Текст книги "Подумай дважды"

Автор книги: Лайза (Лиза) Скоттолайн (Скоттолини)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Глава 10

Мэри могла обидеться, когда Фиорелла объявила, что хочет снять с Джуди сглаз, но она знала, что их дружба настолько крепка, что переживет и семейный сеанс изгнания злых сил.

– Прошу прощения. – Фиорелла обвела взглядом стол. – Все, кроме Джуди, должны немедленно выйти.

– Почему? – удивленно спросила Мэри. Ее мать никогда никого не выставляла, когда произносила заклинания. В этом сказывался профессионализм, свойственный женщинам Ди Нунцио.

– Вы должны подчиняться мне, или я не смогу помочь вашей подруге.

– Может, нам стоит оставить все это? – спросила Джуди. – У меня просто небольшая головная боль, вроде как нос заложен. Чувствую я себя отлично.

– Нет, вовсе не отлично, – покачала головой Фиорелла. – Я-то знаю лучше. Так что всем немедленно выйти!

– Мэри должна остаться. – Джуди схватила Мэри за руку. – Я хочу, чтобы она была здесь.

– Никаких проблем, я буду в гостиной. – Энтони поднялся, но отец с тоской поглядел на мать Мэри, а затем на плиту.

– Могу я прихватить с собой и фрикадельки, Вит?

– Нет, нет, идем! Давайте, Мэтти, Энтони, мы уходим. – Мать убавила огонь горелки и торопливо вытерла руки о передник. Три часа она готовила домашние ньокки, а теперь у них будет вкус жеваных обоев.

Фиорелла подняла руку.

– Вита, прежде чем ты уйдешь, дай мне то, в чем я нуждаюсь.

– Si, si. – Мать заторопилась в кабинет, принесла оттуда белый кубок и, наполнив его водой, поставила перед Фиореллой, которая лишь фыркнула.

– Вита, сначала оливковое масло. Дай мне его.

Джуди бросила на Мэри взгляд, который говорил:

«Она что, собирается съесть меня?»

– Это моя ошибка, простите, донна Фиорелла. – Мать повернулась к полке над плитой, сняла оттуда большую банку оливкового масла «Бертолли» и брякнула ее на стол.

Фиорелла нахмурилась.

– Оливковое масло могло бы быть и получше.

– Это все, что у нас есть, донна Фиорелла. – Мать прижала к груди дрожащие руки. – И мы все им пользуемся.

– Ладно, Вита. – Фиорелла тяжело вздохнула, а мать выскочила из кухни. – Джуди, положи обе руки на стол ладонями вниз. Закрой глаза. Мэри, и ты тоже.

Джуди подчинилась, Мэри опустила голову, но видела, как Фиорелла налила в кубок немного оливкового масла. Масло растеклось по воде, образовав подобие карты Италии, но, может, Мэри это просто показалось.

– Джуди, – сказала Фиорелла, – я приготовила все, чтобы помочь тебе, но у тебя должна быть ясная голова.

– Моя голова…

– Говори, только когда я разрешу тебе. Это очень важно. Слушайся меня и освободи свою голову.

Джуди замолчала, а Мэри смотрела, как Фиорелла тычет в воду своим узловатым большим пальцем, мешая воду и масло, хотя они не перемешивались.

– А теперь я буду молиться за тебя, чтобы Господь избавил тебя от зла, которое угрожает тебе. – Фиорелла продолжала, как повар, мешать оливковое масло. – Я произнесу тайную молитву, известную только мне. Она звучит по-итальянски, так что ты не поймешь ее, но пусть тебя это не волнует.

Мэри прикрыла веки, когда Фиорелла наклонилась над столом, перекрестила лоб Джуди и тихо стала молиться на диалекте. Затем она заметила пятно на своем платье под грудью и, продолжая молиться, достала платок, смочила его и стала вытирать пятно. Когда наконец оно высохло, Фиорелла кончила молиться.

Мэри разочарованно нахмурилась. Молитва Фиореллы не имела никакой силы, если она в это время была занята своим Армани. Она вовсе не королева колдуний, а обыкновенная обманщица.

– Леди, откройте глаза! – Накрашенные губы Фиореллы сложились в улыбку. – Джуди, ты чувствуешь себя получше, не так ли?

