Текст книги "Марипоса (ЛП)"
Автор книги: Лекси Аксельсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)
30. ВАЙОЛЕТ
♪Chasing Cars – Snow Patrol
Я открываю дверь своей комнаты и швыряю ключи на маленький столик в углу. Глубокий голос раздается раньше, чем я успеваю включить свет.
– Интересные письма.
Кейд.
Лунный свет из окна вырисовывает массивный силуэт. Дрожащими пальцами я тяну за шнурок ближайшей лампы. Комната наполняется светом, и я вижу Кейда. Он склонился над стопкой бумаг, уткнувшись в них с головой.
Какого черта он делает в моей комнате?
– Ты до смерти меня напугал! Как ты сюда попал, мастер-сержант? – пульс постепенно возвращается к норме.
Его лицо искажается недовольной гримасой, когда он складывает бабушкины письма и убирает их обратно в ящик.
– Не называй меня сейчас по званию, – спокойно говорит он.
– Почему ты копаешься в моих вещах? – огрызаюсь я. – Ты что, следишь за мной?
Он поправляет очки на носу, не сводя с меня своих гетерохромных глаз.
– Ты носишь очки?
Кейд в очках заставляет мое сердце биться чаще.
– Иногда, когда читаю.
– Зачем ты здесь, Кейд? – говорю, стягивая с себя форменную куртку и швыряя её в угол, к остальной грязной одежде.
– Думаю, ты и так знаешь.
Он выпрямляется в полный рост – явно за метр восемьдесят, а то и выше. Кейд пугающе внушительный и красивый, и всё же от его холодного выражения у меня тает сердце.
– Без понятия, – бормочу я саркастично, стягивая резинку. Волосы рассыпаются и падают до самых бедер.
Он подходит ближе и опирается на дверной косяк.
– Я хочу знать, кто он, и я не отстану, пока ты мне не скажешь, – говорит Кейд, указывая на кольцо у меня на пальце.
– Боже, ты невыносим, знаешь? – Я подхожу к нему, глядя в его пытливые глаза.
– Меня называли и похуже.
Он проводит костяшками пальцев по моей щеке, задерживаясь у губ. Мне нравится, когда он прикасается к ним.
– Я не помолвлена, – признаюсь.
Кейд замирает, а я моргаю, глядя на него снизу вверх.
– Не помолвлена? – он приподнимает темную, пересеченную шрамом бровь.
– Нет. – Горло сжимается.
– Тогда почему…
– Я просто показывала Касл бабушкино кольцо. Я надела его, потому что с ним чувствую себя ближе к ней. Кое-кто взял его, чтобы сделать предложение. Когда я была дома в отпуске, я пыталась вернуть кольцо бабушке перед отправкой сюда. Но в тот момент она была не в себе и не понимала, о чем я говорю, поэтому дедушка попросил меня забрать его с собой.
Кейд пристально наблюдает за мной; уголок губ дергается, пока он продолжает буквально впитывать меня взглядом. Он перебирает мои волосы, подносит прядь к носу и вдыхает. Пот стекает по его лицу, капая на черную футболку.
В комнате адская жара. Я уже оставляла заявку на ремонт, но кондиционер так и не починили. Каждую ночь я раздеваюсь догола и включаю вентилятор, просто чтобы пережить эту духоту.
– В моей комнате не работает кондиционер.
– Заткнись, Вайолет, – рычит Кейд и сердито прищуривается. – Я не могу перестать думать о тебе. Каждую ночь, когда я один, я чувствую тебя у себя в крови. На каждом задании улавливаю сладкий аромат духов, что был на тебе на пляже, или, может, это просто была ты. Каждый день ты лезешь мне в голову и мучаешь меня. – Он сжимает мой рот, вдавливая пальцы в углубления щек и заставляя меня приоткрыть губы.
– Я не могу быть с тобой, Вайолет. Скажи мне уйти из этой комнаты. Скажи, что я мудак. Скажи, что я монстр, недостойный женщины, которая на вкус как рай. Скажи, что я не стою того, чтобы меня ждать.
Он проводит носом по моей щеке, затем прячет лицо в изгибе шеи. Его ладони лежат на моих бедрах, но он не обнимает меня.
Почему он говорит всё это?
