Текст книги "Марипоса (ЛП)"
Автор книги: Лекси Аксельсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)
43. ВАЙОЛЕТ
Я мертва?
Я не помню, как оказалась здесь. Память ускользает.
Вокруг всё черное. Нервы словно отключены, тело невесомо, и это может означать только одно: Смерть наконец забрала мою душу… верно? Но потом в звенящих ушах возвращается далекий звук двигателя вертолета – приглушенный, как в кошмаре. Воспоминания о том, как я оказалась здесь, медленно просачиваются внутрь и отметают первую мысль.
Это не сон. Это моя чудовищная реальность.
Адреналин наполняет вены, глаза открываются. Я лежу на спине, грудь судорожно вздымается, пока я жадно хватаю воздух. Пальцы дрожат, когда я пытаюсь нащупать траву на земле. Я моргаю, разгоняя темноту, и сосредотачиваюсь на небе. Я вижу только звезды. Они пляшут в размытой картинке.
Это не к добру.
Паника обостряет ощущения, я начинаю понимать, где я и что со мной. Переворачиваюсь на бок, и теплая жидкость заливает глаза. Я тут же реагирую, провожу указательным пальцем по тому, что застилает мне зрение, надеясь, что это пот. Но когда отдергиваю руку, кончики пальцев окрашены красным.
У меня идет кровь.
Я поворачиваю голову, и онемение наконец отпускает, уступая место мучительной боли. Стону, когда резкая, колющая вспышка простреливает лодыжку, стоит мне попытаться подтянуть колено. Из меня вырывается крик, переходящий в сдавленные всхлипы. Я тут же отпускаю ногу, и боль ослабевает до терпимой.
– Марипоса!
Голос командира гремит. Он звучит близко, и в то же время бесконечно далеко.
Где мы?
– Марипоса! Где ты?
Его тон прожигает знакомым огнем грудь, и мне отчаянно хочется увидеть его. Он в порядке?
– Зверь… – пытаюсь крикнуть, но его позывной вырывается лишь сухим, хриплым, едва слышным стоном о помощи. Я прочищаю горло и пробую снова. – Зверь! Я… я здесь!
Поднимаю руку, надеясь, что это поможет ему найти меня. Жду несколько секунд, ожидая услышать его низкий, встревоженный голос снова – но ответа нет.
Упираясь ладонями по обе стороны бедер, я приподнимаюсь в сидячее положение. Мне нужно встать – бой еще не закончен. Я стискиваю зубы: кровь капает с подбородка на камуфляжные штаны, когда я замечаю высокий ствол дерева всего в паре шагов от меня. Я подтягиваюсь и волочу ноги, пока не добираюсь до него. Всё это время я скребу конечностями по земле и успеваю рассмотреть картину, что развернулась в темноте передо мной. Сердце проваливается в желудок, пока ужасающие образы выжигаются в мозгу. Передо мной горят тела в обломках. Целиком – с головы до ног – в огне. У некоторых не хватает конечностей. К горлу подкатывает желчь, тошнота накрывает волной. Я с усилием сглатываю и зажмуриваюсь. Кровь в жилах леденеет, и та сила, которая еще оставалась во мне, уходит.
– Я тебя вижу! Не двигайся! – его шаги становятся громче, и я знаю, что он рядом. Мои сухие губы изгибаются в слабую улыбку от осознания, что мы в порядке и у нас обоих все еще бьются сердца в теплых телах.
– По крайней мере, ты можешь ходить, – пытаюсь пошутить я, не открывая глаз, пока тьма тянет меня к себе, уводя обратно в густые тени. Я сопротивляюсь изо всех сил, но это бесполезно. Брови сходятся, я пытаюсь открыть глаза – и не могу.
Я ненавижу проигрывать.
– Не говори. Просто не отключайся, слышишь? – приказывает он.
Я чувствую его руку на своей лодыжке и тихо скулю, но глаза больше не слушаются. Адреналин схлынул.
