Текст книги "Марипоса (ЛП)"
Автор книги: Лекси Аксельсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)
26. КЕЙД
Шестьдесят дней назад я отправился на сверхсекретную миссию. Шестьдесят рассветов и закатов, встреченных на другом конце света. Работа давно стала моей одержимостью: годы дисциплины, постоянной концентрации и преданности делу – вот мой образ жизни. Но впервые меня сопровождало кое-что еще, от чего не получалось избавиться.
Точнее, кое-кто.
Первая неделя дома – и снова работа. Мне поручено возглавить операцию на Ближнем Востоке и встретиться с подразделением, которое я должен взять под своё командование, независимо от моего желания.
Когда я вхожу в небольшое здание на базе, то сразу чувствую на себе взгляды. Букер стоит по центру комнаты, остальные сидят за столами и слушают его. Я не видел его с последнего дня курса. Снимаю с головы зеленый берет, и сжимаю челюсть от внезапного осознания: этот год может стать последним, когда я участвую в таких собраниях. Я всё еще пытаюсь принять чертово решение. Выбор уйти в отставку или отдать армии еще несколько лет тяжело давит на мои плечи. Я мог бы уйти уже в этом году, но что-то заставило меня передумать. Это казалось неправильным.
Все поворачиваются в мою сторону, и сердце пропускает удар, когда я замечаю знакомые черные волосы и завораживающее лицо.
Вайолет Айла. Марипоса.
Она сидит справа, рядом с Анной Касл, позывной: Ворона.
Я уже хочу отвести взгляд, но что-то привлекает моё внимание. Дело не в выражении её лица (она явно шокирована моим появлением). И не в том, что её красота каждый раз выбивает у меня землю из-под ног. Нет… дело не в этом. Причина в чертовом кольце с бриллиантом на её безымянном пальце – именно оно выбивает меня из колеи и приводит в ярость.
Клянусь, если это означает то, что я думаю…
Что еще это может означать? На её пальце кольцо. Она помолвлена? Выходит замуж?
Всё происходит быстро. Мне хватает одной секунды, чтобы проанализировать её. Понять, что она помолвлена, заметить, как она сжимает бедра, и этот милый жар на щеках, который появляется каждый раз, как она видит меня. Она краснеет и застывает, как статуя.
Касл жует жвачку быстрее и барабанит пальцами по подбородку с сияющей улыбкой.
– Поприветствуйте все мастер-сержанта О'Коннелла. Он будет руководить операцией. – Букер отходит в сторону, закладывая руки за спину.
И вот так просто моя душа вылетает из тела. Я помнил, что назначил её в эту группу, но не думал, что мы снова окажемся так близко друг к другу. Она в команде, которую мне поручено возглавить. Она возникает передо мной снова и снова – и имеет наглость носить чертово кольцо, хотя рассталась с моим сыном всего пару месяцев назад.
Тем не менее, я задвигаю противоречивые чувства обратно в ту область внутри, где она и так не дает мне покоя. Неловко? Да. Но сейчас не время погружаться в свои мысли.
– Буду краток, поскольку всем нужно разойтись по комнатам, собрать вещи, немного перевести дух и позвонить близким, потому что нас не будет довольно долго. Это не та операция, к которой вы привыкли, поэтому руководить будем мы с Букером. Многие из вас новобранцы и вам еще многому предстоит научиться. – Я смотрю прямо на Вайолет, и её веки вздрагивают. – Нам нужно найти этого человека, – я указываю на проектор позади меня, где высвечивается фото высокоприоритетной цели. – Он несет ответственность за убийства и пытки невинных людей. В том числе морпехов США и военнослужащих британских вооруженных сил. Он же стоит за терактом в посольстве США, о котором говорили в новостях пару дней назад. Разведка подтвердила.
Я излагаю ожидания по операции, глядя на каждого и запоминая лица. Затем перехожу к правилам. Я никогда не привыкну к тому, что творится в мире. Каждая миссия приносит что-то новое. И как бы мне ни хотелось уберечь Вайолет, я не имею права вмешиваться. Она знала, на что идет. Она понимает, что каждый выезд в зону боевых действий – это жизнь или смерть. Я предупреждал её об этом снова и снова, пока она была моей курсанткой.