– Да! – Джуди моргнула и расплылась в улыбке. – Спасибо!

– Да, спасибо вам, – выдавила Мэри, но сейчас она не думала о Фиорелле Букатини.

Ее беспокоило, что у родителей будет большая проблема с разварившимися клецками.

Глава 11

Бенни ждала, когда царапанье начнется снова. Оно буквально сводило ее с ума, и она пыталась понять: что, если это Эллис? Тогда зачем она это делает? Ладони ее болели от ударов в крышку, ныли колени и ступни. Подол юбки был мокрый от мочи. В ящике остро пахло потом. Она с трудом дышала.

Бенни попыталась взять себя в руки. Интуиция говорила ей, что это не Эллис, – она, чем бы ни занималась, ставила перед собой цель и добивалась того, чего хотела. Эллис великолепно умела все просчитывать.

Бенни вспомнила, как на суде, ближе к завершению, прокуратура представила неожиданного свидетеля – классического тюремного стукача, который дал ложные показания, будто Эллис призналась в убийстве копа, а потом стала все отрицать. Она встретилась с Эллис, только чтобы понять: зачем все два дня судебного заседания она продумывала это признание, а потом отказалась от него, что оставило от обвинения одни обломки? Хотя Бенни знала: Эллис невиновна в этом убийстве, ей и в голову не пришло, что у Эллис есть свой план, как добиться оправдания. Бенни еще раз убедилась, как заблаговременно Эллис продумывает свои действия и как они целенаправленны.

Бенни нахмурилась. Она вынырнула из своих воспоминаний, услышав вдалеке какой-то новый звук, напоминавший рычание. Закрыв глаза, она попыталась прислушаться. Может, мимо проезжал грузовик… Но звук не исчез.

Внезапно царапанье началось снова, на этот раз быстрее. Если это не Эллис, то кто это может быть? И что значит это рычание?

Она снова стала колотить в крышку и кричать, борясь с этими звуками, которые сводили ее с ума.

Глава 12

Эллис вошла в спальню Бенни и, бросив сумку с одеждой на кровать, расстегнула ее – просто чтобы взглянуть на содержимое. Пачки двадцаток, десяток и пятерок, обтянутые резиновыми колечками, в беспорядке валялись внутри. Всего тут было десять кусков, они казались сущей мелочью по сравнению с миллионами Бенни, но они были результатом одного дня работы Эллис. Она стала обчищать гильдию шесть месяцев назад и за день до ухода позаимствовала еще несколько сотен из кассовой наличности. Остальное было доходом от ее бизнеса. Она вдруг подумала: не валяется ли где-нибудь и у Бенни наличность.

Эллис подошла к шкафчику, в котором Бенни хранила свои драгоценности, и открыла коробку. Сверху лежал паспорт, под ним лежали только пара серег и два золотых браслета. Она проверила все, но остались только серебряные украшения, явно не от Тиффани. Она приподняла дно и обнаружила пачку купюр. Схватив ее, она пересчитала наличность – больше восьмисот баксов.

Вот теперь мы поговорим.

Она обыскала верхний ящик комода, но в нем были только лифчики и трусики, которые идут в наборе по три штуки. Открыла следующий ящик – никакой спрятанной наличности, только беспорядочно запиханные туда плотные майки. В третьем ящике были джинсы и свитера. Она вернулась к кровати, сложила деньги в матерчатый мешок, плотно застегнула его и на всякий случай сунула под кровать. Затем направилась в туалетную комнату и открыла шкаф. Синий костюм, еще один синий костюм, хаки, хаки и еще раз хаки. Под ними стояли черные и коричневые лодочки и валялась куча тапочек. Она взяла пиджак цвета хаки и попыталась натянуть его на свой черный свитерок, после чего зашла в ванную и уставилась на свое отражение в зеркале. Она выглядела на сто долларов лучше, чем Бенни Росатто, но проблема заключалась в том, что это была не ее одежда.

Она умыла и вытерла лицо, оставив на полотенце следы туши. Смочила волосы и стала расчесывать их густым гребнем, пока не нашла заколку, с помощью которой уложила свои кудряшки на макушке, – и снова уставилась на свое отражение.

Из зеркала на нее смотрела Бенни Росатто.

Бинго.

