Текст книги "Марипоса (ЛП)"
Автор книги: Лекси Аксельсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)
4. ВАЙОЛЕТ
– Так… Электронная книга есть. Наушники, телефон, кошелек есть… – Я по одному перебираю вещи в рюкзаке, мысленно вычеркивая их из списка, прежде чем отправиться в путь в последний раз. Почти уверена, что инструкторы заберут всё из этого, как только я приеду, но всё равно беру с собой. – Осталось только услышать от тебя «до скорой встречи» и получить поцелуй, – шучу, застегивая молнию.
Я поворачиваюсь к Адаму с теплой улыбкой, готовясь встретить его губы в прощальном поцелуе. У меня не будет такой возможности целый год. Закрыв глаза и вытянув губы, я встаю на цыпочки… но проходят долгие секунды, а он не отвечает.
Мои ресницы дрожат. Брови сходятся, когда я опускаюсь на пятки, разочарованная. Карие глаза Адама смотрят куда угодно, только не на меня.
– Что случилось? – Я отступаю еще шаг, поправляя лямку рюкзака на плече. Между нами повисает тяжелое облако, и всё внутри начинает дрожать от сомнений. – Посмотри на меня.
Он не смотрит. Переминается с ноги на ногу, будто нервничает.
Я сжимаю зубы, когда по груди прокатывается тупая боль. Я слишком хорошо знаю этот взгляд.
– И ты тоже? – Прикусываю губу, втайне надеясь, что он назовет мои догадки нелепыми, что я просто придумываю проблему там, где её нет. Но Адам наконец поднимает на меня свои карие глаза и тут же отводит взгляд. Он яростно качает головой, словно предпочел бы сбежать от этого разговора.
– Поговори со мной. Пожалуйста.
– Прости, – тихо выдыхает он, уставившись в землю.
– Прости? – я приподнимаю бровь.
– Я не хочу годами ждать тебя, Вайолет. Я мечтал, что мы закончим колледж вместе.
– Адам… умоляю, не делай этого. Не сейчас. Ты специально выбрал момент прямо перед моим вылетом?
– Мне жаль.
– Опять эти два слова. Знаешь, мне уже осточертело слышать «мне жаль» от людей, которым на самом деле ни капли не жаль.
Он равнодушно пожимает плечами. Я заправляю выбившуюся прядь за ухо, чувствуя, как по жилам разливается ненавистный жар. Когда вспоминаю утро и наши переплетенные тела, кровь закипает еще сильнее.
– Тогда что это было вчера ночью? И сегодня утром?
Боже, почему у меня такое чувство, будто мной просто воспользовались?
Его глаза наконец останавливаются на мне.
– Я собирался сделать тебе предложение! – Он лезет в задний карман и достает кольцо. Оно сверкает в лучах солнца, пробивающимся сквозь окна зоны досмотра. Голографические блики пляшут по его лицу, пока он вертит кольцо между пальцами. Сердце обрывается, когда до меня доходит смысл его слов.
– Собирался? – теперь я шепчу.
– Собирался.
– Так вот почему ты последние дни был таким отстраненным? – голос срывается. Я отвожу взгляд, когда на глаза наворачиваются слезы. Смотрю по сторонам и быстро моргаю, пытаясь сдержать нахлынувшую боль.
Не разваливайся.
Выдержи.
Прими боль и предательство, как всегда это делаешь, и не реагируй.
– Я не хочу невесту, которая будет проводить всё своё время с другими мужчинами. Насмотрелся, как моя мать проходила через это: отец вечно где-то пропадал. Я его практически не знаю. Я не позволю истории повториться. Ты же знаешь, что я чувствую к своему отцу, и теперь… – он размахивает рукой передо мной. – Теперь и ты будешь точно так же постоянно отсутствовать?
– Я верила, что наши чувства сильнее любого расстояния, – с трудом выдавливаю я.
Адам закатывает глаза.
– Да, мама тоже так думала.
– Мы – не твои родители!
Моё доверие к нашим отношениям разбито. Без шанса на восстановление.
– И как я должен спать по ночам, зная, что моя девушка моется в душе с другими мужчинами, да и, по сути, спит с ними? – его лобная вена вздулась, а в глазах читается недоверие.