– Нет, Кейд. Я хочу тебя, и мне плевать, что думает весь мир. Я хочу, чтобы ты позволил себе быть счастливым со мной. Я делаю тебя счастливым?
Его губы прижимаются к точке пульса на моей шее. Поцелуй нежный и слишком короткий – мне нужно больше. Он продолжает идти вперед, вынуждая меня пятиться, пока мои плечи не врезаются в стену.
– Счастливым? Нет. Это слово не подходит к тому, что я к тебе чувствую. Ты выводишь меня из себя. Ты застряла в моей голове. Ты первый человек в моей жизни, из-за кого я чувствую себя живым – и я ненавижу это. Есть целый список причин, почему целовать тебя и держать в объятиях – плохая идея. – Он с силой бьет ладонью по стене за моей спиной, будто сражаясь сам с собой. – Ты. Околдовала. Меня. – Рычит.
Кейд ненавидит себя за то, что хочет меня, и за то, что наше притяжение делает его слабым. Он хочет поступить благородно – не хочет переступать черту, и я это понимаю.
– Околдовала? – выдыхаю, проводя руками по змеям и черепам, вытатуированным на его мускулистых руках. – Правда? Я понимаю, Кейд. Я понимаю, что ты не хочешь позволить себе быть со мной.
Я – бывшая твоего сына. Ты – мой командир. Между нами огромная разница в возрасте.
– Что бы это ни было, это останется между нами. Есть только мы. Прямо сейчас. Прямо здесь. Забудь обо всём остальном.
Его горячее дыхание касается моей шеи, и я закрываю глаза, растворяясь в прикосновении. Он тихо и мрачно гудит. Этот звук почти похож на мольбу о помощи… будто он хочет, чтобы я спасла его от самого себя.
– Я больше не могу держаться от тебя подальше, – признается он и снова целует меня в шею.
– Тогда не надо.
Пожалуйста, не надо.
Еще один поцелуй – в ключицу.
Кейд выпрямляется и обхватывает моё лицо огромными, шершавыми ладонями. Он наклоняется ко мне так близко, что его борода касается моего подбородка. Вена на его шее вздувается от желания. Взгляд смягчается, когда я смотрю в изумрудную радужку его глаз. Я тону в них, пока смотрю в расширенные зрачки, полностью очарованная старшим, более опытным спецоператором.
– Со мной не будет «долго и счастливо», Вайолет. Ты должна знать это прежде, чем я тебя трахну. Не влюбляйся в меня. Я не верю в брак. Я больше не планирую заводить детей. Я не могу дать тебе ту жизнь, которой ты заслуживаешь.
Не влюбляться в него?
– Уже произносишь слово на букву «л», Кейд? – ухмыляюсь.
– Я серьезно. – Его прищуренные глаза с настойчивостью изучают мое лицо. – Ты принадлежишь мне до тех пор, пока я не скажу, что всё кончено. Ты не будешь выкрикивать чужое имя. Если другой мужчина к тебе прикоснется – я убью его. Я не делюсь тем, что моё. Мне плевать, если это делает меня сумасшедшим. Я жадный. Ты должна понимать, на что подписываешься, отдавая себя бездушному, жестокому, изголодавшемуся мужчине.
Его собственническая угроза пускает по спине дрожь.
– Так… – я сглатываю, почти пугаясь этой версии Кейда. Он убьет другого мужчину, если тот ко мне прикоснется? Звучит чрезмерно, но вряд ли он имеет в виду это буквально. – Значит, мне придется отменить завтрашнее свидание с пехотинцем, с которым я только познакомилась?
– С кем, блядь? – рычит он и подхватывает меня с пола. Воздух вырывается из легких, когда мои ребра ударяются о его плечо. Я оказываюсь вверх ногами и смотрю прямо на его идеальную задницу.
– Ты слишком всё упрощаешь, Кейд, – хихикаю.
Он шагает к кровати, по пути стягивая с меня штаны. Кожа оголяется – и тут же следует резкий шлепок ладонью по ягодице.
– За это ты будешь наказана, маленькая Марипоса. – Его собственнический тон разогревает кровь, будто жидкий огонь. Каждое прикосновение только усиливает это желание. – Продолжай вести себя как гребаная нахалка, и я трахну тебя так сильно, что ты будешь чувствовать меня внутри своей души всю оставшуюся жизнь. И даже когда будешь лежать в могиле.
