Текст книги "Марипоса (ЛП)"

Автор книги: Лекси Аксельсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

– А ты – моё спасение, мой якорь в океане, в котором я тонула.

Кейд нависает надо мной и забирается сверху, пока я не оказываюсь на спине. Мы целуемся, словно никогда не хотим перестать касаться друг друга. Мои пальцы запутываются в его волосах, притягивая ближе. Сердце сбивается с ритма, когда я обхватываю его талию ногами. Мы снова опускаемся на стол, а он сжимает мои ягодицы и тянет меня к себе.

– Ты в порядке? – спрашивает он, водя ладонью по моей спине кругами, поднимаясь к позвоночнику. Мурашки бегут по всему телу.

– Да, – я киваю.

– Хорошо, тогда продолжим, – выдыхает Кейд.

И тут под нами раздается громкий треск. Ножки стола разъезжаются, ломаясь пополам, и мы вместе летим вниз. Кейд успевает перевернуть меня на себя, принимая основной удар. Мы тяжело приземляемся, столкновение с полом на мгновение выбивает весь воздух из наших легких. Волосы взметаются мне на лицо, и я округляю глаза, разглядывая катастрофу, в которой мы лежим.

– Вот дерьмо, мы сломали мой стол, – Кейд смотрит на обломки над своей головой. Возле его уха лежит рамка с фотографией: он в парадной форме рядом с генералом. Стекло треснуло и откололось.

Я не выдерживаю и взрываюсь таким хохотом, что фыркаю ему в шею.

– Мы сломали твой стол, – повторяю за ним, захлебываясь новым приступом смеха. Моё тело трясется на нем, пока не начинает болеть живот. Кейд смотрит на меня, его губы изгибаются в красивой улыбке. Затем запрокидывает голову, показывая ровные белые зубы, и смеется – громко, безудержно, так что его кадык подпрыгивает вверх-вниз. Мне до безумия нравится слышать его смех. От его счастья внутри разливается тепло, поднимаясь к груди и лицу.

Он так долго был напряжен, что я думала, больше никогда не услышу его смех и не увижу его улыбку. Я смотрю на него так, словно вижу свет над темной поверхностью, в которой застряла. Уголки моих губ непроизвольно ползут вверх.

– И как, блядь, мне это объяснять? – ворчит он, всё еще посмеиваясь. Поднимается на ноги, цепляет пальцами мой предплечье и дергает к себе, заключая в объятия. Наши обнаженные тела согревают друг друга, пока я прижимаюсь к нему. Он такой огромный, что я с трудом могу обхватить его руками.

Встав на цыпочки, я поднимаю голову, положив руки ему на грудь, и заглядываю в глаза мужчине, в которого влюбляюсь всё сильнее. Кажется, я никогда не была так счастлива. Смотреть на кого-то и понимать, что ради него ты готова на всё… это и есть любовь, да? В какой-то момент наши души идеально переплелись, потянулись друг к другу без поисков и усилий. Одного взгляда на Кейда хватило, чтобы понять: ради него я готова проливать кровь.

– Свали всё на Букера, – шучу я, и он смеется еще громче.

41. КЕЙД

Что это за чувство? Моё сердце замедляется каждый раз, когда Вайолет прикасается ко мне. Демоны в голове испаряются в никуда, будто их и не было. Мне приходится изо всех сил бороться с чертовым желанием улыбнуться, когда улыбается или смеется она, потому что её смех… это прекрасная мелодия, которую я бы с удовольствием слушал на повторе бесконечно.

Она смешит меня своими ужасными, саркастичными шутками.

Она заставляет меня чувствовать то, чего я никогда раньше не чувствовал.

Однако мы с ней не можем быть вместе. Я знаю это, но, возможно, не обязательно заканчивать всё сейчас. Может быть, после завершения миссии мы сможем что-то придумать. Будет ли она готова к этому? Согласится ли перевестись в Колорадо-Спрингс, чтобы быть ближе ко мне? Заинтересует ли её резьба по дереву?