– Господи, всё из-за этого? Ты думаешь, что я буду тебе изменять? – моё лицо кривится от отвращения. – Я ни разу, ни единым намеком не дала тебе повода мне не доверять! – Я повышаю голос, но сохраняю твердый тон.
– Это не важно, Вайолет. Я не хочу встречаться с девушкой, которая служит в армии. – Он отступает назад, мысленно уже закончив наш разговор.
Я усмехаюсь.
– Ты же обещал меня поддерживать… – напоминаю, перебирая в голове все наши прошлые разговоры. – Я обещаю ждать тебя. Обещаю звонить каждые выходные. Обещаю тебе... вечность? – бросаю ему в лицо его же собственные слова.
– Обещания нарушают, – бросает он без малейшего сожаления и засовывает кольцо обратно в карман.
Я вздрагиваю и отшатываюсь, словно от пощечины.
Я больше не узнаю его.
– Мы и так уже отдалились. Тебя всё равно никогда нет дома.
Интонация такая… будто он сдался очень давно.
Когда он решил для себя всё окончательно?
Мы смотрим друг другу в глаза.
Я – растеряна. Он – непоколебим в своём решении.
Моя опора… исчезла. Двое людей, которые обещали всегда быть рядом, – испарились в одно мгновение. Бросили меня из-за моего решения почтить память отца. Я смотрю на него, всё еще надеясь, что он возьмет свои слова назад. Но его губы сжаты в твердую линию. Он стоит решительно, уверенный в своём выборе. Что ж… я тоже.
Я не позволю ему манипулировать мной, взывая к чувству вины. Даже если бы он попытался, у меня уже нет выбора. Теперь у меня есть обязательство перед армией.
– И это всё? Ты решил вот так оборвать наши отношения? Прямо перед моим вылетом?
– Нет… может быть? Я не знаю. – Адам продолжает отступать, глядя прямо в мою разбитую душу пустыми глазами.
Вдруг в нем что-то меняется. Он возвращается, сокращая расстояние между нами, но я скрещиваю руки на груди, возводя незримую стену.
– Послушай свою мать. Останься. Будь моей женой. Тебе не нужно никуда вступать. Выйди за меня, роди мне детей, и…
Он использует доводы моей матери против меня?!
– Нет, – я понижаю голос. – Прощай, Адам. Я не позволю тебе отнять эту часть меня. Никому не позволю. – Поворачиваюсь к нему спиной и уверенно ухожу.
– Не думаю, что это прощание, детка. Уверен, ты вернешься через неделю, максимум – месяц. Ты провалишься, и кому-то придется собирать тебя по кусочкам после того ада, в который ты сама себя загнала! – кричит он мне вслед.
Люди вокруг с чемоданами замирают, провожая его оглушительный вопль недоуменными взглядами.
Я продолжаю игнорировать его и ускоряю шаг, пробираясь сквозь толпу к зоне досмотра.
Там протягиваю билет и паспорт сотруднице. Она сканирует их безучастно, как робот, и кивает в сторону очереди.
Снимаю куртку, выкладываю гаджеты, сдерживая подступающую горечь. Я фыркаю, вспоминая его жалкую попытку сделать предложение. Словно он надеялся увидеть меня на коленях – умоляющую не заставлять выбирать между мечтой и нашими отношениями.
Я никогда не стану унижаться ради мужчины. Если Адам и моя мать не верят в меня…
Сглатываю тяжелый ком в горле, когда в голове вновь звучат голоса двух людей, на которых, как я думала, могла положиться. Собрав вещи и закинув рюкзак на плечо, продвигаюсь к выходу, откуда мой рейс отправится в Северную Каролину.
Я сильнее этого.
Я опускаюсь в кресло между мужчиной и женщиной; у обоих такие же камуфляжные армейские рюкзаки, как у меня. Достаю наушники, натягиваю их на голову и разблокирую телефон. Закрыв глаза, погружаюсь в музыку Ланы Дель Рей, отсекая окружающий мир.
Из-за проблем с доверием я позволяла себе полагаться лишь на маму и Адама. Я не доверяю людям – они всегда разочаровывают. Многочисленные предательства превратили моё сердце в камень. Одиночество не всегда бывает горьким – сейчас оно стало моим щитом.
