Текст книги "Марипоса (ЛП)"
Автор книги: Лекси Аксельсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)
45. ВАЙОЛЕТ
♪As The World Caves In – Sarah Cothran
Он выдергивает из разгрузки светошумовую гранату и швыряет её в сторону противника. Следом раздается хор глухих стонов. Их ненадолго оглушает – этого хватит, чтобы выиграть время и продолжить, даже если мы оба понимаем, чем всё закончится. Как только огонь стихает, мы пользуемся паузой. Я вытаскиваю пистолет из его штанов и стреляю. Мы встаем спина к спине, прикрывая друг друга, и ведем огонь. Я кричу, кровь и слюна капают с разбитых губ.
Болит всё.
Внезапно винтовка Кейда щелкает. Он оборачивается и напряженно смотрит на меня.
Нужно выиграть еще немного времени. Оглядевшись, я замечаю две гранаты в заднем кармане Букера. Одну оставляю себе, вторую отдаю Кейду. Выдергиваю чеку.
– Ложись! – ору и бросаю гранату в их сторону.
Кейд делает то же самое. Я пригибаюсь, закрывая уши, когда его огромные руки притягивают меня к груди. Он накрывает меня собой, и два взрыва дарят нам еще несколько минут.
– Ты веришь в меня? – кричит он мне в ухо.
– Да, Зверь.
– Ты доверяешь мне?
– Конечно, – отвечаю без колебаний.
Это заставляет его улыбнуться. Боже, как же я люблю его улыбку. Он невероятно красив, но сейчас в нем появляется что-то новое. Прежде жесткие, холодные глаза – бледно-голубой и зеленый – меняются, становятся какими-то другими.
– Спасибо, Поса. За всё.
Я отшатываюсь, а он всё не отрывает от меня взгляда. Я продолжаю стрелять в дым, пока пистолет не щелкает – пусто.
Черт. Мне это не нравится. Почему он говорит так?
– Зверь, что ты делаешь? – рявкаю, сжимая пистолет так крепко, что металл режет ладонь.
– Спасибо, что показала мне, что я достоин семьи. Спасибо за то, что заставила меня улыбаться и смеяться – так, как я не смеялся уже много лет… Я больше не солдат, мертвый внутри, потому что ты доказала мне, что я по-прежнему способен любить и быть любимым. Что моё сердце всё еще работает. Я думал, оно не будет биться ни для кого, но оно бьется для тебя, черт возьми. Ты – та, из-за кого для меня больше не существует ни одной другой души.
– Прекрати так говорить! Пошли! – я хватаю его за руку и смотрю вниз, в сторону обрыва. – Мы можем попробовать спуститься вместе.
Кейд качает головой и высвобождает руку из моей. Он отказывает мне, и моё сердце разбивается.
Он действительно собирается это сделать.
– Ты – женщина, с которой я хочу засыпать по ночам и которую ищу взглядом первой, когда просыпаюсь.
– Зверь, пожалуйста… – я всё пытаюсь его перебить, потому что понимаю, к чему он ведет, и ненавижу его за это.
– Знаешь, почему я дал тебе позывной Марипоса?
– Скажешь, когда мы выберемся отсюда!
– Наблюдая за тобой, пока ты была моей курсанткой, я видел, как ты борешься, чтобы обрести крылья. Видел твою метаморфозу. Твоя выносливость и сила всегда напоминали мне бабочек, за которыми я гонялся в детстве в сезон миграции. Я бегал за ними по школьному двору, пока не выбивался из сил. Они всегда казались мне завораживающими – красивыми, уверенными и свободными. Как ты.
– Прекрати! – я дергаю его за руку, но он осторожно высвобождается из моей хватки.
– Твой свет всегда пробивал мою защиту, как бы я ни пытался ему сопротивляться. Я не жалею о том, что нарушил правила. Я жалею только об одном – что не сказал тебе всё это раньше.
В его голосе появляется мягкость. Я никогда не видела Кейда таким уязвимым – все его стены рухнули. Черт его дери за это, потому что я знаю: что бы ни происходило, я должна ему доверять. И в этот момент мне плевать, что он мой командир. Мы оба должны выжить.
– Даже не думай об этом. Только попробуй, блядь, это сказать!
Он улыбается и проводит пальцами по выбившейся пряди у моего уха. Смотрит на меня так, будто пытается сохранить этот момент и запечатлеть нас вместе в памяти. А затем превращается в моего командира, холодного, безжалостного солдата, которого боится любой, у кого бьется сердце.