Глава 13

Энтони вел машину. Мэри сидела на пассажирском сиденье, а Джуди, устроившись сзади, просунула свою рыжую голову между сиденьями, как золотой ретривер.

– Вы ей верите? – спросила она после того, как рассказала о Фиорелле. – Она вовсе не королева колдуний. Сплошной обман!

– Я не понимаю тебя, малыш. – Энтони ловко вел машину в автомобильном хаосе Южного Филли. – Ты же знала, что у нее все не по-настоящему.

– Я знала, но думала, что она считает себя королевой колдуний, а теперь я об этом вовсе не думаю! – Мэри смутилась. – Мне не нравилось, что она осталась в доме моих родителей, смущая мать. Бог знает, что у нее на уме. Она может что-то украсть.

– Верно. Включая поварешку. – Энтони нажал на газ, свернул на Брод-стрит, и Джуди подняла руку.

– Ну, привет. Она все-таки сняла мне головную боль, Мэри. Как она это сделала?

– Ей повезло. Моя мать делает это куда быстрее.

– Расслабься. Я все равно больше люблю твою мать. А этой даме стоит преподнести маленький цветочек – и она начнет флиртовать.

– Что ты хочешь сказать? Она нацелилась на моего отца?

Джуди придвинулась поближе.

– Кстати, в каком родстве ты с Фиореллой?

– В Италии она была родственницей со стороны матери. Я думаю, она была женой маленького дяди Джено, но он умер. – Мэри с давних пор усвоила, что семейные связи Ди Нунцио всегда были невообразимо запутаны. У ее матери было два брата, но у Мэри имелось тридцать шесть дядей. В семье Ди Нунцио вы считались дядей, если были лицом мужского пола, другом семьи и жили не дальше чем за три штата.

– Джено был мужем номер четыре?

– Нет, я думаю, вторым. И она явно обошлась без него.

Джуди фыркнула.

– Кто знал, что на вдовий наряд нужна ткань из спандекса? [15]15
  Спандекс – общее название полиуретановых эластичных нитей. (Примеч. ред.)


[Закрыть]

Мэри не засмеялась. Она смотрела в окно. Все здания вдоль Брода были темными, кроме маникюрных мастерских и похоронных контор. Похоже, только подобные заведения приносили доход. Тот, кто красит ногти у мертвецов, может пойти и на убийство.

– Не переживай. – Энтони потрепал ее по ноге. – Ты рассказала матери об истории с пятном?

– Нет, я не могла улучить минуты, чтобы остаться наедине с кем-то из них.

– А тебе стоило бы. – Энтони развернул машину на Ломбард-стрит. – Фиорелла подорвала авторитет всех домашних колдуний.

Мэри не улыбнулась.

– Она вроде возносила молитвы Богу об изгнании злого духа.

– Может, это ирония, если не ересь.

– Нет, – в голос ответили Мэри и Энтони. Мэри была довольна, что ей не пришлось ничего объяснять ему о своей семье. Его родители тоже жили в Южном Филли, хотя их дом относился к приходу Епифании, а не к Святой Монике, и это расстояние в два квартала делало из него иностранца.

– Кстати, – спросила Джуди, – ты веришь в зло?

– Конечно, – ответила Мэри. – Зло существует в мире. Вспомни хотя бы серийных убийц.

Энтони кивнул:

– И историю. Гитлер, Сталин, Пол Пот.

Джуди усмехнулась:

– Это все люди. Зло гнездится в людях. В соответствующих обстоятельствах любой способен на зло. Зло живет в нас. Вот почему оно и вызывает такой страх.

Мэри повернулась к ней:

– Ты в самом деле так думаешь? И ты способна на зло?

– Да. Я человек, а часть человеческой натуры составляет зло или, по крайней мере, готовность к нему. Господи, о чем ты думаешь, Мэри?

Все внезапно замолчали, и Мэри почувствовала, что они ждут ее ответа. Машина остановилась у светофора, который залил салон кроваво-красным светом.

– Я надеюсь, что ты ошибаешься, – сказала она, когда наступила темнота.

Глава 14

Бенни замерла, охваченная новым приступом страха. Вдруг ящик начал вибрировать. Скрежет и рычание стали такими громкими, что у нее заложило уши. Что происходит? Ящик основательно тряхнуло, и звук усилился.

