой, заставляя себя вернуть внимание на дорогу. Решаем проблемы по мере поступления. Прямо сейчас мне нужно сосредоточиться на том, чтобы убраться отсюда на хрен, пока…

Пуля дзинькает о боковое зеркало, заставляя меня выругаться. Я проверяю зеркало заднего вида и вижу пару головорезов Николая в горячей погоне. Настойчивые ублюдки.

– Ладно, – рычу я, – хотите поиграть?

Я высовываюсь из окна, пистолет в руке. Требуется сложное маневрирование, но мне удается прострелить им пару шин. Машина позади нас дико виляет, прежде чем её заносит и разворачивает. Детский сад.

Я откидываюсь обратно на сиденье; мрачная улыбка трогает губы. Без Николая или Лекс во главе у этих идиотов нет ни шанса.

Стон рядом привлекает мое внимание. Ворон начинает приходить в себя, его веки дрожат. Отлично. Именно то, что мне нужно.

– Проснись и пой, спящая красавица, – бормочу я, когда его глаза наконец открываются.

Ему требуется мгновение, чтобы сориентироваться, но, когда он понимает, что происходит, разверзается ад.

– Какого хера? – рычит он, дергаясь в своих путах. – Отпусти меня, ты, сукин сын! Мы должны вернуться! Козима…

– Козима то, Козима это, – обрываю я его. – Если ты не заметил, твоя драгоценная омега давно исчезла. Рванула в лес как ошпаренная. Надеюсь, она бежит, и бежит, и никогда не оглядывается.

Взгляд, которым он меня одаривает, мог бы расплавить сталь.

– Как ты смеешь, – шипит он. – Разворачивай эту гребаную машину прямо сейчас, или клянусь всеми богами…

– Ты сделаешь что? – усмехаюсь я. – Задолбаешь меня до смерти? Наплачешь на меня? Признай, малыш. Ты не совсем в том положении, чтобы выдвигать требования.

Он издает бессловесный вопль ярости, бросаясь всем телом на скотч. На мгновение мне кажется, что он действительно может вырваться. Но армированный скотч держит, и в конце концов он откидывается назад, тяжело дыша.

– Я ненавижу тебя, – выплевывает он.

Ауч.

– Да, да. Чувство взаимно, поверь мне. – я тянусь к радио, выкручивая громкость. Диско. Странно подходит для этого безумного, блять, дня. Staying alive, действительно. – А теперь заткнись на хер, пока я не передумал и не заклеил тебе еще и рот.

– Ты не посмеешь, – рычит он. Я выгибаю бровь, глядя на него.

– Испытай меня.

Он открывает рот, без сомнения, чтобы разразиться очередной тирадой, но я перебиваю его.

– Еще одно слово, и я кину тебя в багажник к Николаю.

Это затыкает его быстрее, чем я ожидал. Его глаза расширяются, метнувшись к задней части машины.

– Николай там?

– Ага.

Лицо Ворона сменяет целый спектр эмоций слишком быстро, чтобы я успел их отследить. Шок, страх, надежда, гнев… это как смотреть на игровой автомат с долбанутыми чувствами.

Наконец он останавливается на взгляде, который способен содрать краску.

Я вижу, что он всё еще думает, без сомнения придумывая план, как наебать меня и вернуться к погоне за своей омегой через гребаную пустошь. Но он знает, что в ближайшее время никуда не денется, так что, в кои-то веки, он держит рот на замке. В машине воцаряется благословенная тишина.

Маленькие победы.