Я объясняю план шаг за шагом, избегая смотреть на единственную женщину, которая заставляет меня слишком много думать.
Почему я оставил её в Северной Каролине? Она могла уехать на Западное побережье, но глубоко внутри я знал настоящую причину своего поступка. И дело не в том, что произошло в душе или под мостом на гребаном пляже.
Если бы всё упиралось в это, она была бы уже на другом конце страны, где её присутствие не могло бы путать мои мысли. Правда в том, что я не могу отказаться от желания оберегать её, и это становится настоящей проблемой.
Букер вмешивается и заканчивает собрание за меня. Отступив в сторону, он обходит меня и говорит:
– Мы близки к обнаружению угрозы. Так что пока все в режиме ожидания... ждем звонка.
– Хаос и Зверь снова на одной миссии. Парни вернулись! – радостно кричит Букер, врываясь в мой кабинет.
– В следующий раз стучи, когда входишь, придурок, – бурчу, быстро пряча заготовку. Раскрыв ящик стола, засовываю туда мини-набор для резьбы по дереву, прежде чем он успевает заметить, над чем я работаю. Тыльной стороной ладони смахиваю стружку с брюк.
– Боже, ты сегодня особенно угрюм. Почему такое грустное лицо, старик?
Я морщусь и показываю ему средний палец.
– Я всего на два года старше тебя, урод.
– Люблю, когда ты говоришь со мной грязно, – дразнит Букер.
Я с раздражением скрещиваю руки на груди. Он достает свой обед – сэндвич, яблоко и Red Bull.
– Тебе вредно пить эту дрянь. – Я забираю у него банку, открываю и делаю глоток.
– Да-да, как скажешь, – он безразлично пожимает плечами, достает еще один Red Bull из ланч-бокса и ставит его на пол у своих ног, чтобы я не мог дотянуться.
– Господи, Букер, сколько у тебя там этих чертовых энергетиков? – Я с любопытством приподнимаю бровь.
– Мы действительно будем говорить о том, сколько энергетиков я таскаю с собой? Может, лучше обсудим, как Вайолет покраснела, когда я встал, чтобы представить тебя? Думаешь, она ко мне неравнодушна?
Что-то во мне раскалывается. Карандаш, которым я стучал по столу, ломается пополам, когда кулаки сжимаются. Контроль, который у меня был, разбился вдребезги в ту ночь, когда я попробовал её. Мой рот открывается и ярость вырывается наружу прежде, чем я успеваю остановить себя.
– Это бывшая девушка моего сына. Для тебя она под запретом. Ты меня понял? – В каждом слоге отчетливо слышится предупреждение. Я тычу пальцем ему в грудь, затем опускаю руку.
Блядь.
Букер замирает с сэндвичем у рта. Он бледнеет и вытягивает шею, округлив карие глаза.
– Какого хуя, Кейд… какого хуя?! – Он изучает меня, ожидая ответа. Я делаю вдох, заставляя себя расслабиться. – Почему ты только сейчас говоришь мне? Она встречалась с Адамом? Как давно ты знаешь?! – Наконец он откусывает и медленно жует. Потом начинает посмеиваться, продолжая есть. – Ебушки воробушки. Как же тесен мир.
Я встаю из-за стола и провожу ладонью по бороде. Даже мой самый близкий друг не может перестать говорить о ней. Но всё-таки, с кем, черт возьми, она помолвлена?
– Адам знает, что она отправляется на операцию? Он знает, что она выходит замуж?
Я крепко сжимаю подоконник, пока костяшки пальцев не белеют. Низко опускаю голову и закрываю глаза. Я действительно не хочу говорить о Вайолет. Я не хочу думать о ней.
Я. Не. Хочу. Вайолет.
– Предпочел бы обойтись без разговоров о ней. Нам скоро выдвигаться, и я бы лучше поговорил о чем-нибудь другом.
– Понял. Хотя теперь понятно, почему ты так защищаешь её.
– Букер... – мой тон мрачнеет.