– Всё уже решено. Уходи. Сейчас же!
– Черта с два! Я тебя не брошу. Зверь, не делай этого.
– Уходи, блядь, немедленно. Это приказ! – рычит он, его лицо настолько серьезно, что это убивает меня. Вена на его шее вздувается от угрозы. – У нас нет времени… ты должна уйти сейчас, или мы оба умрем!
Горячая слеза скатывается по моей щеке.
– Я американский солдат! – кричу, крепко зажмурившись и изо всех сил стараясь не дать последствиям контузии взять верх.
Кейд усмехается; его глаза блестят влагой, а моё зрение расплывается всё сильнее.
– Я никогда не брошу павшего товарища! – указываю на него, выплевывая каждое слово. Меня накрывает паника. – Ты учил меня никогда не сдаваться, черт возьми!
Он не может так поступить! Я не позволю ему пожертвовать собой.
– Вайолет… – он резко целует меня, пока вокруг нас продолжает сыпать вражеский огонь. – Уходи. Сейчас же! Мне нужно, чтобы ты спасла себя, понимаешь? Ты никогда не нуждалась во мне, детка. Никогда. Ты – неуязвима.
– Кейд, я не смогу без тебя! Подумай обо всех! А как же я? – кричу, умоляя его о пощаде. Я знаю, что его план сработает и я выживу. Но какой ценой? Моё сердце навсегда останется здесь, на этой горе, если он заставит меня уйти.
Кейд грубо обхватывает моё лицо ладонями и прижимает свои губы к моим. Его глаза крепко зажмурены, будто от невыносимой агонии, которая совпадает с моей собственной. Он достает что-то из своей разгрузки и быстро разжимает мои пальцы. Я подчиняюсь и позволяю ему направлять мои движения, как всегда делала раньше. В ладонь ложится что-то твердое, на цепочке. Я не успеваю разглядеть, что это, – он тут же сжимает мою руку, скрывая предмет.
– Я о тебе думаю! Уходи! Влюбляйся снова и снова. Выйди замуж, роди много красивых детей, живи своей жизнью и помни: это не твоя вина, слышишь меня?
Я захлебываюсь рыданиями, пока выстрелы подбираются всё ближе, а крики противника становятся громче. Нас окружили, прижали на открытом участке. Они чертовски близко – кажется, уже прямо над нашими головами.
– Кейд… остановись, прошу! Это не может так закончиться… не может! – сейчас я говорю уже не о миссии. Я говорю о нас. – Нет! У нас еще есть время, пойдем со мной!
– Детка, у нас с тобой всегда будет время. То, что между нами, – бесконечно. Даже когда от нас останутся лишь призраки с холодными сердцами, мы всё равно будем навсегда связаны, потому что ты предназначена мне.
Еще один взрыв раздается над нами, обрывая меня. Он сотрясает гору, как землетрясение. Слух на мгновение пропадает, заменяясь белым шумом. Тепло стекает по ушам. Из них сочится кровь, и еще больше капает из носа. Я хочу закричать, но сдерживаюсь, стискивая зубы, пока не чувствую скол. Огонь прокатывается по телу чудовищной волной, заставляя мышцы дрожать и вызывая судороги.
Меня, блядь, разрывает от злости. Будь у меня больше патронов, больше гранат – я бы положила этому конец. Я подвожу Кейда, потому что сейчас должна спасти его так же, как он всё это время спасал меня.
Он закрывает меня собой, вжимая в стену из земли и переплетенных корней. Он и сейчас не думает о себе. Даже в те мгновения, которые могут стать для нас последними, Кейд О'Коннелл остается самым самоотверженным солдатом, которого я знаю. Он доказывает это каждый чертов раз.
– Если ты это сделаешь, мастер-сержант, я никогда, блядь, тебя не прощу!
– Тогда не прощай! Но я никогда не обрету покой, если ты умрешь! – орет он в ответ.
В тот же миг пуля попадает в его плечо. Кровь брызжет мне в лицо и приоткрытый рот. Его красивое лицо искажается от боли, и прежде чем я успеваю схватить его и оттащить в укрытие, огромная ладонь упирается в мою разгрузку.
– Уходи! Я люблю тебя, Вайолет Айла. Сделай это ради меня, ладно? И главное – ради себя. Уходи!