Он бросает меня на кровать, и я падаю на спину. Наше нетерпение проявляется в каждом движении, в каждом взгляде. Я вцепляюсь в простыни и смотрю, как он засовывает руки под край черной футболки и стягивает её через голову. Футболка летит в угол комнаты, ремень он снимает уже на ходу. Мой взгляд скользит от рельефного пресса к объемному, невероятно детализированный скелету, выбитому на его груди. Потом ниже, к венам у паха. Я хочу провести по ним языком.
Я никогда раньше не видела Кейда без футболки. На правом боку – глубокий шрам, похожий на след от серьезной раны. Он отворачивается, чтобы достать телефон и сигареты, и передо мной раскрывается его спина: длинные тени, черепа, пули – всё прорисовано до мельчайших деталей. Чернила тянутся вверх, касаясь плеча и основания шеи. Его мышцы перекатываются под татуировкой, пока он избавляется от остальной одежды, и это делает со мной что-то невообразимое. Рот открывается, я провожу языком по нижней губе – желание прикоснуться к нему делает меня почти дикой.
– Иисус Христос, – выдыхаю.
Кейд усмехается, поворачивает голову и приподнимает бровь со шрамом так, что мне видна лишь половина его лица.
– Кейд. Или Зверь, – поправляет он с улыбкой на миллиард. Острые зубы впиваются в нижнюю губу.
Я вскакиваю с кровати и срываю с себя остатки формы так быстро, как только могу. Футболка и лифчик слетают в одно мгновение. Я наклоняюсь, развязываю берцы и сбрасываю их. Штаны сползают к щиколоткам, и прежде чем я успеваю избавиться и от них, Кейд уже толкает меня обратно на спину.
Он снимает очки и кладет их на прикроватную тумбочку. Раздается сухой звук, когда он рвет зубами упаковку презерватива.
– Нет, – качаю головой. Он хмурится. – Я хочу чувствовать тебя всего. Я на таблетках, – шепчу я. Провожу пальцами от шрама на его брови к щеке, и сердце начинает биться быстрее, беспорядочнее. Я никогда не чувствовала ничего подобного.
– Я чиста, – говорю ему.
– Я тоже.
Я понимаю, чем это является в итоге – похотью. И всё же ощущается иначе. Он закрывает глаза, сильнее подается к моим пальцам, наслаждаясь прикосновением.
Его затуманенный взгляд впивается в мой, пока я раздвигаю ноги настолько, насколько могу, хотя штаны всё еще стягивают лодыжки.
– Я никогда раньше не позволял никому прикасаться к моему шраму, – говорит он сквозь сжатую челюсть, склоняясь ко мне ближе. Кончик его носа мягко задевает мой. В каждом его движении – неприкрытое желание. Он крепко зажмуривается, явно сражаясь с демонами в своей голове.
Он хочет изменить решение? Или причина глубже? Я узнала его достаточно хорошо и понимаю, что Кейд не такой монстр, каким его выставляют военные и наши сослуживцы. Он благородный мужчина – всегда ставит работу, принципы и семью выше собственного счастья. Я вижу это в том, как он пытается меня защитить. Он всегда старается быть рядом с Адамом, даже когда не может. Он определил меня в Северную Каролину, чтобы я была ближе к бабушке.
– Я хочу тебя, Кейд. Позволь себе почувствовать удовольствие. Побудь эгоистом хотя бы раз. Я не такая уж плохая… как мне кажется.
Он замирает на мгновение и роняет презерватив на пол. Я почти корчусь от напряжения, когда его горящие глаза встречаются с моими. Его ладони по обе стороны от меня – будто он только и ждет, чтобы сорваться и взять меня так, как давно хочет. Я смотрю прямо в его ледяные глаза. Теперь, когда я так близко, я замечаю глубокие, синие, как море, вкрапления вокруг расширенного левого зрачка. Его прохладное дыхание отдает сигаретами и легким оттенком виски.
– Я и так отправлюсь в ад, так что к черту.