– Думаю, нам повезло… мы не мертвы, – говорю с надеждой в сухом голосе. При всём этом кошмаре сам факт, что мы живы, должен что-то значить. Всё будет хорошо.
– Кейд, это ты? – сдавленный голос Букера пробивается сквозь треск огня. – Мы реально, блядь, разбились? Я жив или разговариваю с призраком? – его шаги приближаются, но я не могу на него посмотреть. С каждой мучительной секундой меня мутит всё сильнее.
Черт, почему это вращение не прекращается? Мне нужно встать и помочь! Но я не могу. Сколько ни пытаюсь открыть глаза, становится только хуже.
– Дай мне пару секунд, и я обещаю, что встану, – бормочу я.
– Ни хрена. Лежи, – рычит Кейд.
Тяжелые шаги останавливаются у моей головы.
– Она…? – слышно, как Букер тяжело сглатывает.
– Жива. Но сильно приложилась головой, возможно сотрясение. Лодыжке пиздец.
– Черт… – хрипит он и кашляет. – А ты? Насколько ты сам пострадал?
Я слышу, как Кейд ощупывает своё тело и приоткрываю глаза.
– Почти уверен, что левое запястье сломано. Это не та рука, которой я режу по дереву, так что плевать. Но плечо… вывих. Надо, чтобы ты вправил его обратно.
Я прищуриваюсь. Рука со змеями и черепами безвольно свисает, будто он не контролирует её. Его форма порвана в нескольких местах на животе, руках и ногах, обнажая глубокий ожог третьей степени на трицепсе. По переносице тянется засохшая дорожка крови, ярко-алые капли рассыпались по груди. Из нас троих Букер выглядит самым целым. Чудо, что мы вообще еще живы.
Букер нависает над моим телом, когда мужчины поднимаются. Он обхватывает Кейда за спину и руку, пока тот серьезно смотрит на меня – на шее пульсирует вена, он мысленно готовится к боли; его ноги твердо стоят на земле, а массивные бедра напряжены под штанами.
– Готов? Я забыл, какой ты, блядь, здоровенный ублюдок, – кряхтит Букер, усиливая хватку на его мышцах.
– Да делай уже, черт тебя дери, – рычит Кейд.
Один резкий рывок – и за ним следует громкий хруст. В ту же секунду Кейд шумно выдыхает. Его челюсть сжимается, из горла вырывается низкий, глухой стон.
– Всё. Теперь могу двигать рукой, – он прочищает горло и начинает вращать плечом, раз за разом описывая круги. Если ему больно, Кейд это скрывает бесстрастным выражением лица.
Он опускается рядом со мной, и от нашей близости сердце подпрыгивает. Господи, я люблю его. Я чертовски люблю этого мужчину, а он порвал со мной. Эта боль подождет.
Кейд берет моё лицо в ладони. Он переживает за меня, но мне нужно, чтобы он поверил, что я в порядке, даже когда моё состояние неопределенно. Миссия продолжается. Он не может здесь оставаться и знает это.
– Я сейчас вернусь. Нам нужно…
– Просто иди. Не беспокойся обо мне. Мне и тут нормально. Мы с этим деревом станем лучшими друзьями, – я похлопываю по коре, выдавливая из себя шутку, чтобы разрядить обстановку. Его губы дергаются. Я обожаю, когда он улыбается. – Плюс, я не хочу блевать на тебя. Уверена, это случится в ближайшие минуты. Ты и так выглядишь так, будто на тебя уже кого-то вывернуло, мастер-сержант. Вы оба идите, проверьте, есть ли еще выжившие. Я держусь. Со мной, блядь, всё в порядке. Идите! – я слабо указываю в сторону обломков.
– Всегда готова раздавать приказы вместо того, чтобы их выполнять, – фыркает Кейд, и Букер издает сухой смешок.
– Это точно, – кивает Букер, его подбородок дрожит. Затем, прихрамывая, уходит, и мы смотрим, как он исчезает в месте крушения за густыми зарослями.
