Текст книги "Марипоса (ЛП)"
Автор книги: Лекси Аксельсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)
10. ВАЙОЛЕТ
ТРИ МЕСЯЦА ДО ВЫПУСКА
♪Elastic Heart – SIA
Смешанные единоборства были частью моей жизни с тех пор, как я научилась ходить, поэтому боевые тренировки только разжигают меня.
Уиллис стоит передо мной с самоуверенной ухмылкой, в его карих глазах читается вызов.
– Давай, ударь меня прямо сюда. – Он постукивает перчаткой по подбородку, откровенно провоцируя меня.
– Дразнить её – плохая идея, – предупреждает его Престон из-за сетки. Я смотрю через плечо Уиллиса и встречаю убийственный взгляд Престона. Он всё еще зол за то, что произошло пять минут назад. Я только успела надавить на его локоть, как он почти мгновенно сдался.
Меня до сих пор никто не одолел, и я слишком наслаждаюсь процессом, чтобы останавливаться.
– Да ладно. Держу пари, эти тощие ручонки даже не дотянутся. Вот почему ты до сих пор ни разу не ударила. Спорим, что…
Не дав ему договорить, я быстро наношу удар. Мой кулак врезается ему в подбородок, и он падает на пол, закатив глаза так, что видны только белки. Его обмякшее тело с глухим стуком приземляется на спину, а остальная часть туловища обращена к тусклому потолку. Я отвожу руку и с удовлетворением фыркаю.
Все за пределами клетки возбужденно орут и лупят по металлической сетке, будто мы на воскресном матче и кто-то занес тачдаун.
Я чувствую на себе взгляд Зверя. Он стоит рядом с другими инструкторами, скрестив руки на груди. На татуированных предплечьях отчетливо вырисовываются мышцы; он напрягает их каждый раз, когда очередной боец падает. Зверя просто съедает изнутри вид моих поверженных соперников.
Уиллис приходит в сознание через несколько секунд. Он выходит вместе с сержантом Слейтером, который засыпает его вопросами, чтобы удостовериться, что тому не нужна медицинская помощь. Упираюсь рукой в бок, я жадно ловлю ртом воздух, расхаживая взад-вперед в ожидании следующего противника. Провожу по верхней губе побитыми костяшками, стирая выступивший пот.
Робертс забегает внутрь, но затем сбавляет шаг и направляется прямо ко мне. Он мягко толкает меня локтем и наклоняется к уху.
– Только не щади меня, – говорит с озорной ухмылкой.
– Не собиралась, – подмигиваю я ему, пока он в шутку хватает концы моего хвоста и слегка тянет, чтобы вызвать реакцию. Я отталкиваю его, и он тихо посмеивается.
Робертс – один из нормальных парней в группе. Всегда вежливый, уважительный, и обращается со мной как с любым другим курсантом. Он движется вокруг меня, выкладываясь на все сто, но этого недостаточно.
По губам стекает кровь, когда его шея оказывается в моем захвате, и я ощущаю, как обмякает тяжелое тело. Как только он отключается, я отпускаю его и поднимаюсь на ноги.
– Охренеть… – комментирует Уиллис за сеткой.
Я выпущусь. Я стану одной из первых женщин-операторов, пополнив короткий список сильных, состоявшихся женщин, и это бесит их всех.
Позади раздаются громкие шаги. Я оглядываюсь через плечо и вижу знакомую черную шевелюру. Престон идет прямо на меня, готовый напасть. Он пользуется тем, что я стою к нему спиной. Все инструкторы рядом рявкают ему остановиться, но уже слишком поздно. Он бьет меня кулаком по челюсти. Его крупные костяшки врезаются мне в подбородок, и голову резко отбрасывает в сторону. Капли крови брызжут изо рта и летят на мат. Адреналин глушит боль, и я чувствую только одно – желание отплатить ему той же монетой, пока он сам не начнет умолять о пощаде. Я рывком поворачиваю голову к нему и вижу, как он уже заносит кулак, намереваясь снова ударить меня по лицу.
Ублюдок замахивается, но попадает в воздух. Отскользнув назад, я бью его три раза в живот, а потом выворачиваю его руку так, что он взвывает от боли. Он хватает ртом воздух, который я выбила из его легких, кашляет и дергается в попытке вырваться, но тщетно. Его покрасневшее лицо бледнеет, пока мои глаза, полные обещания мести, прожигают его висок. Он смотрит на меня через плечо с выражением полного раскаяния – вены на лбу вздулись, а белки налились кровью. Я сплевываю железный привкус крови, и алое пятно приземляется прямо у его ног.