Мне непросто сближаться с людьми, но Адам смог проникнуть в мою стальную крепость еще в юности, шаг за шагом разрушая защитные барьеры.
Но мне не нужна их поддержка.
Я верю в себя. Этого достаточно.
Пришло время доказать отцу, что в моих жилах течет его кровь. Я знаю, он наблюдает за мной сверху. Сколько бы людей ни пытались сломать меня – у них ничего не выйдет. Особенно на курсе.
В армии меня прозвали Неуязвимым Солдатом, и я знаю, что выдержу этот год. Даже несмотря на предупреждения моего друга Пита об одном из самых жестоких инструкторов в истории академии. Он называл его монстром. Дьяволом. Машиной. Тот завалил Пита по причине, которая была вне его контроля, по крайней мере, так звучала версия Пита.
Может, мне повезет, и этот дьявол окажется не в моей группе. А если окажется… надеюсь, что не привлеку его внимания.
5. ВАЙОЛЕТ
ДВЕНАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ ДО ВЫПУСКА
♪Blood Orange – Champagne Coast
До сих пор не верится, что я здесь, и не просто выжила первые дни, а преуспеваю. Знакомлюсь с новыми людьми, завожу друзей, и нас связывает общий опыт.
Первая неделя пролетела незаметно. Крики, бумажная волокита, медосмотры, уколы в руку и задницу – но я держусь. Я никогда не ощущала такой уверенности и такого чувства принадлежности, как в армии.
Здесь – моё место.
– А теперь познакомьтесь с вашими инструкторами на ближайший год! Также известными как ТАК8! – рычит прямо передо мной высокий, худощавый мужчина. Камуфляжная зеленая футболка и такие же штаны скрывают его светлую кожу. Его глаза останавливаются на мне всего на секунду, после чего он тяжелым шагом проходит вдоль строя. Он окидывает каждого из нас испепеляющим взглядом, будто мы кучка школьников.
– Я сержант Букер. Мы все здесь – ваши учителя, наставники и советники. А это сержант Слейтер, – он указывает на другого громилу рядом. Тот проходит мимо меня, и на этот раз его ненависть ощущается так явственно, даже сквозь темные очки, что мне не нужно видеть его глаза, чтобы понять, что он думает о моем присутствии – я единственная женщина в группе. Он не хочет, чтобы я была здесь. Это настолько очевидно: его взгляд задерживается на мне на несколько секунд, которые кажутся минутами, а пальцы сжимаются в кулаки.
Я не позволяю себе сжаться. Спина прямая, плечи напряжены, а в голове одна-единственная мысль: дойти до конца курса.
Он презрительно фыркает. Отворачивается и направляется к сержанту Букеру, который продолжает представлять инструкторский состав. Когда сержант Слейтер поворачивается ко мне спиной, я усмехаюсь. Приятно осознавать, что моё присутствие и упорство его раздражают. В последнее время я раздражаю многих. Я продолжаю слушать, пока солнце припекает кожу. С тех пор как я здесь, её оливковый оттенок стал заметно темнее.
– Каждая собака знает, кто такой оператор Мрачный Жнец… но не его боятся военные и наши враги. Есть другой. С безупречной карьерой. Его зовут дьяволом, и не просто так, – шепчет кто-то слева, на миг отвлекая меня. Я с раздражением хмурю брови, стараясь сосредоточиться на русоволосом мужчине с темными усами. Сержант Букер прохаживается по строю между нами, и я стою неподвижно, сдерживая собственное любопытство и вопросы.
– Ты имеешь в виду… – пищит другой голос рядом со мной.
– Ага… он тоже здесь. Нам всем крышка, – ворчит первый, прежде чем продолжить. – Как думаешь, кто тренировался вместе с Мрачным Жнецом? Кто научил его всему, что он умеет? Один дьявол породил другого.
– Кто? – интересуется его приятель, и в ленивом тоне сквозит мрачная нотка.
– Оператор Зверь.
– А по-настоящему его как зовут?
Я закатываю глаза и, наконец, срываюсь. Не хочу вылететь так скоро только потому, что не слышу приказов Букера. Я только приехала. Мне нужно многое доказать, и я не позволю выгнать себя в первый же день из-за того, что эти двое решили посплетничать.