Я у себя в комнате, один, сижу за столом и разглядываю свой тайный проект. Он закончен, но я не могу отделаться от чувства, что чего-то не хватает. На него ушло два месяца из-за того, насколько изматывающей оказалась миссия… ну и, конечно, из-за желания трахать Вайолет при любой возможности. Когда операция закончится, она вернется в своё подразделение, а я уйду в отставку и поеду обратно в Колорадо, в горы, где планирую осесть.

Прошлой ночью я не спал. Всё думал о работе, о заданиях…

Я хотел трахать Вайолет до тех пор, пока она не расплакалась бы и в итоге не вырубилась на мне, как и во все остальные разы, но не смог. На этот раз дело было не в её сломанном кондиционере. Я устроил разнос техникам и добился, чтобы её заявку поставили в приоритет. После этого Вайолет и Касл перевели в другую комнату. Мне стоило огромных усилий не остаться с ней на ночь, но я хотел поработать над поделкой, так что ушел до полуночи. Спустя три часа я всё еще сижу за столом, слушаю Джонни Кэша, вырезаю по дереву в одних боксерах и в очках, которые давно сползли на нос.

Вайолет позволяет мне избавлять её от тревог сексом, и охотно делаю это. К счастью, последняя сводка была обнадеживающей: Касл полностью поправится. Да, впереди у неё еще долгий путь и не одна операция, но в итоге с ней всё будет в порядке.

Сдув остатки стружки, я снова и снова поворачиваю заготовку, гадая, захочет ли она оставить и её. Вайолет нравятся мои работы – те, что я никому никогда не показываю, потому что в прошлый раз, когда решился, Пенни лишь посмеялась и сказала, что это пустая трата времени. А когда я приезжал к Адаму в отпуск, то нашел деревянные поделки, которые делал для него ко дню рождения, выброшенными в мусор.

Но Вайолет хранит орла, которого я вырезал, на тумбочке у своей кровати. Жест, который задевает меня куда глубже, чем я готов признать.

Стук в дверь прерывает мою работу. Я поднимаю запястье, глядя на часы. Два часа ночи; кто, черт возьми, ломится ко мне в такое время? Букер стабильно вырубается рано после того, как созванивается со своей девушкой. Я знаю, потому что он не перестает о ней говорить.

Стук не прекращается, вынуждая меня снять очки. У Вайолет снова кошмар?

Черт.

Я накидываю черную футболку и спортивные штаны как можно быстрее. Нетерпеливый, незваный гость продолжает молотить в дверь. Всё еще завязывая шнурок на поясе, я открываю, ожидая увидеть медово-карие глаза. Моё лицо мрачнеет, когда вместо них я вижу светло-голубые.

Это не моя маленькая Марипоса.

– Карен, – хрипло произношу, удивленно приподнимая брови.

Какого черта она здесь делает?

Она стоит, скрестив руки на груди, и осуждающе сверлит меня взглядом, сжав губы в тонкую линию. Я вытягиваю шею, выглядывая в пустой коридор, но Карен уже проходит в мою комнату, не говоря ни слова.

– Кейд, – отрезает она ледяным тоном.

Медленно закрывая дверь, я провожу рукой по затылку.

– Не припоминаю, чтобы приглашал тебя. – Я нехотя подхожу к ней. – Чем обязан такому неудовольствию? – ворчу.

Широко зевнув, прислоняюсь к дверному косяку. Ночь берет своё. Странное чувство. Мне хочется спать с Вайолет. Я жажду её запаха и тепла. Для меня это что-то новое.

Карен садится на кровать, закинув ногу на ногу. Её пылающий взгляд говорит о том, что она готова съесть меня заживо.

– Ну, Карен? Что было настолько важно, что ты не могла предупредить сообщением или звонком? Что не могло подождать до рабочего времени?

Мы сидим в тишине, пока я жду, когда она наконец заговорит.

– Серьезно, Кейд. Вайолет Айла? Что, блядь, с тобой не так? – её лицо искажается от отвращения.

Мое лицо становится каменным, теряя всякое выражение.

Откуда, черт возьми, она знает?