– Пошла ты, Айла! – визжит Престон.
Я ухмыляюсь и наклоняюсь так близко, что мои губы почти касаются его уха.
– Нет, пошел ты, ублюдок, – ору так, чтобы Уиллис и вся его шайка друзей это слышали и поняли намек. – Я – дочь Льва.
Моё самообладание трещит по швам, уступая место хладнокровному безумию. Злая ухмылка расползается до глаз, пока я наслаждаюсь тем, как Престон извивается.
– Хочу, чтобы ты хорошенько на меня посмотрел, потому что это последнее лицо, которое ты увидишь перед тем, как отключишься, – с презрением бросаю ему в ухо. Он скрипит зубами, но это не скрывает его жалкие всхлипы. Я вырубаю его одним ударом кулака.
– Все вон! – рычит Зверь. Его голос гремит по залу. Я довольно усмехаюсь.
Робертс поднимается, с трудом держась на ногах. Я подхватываю его под руку, проходя мимо лежащего без сознания Престона.
– Обопрись на меня, – бормочу, чувство вины гложет изнутри.
Он кивает, будто стыдится принять мою помощь. Я подтягиваю его руку себе на плечо, но вдруг большая, грубая ладонь хватает меня за запястье так сильно, что пальцы врезаются в кожу. Я шиплю от боли, и Зверь оказывается прямо перед моим лицом. Я чувствую тот же опьяняющий кедровый аромат его одеколона с легкими нотами табака. Он хватает Робертса за воротник и резко толкает вперед, заставляя того споткнуться.
– Иди к медику. – Его голос пугающе спокойный, почти ледяной, несмотря на убийственное выражение лица. Всякий раз, когда он прибегает к такому тону вместо крика, честно говоря, это пугает еще сильнее. Я поворачиваюсь к бесчувственному телу Престона, которое выносят четверо инструкторов.
Так ему и надо.
– Вы слышали Зверя! Все – на хер отсюда! – орет Букер.
– Ты – нет. – Зверь отталкивает меня назад. Его вспышка гнева настолько внезапная, что я едва удерживаюсь на ногах.
– Ладно?..
– Ты могла убить его, Айла. – Еще один толчок.
– Он сам сказал мне не сдерживаться. – Зверь продолжает наступать, пока моя спина не вжимается в клетку. – И Престон заслужил это.
Вена на его загорелой шее вздулась. Он ставит руки по обе стороны от моей головы, блокируя пути отхода.
Но я не позволю ему добраться до меня.
Я сдерживаю эмоции и поднимаю подбородок, хотя он возвышается надо мной.
– Зверь! – предупреждающе зовет Букер, почти… защитно. Он всегда смотрел на меня с состраданием. Зверь – никогда.
Зверь медленно поворачивает к нему голову, нахмурив брови. Его глаз не видно – скрыты за затемненными очками, но я уверена, что они метают в его сторону кинжалы. Букер прокашливается, будто не выдерживает его взгляда, и уходит, бормоча проклятия под нос. Он понимает, что происходящее между нами – не просто наставление инструктора курсанту.
Это дедовщина. Он мечтает, чтобы я сдалась, но это, блядь, не в моей природе.
Черт. Я бы солгала, если б сказала, что не дрожу от страха перед ним. Но в то же время внутренний голос шепчет, что мне нравится, когда он со мной жесток – ведь это доказывает, что у меня есть сила проникнуть под его толстую шкуру.
Мы снова остаемся одни. Сердце колотится где-то в ушах. Каждый раз, когда он сокращает дистанцию своим мощным, доминирующим телом, у меня перехватывает дыхание. И всё равно он мудак.
И… отец Адама. И мой инструктор.
Возьми себя в руки, Вайолет.
Зверь поворачивается ко мне. Его красивые губы растягиваются в дьявольской, греховной ухмылке.
– Я могу идти, сэр? – безразлично спрашиваю я.
Вновь напряженная пауза. Можно услышать, как пролетит муха. Я бросаю взгляд на выход, гадая, что, черт возьми, творится сейчас в его голове.
