Текст книги "Безумная Омега (ЛП)"

Автор книги: Ленор Роузвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

Глава 39

РЫЦАРЬ

Вода

Не люблю воду

Избегаю, если только не в крови

Что случается часто

Вода холодная

Она мокрая

Это неправильно

Распылитель в лаборатории был лучше

Он не брызгал

Он не пах цветами

Альфы не должны пахнуть цветами

Может, тот громкий альфа с желтыми волосами

Но не я

Но лунная богиня хочет этого

Поэтому я терплю

Она смеется, когда я отряхиваюсь,

Как зверь

Капли разлетаются по каменному полу

Но смех

Не жестокий

Он нежный

Как её руки

Когда она гладит мои промокшие волосы

Когда смывает кровь с моей кожи

С моих металлических когтей

Лунный свет приближается

Сейчас держит мягкую ткань

Тянется вверх, чтобы высушить мои волосы

Я должен наклониться, чтобы она достала

Всегда такая маленькая

Такая хрупкая

Хочу обвить её собой

Заслонить от всего, что может ей навредить

Но как, если я и сам могу ей навредить?

– Не вертись, – командует она

Голос как шелк

Как звездный свет

Повинуюсь без раздумий

Исполнил бы всё, о чем она попросит

Даже это

Её пальцы перебирают спутанные пряди моих волос

Касание нежное

Всегда нежное

Никто никогда не касался с нежностью

Только боль

Только цель

Только приказы

Но она касается так, будто я чего-то стою

Будто я больше, чем оружие

Больше, чем зверь

Больше, чем монстр

Урчание рождается в груди без разрешения

Не могу сдержать ответ на её прикосновение

На её запах

Даже сквозь едкий запах цветочного мыла

Всё равно могу уловить сладость под ним

Как ночные цветы

Как ночной воздух

Как дом

Она улыбается мне, глядя снизу вверх фиалковые глаза сияют

– Вот так, – говорит она. – Намного лучше.

Я хочу заговорить

Сказать ей… Что?

Что она – это всё?

Что она – единственное, что имеет значение?

Что я умру, чтобы она была в безопасности?

Что я поставлю весь мир на колени?

Но слова не приходят

Никогда не приходят

Только рычание

Только звуки зверя, коим я являюсь

Я пытаюсь заговорить

Я должен быть способен на это

Пребывание с ней очистило мой разум

Сделало его легче

Для раздумий

Для формирования целых мыслей

Но слова не выходят наружу

Просто еще больше рычания

Она, кажется, не против

Понимает

И так как-то всегда понимает

Снова проводит пальцами по влажным волосам

Проверяет работу

Касание задерживается на виске

Задевает большой шрам там

– Тебе больно? – спрашивает она тихо

Качаю головой

Ложь

Горькая

Но правда расстроит её

Не хочу, чтобы она грустила

Лучше перенесу боль в тишине

Она всё равно видит ложь насквозь

Умный лунный свет

Всегда видит

Пальцы прослеживают край маски

Где металл встречается с изувеченной плотью

Я вздрагиваю, отстраняясь

Тихий рык говорит ей «нет»

Не угроза

Но мольба

Она замирает

Опускает руки

– Я не буду её снимать, – обещает она.

Я замираю

Я жду

Она снова тянется вверх

Касание такое легкое

Едва ощутимое

Но обжигает

Всё обжигает кроме неё

Она прохладная

Она успокаивающая

Она – мир

Я никогда не знал мира до неё

Каменные стены давят

Слишком близко

Слишком темно

Здесь не видно неба

Не видно настоящей луны

Но у меня есть мой лунный свет

Здесь

Со мной

Этого достаточно

– О чем ты думаешь?

Такой сладкий звук,

Её голос

Прижимаюсь к её руке,

Не думая, как зверь, ищущий ласки

Жалко

Слабо

Но не могу иначе

Мне нужно её прикосновение

Как воздух

Как кровь

Как сама жизнь

Как она была нужна мне там, в лесу

Нужно было быть внутри неё

С ней

И только с ней

– Тебе здесь внизу не нравится, верно?