Я бросаю быстрый взгляд на заготовку, и ледяной разряд бьет в центр груди. Мне кажется, я задыхаюсь, и впервые в жизни я, блядь, не нахожу слов.

– А что с ней?

– Я видела, как она смотрела на тебя в тот день, когда спасла тебе жизнь, – выплевывает Карен с презрением.

– Карен, о чем ты вообще? Она выполняла свою чертову работу. Она смотрела на меня, как…

Карен вскакивает с кровати и указывает на меня, обрывая на полуслове.

– Как будто она влюблена в тебя! – её глаза наполняются слезами, голос срывается. – Я знаю этот взгляд, потому что смотрю на тебя так же!

Слеза скатывается по её щеке. Мы с Карен никогда не были парой, но наша дружба началась около пяти лет назад, и время от времени мы развлекались. Я никогда не давал ей повода думать, что собираюсь связать себя с ней – или с кем бы то ни было. Я всегда был предельно честен в том, чего хочу и чего не хочу. И всё же я не могу не чувствовать вину.

– Думаю, ты слишком многое себе надумала. Мне нравится Вайолет. Она мой солдат, а я её командир.

– И она бывшая твоего сына! Я не могу поверить, что ты вообще с ней связался. Она не понимает тебя так, как я, Кейд. Я терпеливо ждала, пока ты наконец осознаешь, что я могу дать тебе всё, что тебе нужно.

Вайолет – вот, что мне нужно.

– Карен, – рявкаю, оскаливаясь. – Всё, что мне сейчас нужно, – чтобы ты, блядь, убралась из моей комнаты. – Я указываю на дверь.

– Ты лучший солдат, которого когда-либо видела армия. На одном уровне с Дэнни Райдером. И ты готов погубить свою безупречную карьеру и репутацию ради неё? Ради какой-то пустышки? – голос Карен взлетает всё выше, пока она продолжает давить, выдергивая меня из мира, где я позволил себе быть счастливым. Где я потянулся к той, кто впервые за мою чертову жизнь заставила меня почувствовать себя живым.

Вайолет – не пустышка.

Она – всё.

– Не смей, блядь, говорить о ней так, – предупреждаю убийственно спокойным тоном.

Жестокая реальность снова накрывает, вызывая головокружение. Вайолет никогда не будет моей. Качая головой, я хватаю заготовку и бездумно задвигаю её в ящик стола. В ярости захлопываю его, не желая больше видеть. Как я вообще позволил себе запутаться в её манящих крыльях?

Я всегда был осторожен. И всё же вот он я – нарушаю правила ради той, кого никогда не смогу иметь.

– Отвечай на мой чертов вопрос, мастер-сержант! – она с насмешкой выплевывает мое звание.

– Карен. Я не гублю свою карьеру ни ради кого! – Мой рык заставляет её саркастично склонить голову, пока она смахивает еще одну слезу костяшкой пальца. – Мы никогда не были парой, Карен. Я обозначил границы в тот момент, когда наша дружба изменилась. Мы повеселились, да. Но эта часть наших отношений закончилась месяцы назад, и не из-за кого-то еще. Это было моё решение!

Её ноздри раздуваются, тело дрожит. Чем сильнее я отталкиваю её, тем больше она психует. Она делает шаг вперед, сокращая расстояние, и со всей силы бьет меня по лицу. Голова резко дергается в сторону, кожа горит. Я мрачно усмехаюсь и отступаю.

Я никак не реагирую. Я даже не злюсь из-за этого.

– За все эти годы я ни разу не видела, чтобы ты по-настоящему улыбался. – Карен переминается с ноги на ногу и пытается переплести свои пальцы с моими, каменными. – Я желаю тебе счастья, Кейд. Просто хотела бы, чтобы это было со мной…

Вырвав руку из её пальцев, я направляюсь к тумбочке и хватаю пачку сигарет.

Она дала мне пощечину и думает, что после этого я ей поддамся? Что позволю ей и дальше лезть мне в голову и вести какие-то разговоры? Нет.

Во что она вообще играет?

С меня хватит.

– Убирайся, – бормочу через плечо, натягивая ботинки.