Кейд снова поворачивается ко мне и замирает. Его красивые глаза задерживаются на глубоком порезе у моего виска, затем он наклоняется ближе.
– Я в порядке. Правда. Это всего лишь царапина.
Кейд качает головой и улыбается. Язык скользит по нижним зубам.
– Хорошо.
Он быстро касается моих губ. Его поцелуй бьет прямо в грудь жаром. Я больше не помню нашу ссору до крушения – сейчас это не имеет значения. Как и статус наших отношений.
– Ты улыбаешься, – тянусь к его бороде, но он успевает мягко опустить мою руку обратно к боку, не дав коснуться.
– Ты жива, – говорит он.
И на этом всё. Он разворачивается и бежит к обломкам «Чинука».
Я опускаю взгляд на лодыжку – кровь продолжает хлестать из раны. Может, всё не так плохо, как кажется. Может, я еще могу помочь. Ненавижу чувствовать себя выбывшей из боя. Сейчас они оба нуждаются во мне.
Но стоит мне пошевелить ногой, как меня пронзает ослепляющая боль. Ноги подкашиваются, я оседаю и меня выворачивает прямо в землю – выходит одна желчь… и темные сгустки крови. Желудок судорожно сжимается, жжение поднимается по животу и горлу. Голова гудит, я закрываю глаза, но звезды следуют за мной в темноту, мерцая в почерневшем зрении.
Черт. Это совсем нехорошо.
Я отключаюсь.
– Папа! Пожалуйста, помоги! Папа!
Я снова в ледяной воде – барахтаюсь, захлебываясь, не могу вдохнуть. Холод обжигает легкие и горло.
– Mija! Вайолет! – его отчаянный крик едва пробивается сквозь поток воды. Тело отца полностью размыто, я больше не вижу его, пока темно-синие волны продолжают беспощадно швырять меня.
Я не ожидала, что течение будет таким сильным. Я недооценила его и теперь расплачиваюсь. Каждый раз, когда пытаюсь вынырнуть, вода утягивает меня обратно, и над поверхностью мелькают только руки.
Я изо всех сил стараюсь не дышать, хотя легкие горят, отчаянно нуждаясь в воздухе. Вода глушит мои крики и плач, пока я борюсь за жизнь. Спина ударяется об острый камень – течение безжалостно швыряет меня из стороны в сторону.
Всё происходит слишком быстро. Тьма сужается, превращаясь в туннель. Силы уходят, вокруг становится тихо. Я чувствую, как тону глубже, принимая поражение против своей воли. Сердце замедляется. Я пытаюсь позвать снова, но рот не открывается.
И в тот момент, когда надежда почти исчезает, я чувствую руки вокруг талии.
Папа.
Резкий треск, похожий на фейерверки, выдергивает меня из забытья.
Мы всё еще на месте крушения. Зверь и Хаос продолжают искать выживших.
К сожалению, среди обломков вертолета разбросаны все двадцать мертвых, изувеченных тел. Образы, которые будут преследовать меня вечно. Осознавать, что наша команда – самые сильные, уважаемые, блестящие мужчины, с которыми мне выпала честь служить, – исчезла в одно мгновение, за пару секунд…
Их семьи больше никогда их не увидят – их жены… дети. Что-то ломается во мне, и, думаю, я никогда это не верну.
Я слабо моргаю и вижу, как Кейд снова становится тем инструктором, который когда-то внушал мне страх. Сильным. Жестоким. Холодным и целенаправленным. Мы только что пережили крушение вертолета, но я не позволю себе развалиться. Не сейчас. Не когда враг рядом – возможно, буквально за следующим поворотом, готовый прочесать место падения и найти нас.
Нам нужно двигаться. Быстрее.