– Вы не могли бы заткнуться нахрен? – шиплю, поворачиваясь к ним.
Сначала мой взгляд встречается с Уиллисом. Его тонкие розовые губы растягиваются в нахальной, незрелой и ехидной ухмылке. Он оглядывает меня с ног до головы, словно пытаясь мысленно раздеть, от чего меня пробирает дрожь. Парень уже открывает рот (наверняка чтобы выдать какую-нибудь грязную, сексистскую хрень), но затем его выражение резко меняется. Он бледнеет, отрывает от меня взгляд, и в этот момент над нами троими нависает большая тень.
Кто-то позади меня откашливается, и все волоски на моём затылке встают дыбом. Я медленно поворачиваюсь обратно, возвращаюсь в стойку «смирно» – руки по швам – и задерживаю дыхание.
– Как меня зовут, Уиллис?
От звука глубокого, низкого голоса моё сердце подпрыгивает к горлу. Он стоит прямо перед Уиллисом, но я упорно смотрю вперед, на высокие вечнозеленые сосны Северной Каролины.
Уиллис застывает с открытым ртом, оценивая размеры инструктора, которого еще не представили нам.
– Быстро! – рявкает тот злобным тоном, от которого у меня кровь стынет в жилах.
Господи… так всё и будет? Я даже не видела его лица, но один только голос творит со мной что-то странное. Глубокий, хрипловатый… Я прошла базовую подготовку, и никто там не обладал тоном, от которого моё сердце сбивалось бы с ритма.
– О-О'Коннелл. К-Кейд О'Коннелл, сэр!
Кейд? О'Коннелл?
Как…
Нет.
Не может быть.
– Мастер-сержант О'Коннелл, – его голос становится опасно спокойным, и, честно говоря, так он пугает куда больше, чем когда орет.
Я хмурюсь и быстро моргаю, стараясь не вспотеть вопреки физиологии. Сжимаю кулаки, краем глаза пытаясь разглядеть его, но тут высокая массивная тень надвигается прямо на меня, и я отказываюсь от этой затеи.
Нет.
Я опускаю глаза на землю ровно в тот момент, когда передо мной появляются огромные песочные берцы. Рядом с его мои ботинки выглядят до нелепого крошечными.
В первый же чертов день я привлекла внимание того самого монстра, о котором все шептались.
Повезло так повезло.
– Айла… – безучастно, почти скучающе бормочет он. Огромные пальцы тычут в нашивку с моей фамилией на груди. Я перевожу взгляд с его длинных ног на широкую мускулистую грудь. На нём такой же камуфляжный верх. На одной руке татуировка: змеи и черепа переплетаются между собой, создавая устрашающий узор. Он скрещивает руки на груди. Я стараюсь не пялиться, но его тело притягивает взгляд, требуя всеобщего внимания.
Он стоит передо мной так, будто готов поджечь весь мир своей яростью. Зверь собственной персоной, и черт возьми, мужчина завораживает. Красота, излучающая мужественность и опасную привлекательность.
Темно-каштановые, слегка волнистые волосы аккуратно зачесаны назад по бокам. Короткая борода почти черная, но в ней мерцают отдельные проблески блонда и седины, которые подчеркивают резкую линию челюсти. У него полные губы идеальной формы. На шее виднеется шрам, еще один крупный пересекает бровь и уходит глубоко в щеку, будто его ударили чем-то острым. Даже его авиаторы не скрывают след от этого шрама полностью. Он проводит языком по нижней губе, словно я ему не понравилась.
Наконец, мужчина снимает солнцезащитные очки, и я встречаюсь взглядом с жестокими, холодными глазами разного цвета. Один темно-синий, другой насыщенно-зеленый. Глаза, способные остановить сердце любой девушки и превратить кровь в жидкий огонь.
Он сужает на меня глаза, словно проверяет меня, изучает, как паразита. Его челюсть дергается, когда я не отвожу взгляд. Если он хочет меня запугать – пусть запасается терпением, я никуда не уйду. Я сохраняю невозмутимое выражение лица, надеясь, что этого достаточно, чтобы скрыть, что, несмотря на боевой настрой, в его присутствии мне хочется провалиться сквозь землю.