Я не хочу это слышать, даже если понимаю, что она знает про меня и Вайолет. И всё равно я никогда не признаюсь ей в этом.

– Оператор Зверь наконец-то влюбился. Все, кто по-настоящему тебя знает, видят это, – говорит Карен, разочарованно качая головой.

Она смеется, но в этом смехе нет ни капли юмора – только жалость. Кивнув с издевкой, она принимает поражение и проходит мимо меня. Я не отвожу взгляд от стола, где спрятан проект, над которым работал. Я никогда не смогу показать его ей.

У самой двери Карен прочищает горло.

– Кстати, Вайолет рассказала мне о ваших тайных отношениях. И поделилась своим планом продвинуться по службе через связь с тобой. Она хочет учиться у своего наставника… присосавшись к тебе, как пиявка! Она тебя не любит.

Мои пальцы дергаются, пока Карен выплевывает ядовитые слова. Я не верю в это…

– Она рассказала мне про душевую!

У меня перехватывает дыхание.

Вайолет рассказала ей о нас?

Карен фыркает.

– Да, я всё знаю. Ей просто жаль тебя. Несчастный отец-одиночка Кейд. Заканчивай с этим, пока окончательно себя не угробил.

Я застываю, недоверчиво скрестив руки на груди.

– Или я доложу обо всём твоему командованию… генералу. Порви с ней, или я сделаю так, что вы оба понесете последствия.

Дверь щелкает за её спиной. Я тяжело дышу, нервно вертя кольцо с черепом на пальце.

Тяжесть её слов топит ту крошечную надежду, что у нас с Вайолет вообще могло быть будущее. Последнее, чего я хочу, – чтобы наш грязный маленький секрет выплыл наружу и мы оба поплатились, особенно когда у неё столько потенциала и таланта, которые она может дать армии. Если об этом узнает мой сын, наши и без того сложные отношения будут окончательно разрушены.

Неужели Вайолет и правда использует меня?

Это не имеет значения. Ничего из этого, черт возьми, не имеет значения. Я нарушил правила. Запятнал её карьеру еще до того, как она успела начаться, потому что решил быть эгоистом.

С нами покончено.

После ухода Карен я выхожу покурить на улицу. Затягиваясь снова и снова, я всё глубже тону в собственных мыслях.

Я должен её отпустить.

Мы оба слишком много работали. Я не позволю, чтобы её выгнали или наказали из-за нашей беспечности.

Я знаю, что должен сделать, чтобы всем стало легче. Пора, блядь, повзрослеть и перестать быть жадным ублюдком. Она заслуживает от жизни большего, а я не смогу ей этого дать.

42. ВАЙОЛЕТ

Мы нашли Хирурга. Все готовы к заданию: экипированы, собраны, ждем прибытия «Чинука»²¹. Адреналин разгоняется по венам, и я намеренно не позволяю страху, который пытается пробраться внутрь, взять верх. Вместо этого использую его как мотивацию сражаться еще яростнее, как учил меня Кейд.

Я сижу рядом со Слейтером, пока Букер еще раз раскладывает план.

Кейда не было утром, и сейчас его тоже нет. Где он? Он ушел прошлой ночью – это не редкость, но пропустить работу для него совсем нехарактерно. Я волнуюсь за него.

Я:

Где ты?

Жду, но минуты идут, а ответа всё нет.

Внезапно звук лопастей, рассекающих воздух, заставляет меня выключить телефон и бросить его в шкафчик.

– «Птица» на месте. Погнали. Все на выход, – кричит Букер, указывая на дверь.

Как только я выхожу, вижу знакомую, массивную фигуру. Кейд курит, наблюдая, как «Чинук» заходит на посадку.

Он всё это время был снаружи.

Он делает последнюю затяжку, швыряет окурок на землю и дважды прижимает его ботинком, прежде чем натянуть балаклаву.

Все пробегают мимо него. Кейд недолго играет ножом, затем убирает его обратно в разгрузку.

Я подхожу и встаю рядом, надевая свою маску.

– Кейд?