Качаю головой

Нет

Не люблю каменные стены

Не люблю быть в ловушке

Как в яме

Как в клетке

Как в лаборатории

Самое худшее – другие альфы

Ненавижу их всех

Они хотят мою луну

Она моя

И только моя

Но пока она здесь

Она только со мной

Так что я вытерплю

Буду защищать

Буду оберегать

Рычание нарастает в груди при этой мысли

– Эй, – шепчет она. – Всё хорошо. Мы здесь ненадолго.

Снова прижимаюсь к руке

Хочу сказать ей

Хочу объяснить

Хочу заставить её понять

Опасность

Угроза

Но слова остаются запертыми

Она снова гладит меня по волосам

Жест, призванный успокоить

И он успокаивает

Напряжение уходит из плеч

Из позвоночника

Из души

– Всего два дня, – обещает она. – Потом мы уйдем. Найдем место с видом на небо. Я знаю, ты не любишь быть запертым внутри.

Неужели она думает, что мне нужен ложный бог в небе?

Теперь я знаю лучше

Моя луна здесь, на земле не там, наверху

Но я киваю

Она улыбается

Ей нравится, когда я киваю

Не знаю почему

– Тебе нужна одежда получше. Плащ сойдет, но я уверена, ворон найдет где-нибудь что-то, что тебе подойдет. Здесь много охранников. Кто-то из них должен быть почти таким же большим, как ты.

Замирает, смотрит на меня

Не уверена

Рычание нарастает при имени другого альфы

Того золотого, что смотрит на неё с голодом

Он – солнце

Солнце и луна – враги в небе

Он хочет её

Хочет присвоить её

Я убью его первым

Но она кладет руку на плечо

Касание

Нежное

Всегда нежное.

– Не надо мне тут, – ворчит она. – Он полезен. Пока что.

Полезен

Да

Может помочь найти её истинного Азраэля

Должно быть, так, раз он ищет настоящий

Истинный не сломленный, как я

Грудь ноет от этой мысли

Но я отгоняю чувство прочь

Неважно, чего хочу я

Только она

Только лунный свет

Только всё

Она зевает

Изнеможение

Отчетливо видно в тонких чертах в фиалковых глазах

В том, как она слегка покачивается

– Нам пора поспать.

Она идет к массивной кровати

Погружается в мягкие одеяла

Одеяла как облака, принимающие луну

– Ты останешься? – спрашивает она

Голос тихий

Неуверенный

Будто я мог бы когда-нибудь уйти

Будто что-то могло бы оторвать меня от неё

Поэтому я киваю

Иду в угол

Туда, где видно дверь

Где можно остаться в тенях

Отсюда видны угрозы

Она хмурится

– Нет, – говорит она. – Сюда.

Хлопает по месту рядом с собой

Не могу

Не должен

Я не достоин

– Пожалуйста?

Одно слово

Одно слово ломает всё сопротивление

Осторожно подхожу к кровати

Замираю у края

Кладу металлические когти на изножье

Они рвут одеяло

Пушистые перья вылетают наружу

Я отдергиваю руку

Мой лунный свет лишь хихикает

Музыкальный звук

Идеальный звук

– Иди сюда, – настаивает она, беря меня за руку

Мою человеческую руку

Я нависаю над кроватью

Упираюсь в неё коленом

Она скрипит

Я замираю

Она тянет меня

Мягко тянет вперед

У неё нет сил сдвинуть меня

Но я всё равно позволяю ей это сделать

Стараюсь не занимать слишком много места

Невыполнимая задача

Когда я вдвое больше неё

Втрое, вчетверо, может быть

Но она, кажется, не против

Прижимается к моему боку, будто там ей и место

Будто я не монстр

Урчание нарастает снова

Не могу перестать урчать

Не хочу переставать урчать

Обвиваю её человеческой рукой

Нужно быть осторожным

Она драгоценна

– Спокойной ночи, – шепчет она

Уже почти уснула

В безопасности

Под защитой

Доверяет

Прижимаюсь лицом к её волосам

Вдыхаю запах лунного света

Дома

Мира

Она вздыхает

Довольна

Счастлива

Из-за меня?

