Текст книги "Подумай дважды"

Автор книги: Лайза (Лиза) Скоттолайн (Скоттолини)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 32

Бенни открыла глаза, и в них брызнул свет, такой яркий, что она испытала боль. Она не знала ни где она, ни что случилось. Лежа в полной растерянности, она лишь моргала. Девушка больше не кашляла и могла дышать, хотя ноздри ее были буквально забиты миазмами грязи, мочи и пота. Она сделала вывод, что все еще в ящике, но жива, а свет может падать из дырки в крышке.

– Боже праведный, – услышала она свои слова. Должно быть, дырку проделало животное, которое наконец прогрызло дерево, воспользовавшись длинной трещиной в крышке. Бенни испытала что-то вроде благодарности и изумления. Несколько раз она помахала рукой перед глазами, открывая доступ к свету и перекрывая его. Девушка оставила руки на весу, чтобы на ладонь падал свет. Потом слегка вытянула пальцы, и лучик осветил ее, словно она держала в руке волшебную палочку.

Это солнце!

Бенни попыталась думать и рассуждать. Ящик, должно быть, стоял где-то снаружи, а животное уже убралось. Если все происходило в ночной тьме, то вечером оно вернется. Она почувствовала знакомый прилив страха и заткнула дырку тыльной стороной ладони. Руку пронзила боль, но она не обратила на нее внимания. Если животное прогрызло эту дырку, оно будет расширять ее все больше и наконец влезет в ящик. Это был ее единственный шанс, и она должна воспользоваться им до возвращения зверя.

Бенни уперлась в крышку ладонями и напряглась изо всех сил. Ее руки ныли, но она не должна останавливаться. Она хотела жить. Бенни не чувствовала ни голода, ни жажды. Она представляла себе, как выламывает крышку и прорывается к солнечному свету.

И к жизни.

Глава 33

Эллис открыла глаза, солнечный свет ослепительными волнами лился в окна спальни. Она снова засунула голову в подушки и тут вспомнила, что провела ночь с Грейди. Она повернулась, но его половина постели была пуста. Эллис проверила ванную, но и там его не было. Она села на постель и посмотрела на часы.

Проклятье!

Она заспалась. Эллис предполагала, что будет заботиться о собаке, а такой поздний сон не соответствовал этой версии. Она выскочила из постели, накинула свежий халат Бенни и заторопилась вниз, по пути приводя в порядок прическу. Добравшись до нижнего этажа, девушка уловила запах жареной ветчины, замедлила шаги и вошла на кухню, протирая глаза.

– Привет! – Грейди отвернулся от плиты, подошел и обнял ее. В джинсах и рубашке «Лакост» цвета морской волны он выглядел так сексуально, что она почти простила его за то, что ее не разбудил.

– У меня так болела голова, что я почти всю ночь не спала. – Эллис высвободилась из объятий и с болью посмотрела на него. – Должно быть, поэтому я и проспала. Я действительно хотела ехать в больницу.

– Расслабься. Я звонил, и они мне сказали, что он держится. Когда мы приедем, нам сообщат подробности. – Грейди улыбнулся. На стойке за его спиной красовалась тарелка с жареным беконом, на горелке стояла пустая сковородка, а рядом – коробка с яйцами. – Хочешь кофе? Бекон чуть пережарился, но ты же именно такой и любишь.

– До чего здорово, спасибо! – Эллис в самом деле любила крепко поджаренный бекон, что доказывало – у нее с Бенни действительно было нечто общее.

– Я ждал, когда ты спустишься, чтобы взяться за яйца. Как их приготовить?

Эллис понятия не имела, в каком виде Бенни любила яйца или кофе, а такие детали могут быть очень важны.

– Знаешь, прости, но я не голодна.

– Но мы же вчера даже не обедали.

– Я была слишком взволнована, чтобы есть. Почему бы нам не поехать и не посмотреть, как он?

– Но ты же любишь бекон. Я видел, как ты слопала однажды чуть ли не целую свинью.

– Только не сегодня утром. Я пойду возьму сумку. – Выйдя из кухни, Эллис направилась в гостиную в поисках сумочки Бенни.

– Давай я уберу яйца, – крикнул Грейди из кухни, и тут внезапно зазвонил телефон.

– Не бери трубку! – крикнула Эллис. Не хватало ей еще одного испытания. Она нашла сумку и подошла к дверям. – Мы должны ехать.

– О'кей.