Он не поворачивается ко мне. Его взгляд прикован к солдатам впереди.

– Мастер-сержант, – поправляет холодно. Сначала я не придаю этому значения. Стараюсь не зацикливаться.

– Где ты был сегодня?

– Не твоё, блядь, дело, – отрезает он так, что я непроизвольно делаю шаг назад.

Господи. Я никогда не слышала его таким злым.

– Эй. Что с тобой происходит? – я снова подхожу ближе, приподнимаясь на носки. Мне нужно, чтобы он посмотрел на меня, но он не смотрит. Его глаза угрожающе сужаются. Впервые я чувствую, как от Кейда исходит чистая ярость.

– Ты солгала мне. Ты действительно умеешь заставить мужчину почувствовать себя особенным, а потом вырвать его гребаное сердце.

Что за черт? Я сглатываю, горло сжимается. Причинять боль Кейду – последнее, о чем я могла бы подумать. Это даже не приходило мне в голову.

– О чем ты говоришь, Кейд?

– Ты рассказала Карен о нас. Швырнула ей наши отношения в лицо, назло. Она сказала, что ты используешь меня, чтобы продвинуться.

Откуда это вообще взялось?

– Я этого не делала!

– Лгунья! – цедит Кейд. – Я много кто. Ублюдок. Отброс. Но не лжец. И я никогда не считал тебя такой, – выпаливает он, слова срываются одно за другим.

Тревога сковывает шею, от обиды я невольно оттопыриваю нижнюю губу. Всё тело словно тяжелеет – его обвинения застают меня врасплох.

– Кейд, пожалуйста. Поверь мне. Я не использую тебя, – шепчу, понижая голос.

– Я знаю Карен много лет. Мы просто два сломанных человека, которые продолжают врать себе, пока это дерьмо тянется дальше. Но всё закончится прямо здесь и сейчас. Я не хочу тебя видеть. Я не хочу о тебе слышать. Если это не связано со службой – не смей со мной говорить. После задания мы разойдемся. Ты меня поняла? – рычит он, по-прежнему не глядя на меня.

Глаза жжет, когда сердце разлетается на осколки, которые уже не собрать. Кейд звучит так ужасно разбито, хотя он сам неоднократно говорил мне не привязываться. Я понимаю, что мы уже приступили к заданию, а значит, сразу после него он исчезнет.

Что, черт возьми, Карен ему наговорила?

– Кейд, что бы она тебе ни сказала… она…

– Ты рассказывала Карен об инциденте в душевой?

Я прищуриваюсь. Сердце колотится так сильно, что я чувствую его у основания горла. Я прокручиваю в голове все наши с Карен разговоры, и единственное место, где мы общались, – «Пьяная Ракушка». Стиснув зубы, стыдливо бормочу:

– Да.

Он цокает языком с отвращением.

– Послушай меня, это…

– Хватит. Всё было неправильно с самого начала и так же неправильно закончится. Мы всегда были… обречены, – хрипит Кейд устало. Он натягивает черные перчатки, продевая пальцы по одному. Я невольно смотрю на его мозолистые, грубые руки, уже скучая по тому, как они ощущаются на мне – и гадая, переплету ли я когда-нибудь снова свои пальцы с его. – Что? – тянет он с горькой насмешкой, почти издеваясь над моими страданиями. – Ты думала, у нас будут отношения со счастливым концом? Думала, мы повторим любовную историю твоей бабушки? Юная девушка влюбляется в зрелого «зеленого берета»? – его холодные глаза расширяются, и я чувствую, как кровь стынет в жилах.

– Прекрати, Кейд. Я бы никогда не использовала тебя. Если бы ты только дал мне всё объяснить, черт возьми.

Я делаю шаг вперед – он отступает на шаг назад. От этого боль режет еще сильнее.

Он смеется, злобно и жестоко, и сердце проваливается глубже, пока во мне не остается одно лишь унижение.

Он смеется.

Его маска скрывает выражение лица. Мне смертельно хочется увидеть его – оно сказало бы больше любых слов. Однако его бесчувственный тон говорит всё, что мне нужно знать. Кейд, с которым я любила проводить время, мой якорь… его больше нет.