Этого не может быть

Она уже дала мне так много

Отдал бы что угодно взамен

Всё

Но мне нечего дать кроме защиты

Кроме преданности

Кроме себя

Каким бы сломленным я ни был

Она, кажется, всё равно этого хочет

Не могу понять почему

Но не стану сомневаться

Просто приму

Как и всё остальное, что связано с ней

Это дар

Глава 40

АЗРАЭЛЬ

Безупречно белые стены сурхиирийского аванпоста вырастают прямо из камня, который тянется на мили вокруг меня; ветер хлещет по ногам полами моего темно-серого военного пальто.

Очевидно, что мне здесь не место. Больше нет.

Двое охранников в сурхиирийском белом приближаются, держа винтовки в положении свободной готовности. Их шаг замедляется, когда они подходят достаточно близко, чтобы отчетливо разглядеть мое лицо. Чтобы признать во мне одного из своих. Возможно, некоторые даже узнают, кто я такой. Кем я был.

– Стой, – командует один на сурхиирийском, хотя его голос дрожит. – Назови цель визита.

– Я здесь за омегой, которая находится под вашим надзором, – отвечаю я на том же языке; мой акцент безупречен, несмотря на годы отсутствия. Годы, когда я заглушал его и ломал под более грубую речь Райнмиха. – Та самая, которую доставил принц Хамса.

Они обмениваются нервными взглядами.

– Здесь нет никакой омеги, – осторожно произносит второй охранник.

От этих слов по коже пробегает ярость, но я сохраняю нейтральное выражение лица. Годы практики позволяют легко скрыть бешенство, нарастающее в груди. Богиня знает, Артур Мейбрехт предоставил мне достаточно возможностей для этого.

– Объяснитесь.

Очередной обмен взглядами на мое сухое требование. Еще больше нервного переминания с ноги на ногу. Эти люди знают, кто я. На что я способен. Что я совершил.

– Омега была здесь, – признает первый охранник. – Но её перевели в более безопасное место.

– Перевели. – Это слово на вкус как пепел на моем языке. Я усмехаюсь. – В место более безопасное, чем сурхиирийский военный объект?

– Это был прямой приказ, – продолжает он; пот выступает у него на лбу, несмотря на холодный ветер.

– Чей приказ? – требую я.

Его молчание красноречивее слов. Как и тот факт, что он не решается встретиться со мной взглядом. Моя рука тянется к пистолету прежде, чем я осознанно принимаю решение. Оба охранника напрягаются, но не вскидывают оружие. Они знают: не стоит.

– Ведите меня внутрь, – командую я. – Живо.

– Мы не можем позволить вам войти, – говорит первый охранник, его голос слегка подрагивает. – Вы это знаете.

– Почему? – спрашиваю я спокойно, хотя уже знаю ответ. Вижу его в том, как они смотрят на меня – с тем страхом и отвращением, которые приберегаются для изменников.

Губа второго охранника кривится.

– Потому что вы больше не состоите в сурхиирийской армии, – бормочет он.

– И? – подталкиваю я, делая шаг ближе. Первый охранник нервно дергается, но второй встречает мой взгляд с открытой враждебностью.

– Потому что вы предатель, – выплевывает он. Слово эхом отражается от безупречных стен.

– Что ты сказал? – Мой голос падает до опасно низкого шепота. – Я не совсем расслышал.

Первый охранник пытается вмешаться:

– Сэр, возможно, нам стоит…

Но второй обрывает его, расправляя плечи и глядя мне прямо в глаза.

– Я сказал, что вы предатель своего народа. Все знают историю о принце-изменнике, который продал собственную кровь. Свою страну.

Смех вырывается из моей груди, резкий и холодный. Оба охранника напрягаются при этом звуке. Хорошо. Им следует бояться.

– Верно, – говорю я, делая еще один шаг вперед. – Я предатель. Моя верность принадлежит чему-то гораздо более великому, чем страна или корона. И я, не колеблясь оборву жизнь любого глупца, который встанет между мной и тем, что мне причитается. Тем, что принц Хамса обещал мне. Слово регента – это залог, независимо от того, дано оно предателю или нет.