Его губы накрывают мои, и вспышка огня будто схлопывается между нами. Кожа вокруг рта покалывает от трения его бороды. Мне нравится это ощущение. Наше дыхание учащается, и потребность чувствовать каждый дюйм его тела становится всепоглощающей. Кончик его тяжелого члена скользит по моей щели, и я тихо стону. Поддразнивание сводит меня с ума. Он прерывает поцелуй и тут же вновь накрывает мой рот, заставляя язык сплестись с его. Мы боремся за доминирование, но Кейд выигрывает за секунды. Он наклоняет голову, сжимает мои бедра до боли и тянет меня к себе.
– Сейчас только я могу касаться тебя так. До самого восхода солнца ты принадлежишь мне, Вайолет. Каждый стон, каждый крик, каждый вздох – мои. И потом снова. Пока не зайдет луна, ты моя.
31. КЕЙД
Вайолет выгибает бровь, впитывая мои грубые слова, и смотрит так, будто не может дождаться, когда её поглотят. Слой блестящего пота покрывает её сияющую кожу. Капли влаги собираются между грудей. В комнате тихо, если не считать нашего тяжелого, учащенного дыхания, а воздух густой от напряжения. Она права. Здесь действительно жарко; мне, блядь, нечем дышать, и дело не только в комнате. Я почти нервничаю из-за того, как сильно хочу трахнуть её. Но я могу её отпугнуть, так что держу эту часть себя внутри. Ничто не остановит нас сегодня ночью.
– Вайолет, с твоей красивой розовой киски течет. – Она такая мокрая, что с неё капает на простыни. – Я мог бы убрать этот беспорядок прямо сейчас своим языком, но, думаю, лучше попробую твои соки прямо из тугой киски.
Я наклоняюсь ниже, осыпая поцелуями её живот, пока не добираюсь до клитора. Я утопаю в её аромате, впиваюсь пальцами в её бедра, втягиваю набухший бутон в рот и сосу.
Пальцы Вайолет зарываются в мои волосы, притягивая лицо ближе. Её вкус и запах – всё это чертовски опьяняет. С её губ срывается резкий стон. Мой язык скользит по щелке, вверх и вниз, нежно лаская, прежде чем я принимаюсь жадно вылизывать её. Я обвожу клитор, глухо рыча, когда всасываю чувствительный бутон. От одного её вкуса я готов кончить себе на живот. Я такой твердый, что это причиняет боль. Осторожно прикусываю клитор, и Вайолет вздрагивает. Я поглощаю её так, будто это моя последная трапеза.
Я ненавижу себя за то, что хочу её. Мне кажется, будто, позволяя себе вот так обладать ею, я предаю слишком многих. Но, как сказала Вайолет, сейчас есть только мы.
– Кейд, я готова. Дай мне свой член. Он нужен мне. – Она тяжело дышит, почти задыхаясь от наслаждения, которое я дарю ей своим языком.
Её грязный рот заводит меня еще сильнее.
– Грязная девчонка. Это тело? Моё. Эта киска? Моя. И я еще не закончил. – Мой язык проникает в неё, трахая, пока она не начинает кричать, упираясь ладонями в оконное стекло и умоляя о пощаде. Я довожу её до грани, и в тот самый миг, когда её бедра сжимаются, останавливаюсь. Еще не время.
– Единственный раз, когда я позволю тебе кончить сегодня, – это когда твоя пизда будет сжимать мой член.
Я продолжаю мучить её, снова и снова подводя к краю, пока она не начинает плакать и умолять. Только тогда отрываюсь от поклонения её киске и поднимаю взгляд. Её щеки пылают, зрачки расширены, будто она затерялась в мире блаженства. По щекам текут слезы, и от этого мой член становится ещё тверже. Живот напрягается, она судорожно дышит, а её круглые, идеальные груди покачиваются каждый раз, когда она вздрагивает, затвердевшие соски так и просятся в рот.
– Хм… – издаю низкий, довольный стон. – Я хочу владеть и ими тоже.
Зависаю над ней на секунду и слизываю слезы с её щек. Потом, не останавливаясь, осыпаю поцелуями шею, пока желание впиться в кожу не берет верх. Я не просто оставляю засосы – я отмечаю её зубами. И ей это нравится. Она выгибается, зарывается пальцами мне в волосы, почти душит меня своей шеей, а в ушах звенят её тонкие, срывающиеся стоны.
Она смотрит на меня так, будто заглядывает прямо в душу, большими глазами, в которых ясно читается: «трахни меня».