– Они сбили нас с неба! Мы были в воздухе, а теперь, блядь, все наши мертвы, брат. Нам крышка! У меня только появилась девушка, которая ждет меня дома, а теперь я могу её больше не увидеть. Моя мама, мои сестры… Господи, я…
Кейд резко подается вперед, его правая рука впивается в разгрузку Букера, и он яростно трясет его. Его ноздри раздуваются, когда он смотрит другу прямо в глаза.
– Хаос. Соберись. Мы спустимся с этой горы, и всё будет чертовски охуенно. Ты вернешься к своей девушке. Ты нужен мне сейчас. Понял? Я не могу нести вас обоих. У тебя две рабочие ноги, используй их.
Я моргаю, наблюдая, как паника в Букере постепенно отступает. Он кивает, сжимая челюсть. Пот стекает по его лицу, перепачканному грязью и копотью. Мы все в ней.
Кейд – самый сильный солдат и мужчина, которого я когда-либо знала. Его способность пробуждать в нас бойцовский дух невероятна.
– Так точно, мастер-сержант.
– У меня при себе только нож. Нам нужно двигаться. Враг знает, что мы здесь, – говорит Кейд.
Его сильные руки подхватывают меня, и я прижимаюсь к нему, насколько могу, стараясь не стать для него мертвым грузом. Даже здесь, в лесу, среди дыма и гари, от него всё еще исходит теплый, знакомый запах, успокаивая мои нервы.
– Куда мы пойдем? – нервно выпаливает Букер.
– Так… какой приказ, мастер-сержант? – выдавливаю я пересохшими губами, не открывая глаз.
– Я, кажется, сказал тебе не разговаривать. Береги силы, солдат, – рычит он.
Букер прочищает горло.
– Что ты предлагаешь, О'Коннелл?
– Идем пешком до ближайшей передовой базы23. Других вариантов нет. Уверен, нас уже ищут. Может, перехватят по дороге.
На мгновение всё замирает. Два моих командира стоят друг против друга, глядя так напряженно, будто хищники перед смертельной схваткой. Но эта ярость направлена не друг на друга – она для выживания. То, как Букер постепенно расслабляется, как слезы исчезают без следа, говорит мне больше любых слов: Кейд понимает своего лучшего друга как самого себя. Кейд именно такой – всегда знает, что и когда сказать, чтобы поддержать боевой дух и не провалить миссию.
Жужжащая, смертоносная пчела проносится прямо мимо моего уха и обжигает плоть на скуле, лишь слегка задев. Первый порыв – закричать, но Кейд рывком прижимает меня к груди, закрывая собой. Его напряженные мышцы сжимают меня так сильно, что становится больно.
Меня ранили в лицо.
– По нам стреляют! Двигаемся! – гремит Кейд.
44. ВАЙОЛЕТ
Оказалось, что выстрел в лицо был лишь касательным.
Они только закончили вытаскивать тела и оттаскивать их от пламени, как по нам открыли огонь. Всё остальное сгорело дотла. Часть снаряжения, с которым мы прыгали в вертолет, у нас осталась, но многое пропало, например мой нож, пистолет и гранаты.
От обстрела мы ушли под прикрытием дымовых шашек.
Прошло около двух часов с тех пор, как на нас напали на месте крушения. Мы идем в тишине, а я держусь, считая медленные вдохи. Шок от произошедшего я позволю себе позже – сейчас я нужна своей команде, собранная и подготовленная. Все мои инструкторы учили одному и тому же: быть жесткой и не давать слабину. Мы – те, кто готов отдать жизни за миссию и друг за друга. Нас долго тренировали ради таких моментов. Мы не сдаемся. Мы находим причину продолжать сражаться до последнего вздоха.
Гром сотрясает землю, молния трещит над верхушками деревьев. Небо темнеет, когда еще одна тяжелая туча нависает над нами. Запах сырой земли становится насыщенней, и через секунду на нас обрушивается ливень. Шум природы помогает скрывать наше передвижение.
– Мы были так близко к цели, черт возьми, – шипит Букер.
Хирург всё еще на свободе.