Их винтовки взлетают в унисон, но я уже в движении. Мой пистолет лает дважды прежде, чем они успевают нажать на спусковые крючки. Они валятся на землю, на белой униформе расцветает красное.

Из ворот высыпает больше охраны, привлеченной стрельбой. Их яркая форма делает их легкими мишенями. Каждый выстрел находит цель. Первая волна падает прежде, чем они успевают вскинуть оружие.

Вторая волна более осторожна, они укрываются за колоннами и баррикадами. Но я знаю это место. В конце концов, я помогал проектировать эти укрепления. Их тактика предсказуема, их движения просчитаны годами одних и тех же учений.

Я легко захожу им во фланг; мои сапоги бесшумно ступают по полированному камню. Первый охранник не замечает меня, пока мой нож не находит его горло. Его кровь веером брызжет на безупречную стену багровой дугой, отмечая мой путь.

Его напарник оборачивается на булькающий звук; его глаза расширяются в узнавании и ужасе, когда он видит меня.

– Вы…

Мое лезвие заставляет его замолкнуть на полуслове. К остальным телам, усеивающим двор, добавляются новые. На белой форме распускаются алые пятна, как пустынные розы после долгого дождя.

Я не удивлен предательству брата. В конце концов, я предал его первым. Кровь требует крови. Это один из самых священных догматов Богини. Но эта простая истина не даст ему ни отпущения, ни спасения.

В камерах задержания жутко тихо, когда я добираюсь до них. Мои шаги эхом отдаются от полированного пола; я перехожу от камеры к камере, распахивая двери с нарастающей яростью.

Пусто. Везде пусто.

Мой гнев растет с каждой дверью, пока я не начинаю практически срывать их с петель. Металл визжит в знак протеста, но я едва замечаю напряжение в мышцах. Боль – ничто по сравнению с пылающей жаждой крови, текущей по моим венам.

В одной из камер забился пьяница, в ужасе отползая от меня. Его рваная одежда выдает в нем чужака. Наверное, поймали, когда рыскал под стенами. Я едва удостаиваю его взглядом, продолжая поиски.

И тут я ловлю его.

Слабейший след её запаха.

Лунный свет.

Я чувствую себя как во сне, когда иду на этот запах к пустой камере, поднимая брошенное одеяло с узкой койки. Я уже глубоко вдыхаю, поднося его к лицу. Запах её наполняет мои легкие, заставляет сердце замирать в груди.

Она была здесь.

Но не недавно.

Уже давно.

Одеяло рвется в моих руках, когда новая вспышка ярости вспыхивает в груди.

Как они посмели перевезти её? Как они посмели забрать то, что принадлежит мне?

– Я найду тебя, – обещаю я; мой голос охрип от эмоций, которые я не позволял себе чувствовать годами. Слова эхом разносятся по пустым камерам – обет и угроза в одном флаконе.

Потому что я найду не только её.

Я найду и своего брата.

Чуму.

И он заплатит за это кровью.

Я позволяю обрывкам одеяла выпасть из моих рук.

Они оседают на пол, как снег, как пепел, который накрыл Столицу после того, как я сжег её до чертового основания.

Ради неё.

Глава 41

НИКОЛАЙ

Мои сапоги вытаптывают дорожку в дорогом ковре, пока я меряю шагами гостиную Гео. Мысли лихорадочно крутятся в голове, раз за разом прокручивая слова Козимы.

«Вообще-то… я так и сделала».

Смысл предельно ясен.

Этот монстр помог ей пережить течку.

Моей паре.

Моей омеге.

Я запускаю руку в волосы, в отчаянии дергая за белые пряди. Этот жест бередит раны на спине, заставляя меня поморщиться. Хотя физическая боль – ничто по сравнению с яростью, пылающей в груди.

Она позволила Рыцарю коснуться себя.

Позволила ему…

Рычание рождается в горле, когда я представляю эти металлические когти на её коже. Эти бритвенно-острые зубы рядом с её шеей. Её киской. То, как она держит этого чертова зверя за руку, то, как она ласкает его кожу с искренней нежностью. Не просто чтобы успокоить. Будто она хочет его, и только его.