Она завопила и ударила в крышку. Должно быть, это какое-то животное. Она отчаянно заколотила в крышку, чтобы отогнать его, но оно продолжало рычать и царапать. Рычание становилось громче, и ящик раскачивался все основательнее. Бенни продолжала колотить и орать, сопротивляясь. Она отказывалась умирать таким образом – в слезах и крови.

Скрежет и рычание становились все яростнее, словно животное старалось избавиться от источника звуков. Бенни заколотила еще сильнее. У нее отчаянно билось сердце, она тяжело дышала, и со всех четырех сторон было только дерево.

Внезапно скрежет и рычание прекратились. Наступила оглушительная тишина. Животное ушло, но она не могла последовать за ним. Ящик подрагивал, как при землетрясении. Вдруг он дернулся так, что у нее лязгнули зубы, удар отдался во всех костях, и она завопила изо всех сил. Ею овладел ужас, которого раньше она и представить себе не могла – столкновение с неведомым. Девушка не имела представления, что с ней происходит, словно ее кидало торнадо или швырял поезд. Шум усилился до звона в ушах. Голова и плечи колотились о стенки ящика. Стоял сплошной грохот, заглушавший все остальные звуки. Она не знала, продолжает ли кричать, потому что ее голос глох в этом дьявольском пространстве.

Оно целиком поглотило ее.

Глава 15

Утро было ярким и солнечным, и Эллис, закрыв за собой дверь дома сестры, кинула ключи в сумочку и заторопилась по улице к офису Бенни Росатто. На ней была одежда Бенни: с кудряшками на голове сочетались широкая майка, мешковатые шорты цвета хаки и разношенные коричневые шлепанцы, которые вынуждали ее ходить гусиным шагом. Неудивительно, что ее сестру так и не уложили в постель.

По бульвару она добралась до делового района и, не теряя времени, направилась к офису Бенни. Улицу обрамляли небоскребы, тротуары кишели людьми, кое-кто из них, несмотря на солидный возраст, тащил за спиной сумки, давая понять, что они юристы. Она знала их стиль жизни: уик-энд – самое время для напряженной работы.

– Эй, Бенни! – позвал ее какой-то мужчина, и Эллис, сначала удивившись, тут же одарила его широкой веселой улыбкой сестры.

– Как дела?

– Великолепно! Прекрасная статья в «Джорнал»!

– Не верь ни слову из нее! – отпарировала Эллис, а юрист засмеялся и двинулся дальше.

Она решительно рванула вперед, старательно изображая Бенни, и это сработало волшебным образом. Ее утиная походка обрела стремительность, Эллис обвела взглядом ряды магазинов и офисных зданий. Впереди был номер 1717, и, хотя она никогда не бывала в этой новой берлоге, она поняла, что Бенни работает именно здесь. Большинство офисных зданий были современными, с зеркальными окнами, но некоторые имели гладкий известняковый фасад и изящные медные таблички. Вход в здание представлял собой пару старомодных стеклянных дверей, и их отполированные медные ручки блестели на солнце.

– Биг Бен! – раздался голос из-за спины. – А где здравствуйте для меня?

Эллис оглянулась, не уверенная, что это прозвище относится к ней. Сзади, опираясь на метлу, стоял пожилой человек в голубой форме дворника, и она, подражая Бенни, махнула ему:

– Прошу прощения! Мой кофе уже готов?

– Говорят, что да! – откликнулся он, улыбаясь.

– Береги себя!

– Ты тоже!

Эллис отвела взгляд. Тест прошел хорошо, но она ощущала в себе причудливое нагромождение черт мэра, девочки-скаута и Барби-юриста. Она пересекла улицу и подошла к дверям небольшого здания с медным номером 1717, прямиком направилась ко входу, открыла двери и очутилась в холле. Охранник, пожилой мужчина в бифокальных очках, сидел за деревянной стойкой, читая газету.

– С кондиционерами куда лучше, точно? – обратился он к ней, отрываясь от газеты.

– Еще бы. – Эллис изобразила улыбку, но тут же вспомнила, что охранниками у Бенни были экс-копы, так что этот старичок был далеко не дурак, а она понятия не имела о пропускной системе. Эллис вытерла лоб. – Приятель, ну и жара на улице.