Он наклоняется ближе, и моё дыхание срывается. Огонь разливается по венам, заражая каждую клетку, пока не кажется, что я горю заживо. Его губы находятся у самого моего уха, и мне так и хочется врезать ему по лицу за то, что он так жесток со мной. Я знаю, что могу с ним справиться, но ненависть к нему растет с каждым днем.
Что он заставит меня сделать на этот раз? Какое «показательное» наказание придумает? Тысячу отжиманий?
– Будь начеку, Айла. Если бы ты дралась со мной, ты бы сдалась. Я не проявляю милосердия, в отличие от тебя.
Он отстраняется.
– Это угроза? – буднично спрашиваю я.
– Это факт. Я тебе не особо нравлюсь, да? – язвительно усмехается он.
Я стискиваю зубы, сдерживая желание развернуться и уйти. Он снова наклоняется ко мне – на этот раз настолько близко, что кончики наших носов почти соприкасаются.
– Отлично. – Его голос низкий, а слова медленные. – Значит, я хорошо справляюсь со своей чертовой работой, Айла. Я хочу, чтобы ты меня ненавидела. Спорю, тебе прямо сейчас хочется врезать мне? – дразнит он.
Я смотрю на выход, концентрируясь на том, ради чего сюда пришла. Чтобы доказать всем, что они ошибались. Если я вырублю его сейчас – меня вышвырнут отсюда быстрее, чем я моргну.
– Никак нет, сэр.
Он фыркает.
– Сильно сомневаюсь. Но если уж соберешься бить, убедись, что делаешь это правильно. – Он хватает мою руку и прячет большой палец внутрь кулака. Я сверлю его взглядом, пока Зверь ухмыляется во весь рот, будто наслаждается тем, как выводит меня из себя.
– Свободна. – Он отворачивается в сторону, больше не глядя на меня. Я не трачу ни секунды и почти бегом несусь к двери.
– И, Айла? Еще кое-что.
Я уже хватаюсь за дверную ручку.
– Осторожно… – Его тон жесткий, Зверь снова в режиме инструктора. Он снимает солнцезащитные очки, и я встречаюсь с его завораживающими, зловещими глазами. Яркими и выразительными… как у волка. – Если еще раз позволишь другому мужчине держать тебя так, будут последствия.
Слова слетают с его языка так легко, и я готова поклясться, что каждое из них пропитано собственничеством. Его голос понизился, вызвав вспышку бабочек в глубине живота. Между нами возникает неловкая пауза, полная напряжения. Или это всё у меня в голове?
Его челюсть напрягается. Он может приказывать мне, может изображать каменного, холодного альфа-ублюдка – но его глаза выдают гораздо больше, чем он думает.
Мои щеки горят, и я смотрю на него, ожидая продолжения.
Что он хочет услышать в ответ?
Он прочищает горло и снова надевает очки на переносицу.
– Знаешь… это может быть расценено как неподобающее поведение.
Я приподнимаю бровь.
Серьезно? Из-за того, что парень схватил меня за талию, чтобы не упасть?
Его телефон вибрирует, он снова откашливается, и отрывает от меня взгляд.
Я закатываю глаза и выхожу из здания, не оглядываясь.
Едва дверь закрывается за мной, как чье-то горячее дыхание обжигает ухо.
– Смотри в оба, сучка. Большинство парней не хотят тебя здесь. Тебе не место в нашем мире! Инструкторы не всегда будут рядом, чтобы защитить тебя. – Уиллис и Престон толкают меня плечами и проходят мимо, сверля меня злыми, угрожающими взглядами.
Я сплевываю кровь и смеюсь.
Мне не нужна защита.
– Ты пожалеешь, что пошла на этот курс, Айла. У меня на тебя большие планы, – шипит Уиллис, отойдя на несколько шагов.
Прекрасно.
Теперь, кроме необходимости выживать рядом со Зверем, мне придется следить за Уиллисом и его бандой закомплексованных шестерок.
11. КЕЙД
ОДИН МЕСЯЦ ДО ВЫПУСКА
Я не могу перестать думать о том, как эта маленькая упрямая заноза закатила на меня глаза. Или как из-за этого меня передернуло, и возникло желание навешать ей больше наказаний. Но самая большая проблема: я не могу перестать думать о том, как сильно мне это понравилось, и как кровь прилила к члену.
Чувство вины накатывает на меня, напоминая, как неправильно испытывать такой всплеск эмоций. Она заставляет меня чувствовать... Я думал, этот огонь во мне давно угас.