– Я Кейд О'Коннелл. – Он поднимает подбородок, больше не сверля меня смертельным взглядом, и обращается ко всему курсу. – Теперь вы все в моём аду! Я здесь заправляю, и если вы хотите увидеть свет в конце тоннеля, вам придется за него бороться! – рычит он, и я мельком вижу идеально ровные белые зубы с острыми клыками. На шее отчетливо проступает пульсирующая вена, пока его низкий голос продолжает сеять хаос. Букер и остальные инструкторы ухмыляются, скрестив руки – все невероятно крупные и накачанные. Они наблюдают, как каждый новобранец загорается страхом, и мы хором орем:
– Есть, сэр!
– Вам придется, блядь, заслужить это! – выкрикивает Зверь, явно наслаждаясь происходящим больше, чем следует.
Он поворачивается ко мне, заставляя бабочек в груди метаться в панике, выбирая между борьбой и бегством. Я снова смотрю прямо в его гетерохромные глаза, давая понять, что выдержу. Я не позволю ни ему, ни кому-либо из инструкторов запугать меня.
Мужчина свистит и втягивает щеки, чуть дернув подбородком.
– Я получу удовольствие, ломая… – короткая, тягостная пауза повисает между нами.
Он выбрал меня мишенью, да?
Но потом он заканчивает свою язвительную фразу:
– …всех вас, – произносит медленно, но на этот раз – спокойно, вызывая у нас резкую смену настроения, как удар плетью. Мрачная ухмылка расползается по его лицу: слова обращены ко всем, но смотрит он только на меня, словно уже предвкушает мой провал. Его берцы шуршат по земле и гальке, когда он уходит, забирая с собой мою способность дышать.
Я сделала ровно то, чего не хотела… привлекла внимание того, кого здесь называют Зверем.
6. КЕЙД
ДЕСЯТЬ МЕСЯЦЕВ ДО ВЫПУСКА
Вайолет Айла.
Когда я встретил её впервые, не имел ни малейшего понятия, кто она такая, но после разговора с Пенни выяснилось, что девушка Адама учится на моём курсе.
Подружка моего сына – курсантка, которая бьет все рекорды.
Мы с Пенни все еще поддерживаем связь. Как ни крути, бывшая жена всегда будет частью моей жизни. Между нами присутствует взаимопонимание и уважение друг к другу, чтобы поддерживать цивильные отношения… достаточно цивильные, чтобы сосуществовать ради Адама. Она присылает мне новости по электронной почте, когда я на заданиях или в командировках, и иногда прикрепляет к ним фотографии.
Когда я проверил почту три дня назад, Пенни написала, что они уже скучают по Вайолет, и приложила фотографию всех их троих вместе с подписью: Утро, когда она уехала на базовую подготовку.
Её сержант-инструктор предупредил меня о первой женщине, зачисленной в мою группу. Он говорил о ней только хорошее – в основном о том, что её невозможно сломать. Перспективная курсантка, которая уже наводит шум… но посмотрим.
В конце концов, она всего лишь человек. Она совершит ошибку, и тогда поедет домой. Не все доходят до выпуска. Она будет не единственной, кто провалится – больше половины группы отсеется.
Конечно, наше знакомство произошло при более чем странных обстоятельствах, потому что мой сын максимально отдалился от меня, и до него практически невозможно достучаться, особенно когда дело касается его личной жизни. Мне почти не удается его видеть, но когда я дома, я прилагаю все возможные и невозможные усилия, чтобы узнать своего отчужденного сына получше.
А теперь я отвечаю за его девушку.
Я – её инструктор. Её наставник. Её командир.
Как же, блядь, тесен мир.
Она миниатюрная и худая, но ни разу не позволила этому стать помехой. Кажется, она использует свои размеры как дополнительную мотивацию для достижения успеха. Пока что Вайолет сдала все нормативы, но её характер уже дает о себе знать. Она упрямая. Никогда не принимает помощь и не просит о ней, и мне это не нравится. Мы призываем наших солдат проявлять инициативу, но когда приходит время делегировать, девчонка упирается.