Телефон перестал звонить, но раздался щелчок, как у старомодного автоответчика, и Эллис, уже взявшись за дверную ручку, остановилась. В самом ли деле у Бенни был автоответчик? Кто еще пользуется такими старомодными устройствами? Как она не обратила на это внимания? Через секунду послышался громкий женский голос.

– Бенни? – Это была Мэри Ди Нунцио. – С помощью Джуди я кончила готовить данные для ордера по задержанию Эллис. Я надеюсь, он тебе не понадобится, но стоит иметь его под рукой. Я перешлю его сегодня вечером. До завтра. Береги себя. Пока.

О нет! Эллис не могла поверить своим ушам. Она открыла входную дверь, словно ничего не случилось. Теперь Грейди будет знать, что она вернулась в жизнь Бенни. Если она и дальше будет совершать мелкие оплошности, это даст ему основание задуматься, в самом ли деле она Бенни. Эллис велела себе сохранять спокойствие, но тут Грейди неторопливо вышел из кухни. Его брови были стянуты в одну линию, а в глазах за стеклами очков отражалась сосредоточенность.

– Она имела в виду Эллис Коннолли? – спросил он. – Ты получила на нее ордер? Что происходит?

– По сути, ничего особенного. Ты же знаешь Ди Нунцио. Она же всегда реагирует излишне бурно.

– Так что случилось?

– Мне позвонили и сообщили, что Эллис бросила работу. – Эллис напомнила себе, что должна придерживаться одной версии. До сих пор у него не было оснований подозревать кого-то, и она не могла позволить, чтобы звонок Мэри все разрушил. – Она хотела получить ордер, чтобы держать Эллис на расстоянии. Просто на всякий случай.

– Почему она бросила работу?

– Я объясню тебе по дороге. Поехали. – Эллис вышла на улицу, и Грейди, удивившись, последовал за ней.

– Она тебе угрожала?

– Нет, но Ди Нунцио хочет, чтобы все было наготове. На всякий случай, если это случится.

– Я даже не знал, что вы с ней поддерживаете отношения. В последний раз я слышал, что Эллис покинула город после того, как ты блестяще доказала ее невиновность и ее освободили прямо из зала суда.

– Давай сейчас не будем говорить об этом. – Эллис закрыла двери дома, и, когда повернулась, у Грейди было мрачное выражение лица. Она сбежала по ступенькам и заставила его выйти на мостовую. – Поехали, нам надо спешить.

– Ты говоришь так, словно не воспринимаешь это серьезно. Эллис опасна.

Вот уж спасибо.

– Нет, это не так.

– Она социопат, она склонна к антиобщественным поступкам.

Льстец.

– Не говори глупостей.

– Ты всегда недооценивала ее. Доверяла ей, хотя этого не стоило делать.

Вот тут ты прав.

– Я не доверяла ей. Во всяком случае, полностью.

– Бенни, почему ты ничего не рассказала мне прошлым вечером? Это же серьезная новость, а ты даже не упомянула о ней.

– Я беспокоилась о Медведе и до сих пор волнуюсь. Поведешь машину, ладно? – Когда они подошли к ней, Эллис кинула ему ключи, и они сели в салон. Сейчас ей совершенно не были нужны все эти вопросы. Ей, образно говоря, просто повезло, что Грейди решил провести этот уик-энд со своей давно покинутой любовью.

И я даже не легла под него.

Глава 34

Мэри потеряла надежду на то, что им с Энтони когда-нибудь удастся найти дом. Они уже осмотрели четыре, которые вполне подходили им по цене, но все они не соответствовали тому, что было написано в рекламных буклетах. Еще один дом, который они собрались посмотреть, был «достойным»: это было кодовым словом для понятия «отличный». Она действительно увидела симпатичный кирпичный домик в три этажа с блестящими черными жалюзи на широких оконных проемах, окруженный бело-розовыми кустами львиного зева.

– Привет, ребята. Я Янина Робинсон, – сказала риелтор, открывая дверь. Она была пожилой женщиной с аккуратно наложенной косметикой, хотя ее брюки висели складками, напоминающими меха аккордеона. Мэри имела дело с такой тканью и теперь могла убедить любого, что она подчиняется только утюгу.

– Здравствуйте, – сказал Энтони. Он представил их обоих, что вызвало типичную реакцию у риелтора Янины.

– Как давно вы женаты?