Он толкает меня с обрыва.
Нет!
Я кубарем лечу вниз по склону, захлебываясь болью. Тело бьется о камни, деревья, землю – меня швыряет как мячик, пока гравитация окончательно не берет своё. Спина и ноги принимают на себя основной удар беспощадного ландшафта. Каждый раз, врезаясь во что-нибудь, я вскрикиваю. Я снова и снова пытаюсь остановиться, но безуспешно – скорость падения слишком большая.
Чтобы прийти в себя после приземления, мне требуется несколько минут. Стоит мне перевести дыхание, я заставляю себя подняться и бегу в направлении, откуда доносится звук лопастей, рассекающих воздух. Выстрелы становятся громче, а взрывы продолжают сеять хаос.
Затем я слышу это: Кейд кричит, чтобы привлечь внимание врага на себя, отвлекая от меня. Делает именно то, что обещал. Я оборачиваюсь и прижимаю ладонь ко рту, чтобы сдержать душераздирающий крик.
Последнее, что я вижу примерно с шести метров ниже, – пуля врезается Кейду прямо в грудь… в сердце. Он падает, исчезая среди густых деревьев, пока вокруг него раздаются новые взрывы. Огонь и земля взмывают в воздух, окутывая меня темнотой.
Я впиваюсь зубами в костяшки пальцев, чтобы заглушить звук разбитой, израненной души.
Никто не выживет после такого.
Даже Оператор Зверь.
– Я тоже люблю тебя, Кейд. Я люблю тебя… – рыдаю, уткнувшись в ладонь. – Я люблю тебя…
46. ВАЙОЛЕТ
Черное.
Я вижу только черное.
Я чувствую только черное.
На грудь будто навалился тяжелый слон, не давая вдохнуть. Справа от меня настойчиво пищит кардиомонитор, а где-то вдалеке, словно сквозь вату, доносятся приглушенные голоса. Вся атмосфера холодная и темная. Должно быть, я в госпитале или, по крайней мере, в клинике.
Но почему я здесь? Я ничего не помню.
Почему я не могу пошевелиться или закричать?
То, что между нами, – бесконечно.
Опьяняющий, почти нереальный, глубокий голос безжалостно врезается мне в душу, вызывая мучительную боль в груди. Сердце падает в желудок, когда последние воспоминания о мужчине, которого я люблю, накрывает меня с головой.
Всё возвращается ужасающими вспышками.
Кейд столкнул меня с края обрыва.
Я ковыляла, иногда просто волоча по земле вымотанное тело, пока меня не подобрала группа быстрого реагирования. Как только меня втащили в «Блэк Хоук», я потеряла сознание от обезвоживания и полного истощения, без конца бормоча имя Кейда.
– Букер и О'Коннелл погибли при исполнении. Она – единственная выжившая после крушения. Мы не знаем точно, что произошло, но надеемся, что она очнется и сможет рассказать свою версию. Здесь полный бардак.
Я не узнаю голос, но мне нужно, чтобы он замолчал.
Нет.
Нет.
Нет!
Пожалуйста, пусть всё окажется просто чертовски плохим сном.
– У неё участился пульс. Она в сознании, – бодро говорит незнакомый женский голос.
– Это я, Вайолет. Я здесь.
Адам.
Я резко открываю глаза. В комнате медсестра и врач. Адам сидит у моей кровати; под его карими глазами темные круги. Я медленно осматриваюсь, пытаясь понять, где нахожусь. На нем рубашка и джинсы. Все смотрят на меня – напряженно, с раскрытыми ртами.
Если здесь Адам… значит, я в Германии.
– Вайолет? Ты знаешь, где находишься? – медсестра делает осторожный шаг, не отрывая от меня спокойного, сочувственного взгляда. Она прижимает к груди прямоугольное электронное устройство и терпеливо ждет.
Это всё слишком. Мысли путаются, и я хватаюсь не за них, а за боль, которая овладела моим телом и разумом. Букер мертв. И Кейд?
Сердце разгоняется до опасной скорости, слезы собираются в глазах и цепляются за ресницы, грудь ходит ходуном. Холодный воздух обжигает горло, пока я пытаюсь удержать себя в руках.
– Вайолет. Ты жива. Всё хорошо. Постарайся успокоиться, – Адам подкатывается ближе на кресле. Кладет ладонь мне на ногу и выводит успокаивающие круги. Я дергаюсь и резко отбиваю его руку.