– Это логично. Когда весь мир охотится за одним человеком, всё усложняется. Мы его возьмем, Хаос.
– Не могу поверить, что я остался с вами двумя, голубки, – первым разряжает обстановку Букер. Как всегда, самый несерьезный. – Или правильнее сказать – дьяволы? Да, я видел стол.
– Черт возьми, Хаос, – хмыкает Кейд, а я изо всех сил сдерживаю рвущийся наружу смех. Живот, голова и ноги всё еще адски болят.
Я медленно моргаю, глядя на Кейда, ожидая, что он что-нибудь скажет.
Ну ладно.
– Какой твой любимый фильм? Мы знакомы больше года, а я до сих пор не знаю… как и твой любимый цвет. – В тот раз в своем кабинете он так и не ответил мне.
– Айла, какого хрена. Ты должна отдыхать, – огрызается Букер, перепрыгивая через бревно. Он снова подносит винтовку к глазу, заглядывая в прицел. Букер прикрывает наш тыл, пока Кейд ведет группу.
– Я не тебя спрашиваю. Я спрашиваю мастер-сержанта, – парирую.
Кейд посмеивается и проводит языком по зубам. Запрокинув голову, он плотно закрывает глаза.
– Кажется, я говорил, чтобы ты обращалась ко мне только по службе.
Он напоминает мне о моём месте в его мире, и мне это не нравится. Я безвольно оседаю на его груди, подбородок упирается ему в ключицы. Между нами и правда всё кончено.
– «Властелин Колец», но книги лучше… и желтый.
Мои глаза загораются.
– Почему ты пошел в армию?
Его взгляд смягчается и скользит по моему лицу, из-за чего в груди поднимается теплая волна. Мы смотрим друг на друга долгое мгновение.
Похоже, мой вопрос задел его за живое.
– Сначала это казалось лучшим вариантом, чтобы обеспечить семью. Я планировал уйти после окончания первого контракта. Пенни могла сидеть дома, получать образование и заботиться о ребенке, не беспокоясь о счетах. Мы были молоды, и ей хотелось этого. Я не из богатой семьи. Для восемнадцатилетнего парня без образования и опыта это было самое разумное решение. Нам дали страховку и небольшой дом на территории части, где я служил. – Он тяжело выдыхает. – Я хотел заботиться о них единственным способом, который знал. Я жертвовал собой, чтобы у них была нормальная жизнь. У меня самого в детстве почти ничего не было. Я годами носил одну и ту же одежду – у мамы просто не было денег, чтобы купить новую всем своим быстро растущим детям. Мы жили впятером в одной комнате. Мама спала на кровати с двумя сестрами, а мы с братом на полу, без матраса, только одеяло и подушки. Я хотел, чтобы у моего сына была своя комната – то, чего у меня никогда не было. Своя кровать. Своя подушка. Хотел иметь возможность покупать ему одежду по размеру, когда он будет расти. И чтобы Пенни могла закончить учебу, не разрываясь между работой и материнством.
Не могу представить себя в роли родителя-подростка. В этом плане Кейд настоящий мужчина. Он взял всё на себя, чтобы Пенни и Адам могли следовать за своими мечтами и не думать о том, как выжить, чем платить за дом и что будет завтра.
– И что же случилось потом?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты сказал, что планировал уйти после первого контракта. Почему ты продлил службу?
Его глаза сужаются.
– Ну, ты же не видишь обручального кольца на моём пальце, верно?
Разумеется.
Развод с Пенни, вероятно, сильно повлиял на его решение.
– Моя мать была матерью-одиночкой, и сказать, что ей было тяжело, – значит ничего не сказать. К тому же она сама родила подростком. Так что когда Пенни ушла и забрала Адама с собой, внушив ему, что я не хотел быть частью его жизни… это задело меня сильнее, чем следовало. Мне было жизненно важно, чтобы семья держалась вместе. Может, это звучит чертовски глупо, но я всегда мечтал, чтобы они встречали меня дома с плакатом над головами, когда я возвращался с миссий или операций. Пенни говорила, что это глупость, поэтому никогда так не делала. Позже всплыла правда… она изменяла мне с разными мужчинами. А потом сказала, что это моя вина. Что я слишком много работал, – он резко выдыхает.