– Мы не женаты, – ответила Мэри, потому что подошла ее очередь вступать в разговор, а Энтони направился в холл, небрежно сцепив руки за спиной.

Янина улыбнулась, обнажив все зубы.

– Ах, вы собираетесь пожениться?

– Нет, мы собираемся жить во грехе. – Любимый старый эвфемизм Мэри означал «сожительствовать», но употреблял его только Тони из другого квартала. Никто не будет продавать вам дом, если вы сообщите, что собираетесь сожительствовать, пусть даже это и не так.

– Вы с кем-то сотрудничаете? – спросила Янина, и Мэри поняла, что это еще одно образное выражение, и Янина хочет понять: может ли она рассчитывать на три процента комиссионных или на шесть?

– Нет, у нас нет брокера. Мы сами по себе.

– Идемте со мной. Я вам все тут покажу, а потом вы подниметесь наверх.

– Великолепно, спасибо. – Мэри вошла в гостиную. Она никогда не жила в таком красивом особняке, но тут же почувствовала себя как дома.

– Полностью отремонтированная гостиная, – стала рассказывать Янина, – новый паркетный пол, обновленная лепнина, выход на южную сторону – словом, все, что нужно молодой паре…

Мэри остановила ее. Она помнила перечень достоинств из буклета, и теперь любой идиот мог убедиться, что комнату заливал солнечный свет, что было необычно для города, к тому же было видно невооруженным глазом, что «пропорции колониального строительства обладают определенным историческим изяществом». Подоконники были в фут шириной и сразу же вызвали желание посидеть на них или на худой конец посадить кошку. Они с Майком предпочли бы кошку, но она отогнала эти мысли.

– А вы видели столовую? – продолжала Янина. – Она такая светлая, просторная, и окна выходят на очаровательный дворик. Патио [21]21
  Патио – открытый внутренний дворик. (Примеч. ред.)


[Закрыть]окружено зеленой изгородью из миниатюрных кипарисов и тисовых кустов.

Тис? Ох ты!Мэри стала рассматривать двор. Она была очарована этим зрелищем, представляя, как сидит в плетеном кресле и читает. У нее никогда не было дома с настоящим задним двором. На небольшой цементной площадке за домом валялись мятые консервные банки.

– Вот тут кухня, она тоже полностью отремонтирована, техника из нержавеющей стали. Холодильник «Викинг», размельчитель отходов, все высшего качества. – Янина дотронулась до полки. – Это, конечно, кориан, [22]22
  Кориан – искусственный камень. (Примеч. ред.)


[Закрыть]а водопроводной техникой занималась фирма «Перин и Роу», которая приехала прямо из Лондона.

Мэри смотрела, как солнечный свет отражается от нержавеющей стали. Это была не кухня, а мечта, не говоря уже о том, что здесь она может приобрести прекрасный загар.

– Я покажу вам, где можно подняться наверх. Рядом с супружеской спальней есть детская. – Янина вытащила лист с перечнем удобств и достоинств. – Энтони, возьмите его. Ваша подруга, кажется, слишком поражена, чтобы читать его.

– Да? – Энтони выдавил смущенную улыбку.

– Пока еще не совсем, – сказала Мэри, сохраняя позицию для дальнейшего торга.

Янина вручила им обоим свои бизнес-карточки.

– Не тяните слишком долго, ребята. Хотя сейчас никого нет, сегодня меня посетила целая толпа. Этот дом не слишком долго будет на рынке.

– Спасибо, – сказала Мэри, пряча карточку в бумажник. Они с Энтони, покинув кухню, молча поднялись наверх. Они не хотели давить друг на друга, и, кроме того, Мэри подозревала, что риелторша подслушивает. Они зашли в спальню и прикрыли за собой дверь.

– Ты веришь, что такое место существует? – прошептала Мэри, и Энтони рассмеялся.

– Я понимаю. Мне не нужно смотреть все остальное.

– Мне тоже! – Сердце Мэри преисполнилось счастья.

– Мы должны идти.

– Что? – не поняла Мэри. – Мы должны купить этот дом!

– Что? – Энтони посмотрел на нее, словно она рехнулась. – Ты хоть представляешь, сколько он стоит?

– Я знаю, что дорого, но он тебе нравится?

– Ты рассмотрела вот это? – Энтони поднял лист с перечнем, как учитель демонстрирует проваленную контрольную работу худшей ученице в классе.

– Я прочитала о запрашиваемой сумме.

– Мне ты этого не сказала.

– Я сказала, что мы это потянем.