Я никому не рассказывал о той ночи на пляже. Я не из тех, кто легко раскрывается, особенно когда дело касается женщин. И я сомневаюсь, что когда-нибудь смирюсь с тем, что тогда произошло. Для неё же проще и лучше, если она будет держаться от меня подальше.
– Ладно, ладно. Тогда короткое обновление о моей паршивой личной жизни. Я нашел девушку, которая мне реально нравится. Она милая, независимая и чертовски забавная. Её черный юмор идеально совпадает с моим, – он вгрызается в красное яблоко.
– Кто эта бедная женщина? – фыркаю я.
– Её зовут Катя. Ты её не знаешь, – Букер перестает жевать, – если только твой сын не встречался и с ней? – язвит он и враждебно смотрит на меня. Я хватаю первое, что попадается под руку, и запускаю в него. Он вовремя отклоняется, салфетница пролетает мимо и скользит по полу.
Букер взрывается смехом, а я невольно ухмыляюсь.
Придурок.
– В любом случае, приятно знать, что теперь есть, к кому возвращаться домой. Хотя хреново было объяснять ей, что я уезжаю на некоторое время, но не могу сказать, куда и когда вернусь.
– Таковы правила, – говорю я, закидывая ногу на ногу.
– А ты нашел кого-нибудь? Может, Карен? Эта женщина готова на всё, лишь бы ты на ней женился.
– Нет, никого. И у нас с Карен никогда не было ничего серьезного. Она заслуживает кого-то более доступного. – Перевожу взгляд в окно, и от того, что вижу, у меня сводит челюсть, а мышцы под формой напрягаются.
Отвернись, Кейд.
Испытывая искушение вытащить нож, я разворачиваюсь и наблюдаю, как мой лучший друг доедает обед. Мне нужно отвлечься, иначе я выйду из здания и сделаю то, о чем потом пожалею.
– Никого, значит? – Он хлопает в ладоши и подбирает салфетницу, которую я в него бросил. Достает оттуда салфетку, вытирает рот, после чего запихивает всё обратно в ланчбокс. Поднимаясь со стула, он косится на меня с ухмылкой, видя меня насквозь.
– Никого, – повторяю.
– Тогда почему выглядело так, будто ты готов свернуть мне шею за то, что я произнес её имя?
– Чье имя? – резко бросаю в ответ.
– Ты прекрасно знаешь, о ком речь. Ты можешь одурачить здесь всех, Кейд, но не меня. – Его игривое выражение лица сменяется серьезным.
Я хватаю стопку документов и начинаю беспорядочно листать, хватаясь за любую возможность уйти от темы моей личной жизни.
– Понятия не имею, о чем ты.
– Кейд, ты мой брат. Я видел, как ты проходил через много дерьма, и ты заслуживаешь счастья. Помни об этом. Даже если оно заключается в Вайолет.
Прежде чем я успеваю возразить или придумать какую-то убогую отговорку, он закрывает дверь.
27. ВАЙОЛЕТ
♪Love Me Harder – Ariana Grande
Моя первая миссия может начаться в любой день, и гнетущее, мучительное ожидание давит. Прошло уже больше недели с того момента, как появился Кейд, и всё это время он держится отстраненно, будто ему неприятно даже смотреть на меня. Хотя прошли месяцы, он по-прежнему живет во мне, сжимает грудь, лишает воздуха, потому что воспоминания о нем разливаются по венам. Но сердце каждый раз ноет из-за жестокой реальности.
Я не знаю, зачем Букер отправил меня заправлять Хамви17, но Кейд захотел убедиться, что я всё делаю правильно, и увязался со мной.
То, как он назвал меня ошибкой в мой день рождения, до сих пор разжигает злость. Почему он тогда сорвался? Почему поцеловал меня и заставил почувствовать единственной женщиной в мире? Зачем мы притворялись на пляже, если теперь он относится ко мне как к мусору?
Но самое главное – почему у меня вообще есть какие-то ожидания? Почему я жажду его внимания, как мотылек пламени?
Мне ненавистно находиться рядом с ним, особенно когда он молчит. Я хочу проникнуть под его кожу, так же, как он проник под мою, и разрушить его самоконтроль.