Сейчас праздники, День Благодарения, и почти все мои курсанты, кроме нескольких, разъехались по домам. Мне же еще нужно разобраться с бумажной волокитой, плюс матери нет дома, а сын не хочет иметь со мной ничего общего. Так что понятия «дом» для меня не существует. Работа – и есть мой дом, уже девятнадцать лет.
Мне уже не терпится вернуться на занятия. Не знаю, куда себя деть без формы. И часть меня… скучает по одной курсантке.
Блядь.
Роль её инструктора не оставляет возможности избегать её, и я никогда не отказываюсь от назначения.
Что со мной не так?
– Ну же, Кейд… как в старые добрые времена, да? – Карен медленно опускается на колени, её зад касается пяток.
Я подношу к губам стакан виски и делаю глоток. Знакомый яд помогает расслабиться, но не смягчает взгляда, которым я её одариваю, пока она возится с моим ремнем.
Карен.
Мы начинали как коллеги много лет назад. Теперь друзья, которые иногда трахаются. Она не моя девушка. Никогда ею не была. Просто время от времени удовлетворяем потребности друг друга.
– Где блуждают твои мысли сегодня? – шепчет она соблазнительно, проводя языком по нижней губе. – Мне так хочется снова почувствовать твой вкус.
Я продолжаю сверлить её взглядом и снова подношу стакан ко рту. Всё тело наполняется теплом, а демоны замолкают. Почему бы не добавить к этому хороший, ни к чему не обязывающий трах? С Карен всегда так: она никогда не ждет большего. И знает, что я не целуюсь в губы – неизменное правило с тех пор, как я развелся. Поцелуи это слишком интимно, поэтому я не собираюсь его нарушать. Ни для кого.
Но когда Карен расстегивает молнию на моих джинсах, всё идет не по плану. Член остается вялым. Она не вызывает у меня ни малейшего отклика.
Я давно окаменел; после всего, что видел и пережил, я потерял способность чувствовать. Но по какой-то странной причине Вайолет Айла цепляет меня куда сильнее, чем должна цеплять курсантка инструктора. Я не должен думать о девушке своего сына больше положенного, но это трудно, когда её улыбка заставляет меня слабеть. Её голос, её упорство, её сила, всё это держит меня на крючке.
– Нет, Карен. Не сегодня, – бормочу я.
Я пьян, и хотя обычно я не прочь заняться сексом в таком состоянии, сегодня всё иначе. Я не могу. Я не могу трахнуть рот Карен, потому что правда в том, что в последнее время я не в порядке, и как бы ни хотелось вытрахать свое чувство вины выжившего, я не сделаю этого.
Она игнорирует мой отказ и обхватывает член рукой, двигаясь вверх и вниз от основания к головке. Я морщусь.
– Почему нет? Я всё сделаю сама. Тебе остается только расслабиться и получать удовольствие. – Она снова облизывает губы и широко открывает рот, чтобы я мог видеть кончик её языка.
– Я сказал: нет, черт побери, – рычу.
Карен закрывает рот и хмурит на меня брови. Она поднимается на ноги, сжав губы.
– Что с тобой такое? Ты ни разу не написал и не позвонил с тех пор, как начал тренировать эту группу. Кто-то еще завладел твоим вниманием? Потому что я явно – нет.
Карен кипит, когда отступает от меня, и я слышу надрыв в её жалобном голосе. Она упирает руки в бока, ожидая моего ответа.
Почему она так себя ведет? Я думал, мы на одной волне. У неё появились чувства ко мне?
Я сохраняю спокойствие и самообладание, когда поднимаюсь. Стул со скрежетом отъезжает назад. Заправляю член обратно в боксеры, после чего застегиваю ширинку.
Она раздраженно цокает языком.
Подойдя к окну кабинета, я тру виски. Смотрю на волны и вижу яркий костер на пляже. Фокусируюсь на нем, пока напряжение не отступает.
– Со мной всё в порядке, – я провожу рукой по затылку.
– Тогда почему ты не хочешь меня трахнуть? – бросает она.
Мозг отключается. Я вздыхаю, закрываю глаза и сжимаю край подоконника.
Может, мне стоит её трахнуть и окончательно стать тем ублюдком, за которого меня все держат. Я пристально смотрю на океан, пока телефон вибрирует в кармане.