– Где Букер? Где Кейд? – обращаюсь к медработникам.
Входят мужчины в форме. Их четверо – у всех на лицах разбитое выражение. Из них я узнаю только одного. Слейтера. Его карие глаза встречаются с моими, и впервые с момента нашего знакомства я чувствую с ним связь, потому что разделяю его боль.
– Марипоса. Не беспокойся об этом прямо сейчас. Если ты сможешь рассказать, что произошло там, это поможет, и… – начинает генерал-лейтенант слева, но его перебивают.
– Сержант Шейн Букер погиб, – Слейтер делает шаг вперед, напряженно сжимая руки по бокам. – Кейд О'Коннелл считается погибшим. Мы нашли подтверждения. Его тело забрать не удалось.
Его низкий голос срывается, по щеке медленно скатывается слеза. Все остальные, кроме Адама и Слейтера, остаются неподвижными – их лица пустые, никаких эмоций.
Как они, черт возьми, не ломаются? Слейтер только что сказал, что мы потеряли двух самых удивительных мужчин и солдат, которых я когда-либо встречала, а мой мир рушится с такой силой, что я будто проваливаюсь в ад.
Мой рот в шоке открывается, и я яростно кричу, бьюсь, врезаюсь затылком в подушку. Затем дергаю капельницу, пытаясь вырвать иглу.
– Нет! Отправь меня обратно, Слейтер! Я найду его тело! Я знаю, где он! Пожалуйста! Он пожертвовал собой ради меня. Дайте мне вернуться туда и сражаться!
В палату врываются еще медсестры. Они протискиваются между мужчинами и облепляют меня со всех сторон. Адам встает со стула и отходит, закрыв рот ладонью. Он поворачивается ко мне спиной; по его лицу текут слезы.
– Я еще не закончила! Букер… ему выстрелили в голову. Там было столько крови.
Медсестры вторгаются в моё пространство, когда я пытаюсь подняться. Ничто и никто не остановит меня. Я должна найти его! Он не может быть мертв. Я отказываюсь в это верить.
Мой кулак попадает в щеку ближайшей медсестры. Она спотыкается и падает в руки врача, ахая у него на плече. Я перевожу взгляд на следующую, готовая пробиваться отсюда с кулаками, но Слейтер резко бросается ко мне. Он наваливается всем весом, прижимая меня так, что мне почти нечем дышать. Удерживает настолько мягко, насколько может, но не отступает ни на дюйм. Обхватив меня за бицепсы обеими руками, Слейтер обездвиживает меня, прикрывая медсестер своей широкой грудью.
Он не говорит ни слова, пока я пытаюсь вырваться. Принимает на себя каждый удар, каждый пинок. Опускает подбородок мне на макушку и дышит в ухо, его тело вздрагивает каждый раз, когда я бью.
– Седацию. Сейчас же. Диазепам, – приказывает врач.
Мои глаза расширяются.
– Нет, пожалуйста! Не надо! Нет…
Слейтер силой отворачивает мою голову, чтобы я не видела, как вводят препарат. Я смотрю в пустую белую стену, пока меня продолжают удерживать. Мгновением позже дыхание замедляется, и темнота затягивает зрение.
– Кейд и Шейн мертвы, Айла. Мне жаль, – огорченно бормочет Слейтер мне в ухо.
Я пытаюсь замотать головой, но не могу.
– Пожалуйста. Пожалуйста. Нет, – шепчу, не в силах пошевелить ни руками, ни ногами.
Всё стихает. Физическая боль ослабевает и исчезает, будто её никогда не было. Я больше не чувствую тяжесть тела Слейтера, белые стены вокруг меня пропадают.
– Нет… – слабо выдыхаю я. – Кейд…
Закрыв глаза, я ищу единственного мужчину, который украл моё сердце и унес его с собой, оставив меня раздавленной на всю оставшуюся жизнь. Последнее, что я чувствую, прежде чем меня накрывают слои обсидиановой тьмы, – как уголки моих губ утешительно приподнимаются. Я вижу его прямо сейчас. Его огромное тело, одетое в черную футболку и синие джинсы. Та же одежда, что была на нем в «Пьяной Ракушке», когда я танцевала под «Mana». Я вижу его там, где он поцеловал меня в первый раз, подарив глоток рая, пока за его спиной разбивались волны. Если единственное место, где я могу его видеть, – это сон, я с радостью умру, лишь бы получить крупицу мужчины, который изменил меня навсегда.