– Мы не потянем. Это Эверест! – Энтони нервно засмеялся, но Мэри не согласилась:

– Он тебе нравится?

– Конечно. Он не может не нравиться, несмотря на цену и расположение.

– Что тебя не устраивает в расположении? Он рядом с Риттенхаус-сквер, лучшим местом в Сентер-Сити. Я могу пешком добираться до работы, а ты до библиотеки.

– Я знаю, но…

– Но что?

– Послушай… – Энтони оттопырил нижнюю губу. – Ты не думаешь, что все-таки многовато?

– Нет, не думаю. Что ты имеешь в виду?

– Здесь всего чересчур. Куда больше, чем нам надо.

Мэри только моргнула.

– То есть? Это дом, а дом нам нужен.

– Нам нужна и кухня для гурманов? Большей частью мы перекусываем или берем еду с собой.

– Теперь – да, но больше не придется, – сказала Мэри, начиная огорчаться. – Мы не будем вечно так поступать. Мы можем прекрасно питаться дома.

– Но мы этого не делаем, и кроме того, мы еще не видели остальную часть дома.

– Я знаю, и мы ее посмотрим, но я считаю, что он уже устраивает нас. Я просто чувствую его. Почему бы нам не обзавестись хорошим домом, если мы можем его себе позволить?

– Но мы не можем, малыш. – Энтони помрачнел и надул губы. – Яне могу.

Мэри сглотнула. Наконец они завели этот разговор.

– Пусть тебя это не волнует. У меня есть такая возможность, – смягчив тон, произнесла она.

– О чем ты говоришь? Ты можешь его приобрести только для себя, не так ли?

– Да, у меня есть такая возможность.

– И что это значит с практической точки зрения? – с болью спросил Энтони. – У меня нет возможности вместе с тобой приобрести этот дом. У меня нет даже половины необходимой суммы.

– Тогда, значит, его куплю я. Я выложу всю сумму, а ты прибережешь свои деньги.

– Малыш, я не смогу выкладывать даже половину ежемесячной платы. – Энтони был расстроен. – Может, ты и в состоянии его прибрести – но не я.

– Значит, ты ничего не будешь платить. Вот так я считаю. – Наконец для Мэри все стало ясно. Как советовала Джуди, она давно должна была поговорить с ним на эту тему. – Я могу себе это позволить, и я хочу, чтобы ты жил со мной. И не важно, кто будет платить.

– Это важно для меня, – холодно сказал Энтони. – Я не могу себе этого позволить. И тебе тоже. Я буду чувствовать себя неловко, словно я на содержании у тебя.

– Не будешь ты себя так чувствовать. Кто-то должен зарабатывать больше, чем другой, и так уж получилось, что это я. Просто так вышло.

– Меня это не устраивает.

– Ничего не поделаешь. – Мэри попыталась успокоиться. – Если ты не против, сделка будет заключена на мое имя, но никто не должен этого знать. Мы любим друг друга и живем вместе – вот и все.

– Я не могу пойти на это, малыш. – Энтони вернул ей лист с перечислением достоинств дома, но Мэри швырнула его на пол.

– Женщины заключают сделки каждый день, и никто не считает это странным!

– Это не просто сделка. Ни один мужчина в мире не будет чувствовать себя на своем месте при таком раскладе.

– Я знаю одного, кто мог бы так себя чувствовать! – гневно выпалила Мэри, не став объяснять, кого она имеет в виду. Энтони покраснел, и в его темных глазах блеснула горечь.

– Я – не он, и я не буду покупать этот дом.

– Ну а я стану партнером в юридической фирме, где буду получать не меньше, чем сейчас, так что можешь себя прекрасно чувствовать.

Энтони смешался, и даже Мэри не могла поверить в то, что она брякнула. Это было правдой, но говорить так не стоило – пока она сама еще не верила, что обретет этот статус.

– Ну, тогда и покупай его, партнер. – Энтони повернулся и вышел из спальни. Его шаги эхом отдавались в большом пустом доме.

Глава 35

Бенни снова и снова старалась расширить маленькую яркую дырочку. Клыки животного разгрызли дерево вокруг нее, и от крышки вдоль трещины стали отлетать щепки. Она засунула пальцы в отверстие и стала отчаянно, не обращая внимания на боль, рвать древесину. Она расширила дыру, и этот золотой кружок стал ее личным маленьким солнцем.