Я погружаю три пальца в её тугую, бархатную, теплую киску. Она принимает меня так же, как и раньше, словно её киска была создана для меня одного. Двигаю пальцами внутрь и наружу, пока её рот не открывается в беззвучном стоне. Я сосу её грудь, затем кусаю сосок. Она вскрикивает и пытается вырваться, но я крепче сжимаю её талию одной рукой и притягиваю за задницу обратно к себе.
– Это для тебя слишком много, детка? Ты еще со мной? – спрашиваю с жадной улыбкой.
– Больше… – стонет она, подаваясь навстречу, похоть пляшет в её медовых глазах. – Дай мне больше. Дай мне свой восхитительный член, Кейд. Он нужен мне.
Кровь приливает ещё сильнее, и я больше не выдерживаю. Я хватаю её за обе ноги и стаскиваю с неё штаны и носки. Они улетают в угол комнаты, одежда разбросана по полу. Её лодыжки оказываются по обе стороны от моего лица, в такой позиции, где мой член может войти глубже всего. Я сжимаю её полные груди, пока те подпрыгивают у меня в ладонях, твердые соски задевают кожу. Несколько раз шлепаю её по клитору головкой члена. Она извивается и выгибается – тянется вниз и рукой ласкает мои яйца.
– Черт, Вайолет. Ты такая красивая, когда ты, блядь, моя.
Я вхожу в неё, будто в новый дом, и крепко зажмуриваюсь, когда бархатные стенки обхватывают головку.
– Бляяядь, – выдавливаю сквозь стиснутые зубы. Она стонет, лицо искажается от удовольствия – приоткрытый рот, сморщенный нос, кожа блестит от пота. Мы оба мокрые, скользкие, горячие, и отчаянно хотим затрахать друг друга до беспамятства. Я запрокидываю голову и вместо завораживающего лица Вайолет смотрю в потолок. Черт возьми, одно только выражение её лица, когда я внутри неё, почти доводит меня до оргазма.
Она такая чертовски тугая. Я понимаю, что надолго меня не хватит. Внутри неё только головка, а я уже на грани.
– Кейд, я чувствую, ты со мной сдерживаешься, – выдыхает Вайолет торопливо.
Сдерживаюсь. Да, черт возьми. Я пытаюсь двигаться медленно, растягивать каждую секунду того, как наши тела соединяются глубже, чем просто физически. Я не хочу себе в этом признаваться, но для меня это больше, чем секс.
– Я хочу, чтобы это было жестко, быстро, без сожалений. Пожалуйста, покажи мне ту сторону себя, которой ты стыдишься. Покажи мне того Кейда, который заставил меня подавиться его красивым членом в кладовой.
В голове взрываются фейерверки, когда я смотрю на голую, бесстыдно умоляющую Вайолет.
Я вхожу еще на дюйм, и её глаза на мгновение закатываются.
– Ты хочешь, чтобы было больно? – спрашиваю, мой тон мрачнеет.
– Да, – она кивает, глядя вниз на свою мокрую киску.
Еще дюйм.
– Хочешь, чтобы я называл тебя грязными словами и трахал так сильно, что ты будешь кричать?
Еще дюйм.
– Боже, да.
– Хочешь, чтобы я заполнил все твои дырочки спермой, потому что ты жадная, нуждающаяся шлюшка, которой нравится, когда её используют?
– М-м… – она мычит, кивая с пылающими щеками. – Вот так. Дай мне больше. Мне это нужно. – Она тянется к моей руке и кладет её себе на шею. – Я хочу носить твою руку, как ожерелье.
Черт.
– Осторожнее со своими желаниями. – Я осторожно обхватываю её шею рукой.
Сжимаю, и она хватается за моё запястье. Другой рукой ласкает клитор. Такая грязная, такая моя.
Я вхожу в неё одним мощным, беспощадным толчком. Её глаза широко раскрываются, дыхание сбивается.
Я задаю ритм, трахая её с одной целью – показать, что она моя. Первобытно, неконтролируемо, чертовски алчно. Вхожу и выхожу из неё, быстро и яростно, именно так, как мы оба хотим. Её груди подпрыгивают в моей ладони, пока мы смотрим друг другу в глаза. Вайолет принимает каждый грубый толчок с болезненной улыбкой.
