Текст книги "Подумай дважды"

Автор книги: Лайза (Лиза) Скоттолайн (Скоттолини)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 5

Бенни перестала стучать по крышке. Она тяжело дышала, лицо побагровело, сердце отчаянно колотилось. В ящике стало душно и жарко. Руки болели, а кулаки были сбиты до крови. Она истекала потом, и блузка прилипла к телу. Ею овладела паника, с которой она не могла справиться. Почему Эллис так поступила с ней?

Бенни лихорадочно вспоминала все происшедшее. Она считала, что была единственным ребенком в семье, пока несколько лет назад из тюрьмы не позвонила Эллис. Она сказала, что ее обвиняют в убийстве и что ей нужен адвокат. Бенни никогда не сможет забыть, как увидела ее в первый раз – за исцарапанной стойкой в комнате свиданий, где они не могли даже прикоснуться друг к другу. Эллис была в оранжевом комбинезоне, у нее были короткие волосы медного цвета, грубо подстриженные тюремным парикмахером. Тем не менее Бенни с удивлением поняла, что видит свое зеркальное отражение. Она была ошеломлена, но Эллис говорила спокойно и уверенно. Ее слова перевернули жизнь Бенни.

Рада увидеться с тобой. Мы ведь близнецы.

В суде Бенни удалось доказать невиновность Эллис, но куда труднее было документально подтвердить, что они с Эллис в самом деле близнецы. Ее мать Кармела Росатто была единственной родственницей Бенни, но, когда Эллис появилась в ее жизни, здоровье матери настолько ухудшилось, что ее пришлось положить в больницу, где она вскоре впала в кому. Бенни никогда не встречала отца, некоего Уильяма Уинслоу, который провел с ними слишком мало времени, чтобы успеть жениться на ее матери, и ей пришлось разыскивать его, чтобы проверить историю Эллис. Все оказалось правдой. Их мать родила двоих детей, но оставила при себе только одну девочку, потому что не могла справиться с депрессией. Она оставила Бенни и отдала Эллис на удочерение. Так что для Бенни Эллис оказалась незнакомкой, которая внезапно стала членом ее семьи.

Бенни испытывала очень странные чувства, когда узнала, что у нее есть сестра-близнец, словно нашла что-то потерянное, о чем не имела представления. Она не могла даже вспомнить встречи с отцом, всю жизнь она прожила с матерью, вдвоем они противостояли миру и одиночеству. На первых порах мать работала секретаршей, но со временем ее душевное заболевание окончательно взяло верх – оно завладевало ею как ползущая тень, которая к концу дня становится все длиннее. Пока мать еще была в состоянии высказывать просьбы, она получала профессиональную помощь, и Бенни могла водить ее на прогулки, но потом она настолько ослабла, что дочери приходилось тащить ее на себе, девушка помнила вереницу врачей и больниц, которые экспериментировали с лекарствами и дозировками и наконец прибегли к электрошоку.

Все время, пока мать все больше и больше теряла способность соображать, Бенни заботилась о ней, забывая обо всем остальном, даже о школе. Известие о том, что на свет появились двое детей-близнецов и она не одна, помогло Бенни понять, почему ее мать тронулась рассудком – она не могла справиться с тем, что отказалась от своего ребенка. Бенни сама в немалой степени испытывала такое же чувство вины, когда в ее жизнь вошла Эллис. Бенни пыталась как-то компенсировать Эллис то, что мать оставила именно ее, но сестра появлялась в ее жизни и исчезала неожиданно, принося с собой лишь бесконечные хлопоты. У них были достаточно бурные отношения, но после одного крупного скандала Эллис наконец решила попытаться искупить свои грехи. Они заключили мир, и Бенни нашла сестре работу в компании.

Что до твоей жизни, то с ней покончено.

И теперь Бенни никак не могла понять, почему все это произошло. Она ровно ничего не предчувствовала, ей и в голову не могло прийти, почему сестра может так поступить, никаких явных причин для этого не было, кроме, может быть, давней ревности. Расплата. Давняя обида. Она лихорадочно размышляла, но не могла понять, как она позволила этому случиться. Она должна была быть настороже. Ей стоило бы все понимать лучше. В самом начале их отношений было время, когда она вообще не доверяла Эллис, еще до того, как заглянула в темные глубины ее души. И теперь поняла, что была права.

В те первые дни знакомства Бенни видела в Эллис типичную заключенную, которая будет излагать адвокату обычную историю о том, кто на самом деле совершил убийство. Жертвой был коп, но Эллис утверждала, что ее ложно обвинили в убийстве, она стала жертвой сговора подкупленных стражей порядка. Бенни вспоминала, как Эллис удалось втянуть ее в это дело.