47. ВАЙОЛЕТ
В следующий раз, когда прихожу в себя, я уже в Соединенных Штатах. Я знаю это, потому что над стойкой медсестер висит название больницы. Военный госпиталь. Один из лучших в стране.
На этот раз рядом со мной мама и сестра – они ждут, когда я очнусь.
Мама сидит на стуле, наклонившись ко мне и оперевшись на мои ноги. Её черные с проседью волосы мягко лежат на моих коленях, словно подушка. Жилистые руки бережно обхватывают мою забинтованную лодыжку, будто защищая её.
Тепло. Спокойно. Утешающе.
Я скучала по маминым прикосновениям – таким, какими они были раньше. Поворачиваю голову вправо и вижу сестру. Она спит на кушетке, укрывшись белым больничным одеялом. Её лицо повернуто ко мне, будто она заснула, наблюдая за мной.
Они здесь.
Они приехали.
Легкая улыбка трогает мои губы, когда я вытягиваю спину и чуть меняю положение головы на подушке. В этот момент за стеклянными дверьми появляется силуэт – и горе накрывает меня волной. Я сразу хмурюсь, узнавая отдалившегося сына Кейда.
Адам стоит в дверях, опустив руки вдоль тела. Потом поднимает одну и медленно машет. Его улыбка не скрывает печали. Это улыбка сына, потерявшего отца. Слеза срывается вниз, а пальцы вцепляются в одеяло.
– Mija? – мамины руки вздрагивают. Она мягко сжимает мою ногу и поднимается с кровати. Я не слышала, чтобы она называла меня так уже много лет. Это звучит чуждо и непривычно, но у меня нет сил спорить с ней сейчас.
– Вайолет, – сестра зевает и беспокойно вытягивает руки над головой. Когда оголяется живот, она поспешно одергивает футболку с черно-белой, пожелтевшей от времени надписью «Моя сестра – солдат!». Усевшись, Изабелла смотрит на меня так, будто я могу её укусить.
– Нам сказали, что в первый раз ты проснулась довольно буйной, – сообщает она, покачивая ногами вперед-назад.
Это её способ попытаться растопить лед? Я не хочу разговаривать. Они здесь только потому, что числятся моими экстренными контактами – и чтобы бросить мне в лицо «мы же говорили».
– Что вы здесь делаете? – выдавливаю сипло. Я сажусь, скрещивая побитые руки на груди. Они все в бордовых линейных рубцах и засохших ссадинах – последствия крушения и падения с горы. – Пришли сказать мне: «а мы предупреждали»? Указать на то, что знали, чем всё кончится, и добить меня, когда я и так на дне? Сделать так, чтобы я чувствовала себя еще ничтожнее? Если да – не тратьте время. Можете уходить!
– Что ты такое говоришь, Вайолет? Мы здесь, потому что ты мой ребенок. Мы чуть не потеряли тебя. Где мне еще быть, если не здесь? – говорит мама. Она встает и пытается обнять меня, но я останавливаю её ладонью.
– Я твоя сестра. Твоя кровь. От меня так просто не отделаешься, – добавляет Изабелла.
– Прости меня, mija, прости… Я знаю, ты не обязана меня прощать, но, может, когда-нибудь ты поймешь, что значит потерять того, кто был твоей опорой. Я горевала. Всё это время я была полна обиды и боли. Знаю, это не оправдание тому, как я отталкивала тебя и как обращалась с тобой. Но сейчас я здесь. Y nunca te voy a dejar sola24. Я не могу потерять тебя так же, как потеряла твоего отца. Я не могу… – она всхлипывает, окончательно сдаваясь. – Ни один родитель не должен хоронить своего ребенка! Я не могу даже представить, через что тебе пришлось пройти там, но я здесь, чтобы ты знала: эту часть пути ты не обязана проходить одна. Мы здесь. И мы никуда не уйдем. Por siempre25.
Пустое, холодное, тревожащее чувство врезается мне в душу, стоит вспомнить о Букере и Кейде. О том, как Шейн сорвался и умолял дать ему вернуться домой живым, увидеть мать и сестер. А его родители? А родители Кейда? Что я им скажу?