– Погода сегодня шикарная. Не слишком холодно, не слишком жарко. Идеальный день, чтобы побегать, пострелять на полигоне или, не знаю, поговорить с человеком, с которым скоро отправишься на миссию, – бурчу саркастично.
Тишина.
Вот же засранец. Всё такой же придурок. С чего я решила, что он изменился?
– Когда мы работали в Германии, я решила немного попутешествовать. Мне нравится узнавать чужую культуру, пробовать новую еду, смотреть, как живут люди в разных местах. Виды на океаны, горы… история и искусство, от которых захватывает дух. Путешествия превращают человека в рассказчика, понимаешь? Это одна из причин, почему я вступила в армию. Мы пару раз выбирались с Касл. Ходили на рынки, где она пыталась флиртовать с местными.
Тишина. Он продолжает смотреть в окно, пока мы подъезжаем к казармам.
Я пытаюсь расколоть его холодный панцирь, но бесполезно. Придется надавить сильнее.
– Почему ты назначил меня в Северную Каролину, если собираешься обращаться со мной как с дерьмом? Для чего?
– Могу тебя заверить, я обращаюсь с тобой точно так же, как со всеми солдатами, за которых отвечаю здесь, – бормочет он, не глядя на меня.
Я фыркаю, поправляя солнцезащитные очки на переносице.
– Правда? Ну если ты так говоришь…
– Да, блядь, именно так я и говорю. – Его низкий голос рычанием отдается в груди. – Может, я назначил тебя в Северную Каролину потому, что знаю, что значит потерять единственную семью, которая у тебя осталась. Тебе не приходило в голову, что, возможно, я подергал за кое-какие ниточки из-за твоей бабушки?
Наконец он поворачивается ко мне, пока я пытаюсь осмыслить его вспышку.
– Если бы единственный близкий мне человек медленно угасал, я бы хотел быть ближе. Да, ты не в Гринвилле, но это ближайшая гребаная база к той больнице, куда ты ездишь.
Горло перехватывает. Он сделал это, чтобы я могла больше проводить времени с бабушкой? Кейд запомнил наш разговор в душе.
Он ничего не упускает, верно?
– Съезжай на обочину, – рявкает он.
Я дергаюсь, машина чуть виляет, но я быстро выравниваю руль.
Оборачиваюсь, чтобы убедиться, что мне не послышалось, и конечно же, дьявол рядом сидит и смотрит прямо на меня знакомым обжигающим взглядом. Его зрачки расширяются, в глазах вспыхивают голубые искры.
Что? Он и это у меня отнимет?
– Я, блядь, более чем способна управлять Хамви, О'Коннелл, – выплевываю в ответ, не сбавляя хода. Сердце бьется быстрее. В ушах шумит кровь, и я крепче сжимаю руль.
– Съезжай. На обочину. Живо! – рычит он тем же авторитарным тоном, каким орал на меня на тренировках.
Он в ярости, но почему?
– Нет! Ты не имеешь права командовать мной! Больше нет!
– Упрямая женщина.
Внезапно его большие руки в черных перчатках накрывают мои, и он силой заставляет меня свернуть на парковку, где стоят остальные машины подразделения. Я жму на тормоз, и он тут же расстегивает ремень.
– Как его зовут? – Он впивается взглядом в кольцо на моем пальце.
Черт. Забыла снять.
Я качаю головой. Он правда не знает? Неудивительно. С чего бы вдруг Адам откровенничал с ним?
Молчи.
– Это не твоё дело.
– Я его знаю?
– С какой стати тебя это волнует? Я – ошибка, помнишь?
Тьма нависает над нами обоими, как тень. От него исходит новая, почти собственническая энергия.
– Ты хочешь притвориться, что я ничто для тебя? – Его голос срывается, становится хриплым. И только теперь я замечаю тени под его глазами. Он что, не спал? – Хочешь делать вид, что тебе не понравилось, когда я приставил нож к твоему горлу? Что та ночь не завела тебя? Что ты не мокрая для меня прямо сейчас, Марипоса?