Он был размером в дайм, [23]23
  Дайм – серебряная монета США, равная 10 центам. (Примеч. ред.)


[Закрыть]а она старалась сделать его подобным квотеру. [24]24
  Квотер – американская монета, равная 25 центам. (Примеч. ред.)


[Закрыть]Она должна добиться своего до того, как снова появится животное. Ее лицо покрывала испарина, тело было залито потом, и, хотя она могла дышать, воздух в ящике становился все горячее. Бенни продолжала все сильнее бить по крышке, и внезапно что-то упало ей на лицо. Она моргнула и невольно дернулась. Похоже, это была грязь – и тут она все поняла.

Я погребена заживо.

Бенни заставила себя не впадать в панику. Она снова начала бить по крышке, но ее руки были окровавлены, и каждый удар отзывался болью. Так что она запустила руку за голову и резко рванула воротник рубашки. Она рывками разорвала ее до пояса и сделала из кусков ткани что-то вроде бинтов. Ими она стала обматывать правую руку, подбородком прижимая материю к открытым ранам. От боли у нее выступили слезы на глазах, но она не останавливалась.

Ей придавали силы мысли о Грейди. Если она выберется живой отсюда, она позвонит ему и скажет, что он для нее более важен, чем работа, чем что-либо иное. Что она думает о нем каждый день, что он всегда у нее в мыслях, что однажды она позвонила ему в офис и, словно девочка-подросток, положила трубку. Она даже искала его в Гугле, чтобы знать, какими делами он занимается, она читала в Сети его статьи. Она попросит его вернуться.

Она сунула палец в дырку, чтобы как-то расширить ее – ухватилась за ее край и стала дергать вверх и вниз, чтобы отламывать по щепке. У нее не было иного способа, и забинтованной рукой она снова и снова наносила удары по крышке, подгоняемая отчаянным желанием выжить.

И памятью о любви, которую оставила в прошлой жизни.

Глава 36

– Привет, я Бенни Росатто, у вас здесь моя собака Медведь. – Эллис стояла у окошка приемной вместе с Грейди, а из-за пластикового щитка с ними разговаривал студент-ветеринар. Он был молод, с тонкой черной козлиной бородкой, с татуировкой на шее, из чего Эллис сделала вывод, что он был не самым лучшим вузовским выпускником.

– Подождите, вы та самаяБенни Росатто? – спросил он, и его темные глаза вспыхнули. – Моя подружка учится в юридическом колледже, и в прошлом году она слушала ваш курс об апелляционном законодательстве. Вы ей так понравились! Ее имя Шерри Куатерье. Вы ее помните?

– Дайте-ка минутку подумать.

– Темные волосы, дреды. Она с Ямайки.

– Ну, конечно. Шерри. Передайте ей привет от меня.

– Я обязательно скажу ей, и она будет просто в восторге. Давайте я пойду посмотрю, что с вашей собачкой. – Студент-ветеринар вскочил. – Почему бы вам не присесть?

– Спасибо. – Эллис повернулась и вместе с Грейди вышла в приемную, которая была совершенно пустой, если не считать дамы с пластиковой кошачьей клеткой на коленях.

Они расположились на гнутых пластиковых стульях у стены с мемориальными табличками в честь кошек и собак.

Грейди заметил, что Эллис смотрит на них.

– Не читай. Они навеют на тебя грусть.

– Я знаю. – Сплошная потеря денег.

– Я собирался уехать сегодня вечером, но решил побыть еще пару дней. Медведь и Эллис должны вернуться в твою жизнь, и что я буду за друг, если улечу сейчас из города?

Нет!

– Но разве ты не должен быть где-то в другом месте?

– Завтра у меня дело в Питтсбурге, связанное с продажей магазина, но им может заняться мой партнер. Я скажу ему, что это семейное дело и его надо провернуть побыстрее. Да и кроме того, со мной ноутбук, и я могу работать в любом месте. Дай мне какой-нибудь кабинет в офисе, и я буду прекрасно себя чувствовать.

Эллис припомнила поговорку, что врагов надо держать как можно ближе к себе, и с благодарностью посмотрела на него.

– И ты в самом деле ради меня способен на это?

– Конечно. – Грейди наклонился и нежно поцеловал ее в щеку. И тут открылась дверь с надписью «Только для персонала». Вышел ветеринар и направился к ним. Он нес пюпитр с зажимом. У него было серьезное выражение лица, и у Эллис появилась надежда.