– Ты пыталась встречаться с Букером до меня, да? Это он пригласил тебя в бар, и ты пришла. Тебя заводят такие? Мужчины постарше? Инструкторы?

Каждое слово режет, пока он продолжает ломать меня на части.

– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю, сдерживая слезы.

– Мастер-сержант! – кричит Слейтер, прерывая наш разговор.

Кейд смотрит на него, а затем наклоняется ко мне так близко, что слышу только я. Его ярость становится невыносимой, когда он нависает надо мной.

– Ты правда не понимаешь? Послушай. Я никогда не смогу взять тебя за руку и повести в кино на свидание без осуждения со стороны. Ты думаешь, Пенни примет, что я встречаюсь с бывшей девушкой нашего сына? Думаешь, Адам когда-нибудь захочет видеть меня снова, если узнает, что мы сделали?

– Кому какое дело, что думают другие? – резко отвечаю я.

– Это не просто «другие». Это моя семья, – огрызается он.

– А кто же тогда я для тебя, Кейд? – голос срывается. – Я не тяну на семью? Я для тебя недостаточно хороша? – глаза щиплет от слез.

– Между нами может быть только похоть, потому что ничего большего не выйдет. Я этого не хочу. Я не собираюсь заводить детей. И я пообещал себе, что больше никогда не женюсь.

Его слова режут мне грудь, во рту и горле пересыхает. Боль вибрирует внутри.

– Тебе вообще приходило в голову, что, может, мне не нужно всё это? Что, может, мне нужен только ты? Мне не нужен список причин, по которым мы «подходим». Хватит одной. Может, мне не нужно кольцо на пальце или белое платье. Может, мне достаточно просто быть рядом – любимой, девушкой, кем угодно, я соглашусь на всё? Я знаю, что в тебе полно тьмы, борьбы и старых демонов, но этого недостаточно, чтобы отпугнуть меня. Ты не такой ужасный, каким себя считаешь.

Он качает головой.

– Это всё равно бы закончилось. Ты сама понимаешь.

– И что? – я повышаю голос. – Ты разрушил меня для любого другого мужчины, а теперь вот так просто всё обрываешь?

Он тяжело выдыхает.

– Для тебя я – мастер-сержант О'Коннелл. Всё кончено. Приступаем к миссии.

Он уходит, оставляя меня в состоянии оцепенения. Сквозь пелену слез я смотрю, как его широкая спина удаляется, сливаясь с ревом лопастей «Чинука». Я делаю глубокие, рваные вдохи, но они не способны заглушить боль. Машинально качаю головой, пока та не опускается, и я не переношу вес на одно бедро.

Он порвал со мной.

Я знала, что этому рано или поздно придет конец, но почему у меня создалось впечатление, что у нас есть будущее? Почему я разваливаюсь на части, а он холоден как камень? Почему я вообще позволила себе сблизиться с кем-то?

И почему Карен всё это делает?

Я выпрямляю колени, чтобы не дать вырваться урагану ярости, бушующему внутри.

Миссия – прежде всего. Всегда.

Кейд заходит в вертолет первым, за ним подтягивается вся группа. Я забираюсь внутрь и сажусь как можно дальше от него. Бросаю взгляд на пустое место рядом. Здесь должна была сидеть Касл – я привыкла держаться рядом с ней перед заданиями, и её отсутствие вызывает ком в горле. Слейтер остается снаружи, когда люк «Чинука» закрывается, и отдает нам честь на прощание. Сегодня он остается здесь, чтобы возглавить другую миссию. Его планы изменились несколько часов назад.

Справа от меня раздается смех Букера, и я резко оборачиваюсь. Он сидит рядом с Кейдом – холодным, неподвижным, в маске с черепом. Кейд чувствует мой тяжелый, тоскливый взгляд, потому что поднимает голову. Мы смотрим друг на друга долгую, мучительную секунду. В его потемневших глазах горят ненависть и предательство. Прежде чем я успеваю хотя бы моргнуть, он отводит взгляд и достает свой нож.