– Эй? Прием? Земля вызывает Кейда?
Я достаю телефон, надеясь увидеть сообщение от Адама. Я звоню и пишу ему каждую неделю, но он по-прежнему меня игнорирует.
– Это мать моего сына. Секунду.
Пенни:
С Днем Благодарения!
– Слушай, Кейд. Ты мне действительно нравишься, и я тебя прощаю.
Что, блядь? Она меня прощает за то, что я не захотел трахаться сегодня?
– Я знаю, как ты любишь секс. Я скучаю по твоим рукам, по тому, как ты оставляешь на мне следы. Ни один мужчина не трахал меня так, как ты. Ты весь на нервах, а я готова снять это напряжение, как делала последние несколько лет. Так что если передумаешь и выберешься из этого своего депрессивного состояния, я в мотеле на базе… Комната 568. Напиши, когда решишь.
– Я не передумаю.
Она фыркает у меня за спиной, и следом раздается звук захлопывающейся двери.
Я:
С Днем Благодарения. Как вы с Адамом?
Пенни:
Всё хорошо. На работе завал, как всегда. Адам тоже в порядке. С каждым годом становится всё больше похож на меня, но его перфекционизм – это точно от тебя. Сейчас он на втором курсе, учится только на «отлично». Мы устроили праздничный ужин, но он ушел сразу после еды.
Я:
Рад, что у него всё отлично с учебой. Он ушел прямо в День Благодарения? Наверное, к своей девушке.
Не знаю, почему я так цепляюсь за эту тему. Я никогда не спрашивал о его личной жизни, но сейчас чувствую в груди неприятное покалывание, потому что боюсь услышать ответ. Разумеется, они вместе, и я искренне надеюсь, что оба счастливы.
Пенни:
Вообще-то нет. Я спросила про Вайолет, но он сказал, что она не приехала домой на праздники. Осталась там, где проходит подготовку. Возможно, у них проблемы, но я не люблю вмешиваться, так что не стала расспрашивать.
Она осталась здесь? Почему?
Я замираю с телефоном в руке, уставившись на экран и не зная, что ответить. Я неразговорчив по натуре, но сейчас меня тянет засыпать её бесконечными вопросами.
Иногда солдаты остаются на базе, потому что им просто некуда возвращаться. Что происходит между Адамом и Вайолет? Где её родители? Братья, сестры? Другие родственники?
Когда мой палец уже дрожит над экраном, чей-то истошный, полный ужаса крик разрывает тишину.
12. ВАЙОЛЕТ
♪everything i wanted – Billie Eilish
Я пробралась на крышу здания с лучшим видом на океан. Как ни странно, дверь, ведущая наверх, оказалась не заперта.
С тех пор, как я чуть не утонула, я смотрю иначе на воду. Тем не менее, этот опыт не изменил моей любви к пляжу. Здесь, наверху, тихо. Это идеальное место, чтобы ослабить бдительность, и никто не увидит, как мне тяжело, если я вдруг сломаюсь. Допиваю четвертое пиво и в сотый раз перечитываю сообщения, из-за которых отменила билет домой.
Дедуля:
У бабушки сейчас тяжелый период. Она в больнице, ей очень плохо. К ней никого не пускают, кроме меня. Прости, Вайолет.
Я:
Всё в порядке, дедуль. Держи меня в курсе. Как получился флан?
Дедуля:
Мы так и не приготовили его. Она уже не помнит рецепт. Рассердилась и не дала мне помочь.
В горле растет ком, глаза начинают щипать, но я не позволяю слезам пролиться. Такое чувство, будто с каждым днем я теряю последнего родного человека, что у меня остался.
Может, всё бросить?
Черт, нет.
Я трясу головой.
Бабушка не хотела бы этого.
– Смотрите-ка, кто у нас тут. – Голос Уиллиса пробирает меня до костей. В последнее время он делает мелкие подлости, чтобы выбесить меня. Даже прячет моё снаряжение, чтобы я завалила нормативы. К счастью, его попытки пока не увенчались успехом.
– О, кого я вижу, Упырь Уилли. – Я подношу пиво к губам, делаю глоток и продолжаю смотреть перед собой.
– Не называй меня так, мелкая сучка, – огрызается он.
– Почему ты меня так ненавидишь, Уиллис? Ты проецируешь? – Я смеюсь. Обычно я не поддаюсь на его провокации, но сегодня алкоголь берет верх.