– Как он? – спросила Эллис, вставая. То же сделал и Грейди, обнявший ее за плечи.

– Прошу вас. – Ветеринар взмахом руки показал им на стулья. – Садитесь, пожалуйста.

Плохие новости!

Эллис опустилась на стул вместе с Грейди, который продолжал обнимать ее.

– У него гематома в области селезенки, что явилось результатом падения. Она не проявилась при рентгеноскопии, но ее установило ультразвуковое сканирование. Мы можем провести операцию, но не исключено, что она вызовет серьезные осложнения, особенно у животного в его возрасте. Я не могу утверждать, что он переживет ее, да и операция довольно дорогая. Она стоит от трех до пяти тысяч долларов.

О, черт, нет. Усыпите его. Если не вы, то это сделаю я. У вас есть гибкая трубка?

– По нашим данным, у вас нет никакой страховки. Я не знаю, хотите ли вы пойти на такие расходы. – Ветеринар серьезно посмотрел на Эллис. – Вы можете предоставить его судьбе или через окно операционной наблюдать за процессом и надеяться на благоприятный исход, хотя шансы очень невелики. Да, это трудное решение.

Особо задумываться тут не приходится.Эллис сделала вид, что она мужественно сдерживает слезы. Грейди наклонился к ветеринару.

– Док, вы на нашем месте пошли бы на это?

– Люди часто задают нам такие вопросы. – Ветеринар грустно улыбнулся. – Медведь не моя собака, но я знаю, как вы любите его. Любое решение, которое вы примете, будет правильным, однозачного ответа не существует.

Все ясно.Эллис была готова опустить большой палец вниз – жест, который решит судьбу этой шавки.

– Можем мы увидеть его? – спросил Грейди.

Только потеряем десять минут.

Из приемной ветеринар провел их в большой зал, уставленный операционными столами с медицинским инструментарием; ветеринары в белых халатах и зеленых шапочках занимались животными, сидящими в клетках вдоль стен.

– Где он? – спросил Грейди, и Эллис подалась назад, изображая безутешную мать.

– Вот. – Ветеринар показал на одну из больших клеток, где на белой подстилке лежал Медведь. Глаза его были закрыты, а из передней лапы тянулась трубка к бутылочке, прикрепленной к прутьям клетки. Он выглядел полумертвым, и Эллис воспрянула духом.

– Бедный парень. – Грейди подошел к клетке и опустился на колени.

– Я вижу. – Эллис стояла у него за спиной и старалась выжать из себя слезы. Через минуту у нее уже были влажные глаза.

– Медведь? – тихо позвал его Грейди, и пес медленно поднял голову и посмотрел на них. И тут он внезапно рванулся, рявкнул в ужасе и попытался встать. Его задние лапы подкосились, а передние запутались в подстилке – и трубка вырвалась.

Эллис понимала, что так он отреагировал на нее, Грейди вскочил на ноги и кинулся к ветеринару с просьбой успокоить собаку. На помощь ему поспешили два фельдшера.

– Грейди, отойди, – сказала Эллис. – Он не помнит тебя. Ты пугаешь его. Давай уйдем отсюда. – Она взяла Грейди за руку и через двойные двери торопливо вытащила его в приемную.

– Мне так жаль. – Раскрасневшись, Грейди рукой откинул волосы назад. – Я думал, он узнает меня.

– Не переживай. Может, все дело в лекарстве, которое ему дали?

– Нет, дело было во мне. – Грейди огорчился, как ребенок, и Эллис захотелось прямо здесь страстно, пустив в ход язык, поцеловать его.

– Ты ни в чем не виноват.

– Нет, это была моя ошибка. Я не должен был подходить к нему. Он плохо выглядел, не так ли?

– Выглядел он ужасно. – Эллис сморгнула фальшивые слезы.

– Он выглядел даже старше, чем вчера, если это вообще возможно. Сколько ему лет?

– Ты давно его не видел. Он в самом деле состарился.

– Бедный старина. – Грейди обнял Эллис, и она обхватила его за талию, надеясь, что это не в последний раз.

– Я не могла видеть, как он страдает.

– Я понимаю. – Грейди отпустил ее и посмотрел Эллис в глаза. – Так что ты собираешься предпринять? Это твоя собака, и тебе решать.

– Я знаю, что делать. Так будет правильно.

– В самом деле?

– В самом деле. – Эллис изобразила дрожащую улыбку.

Это будет что-то совершенно новое. Секс с печалью.