– Если протрешь ковер до дыр, купишь мне новый, – рычит Гео со своего места у камина. Когда он, блять, вообще вошел? – А у меня дорогой вкус.

Я скалю зубы.

– В задницу твой ковер. И тебя туда же.

– Оригинально, – тянет он. – Все эти годы придумывал? Или только что в голову пришло?

– Примерно столько же, сколько у тебя ушло на выбор этой повязки, – язвлю я. – Хотя должен признать, кожа отлично дополняет твой образ «ублюдка из пустошей».

Единственный глаз Гео опасно сужается. Он поднимается из кресла с убийственной грацией, и на мгновение мне кажется, что он действительно попытается меня прикончить.

Снова.

– Если вы двое собираетесь убить друг друга, будьте любезны, сделайте это снаружи, – подает голос Ворон, вплывая в комнату с охапкой… диванных подушек? – Я хочу, чтобы всё было идеально, когда моя богиня проснется, а кровь так трудно выводить с обивки, – говорит он с уверенностью человека, знающего это по опыту. По богатому опыту.

Я с недоверием наблюдаю, как он аккуратно расставляет подушки на диване.

– Где ты их вообще нашел?

– Отправил кое-кого со срочным поручением за декором, который не выглядит так безвкусно, – чопорно отвечает он. – Это место похоже на дачу серийного убийцы.

Челюсть Гео сжимается.

– Выглядит нормально. Выглядит так, как я хочу, – подчеркнуто добавляет он.

– Выглядит так, будто ты ограбил дом с привидениями, – парирует Ворон, взбивая очередную подушку. – Причем не из лучших.

Я не могу не заметить, что подушки подобраны в серебристых и фиалковых тонах. Под цвет волос и глаз Козимы. Тонко, ничего не скажешь.

– Кстати о безвкусице, – тяну я. – Всё еще отходишь от её шпильки по поводу твоего заведения?

Ворон резко разворачивается ко мне, его голубые глаза вспыхивают.

– По крайней мере, я пытаюсь сделать так, чтобы ей было комфортно, а не держу её взаперти в башне, как какой-то бюджетный злодей из сказки!

– Нет, ты просто помогаешь своему «папику» держать её в плену под землей, – огрызаюсь я. – Куда благороднее.

– Он не мой папик. У меня денег больше, чем у него.

– Спорно, – рычит Гео. – Может, вы оба заткнетесь нахер, пока я не вышвырнул вас обоих? Кому-то из нас нужно работать.

Я резко хохочу.

– Точно. «Работать». Ты так называешь управление этой выгребной ямой?

Рука Гео дергается к пистолету, но Ворон в мгновение ока оказывается рядом, кладя ладонь на руку громилы-альфы.

– Будь душкой, проследи за доставкой, – просит он тем самым приторным тоном, который я слишком хорошо знаю. Будто он трофейная жена мафиозного босса.

Хм… в каком-то смысле так оно и есть.

– Мне нужно встретиться со своими информаторами по поводу этого Азраэля, которого она ищет.

Я ощетиниваюсь при этом упоминании, но сохраняю лицо. Меньше всего мне нужно, чтобы Ворон засыпал меня вопросами о парне, в которого, я почти уверен, Козима влюблена. Просто еще один ублюдок, которого мне придется убить. Список становится слишком длинным даже для меня. А если я долго не нажимаю на курок, у меня начинают чесаться пальцы – так что это о чем-то да говорит.

– Какая еще доставка? – спрашивает Гео, явно раздраженный тем, как Ворон и его новая одержимость захватывают его подземную крепость.

– Подавители, Папочка, – говорит Ворон, глядя на Гео снизу вверх из-под светлых ресниц с той невыносимой сладостью в голосе. Сладостью, которую он включает, когда ему что-то нужно. – Я заказал их экспресс-доставкой у своего самого надежного поставщика. Без обид для твоего рынка, конечно.

Гео ворчит:

– Ладно. Но возвращайся поскорее. Я не собираюсь нянчиться с твоей омегой и её железным человеком в одиночку.

Я ощетиниваюсь от того, что Козиму называют «омегой Ворона», но сейчас у меня есть проблемы посерьезнее. Например, как мне, блять, вытащить её отсюда.