– Проецирую что? Что тебе не место в Спецназе? Что ты слабая шлюха, которой вообще здесь быть не должно?
Я заглядываю ему в лицо. Он стоит в спортивной форме – черные шорты и армейская футболка. Его ноздри раздуваются, а карие глаза оценивающе скользят по мне, таким взглядом, от которого становится не по себе.
– Проецируешь свои комплексы, потому что эта «слабая шлюха» превзошла тебя по всем тестам и показателям, – парирую. – Я пришла сюда, чтобы немного побыть в тишине. А теперь, если не возражаешь, оставь меня в покое. – Я поворачиваюсь к разбивающимся волнам. Прилив омывает песок, а полная луна освещает ночное небо. Несмотря на отвратительную компанию, ночь прекрасна, с соленым бризом.
Я убираю телефон в карман, скрещиваю руки на груди и запрокидываю голову, пытаясь забыть обо всем на свете. Может, он уйдет, если я просто проигнорирую его.
Внезапно мои ноги отрываются от крыши – он сталкивает меня. Я кричу что есть мочи, полностью ошеломленная той ненавистью, на которую он способен. Ублюдок обхватывает мою талию руками, грубо и агрессивно, застав меня врасплох. Обеими руками я вцепляюсь в ограждение, пока грудь с размаху ударяется о край крыши, выбивая из легких воздух. Ноги болтаются в пустоте.
Я быстро смотрю вниз, прикидывая высоту. Недостаточно высоко, чтобы убить меня, но расстояния хватит, чтобы что-нибудь сломать, если я упаду.
– Меня, блядь, достало видеть твоё лицо там, где ему не место. А вот теперь я оставлю тебя в покое. – Губы Уиллиса расплываются в злобной ухмылке.
– Уиллис! Какого хрена?!
Повернувшись ко мне спиной, он уходит – как и обещал. Сердце бешено колотится в груди, пока я бормочу проклятия. Я хватаюсь за перила изо всех сил. У меня нет сомнений в том, что я смогу подтянуться, но стоит мне снова посмотреть вниз – страх прошибает тело, и меня начинает трясти.
Я всегда боялась высоты.
Стиснув зубы, я пытаюсь подтянуться, но дрожь не проходит. Я срываюсь и вскрикиваю. К голове приливает кровь, по коже выступает холодный пот. Одна рука соскальзывает, но вторая всё еще удерживает моё тело. Мысль о падении и ударе головой врывается в мозг.
Я в панике.
– Айла, какого хрена ты делаешь?! – Голос мастер-сержанта О'Коннелла гремит сверху.
О, Слава Богу. Пусть Кейд меня и ненавидит, но вряд ли позволит мне умереть прямо у него на глазах.
Или позволит… черт.
– Да так, знаете, просто болтаюсь тут, – я выдавливаю улыбку сквозь тяжелое дыхание. Его суровое выражение лица не меняется.
Шутку не оценил.
Капля пота медленно скатывается по виску. Я сжимаю зубы и снова пытаюсь подняться, но навязчивые мысли берут верх. Я не хочу говорить ему правду о том, как оказалась в таком положении. Если скажу, что это Уиллис столкнул меня вниз, только наживу проблем – решат, что я не могу постоять за себя.
Кейд изучающе смотрит на меня и замечает, как я дрожу.
– Успокойся, Айла. Я видел, как ты делала подтягивания на максимум.
– Сэр, Вы можете… подать мне руку?
– Нет, – просто отвечает он.
– Но, сэр…
– Ты в состоянии подтянуться сама.
Невольно мой рот открывается. Как он может быть так спокоен, когда я могу разбиться насмерть?
Он сглатывает, его кадык плавно скользит вверх-вниз.
– Вы правда не собираетесь помочь?
– Перестань трястись и выполняй приказ, солдат. – Порыв сильного ветра обдувает нас. Темно-каштановые волосы падают ему на лоб, пока он смотрит на меня отстраненным взглядом.
– Мастер-сержант, я не могу.
– Чтобы я больше никогда не слышал от тебя этих гребаных слов. Тебя сдерживает разум, но ты способна сама выбраться из этой ситуации. Давай.
– Серьезно?
Сейчас не лучший момент для поучений.
Его взгляд мрачнеет, как будто он читает мои мысли.