Та ночь перевернула меня. Он разбудил во мне что-то такое, о существовании чего я даже не подозревала. Жажда и отчаяние сжимает внутренности, когда он напоминает, как оставил на мне свой отпечаток той ночью.
– Хочешь притвориться, что забыла, как именно я испортил тебя для любого другого мужчины?
Мой клитор пульсирует, пока его глаза сужаются от удовольствия.
– Давай я напомню тебе, – бросает он вызов.
– Кейд... – предупреждаю я. – Не прикасайся ко мне, если на следующий день собираешься сбежать и назвать меня ошибкой. Не прикасайся ко мне, если не готов вести себя как мужчина и заявить на меня права по-настоящему.
– Хм, я не какой-то сопляк, который влюбляется с полувзгляда. – Он указывает лезвием на мой безымянный палец. – Я мужчина, который использует все твои щели и заставит забыть того, кто нацепил на тебя это бессмысленное кольцо.
Он смотрит на меня из-под тяжелых век, и у меня перехватывает дыхание. Кейд обычно молчалив, но те грязные слова, что слетают с его губ сейчас, пропитывают мои трусики до последней нитки. Я закусываю внутреннюю сторону щеки, пока его грудь вздымается и опускается так же быстро, как и моя.
Он не имеет права так поступать со мной – играть с моими эмоциями, а затем отступать. Если он хочет меня так же сильно, как хочу его я, ему нужно это доказать.
– Только попробуй снова от меня сбежать, – рычит он.
– Разве я – та, кто убегает? – многозначительно поднимаю бровь.
Ладно, да, я сбежала в ночь своего дня рождения из дома Пенни, но я не выдержала его отказа. Это он отталкивает меня, потому что боится собственных чувств.
– Да, – резко отвечает он.
– Я тебе не верю.
Я глушу Хамви, выскакиваю из машины и, не разбирая дороги, несусь в первое попавшееся здание. Понятия не имею, что делаю, но точно знаю, что из-за него моя кровь кипит.
Я хочу растаять.
Хочу сдаться.
Хочу, чтобы он снова показал, как приятно отпускать контроль и нарушать правила.
Без сожалений. Без пощады. На пределе возможностей.
Кейд слишком серьезен, но я знаю – он всё еще способен улыбаться, несмотря на то, что пережил тяжелые времена. Букер не рассказывал подробностей, но я бы хотела снова заставить Зверя смеяться и доказать, что я ему не враг.
Я бегу дальше и врываюсь в тесную комнату, похожую на кладовую, заставленную аптечками и медицинскими принадлежностями. Там запираю дверь, прикусывая губу. Отступаю назад, пока спина не ударяется о стеллаж – от неожиданности я вздрагиваю. Его громкие, тяжелые шаги становятся всё ближе.
Какого черта я делаю?
И почему погоня так возбуждает меня?
Два громких удара сотрясают дверь.
Я не отвечаю, а сердце грохочет о ребра сильнее. Пульсация между бедер усиливается, когда я вижу, как дергается ручка. Мне должно быть стыдно, но нет. Я хочу его. Я хотела его с той секунды, как впервые увидела. Еще отчаянней я захотела его, когда он показал, что я сильнее своего страха. Никто не понимает меня так, как он. Никто не слушает и не видит меня так, как он. Никто не выводил меня за пределы возможного так, как он.
Я. Хочу. Его.
Мой телефон вибрирует. Я вытаскиваю его из кармана, и сужаю глаза при виде зловещего, угрожающего сообщения. Я до сих пор не сохранила его номер. Он знает мой, потому что Букер создал групповой чат для миссии.
Неизвестный:
Думаешь, дверь меня остановит?
Я:
Последний шанс, Кейд. Если хочешь меня, докажи это. Уходи сейчас. Ты не человек слова.
Следующие пять минут я сижу в тишине, не сводя глаз с экрана. Ничего. Даже проклятого значка набора текста. Разочарование тяжело нависает надо мной. Я прислоняюсь к стеллажу, и мои губы складываются в гримасу.
Он действительно ушел.
Ну конечно.