И Рыцарь… это отдельная головная боль.

Хотя, возможно, не такая большая, как я думал поначалу. Если она действительно может им управлять, возможно, это скрытое благословение.

В конце концов, когда я видел его в последний раз, он выкашивал моих людей и разносил мой аэродром. А теперь достаточно одного её прикосновения, чтобы утихомирить дикого зверя? Я ведь и хотел превратить его в оружие. Просто никогда не думал, что ключом к управлению этой армией из одного человека станет моя пара. Но сначала мне нужно остаться с ней наедине. Вправить ей мозги.

Ворон практически выплывает из комнаты, оставляя Гео ворчать что-то под нос, подозрительно похожее на: ««Дорогой», жопа ты с ручкой». Как только он уходит, единственный глаз Гео фиксируется на мне с лазерной точностью.

– Это что сейчас было? – спрашивает он обманчиво будничным тоном.

– О чем ты?

– Не прикидывайся идиотом, – рычит он. – Твоя реакция, когда Ворон упомянул Азраэля. Ты что-то знаешь.

Блять. Он слишком чертовски проницателен.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Губа Гео кривится.

– У тебя на роже всё было написано, Влаков. Ты слышал это имя раньше.

– Может, мне стоило выбить тебе и второй глаз, – язвлю я. – Тогда бы ты не был таким наблюдательным.

В мгновение ока пистолет Гео оказывается у него в руке, нацеленный прямо мне в грудь.

– Ворона сейчас нет рядом, чтобы ныть об этом, – холодно произносит он, снимая оружие с предохранителя.

– Думаешь, он тебя простит? – усмехаюсь я. – Его мнение о тебе, кажется, важнее, чем ты хочешь показать.

Он фыркает.

– Я всегда могу сказать, что ты попытался сбежать вместе с девчонкой. Это быстро высушит его слезы. – Его палец напрягается на спусковом крючке. – Так что говори.

Я взвешиваю шансы. Раны на спине еще свежие, это ограничивает движения. Даже в лучшей форме Гео – не тот противник, которого можно недооценивать. Я усвоил это в тот день, когда лишил его глаза – и в тот первый день, когда он едва не лишил меня жизни. И он прав. Ворона здесь нет, чтобы остановить его на этот раз.

– Ладно, – рычу я. – Да, я слышал это имя раньше.

– От кого?

– От Козимы, – отвечаю я. – Она произносила его во сне.

Глаз Гео сужается, пока он переваривает информацию. Я вижу, как на его лице сменяется целая гамма эмоций. Замешательство. Раздражение. Беспокойство. За Ворона, надо полагать.

Но, прежде чем он успевает ответить, в дверь стучат. Гео продолжает держать меня под прицелом и выкрикивает:

– Войдите.

Входит бета-курьер с нервным видом, сжимая в руках небольшую посылку.

– Срочная доставка для мистера… Ворона, – заикается он. Но он хотя бы не обмочился, так что, видимо, такая картина для него не в новинку.

Гео тяжело вздыхает и наконец опускает оружие, чтобы расписаться за доставку. Он со скалом осматривает подавители, прежде чем снова повернуться ко мне.

– Так, на чем мы остановились?

Но слова застревают у него в горле: из коридора доносятся шаги. Я оборачиваюсь, и мое сердце замирает.

Козима стоит в дверном проеме в чем-то, что наверняка принадлежит Ворону – в одном из его халатов. Как только она входит в комнату, я чувствую его запах, исходящий от неё. Этот ублюдок сделал это нарочно.

Шелк облегает её изгибы, еще влажный после душа. Серебристые волосы мокрыми волнами спадают на плечи, и без грязи и крови она выглядит еще более неземной, чем раньше. Словно лунный свет обрел форму.

Её фиалковые глаза скользят к пистолету, который Гео всё еще держит в руке, но страха в них нет. Честно говоря, я его ненавижу, но даже я уверен, что он никогда не направит ствол на омегу. Особенно на ту, на которой так помешан его «мальчик».

И, конечно, это делает их обоих еще более невыносимыми занозами в моей заднице.