– Если ты будешь цепенеть так же в зоне боевых действий, ты труп. Давай, – его голос становится жестче.
– Сэр, при всем уважении... – Зубы сильно стучат, и я закрываю глаза. Он не знает, что в пять лет старшая сестра столкнула меня с крыши дома, и я несколько дней пролежала в коме. С тех пор у меня фобия высоты.
– Пожалуйста, – умоляю со слезами на глазах.
Он молчит, но я отчетливо вижу внутреннюю борьбу за его жестокими глазами, неодинаковыми глазами.
– Пожалуйста, – мой голос пропитан унижением и стыдом.
– Нет, – безразлично отвечает он, наклонив голову.
Я шумно втягиваю воздух, мышцы горят и сводит судорогой. Я бросаю взгляд вниз, на землю далеко подо мной, и готовлюсь к удару, потому что чувствую, как пальцы соскальзывают, как гравитация тянет меня вниз.
Может, стоит отпустить? Может, тогда я получу по заслугам и сделаю счастливыми всех, кто меня ненавидит.
– Посмотри на меня, Айла, – рычит он.
Я поднимаю голову, и по щеке скатывается слеза.
– Сконцентрируйся и смотри на меня.
Я щурюсь, нахмурив брови. Дрожь понемногу утихает, и я сосредотачиваюсь на его решительном взгляде.
– Соберись. Ты в порядке. Сейчас здесь только ты и я – только мы двое. Не слушай голос в голове, который тянет тебя вниз. Ты справишься. – Безэмоциональный, командный голос инструктора сменяется версией Кейда, которую я никогда раньше не видела и не слышала.
Куда подевался Зверь, которого я знаю?
Где привычный изумрудный холод в его глазах?
– Неуязвимый Солдат, да? – усмехается он, в его вопросе сквозит презрение.
От этих слов я моргаю, смахивая очередную слезу, пока огонь разгорается в груди, а адреналин пульсирует в венах. Никто не может выдержать каменный взгляд Кейда, но впервые он не пугает меня. Наоборот… мне не хочется отводить глаза.
– Чувствуешь это? Этот страх? Не позволяй ему поглотить тебя, а используй его в своих интересах, как мотивацию для более решительного отпора. – Его голос спокоен и собран, как всегда, и это помогает мне вырваться из того состояния, в котором я нахожусь.
Наши взгляды встречаются, и, клянусь, я снова чувствую тот странный трепет. В его голосе, в каждом движении, и даже дыхании сквозит властность. Впервые маска самоуверенного ублюдка спадает – и это трогает мое онемевшее сердце. Когда он смотрит на меня так – сосредоточенно, серьезно, со смесью решимости и терпения, – в моём черно-белом мире проступают цвета.
Я делаю, как он сказал.
Смотрю прямо в его красивое лицо, пока он вцепляется в перила рядом с моей рукой, всё еще не помогая мне забраться.
Левая рука присоединяется к правой, и я быстро подтягиваюсь, пока мой подбородок не оказывается на уровне крыши. Переваливаюсь через край, падая спиной, но прежде чем лицо встречается с бетоном, Кейд хватает меня за запястье своей грубой, огромной ладонью и рывком ставит на ноги.
Между нами всего дюйм. Мы стоим молча, только океан шумит внизу. Мое сердце бешено колотится... слышит ли он?
– Теперь ты скажешь мне, что я должен отправить тебя к медику за попытку самоубийства?
– Никак нет, сэр. Клянусь, всё не так. Я в порядке. Честно. Я не пыталась покончить с собой.
– Тогда какого хрена ты висела над крышей вниз головой?
Я прикусываю губу, воздух застревает в горле.
– Отвечай, солдат, – требует он, скрестив руки на груди.
– Я слишком увлеклась наблюдением за звездами. – Звучит неубедительно, даже для меня. Я прочищаю горло, пытаясь проглотить ком, застрявший внутри. Меня всё еще трясет, но уже не так сильно, как раньше.
Приподнимаю бровь, проверяя, купился ли он. Мужчина сжимает челюсть – темные брови сходятся, и он угрюмо хмыкает.
Он мне не верит, но больше не допытывается.
– Я думал, ты уехала домой на День Благодарения.
Зверь меняет тему.
– А, да, насчет этого... Я передумала.
– Почему? – резко бросает он.