Что?
У Пенни были интрижки?
Не могу поверить, что Пенни и Адам никогда не встречали его, когда он возвращался домой. Сердце болит сильнее, когда я слышу версию Кейда. У каждой истории несколько сторон, и это его правда. Грудь сдавливает, и я прижимаюсь к нему ближе; его одеколон, смешанный с запахом сигарет будто намертво впитался в него.
– Почему?
– Почему что?
Я трясу головой, пытаясь прогнать туман в голове.
– Я хотела спросить… это Букер помог тебе тогда пережить тот темный период? Когда ты потерял опору? Когда Пенни и Адам заставили тебя поверить, что ты недостоин, что ты виноват только потому, что выбрал службу стране?
Тишина. Он не произносит ни слова, пока я жду, по ощущениям, долгие минуты. Его взгляд прикован к дороге впереди, и в какой-то момент я думаю, что он вообще не собирается отвечать. Но всё встает на свои места. То, как он замкнут. То, как он закапывается в работе, не оставляя себе шанса стать семейным человеком. Мне нужно, чтобы он знал, что для него – и для нас – еще не всё потеряно. Я хочу затронуть то, что сказала ему Карен, но сейчас это уже не имеет значения. Мы только что потеряли своих, и враг идет по нашему следу. Когда Кейд принимает решение и говорит, что всё кончено – для него действительно всё кончено.
– Одиночество – не слабость, Кейд. Это значит, что ты выбираешь то, чего заслуживаешь. Просто не позволяй прошлому убедить тебя, что ты не имеешь права прожить остаток жизни так, как хочешь, – с той, кто выбирает тебя каждый день и будет ждать, сколько потребуется.
– Хватит болтать, Айла, – резко обрывает Кейд, задевая плечом шершавую кору дерева.
– Нет.
– Вот же упертая, – шипит Букер сзади.
Этот ублюдок нас подслушивает?
– Ты пытался наладить с ней отношения после измен?
Кейд кивает.
– Брак – не черно-белый, иногда он уродлив. Мне было важно, чтобы история не повторилась. Я хотел, чтобы Адам знал, что у него есть отец и что его любят. Я не мог допустить, чтобы мой сын рос в неполной семье, наблюдая, как его мать тащит всё на себе. Я видел это в детстве. Моя мама была одна. Ей приходилось слишком тяжело, и порой она была на грани – растить нас без поддержки было почти невозможно.
– Но в итоге ты всё равно пострадал и остался один, – замечаю я.
Кейд смотрит прямо перед собой, его челюсть напрягается.
– Что-то вроде того, – отвечает он рассеянно.
Я провожу пальцем по шраму на его брови и улыбаюсь.
– Ты больше не один, – шепчу.
У тебя есть я.
– И брак не всегда уродлив, – добавляю чуть громче.
Он приподнимает рассеченную шрамом бровь. Его темные ресницы медленно опускаются и поднимаются. Я не выдерживаю, когда Кейд смотрит на меня вот так. Это всегда заставляет меня таять. Он держит меня на руках, и сердце колотится так сильно, что я слышу, как кровь стучит в ушах.
Сейчас не лучшее время предаваться темным желаниям. Тем, что питают обе наши души. Но каждый раз, когда мы рядом, наше безрассудное влечение всегда берет верх.
Он наклоняется ближе, не сбиваясь с шага, и у меня перехватывает дыхание. Я прижимаюсь к нему сильнее, пальцы впиваются в татуировку на его спине под коричневой армейской футболкой. Даже сквозь головокружение воздух между нами звенит так, что я чувствую это в костях. Он касаются губами моих, и сначала его борода скользит по моей щеке. Закрыв глаза, я готовлюсь к тому, что его рот захватит мой.