Я выключаю телефон и открываю дверь. Затаив дыхание, прислушиваюсь к малейшим звукам, но ничего не происходит. Повернув ручку, выхожу в коридор и бросаю взгляд вправо. Небольшая клиника на территории базы закрыта. Никого. В зоне ожидания пустые стулья. За стойкой регистрации ни одного дежурного. Единственный звук – ровный гул кондиционера под потолком.
Тень накрывает меня, и я тут же реагирую. Снова закрываю дверь прямо перед Кейдом и поворачиваю замок. Руки дрожат от возбуждения и мстительного удовлетворения, пока я отхожу, а он гневно стучит. Моя грудь тяжело вздымается по мере того, как нарастает похоть.
Вдруг всё стихает. Я удивленно поднимаю бровь.
Он сдался?
И тут дверь проламывается внутрь.
Кейд выбил дверь ногой.
Святые небеса.
Если он чего-то хочет, он действительно добьется этого.
Я даже шаг сделать не успеваю – его грубая ладонь обхватывает меня за горло, а другая глушит мой крик. Он толкает меня обратно в кладовку и пинает сломанную дверь, но она остается приоткрытой.
– Я не буду говорить, что чувствую. Я тебе покажу. Так достаточно по-мужски? – Его суженные глаза жадно блуждают по моему телу. Алчно. Неистово.
– Покажи, – провоцирую я его.
Его взгляд темнеет, и у красивых глаз собираются морщинки.
– На колени. – Он накрывает мои губы жестоким поцелуем. Я упираюсь, но он даже не двигается с места, и это только раззадоривает меня.
– Просто парень и девушка в кладовке? – выдыхает Кейд, прерывая поцелуй. Мои губы уже ноют от его безжалостной атаки. Он сдергивает ремень и ухмыляется. – Как на пляже?
– Кейд! Я думала, мы не можем! А как же наши карьеры? Ты сам мне говорил!
Слова тонут в его неукротимых поцелуях. Его язык толкается внутрь, и я сама не понимаю, хочу ли я прикусить его или впустить глубже. Он игнорирует меня и глухо стонет, когда обхватывает мою задницу, прижимаясь ко мне своим стояком.
– Почему? – кричу.
– Почему что? – рявкает он.
– Почему ты уступаешь сейчас?!
– Может, мне не нравится мысль о том, что ты носишь кольцо. Может, мне не нравится, что ты дразнишь чей-то еще член, кроме моего. И, может, мне не нравится мысль о том, что ты выйдешь замуж так быстро после поступления на службу! Это происходит слишком часто – солдаты женятся сразу после выпуска, и я не хочу видеть, как ты повторяешь такую банальную ошибку.
– Повторяю, это не твое дело, – парирую я.
Он ревнует.
– Скажи, что ты не скучала по этому? – Я чувствую, как Кейд стягивает мои штаны, и ткань сползает. Он просовывает два пальца в мои мокрые трусики и начинает кружить ими по клитору. – Скажи, что ты не думала о моем члене и пальцах последние несколько месяцев?
– Не думала! – отвечаю резко, с каменным лицом, пытаясь удержать правду внутри.
Ложь срывается с легкостью и заставляет моё сердце пропустить удар.
Я думаю о нем каждую ночь. Его руки, голос и аромат – это якоря, которые затягивают меня в спокойный сон. Когда я просыпаюсь, то снова хочу вернуться туда, где мы можем быть вместе, а это только в моих снах.
Возможно, я глупа, что так быстро привязалась к нему, но мне нужно хоть немного света в моей тьме.
Он отстраняется, и я опускаюсь на колени, позволяя ему взять контроль. Я смотрю на него, завороженная его миром. Миром, где нет правил. Тем, что принадлежит только нам двоим.
– Похоже, мне придется выебать эту ложь прямо из твоего рта, Вайолет. – Он ухмыляется и начинает расстегивать штаны. Ткань падает к его лодыжкам. Он обнажает твердый член, сжимая его в кулаке. На кончике блестит предсеменная жидкость, и мне хочется попробовать её. Я потрясенно смотрю на него, пораженная его размером, когда он говорит:
– Плюнь на мой член, детка, сделай его приятным и влажным.