– Ты что, не знаешь, кто она? Дочь Льва.
Лев. Джейсон Айла. Бывший «Зеленый берет», получивший свой позывной за то, что в одну ночь спас сотни жизней, когда их отряд попал в засаду. Хороший человек.
Но это не значит, что она получит от меня особое отношение. В моей группе я не играю в политику.
– Мне похер. Хоть бы она была дочерью самого президента! Она не получит поблажек из-за своего отца.
– О'Коннелл, она все нормативы сдает на отлично, – Букер, как всегда, защищает её. Мой близкий друг, с которым мы знакомы больше двадцати лет, питает к ней слабость, и это заметно. Шейн Букер – открытый, дружелюбный парень, и за пределами службы – моя правая рука.
– Она упрямая. С таким характером она угробит себя и всю свою команду, – спорю я с сослуживцем. Скрестив руки на груди, я наблюдаю за её испытанием.
Сегодня день работы в воде. Проверка пределов возможностей и силы во время водных операций.
Она замедляется.
Значит, у Неуязвимого Солдата все-таки есть слабое место.
– Или это спасет ей жизнь и всем, кто будет рядом, – парирует Букер. Свистки и крики инструкторов окружают нас, пока другие курсанты выполняют задания. Как только заканчивают, они сразу же переходят к следующему. На этом курсе нет передышек.
– Сомневаюсь. – Я сплевываю жвачку с табаком прямо у его ботинка и ухмыляюсь. – Глянь-ка, кто проваливается? Я же говорил, ей тут не место, – шепчу, наклоняясь к его уху с самодовольной ухмылкой.
Букер морщится и переводит взгляд на Вайолет. Его плечо задевает моё, когда он бросается к ней. Я же невозмутимо ухожу прочь.
– Она перестала двигаться. – Его слова заставляют меня обернуться; сердце делает лишний скачок, и я почти улыбаюсь. Похоже, она покинет академию раньше, чем я думал. Прекрасное начало дня – еще одна выбыла.
Я мудак. Это барьер, за которым я прячусь, чтобы сохранять в себе жестокость. Он не дает мне чувствовать.
– О-она тонет! – Букер нервно свистит в свисток, а я закатываю глаза.
Какого хрена он беспокоиться за неё? Он должен радоваться вместе со мной.
– Кто-нибудь, вытащите её оттуда! О'Коннелл! Это твоя работа. Вытащи её!
Я задираю подбородок и снова скрещиваю руки на гладкой армейской футболке. Темные очки скрывают моё фирменное безразличное выражение лица.
Следующее, что я вижу, – Букер прыгает в воду за ней. Я провожу рукой по бороде, а затем с раздражением упираю руки в бедра. В мгновение ока он хватает её безжизненное тело и с помощью другого инструктора вытаскивает на берег.
Она в отключке. Букер кладет её на спину и начинает откачивать. Я достаю сигарету, прикуриваю и наблюдаю. И, как и ожидалось, через несколько секунд мисс Айла возвращается в адский мир, в котором я продолжаю испытывать её и остальных курсантов. Она откашливает всю воду, которую наглоталась, а моя челюсть сжимается от разочарования.
Жива.
– Какая жалость, – бормочу сержанту Слейтеру рядом. Его карие глаза светятся мрачным удовлетворением. Он хлопает меня по плечу и разражается громким смехом. Наш юмор черный и больной, что является нормой в армии, и, думаю, именно он помогает не осознавать полностью ту тьму, через которую мы проходим на тренировках или заданиях. Лучше смеяться над ситуациями, чем чувствовать их.
Я выхожу из сектора водной подготовки и направляюсь дальше – к следующему этапу, где мне предстоит работать с остальными курсантами. Слейтер идет рядом и хлопает меня по плечу, на его губах появляется хищная ухмылка – он знает, что я прав. Ей, блядь, не место здесь.
Перехожу к следующему испытанию, а Букера оставляю нянчиться со слабачкой.
Мне насрать, выживет она или нет. Моя работа – отсеивать хилых, бесхребетных кандидатов.
Я ломаю их всех.
И каждый раз радуюсь, когда слышу: «Я сдаюсь».
Она сломается для меня.
Они всегда ломаются.