Мы не успеваем поцеловаться.
Чужой крик разрывает воздух где-то вдалеке, резко отрывая нас друг от друга.
Враг нагнал нас, чтобы добить или взять в плен.
– Дай мне идти, – требую я.
Кейд не колеблется ни секунды: опускает меня на землю, и я резко переношу весь вес на здоровую ногу. Я лихорадочно ищу взглядом пистолет Букера, когда он врезается в меня плечом.
– Зверь… по-моему, нас берут в кольцо. Какого хрена! Брат, я не могу умереть. У меня наконец-то появилась девушка, которая ждет меня дома. Мы не можем умереть, – шипит Букер.
Кейд резко разворачивает нас. Его мышцы сжимаются вокруг моей талии, мы замираем, напрягаясь, чтобы осмотреться. В тот же миг, как Букер поворачивается к нам, пуля попадает ему прямо в голову. Кровь и мозги разлетаются, забрызгивая нас с Кейдом.
Нет!
Только не Букер!
Только не Шейн!
Я протягиваю руку, чтобы поймать его, но безжизненное тело Букера выскальзывает из моих пальцев и падает на землю. Из огромной раны в голове продолжает хлестать алая кровь, но враг не останавливается. Я успеваю лишь мельком оглянуться, как резкая боль обжигает глаза. Я не успеваю даже осознать происходящее, но Кейд подтверждает его смерть, хватая тело и оттаскивая к ближайшему укрытию.
– Он мертв. Хаос мертв. – Я яростно качаю головой. Перевожу взгляд на Кейда, загоняя эмоции обратно. Я не сорвусь. – Мастер-сержант, чем помочь? – умоляю дрожащим голосом. Адреналин ударяет в кровь, но я полна решимости.
Я не сдамся.
Нас учили справляться с худшим.
Мы. Не. Сдаемся.
Кейд оттягивает меня назад, и моя спина ударяется о камень.
– Мы выживаем. – Он протягивает мне винтовку Букера. Я беру её, как раз когда Кейд перезаряжается. Его глаза пусты и бездонны, но движения точные и наполнены адреналином. Он снова в режиме Оператора Зверя. И я тоже переключаюсь на ту версию себя, которую закалил Кейд. Неуязвимый Солдат.
Враг в черном выскакивает сзади, пытаясь одновременно повалить Кейда и навести на него пистолет. В тот миг, когда его пальцы почти касаются спины Кейда, я поднимаю винтовку и отправляю пулю в его череп. Он падает мгновенно. Кейд пинком сбивает тело с ног, и угроза срывается вниз, по склону обрыва.
– Бросай шашку! Это последняя, мать её. Сейчас! – рычит Кейд.
Кровь Букера всё еще у нас на лицах, но дождь смывает её за считанные секунды.
– Так точно, Зверь!
Дрожащими руками я лезу в карман, нащупываю металл и выдергиваю чеку. С яростью бросаю её перед собой, чтобы создать барьер и занять оборонительную позицию.
– Какой план, Зверь? – мне ненавистно называть его позывным в этот момент, но мы не можем рисковать и светить настоящими именами.
Я смотрю на него, пока мы оба стреляем налево и направо, но противник продолжает нас прижимать. Нас зажали на склоне горы. Любое решение, любой манёвр – и мы оба трупы.
Я успеваю всадить еще один выстрел в боевика с РПГ, который целится прямо в нас. Вместо того чтобы накрыть нас, граната попадает в его же людей. Его тело срывается и летит вниз по склону вместе с гранатометом.
Моя винтовка издает пустой щелчок, сигнализируя о пустом магазине.
– У меня кончились патроны.
Плечо Кейда дергается от отдачи, он продолжает держать оборону, но затем его винтовка издает тот же проклятый щелчок. Мы оба без боекомплекта. У нас есть всего несколько секунд, чтобы что-то придумать – или мы умрем здесь. Вместе.