– Кейд. Да, да, да, – хнычет она.
Её щиколотки бешено подпрыгивают у моего лица. Изголовье кровати оставляет вмятины в стене каждый раз, когда наши бедра сталкиваются. Звук хлопающей кожи наполняет комнату, смешиваясь с нашими хрипами и стонами.
– Скажи мне остановиться, Вайолет. – Я трахаю её жестче, быстрее, пока она не вонзает ногти мне в спину. Я не хочу замедляться. Я хочу трахать её всю ночь, как и обещал.
– Я не могу. Я не хочу, чтобы ты останавливался, – требует она.
– Я тоже. И я ненавижу себя за это.
Наклоняюсь вперед, убираю её лодыжки и позволяю ступням соскользнуть на край кровати. Мне нужно поцеловать её.
Мои губы захватывают её, пока я продолжаю входить в неё так глубоко, как только, блядь, могу. Вайолет сцепляет свой язык с моим, и тогда я чувствую это. Её киска сжимается вокруг члена, и она кричит. Я усмехаюсь, заглушая звук своей ладонью.
– Вот так, детка. Но кричишь ты только для меня. Никто, кроме меня, не должен слышать, как ты звучишь, когда тебя трахают.
По её щеке катится еще одна слеза, и я целую её, стирая. Она кончает так сильно, что заставляет меня сразу же последовать за ней. Я сжимаю одну полную грудь и сосу, пока член наливается кровью. Трахаю её быстрее и кончаю с рычанием, всё еще удерживая сосок губами.
С каждой пульсаций внутри неё рушится стена, которую я выстроил вокруг себя.
32. ВАЙОЛЕТ
После того, как Кейд кончил в меня, мы целовались так, словно от этого зависела наша жизнь. Это снова завело нас обоих, и он даже не успел выйти – просто снова начал трахать меня, будто нисколько не устал. Моя грудь подпрыгивает, и я вонзаю ногти ему в спину. Он растягивает меня так, как меня еще никогда не растягивали. Мы отчаянно толкаемся друг в друга, пока не попадаем в один ритм. Я касаюсь его везде, где только мечтала, и он отвечает тем же. Он поднимает одно моё колено выше, чтобы входить глубже.
– Зверь… больно. Черт, ты слишком большой, – хнычу я. Его толстый, огромный член сейчас разорвет меня пополам. Я пытаюсь отстраниться, но его хватка становится только жестче, оставляя синяки, и он тянет меня обратно в ту позу, которая ему нужна.
– Ты выдержишь.
Мне нравится, когда он такой доминирующий.
– О, черт… – стону, прикусывая губу. Он попадает точно в нужное место. Оргазм нарастает, я уже на самом краю. – Я сейчас кончу. Зверь, не останавливайся… – всхлипываю ему в грудь, наблюдая, как его жетоны яростно бьются друг о друга. Я хватаю их одной рукой и держусь за них, когда оргазм прорывается сквозь меня, разбивая меня на осколки. Пальцы ног поджимаются, рот раскрывается.
– Тебе нравится, когда я теряю контроль?
Толчок.
– Тебе нравится обладать этой властью надо мной, да?
Толчок.
– Ты только что кончила? Даже не вздумай.
Толчок.
Он трахает меня жестко и быстро, будто пытаясь что-то доказать.
– Ты чертовски тугая. Черт, Вайолет, я едва помещаюсь в тебе, – рычит он.
Господи.
Кейд трахает меня с таким жгучим напором, что я снова чувствую себя на грани оргазма. Каждый поцелуй, каждый толчок, попадающий точно в точку G, каждый укус вызывают у меня ощущение, что он знает моё тело целую вечность. Мы трахаемся уже в третий раз, а на часах всего два ночи. Мы часами не вылезаем из душной комнаты, и всё равно кажется, что я могу продолжать бесконечно.
Его губы накрывают мои, жадные и требовательные, язык сразу берет верх. Он едва отстраняется и тянет мою нижнюю губу передними зубами, пока не вспыхивает острая боль, и только когда проступает кровь, отпускает. Пристально смотрит на меня, проводя языком по зубам; его лоб блестит от пота. Большим пальцем стирает кровь и аккуратно размазывает её по моей челюсти.
– Да, да, да, – напеваю я.