Пока кто-то еще не успел понять, что между нами происходит, я закрываю глаза и откидываю голову на стенку кабины. Какая же я, блядь, дура, если хоть на секунду поверила, что Кейд О'Коннелл способен полюбить такую, как я. И еще большая – за то, что влюбилась по уши в мужчину, который изначально был под запретом.

Сама не понимаю, как мне это удается, но я не проливаю ни одной слезы. Сейчас я не Вайолет Айла, я – Марипоса. И этого у меня никто не отнимет. Работа должна быть выполнена.

Вертолет отрывается от земли, и когда он набирает высоту, меня накрывает волной тошноты. По данным разведки, район высадки должен быть чист от боевиков, а до точки засады на Хирурга нам предстоит пройти пешком около десяти миль.

Всё это время я молчу, пока остальные говорят о семьях, шепчутся о женах и детях, хвастаются тем, что делают дома, – в то время как единственная семья, которая у меня осталась, разваливается. Чтобы отвлечься от боли, я достаю из кармана голубого мишку. Того самого, которого бабушка прислала мне, когда я проходила курс. Я провожу пальцами по меху, и сердце болезненно сжимается, когда в голове эхом отзываются жестокие слова Кейда.

Думала, мы повторим любовную историю твоей бабушки? Юная девушка влюбляется в зрелого «зеленого берета»?

Закрываю глаза и пытаюсь взять себя в руки. В конце концов я засыпаю, борясь с болью от его слов. Он не имеет права вытаскивать меня из тьмы и швырять обратно только потому, что решил, что наши отношения обречены на ад.

Я влюбилась в него.

Внезапно вертолет дергается и резко маневрирует, и мишка выпадает у меня из рук. Я открываю глаза от турбулентности. Все стонут и шумно втягивают воздух, напряженно вглядываясь в сторону кабины пилотов. Мишка скользит по полу, медленно проезжая между солдатами, и останавливается у ног Букера. Он на секунду замирает, разглядывая его, в ореховых глазах мелькает любопытство. Я не успеваю ни попросить его бросить игрушку мне обратно, ни отстегнуть ремень, когда из кабины доносится хаотичный крик.

– РПГ!²² Они повсюду! По нам, блядь, стреляют прямо в воздухе!

Что?!

Все напрягаются. Я сжимаю ремень безопасности так сильно, что трение жжет подушечки пальцев. Мы уже около часа в воздухе, подлетаем к точке назначения. Вертолет снова дергается – на этот раз ощущение такое, будто мы проваливаемся в воздушную яму, хотя это невозможно. Держась из последних сил, пока кровь грохочет в ушах, я прикусываю щеку изнутри, во рту появляется вкус крови. Желудок подскакивает к груди, желчь обжигает горло – и мы начинаем падать. Пилоты идут на отчаянный манёвр, пытаясь посадить вертолет раньше, чем нас собьют с неба. Вдалеке мелькают горы, пока они дергают штурвалы, уворачиваясь от вражеского огня. Земля стремительно приближается.

Сдерживая крик в сжатых легких, я ищу взглядом мишку, цепляясь за любую мелочь, лишь бы не думать о худшем.

Крушение. Смерть.

Меня сейчас вырвет.

– Какого хрена?! – кричат и стонут «зеленые береты» со всех сторон в разрастающемся хаосе. Прежде чем я успеваю осознать, что делаю, мой перепуганный взгляд встречается со взглядом Кейда – уверенным и собранным.

Он снимает маску, и я машинально делаю то же самое. Желание броситься к нему и взять его за руку убивает меня. Мне это нужно; я жажду его безопасности. Если мы падаем, я хочу быть рядом с ним. Он может ненавидеть меня, но возможные последние секунды жизни мы проводим, глядя в тоскующие глаза друг друга.

Двигатель ревет, и резкая боль простреливает уши. Его лицо – последнее, что я вижу, прежде чем гравитация притягивает вертолет к земле. Удар лишает всех ориентации, и в сознании остается лишь напряженный взгляд Кейда и мысль о том, куда же подевался мишка.