Он шлепает меня членом по щекам несколько раз. Потом проводит головкой вдоль рта, оставляя полосы предэякулята на губах, словно раскрашивая меня.
Но я всё еще зла за то, что он назвал меня ошибкой, и за его эмоциональные качели.
– Сунешь член мне в рот, и я откушу его. Я хочу извинений за то, что ты сказал.
Кейд дергает мой хвост вверх, заставляя поднять голову и встретиться с его холодным, карающим взглядом. Я шиплю, но он слишком хорошо знает, на какие кнопки давить. Длинный, глубокий шрам у его правого глаза морщится, когда он улыбается.
– Используешь зубы, и вместо рта я трахну тебя в горло. Такое извинение устроит?
Мне нравится, когда Зверь груб со мной.
Он проталкивает всю длину мне в рот, и мой клитор пульсирует.
– Такой маленький член, – выплевываю со злостью, прекрасно понимая, что обладать такой толщиной и длиной должно быть незаконно. Я нарочно дразню его, потому что всякий раз, когда веду себя как стерва, он наказывает меня за это.
Мой язык скользит по его члену так, словно он создан для меня, а вкус вызывает желание ласкать его до тех пор, пока я не увижу звезды. Кейд начинает безжалостно трахать моё горло, срываясь на хриплые стоны. Боль прожигает плоть, словно он хочет, чтобы я запомнила этот момент на всю жизнь. Черт, я тоже хочу, чтобы он запомнил этот момент навсегда. Я понимаю, что уже слишком сильно увязла в чувствах к нему.
– Если он такой маленький, тогда какого черта у тебя текут слезы прямо сейчас? – я давлюсь, пока он продолжает безжалостно двигать бедрами, толкаясь в меня.
Тушь стекает по щекам, размазываясь черными пятнами и застилая мне зрение. Он не останавливается, и вдруг зажимает мне ноздри пальцами, не давая дышать.
Ублюдок.
Я всхлипываю, и мои мышцы дергаются, но затем он шлепает меня по лицу, ошеломляя так, что я возбуждаюсь еще сильнее. Его пощечина горячая и резкая, но не болезненная – ровно такая, чтобы вызвать новый прилив влаги между моих бедер.
Меня заводят пощечины? Черт возьми, да.
Я прищуриваюсь, метая кинжалы в его завораживающие гетерохромные глаза.
– Почему ты не можешь говорить? – насмехается он, туже натягивая мой хвост, а я сосу еще сильнее. – Может, если ты перестанешь жаловаться и признаешь, что скучала по мне, я подумаю о том, чтобы позволить тебе кончить, – говорит холодно, наблюдая, как я задыхаюсь вокруг его члена.
Я скучала по его вкусу. Никто никогда не заставлял меня чувствовать то, что он. Его яйца шлепают по моему подбородку, из-за чего стенки киски сжимаются сильнее.
– Скажи, что скучала по мне. Кричи это.
Кейд вытаскивает член ровно достаточно, чтобы я могла говорить и двигать языком, прежде чем снова вгоняет его обратно. Я сосу сильнее, чувствуя каждую вену и изгиб; его вкус такой опьяняющий. Я могла бы отсасывать ему всю ночь, если бы он позволил.
Он выскальзывает, отпуская мой нос.
– Я скучала по тебе! Ублюдок!
Я снова заглатываю его толстый член и давлюсь, но быстро восстанавливаю самообладание. То, как он двигается, эта грубая, собственническая потребность обладать мной, сводит с ума.
Он вырывается из моего рта, нити слюны тянутся следом, и проводит головкой по губам. Предсемя капает с кончика.
– Спорим, если я сорву с тебя трусики прямо сейчас, твоя жадная щель будет мокрой для меня? Или, может, мне стоит трахнуть тебя в задницу, пока твоя киска будет истекать для меня? Может быть, тогда ты начнешь умолять, и, черт возьми, скажешь «пожалуйста» как хорошая девочка.
Анал? Никто раньше не трахал меня там, но Кейд пробуждает во мне интерес. Его член прекрасен, и я хочу, чтобы он трахал меня всеми возможными способами.