Его слишком много. Боль и удовольствие идеально сплетаются, превращаясь в зависимость, от которой я не хочу избавляться. Его член причиняет боль, но мысль о том, что он выйдет из меня, ранит еще сильнее.
Он продолжает трахать меня с яростью одичавшего падшего ангела, будто изгоняет своих демонов моим телом. Я принимаю это. Более того – я готова танцевать с ними, если это означает чувствовать эйфорическое наслаждение, которое способен подарить мне только он.
Кейд душит меня сильнее, делая это так точно, что у меня перехватывает дыхание, но не причиняя боли. Вбиваясь бедрами в мои, он вырывает из моего раскрытого рта тонкий, высокий стон. Я никогда раньше не издавала такого звука; ни один мужчина не доводил меня до такого состояния, чтобы я плакала, умоляла, говорила вещи, в которых мне точно придется раскаяться позже.
С каждым его толчком кровать ходит ходуном. Мы тремся друг о друга, двигаясь в безумном ритме.
– Раздвинь ноги для меня. Покажи мне мою киску.
В нем нет ничего мягкого или нежного. Кейд беспощаден. Он вколачивается в меня с такой силой, что я практически кричу.
– О, Боже! – глаза закатываются, когда он вытягивает из меня еще один оргазм, и я прикусываю губу. Кейд смотрит на меня так, будто я – идеальный сон, из которого он не хочет просыпаться. Темные волосы, полуприкрытые глаза, мерцающие опасной похотью. Он мрачно усмехается и сжимает мой подбородок, заставляя рот открыться. Его язык оплетает мой, и жар вспыхивает в груди, как молния.
– Когда я с тобой закончу, для других мужчин не останется ничего, чему можно поклоняться. Я буду знать твоё тело, разум и душу лучше, чем ты сама. Я буду знать каждый способ заставить тебя плакать и выкрикивать моё имя своими красивыми губами, когда ты будешь кончать – для меня и только для меня. – Он тянет меня за волосы от самого корня, и у меня вырывается шипение.
– П-пожалуйста… – Он не знает, о чем именно я прошу. Я умоляю его никогда меня не отпускать. Его притязание задевает во мне струну, от которой сердце бьется сильнее – только для него.
– Смотри на меня, Марипоса. Я хочу быть последним, что ты увидишь, если потеряешь сознание.
Его член дергается, и он кончает внутри меня. Толчки замедляются, становятся глубокими, тягучими, пока он совсем не замирает. Кейд крепко зажмуривается, жила на шее пульсирует, и хватка на моей коже постепенно слабеет.
Я тяжело дышу, пока он утыкается лицом мне в шею, а я смотрю в потолок, чувствуя сильное головокружение, пытаясь перевести дыхание. Теплая влага скатывается по щеке. Почему я плачу? Секс был ошеломляюще прекрасным, и именно поэтому мне так грустно, что всё закончилось. Мне нужно больше.
– Боже, Вайолет, что ты, блядь, со мной делаешь? – он целует меня в лоб. Его борода колет кожу. Затем я чувствую, как его язык скользит по моим слезам.
– Кажется, мне нравится слизывать твои слезы больше, чем твою кровь.
Я плачу, потому что хочу больше его. Как мне жить дальше после этого? Он дал мне лишь прикоснуться к своему миру, а я хочу утонуть в нем. Он подсадил меня на свои желания.
Кейд заправляет волосы мне за ухо, изучая моё лицо. Его выражение снова непроницаемо. Он опускает взгляд, наблюдая, как его член медленно выходит из меня. Его глаза расширяются, потом он резко смотрит на меня.
– Блядь. Я думал… ты не…?
Я смотрю вниз, чтобы понять, о чем он, черт возьми, говорит. Головка покрыта кровью, и мне хочется рассмеяться. Я не шутила, когда говорила, что он слишком большой.
– Это со мной впервые… – бормочу.
– В смысле? Ты же не…?
– Нет, я не девственница. Просто ты растянул меня так, как никто раньше.
Сперма стекает по моим бедрам, и Кейд ухмыляется. Он собирает двумя пальцами часть наших смешанных соков и подносит к моему рту.
– Ты сказала, что хочешь всю мою сперму. Ну так прибери за собой. Проглоти каждую каплю.