– Вам стоило бы взять отпуск на этой неделе.

– Согласна. А то я чувствую себя как Золушка. – Эллис бросила взгляд на бедж охранника. Стивен Палмиери. Она не знала, как к нему обращаются, Стивен или Стив, но она не должна допускать ни малейшей оплошности. – Вам нужен мой пропуск и регистрационный номер, офицер Палмиери?

– Не-а, эти правила к вам не относятся, босс.

– Спасибо. – Эллис прошла мимо его стола.

– Но только распишитесь для меня, ладно?

Эллис оцепенела. Она забыла, как выглядит подпись Бенни. Девушка видела ее на водительских правах, но документы лежали в бумажнике, а охранник уже пододвинул к ней большой черный журнал.

– Ручка нужна? – спросил он, протягивая ей «бик».

Глава 16

Мэри была близорука и не могла разобрать, что показывают стрелки на прикроватных часах, но было уже утро, и она прикинула, что сейчас, наверное, около девяти часов. Спальня была залита светом, и занавес, прикрывающий кондиционер, тщетно пытался преградить путь солнцу. Энтони прижимался спиной к ней, и девушка оставалась неподвижной, чтобы не разбудить его. Прошлой ночью они не занимались любовью, и она знала почему.

Она думала о Майке, как бы прокручивая в памяти кадры их совместной жизни – пока не пришел неизбежный грустный конец. Их короткий брак был оборван его смертью, но даже за эти несколько совместных лет, когда она была начинающим юристом, он притаскивал в суд свои учебники, чтобы, занимаясь, смотреть на нее. Он был восхищен, что Мэри может стать партнером в фирме, и радовался каждому ее шагу на этом пути. Может, именно поэтому она так часто вспоминала его, и мысли о Майке всплывали в самые странные моменты. В них таилась подлинная скорбь. Она не должна была спать с Энтони, но и не хотела, чтобы он так поздно отвозил ее домой. После встречи с Фиореллой ей стоило бы понять, как выглядят женщины, что порочат свое вдовство и занимаются колдовством.

Ее взгляд скользнул по изящному современному шкафу, книжным полкам, «бегущей дорожке» и стеллажу с металлическими блинами. Это была мужская спальня, и она чувствовала себя лицемеркой, когда в постели с одним мужчиной думала о другом. Она чувствовала, как Энтони повернулся и в следующую минуту положил ладонь на ее голое плечо.

– Ты проснулась, малыш? – тихо спросил он.

Мэри подумала, что бы ему ответить. Она могла сделать вид, что еще спит. Она поступала так и раньше.

– Ага, – через минуту ответила она.

– Ты плохо спала. Все еще думаешь об этой ведьме?

Нет, о призраке.

– Не совсем.

– О работе?

– Ну да. – Мэри предпочла самый простой ответ. Они были заняты поисками дома, и это тоже играло свою роль. Все приходило в голову одновременно, но она не могла ему рассказать, что именно. Истина скрывалась так глубоко, что порой ложь была спасением.

– Что на работе? – Энтони обнял ее и притянул к себе. – Что тебя беспокоит? Партнерство?

– Да. – Теперь мысли Мэри обратились к офису. Бенни сказала ей, что решила – возможно, к сентябрю Мэри станет партнером. – Помнишь, она приняла решение десять дней назад?

– Еще бы. Ты сегодня идешь туда?

– Да, я должна. Прости, я знаю, что сегодня суббота.

– Я так и думал. Бенни будет сегодня?

– Обычно она приходит, но я не уверена. Ты же знаешь, она никому ничего не рассказывает.

– Так что, если она на месте, спроси ее. Ради этого стоит пойти.

Мэри поежилась. Она все еще побаивалась Бенни, которая была старше, умнее и вообще считалась лучшим судебным адвокатом в городе. Они редко встречались в обществе, и, как босс, Бенни соблюдала со своими помощниками профессиональную дистанцию.

– По сути, мы редко разговариваем, разве что здороваемся. В последнее время мы занимаемся разными делами.

– Так ты скажи: «Привет, Бенни, так ты сделаешь меня партнером?» – Энтони поцеловал ее в шею. – Просто спроси. Рискни. А то это все время торчит у тебя в голове.