Я массирую его яйца и поднимаю взгляд. Он хмурит брови, сжимая хватку на волосах, пока я продолжаю глубоко заглатывать его, до самого горла.
– Блядь, – стонет он. – Какой же это позор, что твоя киска под запретом для меня. Я мечтал трахать её до тех пор, пока ты не начнешь кричать, чтобы я остановился, и когда ты бы это сделала, я бы трахнул тебя еще жестче.
Он толкается быстрее, и я давлюсь и задыхаюсь, но лишь улыбаюсь.
– Сильнее, Кейд.
Звуки того, как я сосу его, как смакую его вкус… всё в Кейде… вызывает во мне желание прикоснуться к себе. Я сжимаю бедра, пока он трахает моё горло глубже, по щекам текут слезы, а с подбородка капает слюна. Он цокает, качая головой. Ботинком раздвигает мои бедра и отбивает руку, когда я пытаюсь засунуть её в трусики. Его толчки ускоряются, пока тепло не заполняет моё горло. Он изливает сперму в меня с громким рычанием и замедляется, но толкается еще глубже, пока практически не оказывается у меня в горле.
Как только он отстраняется, я проглатываю всё до капли.
– Хорошая девочка, – хрипит Кейд, убирая член обратно в боксеры. Застегивает штаны, пока я вся теку в ожидании. Он жестоко усмехается и хватает меня за челюсть, в то время как я продолжаю стоять на коленях. – Ты хочешь кончить, Марипоса? – В его голосе сквозит презрение.
Я отчаянно киваю.
Его ухмылка становится шире, и он наклоняется. Я вытягиваю губы в ожидании его доминирующего поцелуя, готовая умолять его, пока он сокращает расстояние. Как только его горячее дыхание касается моих губ, он силой раздвигает их пальцами. Веки дрожат, я отдаю ему контроль, открываю рот шире… и он плюет.
Он плюнул мне в рот.
Округлив глаза, я сверлю его взглядом.
– Глотай. Это всё, что ты получишь от меня, пока не назовешь имя.
Я поднимаюсь, глотаю и толкаю его плечом, проходя мимо, пока Кейд пытается продеть ремень обратно в шлевки.
Мой телефон начинает громко звонить, и он хмурится.
Касл.
Она звонила и писала мне последние двадцать минут. Мы договаривались встретиться. Это наш последний свободный уикенд перед миссией, и я обещала, что мы сходим к костру и сыграем в «Колонизаторов».
– Это твой будущий муж? Ты скажешь мне, кто он? – спрашивает Кейд глубоким, хриплым голосом.
– А если это он? – выплевываю раздраженным тоном.
Тишина.
С рукой на дверной ручке, готовая сбежать от злодея, к которому успела привязаться, я оборачиваюсь, чтобы бросить на него последний взгляд. Он проводит рукой по бороде и заканчивает застегивать ремень, не поднимая на меня глаз.
– Мне нужно идти. – Я отворачиваюсь и хватаю ручку, но прежде чем успеваю открыть дверь, его пальцы обхватывают мою шею и сжимают. Кейд прижимает меня к стене, и я царапаю его запястья. Он такой грубый, но при этом действует осторожно, чтобы не причинить настоящую боль.
Доминирующий, но аккуратный.
Опасный, но притягательный.
– Я с тобой еще не закончил, – выдыхает он мне в губы, сжимая сильнее. – Если заговоришь с этим ублюдком, я выбью твою чертову дверь вечером и трахну тебя до боли в ногах. Из твоей саднящей киски будет вытекать моя сперма, пока ты будешь разговаривать по телефону со своим женихом.
– Не поверю, пока не увижу.
– Айла?! – издалека кричит голос Касл, заставляя Кейда отступить на шаг. Прежде чем он отпускает меня, я хватаю его за запястье, кладу один из его пальцев себе в рот и сосу.
Он стонет, и его прекрасные, полуприкрытые глаза темнеют.
Вытащив палец изо рта, я ухмыляюсь.
– Извинения приняты.
Я выбегаю из кладовой, оставляя Кейда таким же неудовлетворенным, как и я.