У меня нет сил даже согнуться, но внутри будто пылает солнце – выжигает меня заживо. Это несправедливо. Как мне вообще продолжать жить, если сейчас меня разъедает вина. Мне кажется, что я тоже должна была погибнуть. Почему я здесь – дома, среди семьи, – а они нет? Мы все сражались до последнего, друг за друга.
Я опускаю взгляд на больничный браслет.
– Они правда мертвы? Мои инструкторы… правда мертвы? Кейда и Шейна больше нет? – выдыхаю, пытаясь унять дрожь в голосе, но безуспешно.
Изабелла вскакивает с кушетки и подходит к нам с матерью. Отодвинув капельницу, она хватается за поручень кровати. Потом осторожно кладет ладони мне на плечи. Я замечаю страх в её темно-карих глазах – осторожные вдохи и движения… она боится, что я снова сломаюсь.
– Да, – тихо отвечает сестра.
Монитор фиксирует резкий скачок пульса, пока я перевариваю ответ. Он разрывает меня изнутри, пока я не издаю вопль. Я хватаюсь за волосы и тяну.
– Мама, где они? Я хочу их увидеть, – прошу я, зубы стучат.
– Сейчас связываются с их ближайшими родственниками. Пока информация не разглашается.
Я втягиваю щеки, пока мама и сестра гладят меня по спине. Я глотаю воздух снова и снова, но ничего не помогает. Солдат во мне хочет сжечь весь мир дотла и погибнуть в этом огне. Я хочу выбраться из кровати и покончить с собой.
– За что, Боже, за что? – кричу.
Рыдая, уткнувшись в ладони, я закрываю глаза и думаю о них. То, что они сделали там, было не напрасно. Если я умру, выходит, всё, чем они пожертвовали, не имело смысла.
Я прокручиваю в голове слова, которые Кейд сказал мне перед тем, как я его потеряла.
Уходи! Влюбляйся снова и снова. Выйди замуж, роди много красивых детей, живи своей жизнью…
Он знал, что его время вышло, и говорил так, будто давно с этим смирился. Как он мог ждать, что я продолжу жить полной жизнью без него? Все мои мечты были связаны только с ним.
Я кладу ладонь на живот, сжимая больничный халат, мечтая, чтобы там был его ребенок, а не чей-то еще.
– Хочешь, мы выйдем? – спрашивает Изабелла.
Тяжело выдыхаю воздух, как выдыхала бы дым сигареты. Открываю воспаленные глаза и смотрю в их – такие же красные и опухшие. Я позволяю волне горя внутри себя пройти ровно настолько, чтобы покачать головой.
Я потеряла своего солдата.
Не потому ли бабушка всё время предупреждала меня держаться подальше от этой жизни?
– Abuelita… Как бабушка? Мам, я потеряла мишку, которого она мне прислала. Черт! – я срываюсь, впадая в панику. – Он был со мной в вертолете, но я потеряла его, когда мы упали. Как она? С ней всё в порядке?
– Вайолет, она жива. И мы еще успеем поговорить обо всём этом позже. Сейчас необязательно обсуждать что-то еще. Я просто хочу посмотреть на свою младшую дочь и сказать ей, что я люблю её, – она сдавленно всхлипывает и приглаживает мои волосы. – И что я горжусь ею.
Шмыгая носом, я тихо плачу вместе с ней. Надежду на мамино принятие я похоронила уже давно. И всё же одной этой фразы достаточно, чтобы наши трудные отношения поднялись из пепла.
– Papá estaría orgulloso de ti.
Папа бы тобой гордился.
Вот оно. Знакомая буря возвращается и закручивается у меня в груди. Я прижимаюсь к ним, позволяя ужасу накрыть меня целиком. В больничной палате мама и сестра обнимают меня с двух сторон.
В памяти всплывают Кейд, Букер и Касл. Их когда-то прекрасные, живые улыбки тонут в кровавой тьме. Я сжимаю простыни в кулаках и закрываю глаза – грудь сдавливает. По телу пробегает крупная дрожь: я достигла своего предела.
– Теперь я понимаю, что ты чувствовала, мам, – хрипло шепчу ей в плечо.
– Что ты имеешь в виду?
– Я его любила, – признаюсь. – Любила всем сердцем, а теперь его нет.
– Кого, mija?
Я не отвечаю. Мама потеряла любовь всей своей жизни, и я тоже.
Когда меня снова накрывает, я отказываюсь от прозвища «Неуязвимый Солдат».