– Но она даже ничего не упоминала. Может, она даже не думает об этом.

– Поверь мне, думает. Любой, кому предстоит отрезать ломтик пирога, думает об этом. Кроме того, ты покажешь, что инициативна. Спроси ее. И может, ты приятно удивишься.

Через полчаса Мэри уже направлялась на работу. Она ехала стоя в переполненном автобусе линии С, оборудованном кондиционерами по требованию отдела общественного транспорта. Она приняла душ и надела простое белое платье и туфли без каблуков, но все равно чувствовала себя не лучшим образом, когда ее рука касалась потного поручня над головой, а она пробивалась в сторону выхода среди мясистых рук, больших животов и запаха сникерсов. Наконец она устроилась у окна. Из-за этой влажности ее волосы могут встать дыбом. Может, сегодня ей не стоит говорить с боссом? У нее не та прическа, которая приличествует партнеру.

Автобус накренился, и она посмотрела в окно, усеянное пятнами то ли вазелина, то ли машинного масла. Они проехали мимо обменного пункта, магазинчика и кафе на открытом воздухе. Заметив пару за одним из столиков, она внимательно присмотрелась к ней. Похоже, в кафе у окна сидели ее отец и Фиорелла Букатини.

– Папа? – вырвалось у Мэри, когда автобус двинулся вперед. Она столкнулась с каким-то подростком, чуть не упала, но успела схватиться за поручень над головой. – Прошу прощения.

– Никаких проблем.

Мэри попыталась выбраться из автобуса, но какой-то турист с рюкзаком преградил ей путь.

– Простите, я должна выйти.

– Придержи лошадей! – крикнул турист, но автобус уже двигался по Брод-стрит, покачиваясь из стороны в сторону.

– Подождите, пожалуйста, остановите автобус! – Мэри проталкивалась сквозь толпу, но явно не успевала добраться до передней двери. Кафе расплылось в летнем мареве, так что она, уцепившись за стойку, порылась в сумочке, вытащила свой сотовый, откинула крышку и нажала «Д» – «Дом».

– Алло? – ответила мать.

– Ма? Это я. Как у тебя дела?

– Со мной все хорошо. Мария, как ты?

– Отлично, ма. – Теперь, удостоверившись, что все в порядке, Мэри могла приступать к делу. – А где папа?

– Его здесь нет. Они с Фиореллой поехали в больницу Святой Агнессы.

Значит, это был он.

– В больницу? Зачем? С ним что-то случилось?

– Он порезал себе палец хлебным ножом.

– И глубоко?

Мать презрительно фыркнула:

– Нет.

– Он позавтракал перед тем, как выходить?

– Si.А что ты думаешь, я не покормлю твоего папашу?

– И Фиорелла тоже?

– Конечно. Si.А в чем дело, Мария?

Мэри сомневалась, стоит ли говорить.

– Ма, мне не нравится Фиорелла.

– Тс-с-с! Мария, не говори таких вещей, будь хорошей девочкой, будь умницей, ты же видела, какая у нее сила, она услышит нас.

– Она услышит нас по телефону?Мам, это смешно. Она все выдумывает. – Мэри рассказала матери, что Фиорелла делала прошлым вечером во время молитвы и как говорила о сглазе. Они вовсе не итальянцы, но у каждой народности есть свои предрассудки – именно их они и привезли в Америку вместе с хорошей едой.

– Тс-с-с, Мария, перестань, нет-нет, per favore.Она прекрасный человек, у нее нет семьи, нет ни-че-го.

Автобус остановился почти там, где нужно Мэри.

– О'кей, мама, скажи отцу, что я передаю ему привет. Бегу на работу.

– Не перетрудись. Сегодня очень жарко. Приходи домой. И поешь.

Мэри растроганно улыбнулась. У других детей были родители, которые жестко воспитывали их, но Мэри с детства помнила, как мать говорила ей, что от чтения могут испортиться глаза.

– А теперь пока, ма. Я люблю тебя.

– И я люблю тебя, Мария, будь хорошей девочкой.

Мэри прервала связь, протолкалась в переднюю часть автобуса и вышла во влажную духоту, отчего ее волосы встали дыбом.

Нет, сегодня явно не тот день, чтобы говорить о партнерстве.

Или, может быть, хуже уже не станет.