Я не хочу говорить ему, что семья, которая у меня осталась, не хочет меня видеть. Или что болезнь бабушки прогрессирует, и к ней никого не пускают, пока ей не станет лучше. Что мы с Адамом не разговариваем, потому что оба слишком упрямые, чтобы поставить точку в наших отношениях. Хотя и так понятно, что между нами всё кончено.
– Потому что я предпочла остаться здесь и тренироваться. До выпуска осталось всего несколько недель, так почему бы и нет?
Технически я не лгу.
– Мой сын, несомненно, скучает по тебе, – заявляет Зверь холодным, отстраненным тоном, словно находится за тысячи миль, хотя до него можно дотянуться рукой. Он стоит прямо передо мной – огромный спецоператор, внушающий всем страх.
Значит, он все-таки знает про нас с Адамом.
– Уверена, это так, но... – Я оступаюсь, когда пытаюсь выпрямиться, и натыкаюсь на его стальные трицепсы. Почти снова падаю, но он перехватывает меня за локоть.
Алкоголь, который я протащила тайком, начинает брать своё. Можно ли еще больше влипнуть сегодня? Атмосфера меняется – и в тот миг, когда я невольно задеваю его грубую кожу, между нами будто пробегает легкий разряд.
Он снова ставит меня на ноги. Его запах такой отчетливый и приятный. Я не уверена, это его одеколон или просто... Кейд. В любом случае, возникает искушение утонуть в нем. Я отступаю на шаг, и он отпускает мою руку. Моя кожа уже скучает по прикосновению его мозолистых ладоней и жилистых рук.
Нет. Я действительно не должна чувствовать пульсацию между бедер прямо сейчас. Он мой тридцативосьмилетний инструктор и отец моего бывшего парня.
«Под запретом» – это еще мягко сказано.
– Я чувствую твой запах.
Мои брови приподнимаются.
– Черт, я забыла воспользоваться дезодорантом, да? – морщу нос.
– Ты прекрасно знаешь, о каком запахе я говорю. Ты пьяна? Поэтому ты так «увлеклась наблюдением за звездами», Айла? – в его голосе насмешка, а в глазах – обжигающий, смертельно серьезный взгляд,
– Не-а, – протягиваю заплетающимся языком. Я медленно моргаю, губы растягиваются в улыбке. – Никак нет, мастер-сержант. – Я отдаю ему честь, надеясь, что мой юмор отвлечет его от желания накинуться на меня. Пытаюсь стоять смирно, но кажется, будто я на чертовой карусели, и земля вращается. Я снова моргаю и поджимаю губы. Мои эмоции сегодня мечутся, как сумасшедшие. Минуту назад я была на грани панической атаки, а теперь хочу разразиться пьяным смехом. Я часто так делаю. Использую юмор как прикрытие, чтобы скрыть боль.
– Тебе это кажется смешным, Айла? – Он делает шаг вперед, скрестив руки на груди. – Потому что это, блядь, никакая не шутка!
Ох, черт.
Он и впрямь не фанат юмора.
– Чуть не угробила себя, потому что перебрала с алкоголем? – рявкает он так, будто мы снова на тренировке. Вена на его шее вздувается, пока он орет на меня. Обычно я спокойно это принимаю, но сегодня все иначе. Мои защитные стены рухнули.
– Я могу выгнать тебя с курса прямо сейчас за безответственное пьянство! Или отправить в госпиталь на психическую экспертизу, потому что я обязан доложить об этом, таковы правила. А я всегда следую правилам! И именно это я пытаюсь вдолбить вам всем! Вы уже не дети! – рычит Зверь.
Пристыженная, я опускаю взгляд.
Дерьмо. Я не могу вылететь. Я слишком усердно тренировалась, чтобы вот так потерять всё.
– Простите, сэр... Я просто... – Я прикусываю нижнюю губу.
– Что ты просто? – шипит он.
– Я серьезно отношусь к курсу. Я много работала, чтобы попасть сюда, и выпуск – мой главный приоритет. Я…
Почему он так на меня действует? Я не ломаюсь. Меня не так просто напугать. Но передо мной стоит самый жестокий оператор в армии… и даже я не защищена от того, как его глаза кричат тысячами правд. Одного взгляда на него достаточно, чтобы понять: Кейд О'Коннелл – человек действий, а не слов. Из-за него я запинаюсь, перебираю мысли в голове, взвешиваю каждое слово, прежде чем открыть рот.