При их первой встрече сестра показала ей фотографию, на которой мужчина держит на руках двоих детей. Она сказала, что это их отец Уильям Уинслоу, и заверила, что он оставил ей эту фотографию во время одного из своих визитов в тюрьму. Бенни никогда не видела изображения своего отца, тем более никогда не говорила с ним, и, хотя у мужчины на снимке были светлые волосы и голубые глаза, Бенни сразу же заподозрила, что при помощи этого фото Эллис хочет подцепить ее на крючок.

Затем Эллис выложила вторую фотографию, одну из тех, на которых была ее мать. Она, по всей видимости, тоже досталась от отца, потому что на обороте почерком матери было написано: «Биллу». На ней ее мать, которой было тогда лет шестнадцать-семнадцать, сидела с подружками в кафе. Ее хорошенькое личико было снято не анфас, а в три четверти, но тем не менее фотограф сумел поймать его живое выражение и проказливость юности.

Фотография стала открытием для Бенни, потому что она видела свою мать только измученной болезнью женщиной. Она прикинула, не является ли фото подделкой, как, кстати, и подпись на ней. Она не верила и рассказу Эллис.

Бенни попыталась вспомнить, когда потеряла доверие к сестре. Хотя выяснилось, что история Эллис об убийстве полицейского оказалась правдой и она действительно не убивала его, это отнюдь не исключало того, что Эллис была отъявленной мошенницей. А позже случилось нечто такое, что заставило Бенни задуматься: а что, если Эллис в самом деле кого-то убила? По крайней мере, раз в жизни.

О господи! Я не могу дышать.

Бенни втянула в себя воздух. Еще раз. Легкие так и не наполнились. Она открыла рот, но сделать глубокий вдох у нее не получилось. Сердце панически заколотилось. Действительность предстала во всей своей ужасающей реальности. Как долго она продержится без кислорода? Как долго проживет без пищи? Она потеряла чувство времени.

Она буквально тонула в волнах паники, теряя остатки здравого смысла. Бенни обливалась потом, ей было трудно дышать, она не могла больше себя контролировать и думала только о том, что закупорена в ящике, где ей предстоит задохнуться. На глазах выступили слезы ужаса, и она снова начала колотить в крышку ступнями и коленями. Она кричала и билась, моля, чтобы хоть кто-нибудь услышал ее или чтобы Эллис вернулась.

Она била и била в крышку, в непроглядной темноте борясь за свою жизнь.

Глава 6

Прижавшись спиной к парадной двери, Эллис стала отползать от рычащего пса. Она бросила сумки, ее заколотило, когда собака стала обнюхивать туфли, тыкаясь носом в капли крови. Пес зарычал громче, а когда вдруг обнажил зубы, она забыла о страхе и ударила его ногой. Он взвизгнул и отступил, и тут дали о себе знать ее инстинкты. Она бросилась вслед за ним, нанося ему удары снова и снова. Дважды они пришлись ему в грудь, и, отброшенный в гостиную, он продолжал скулить. Эллис оттеснила собаку в заднюю часть дома, где была темная кухня. Включила свет. В углу была открытая дверь в подвал. Эллис услышала, как он, повизгивая, свалился по ступенькам, и захлопнула за ним дверь. Переводя дыхание, она привалилась к дверному косяку и прислушалась. Если бы собака поняла, что сейчас от нее требуется, она бы истекла кровью. Эллис совершенно не нужны были осложнения.

Она никогда прежде не бывала в доме Бенни, ей необходимо было освоиться здесь. Кухня чистенькая и современная, с лакированными шкафчиками и блестящей стойкой из черно-красного камня, внешне напоминающего гранит. На подоконнике фотографии собаки, а над прямоугольным столом вишневого дерева – плакат в рамке, изображающий гребцов, ярко освещенный лампой в форме красной слезы. Эллис вернулась в гостиную и осмотрелась: желтовато-коричневая кушетка с темными подлокотниками и кофейным столиком в том же стиле. В центре, где можно было отдохнуть и развеяться, стояли книги, телевизор и стерео. В общем, это была красивая комната, но не в ее вкусе.

Она бы предпочла кожаный угловой диванчик черного цвета и симпатичный стеклянный столик с хромированной облицовкой. Ее бы устроил куда больший телевизор, да и дом мог быть побольше, чтобы устраивать приемы. Трудно было представить двух столь различных людей, и даже анализ крови не убедил бы Эллис, что они родственницы, тем более близнецы. Она с трудом поверила, что у нее есть сестра, да еще адвокат, и, как говорят, блистательный.

Пока она была в тюрьме, отец где-то занимался столярными работами и появился, чтобы рассказать ей о Бенни. Стало ясно, что он следил, как складывается жизнь у обеих его дочерей, хотя никогда не показывался им на глаза. Он пытался спасти ее, и помощь пришлась как раз вовремя, перед началом процесса. В Сети она прочитала все, что нашла о знаменитой Бенни Росатто, и, когда они оказались лицом к лицу, Эллис убедила себя, что, как и Бенни, любит молотый кофе, спорт и больших собак.

Эллис даже попыталась проявить заботу об их матери, потому что любому идиоту было видно, как Бенни предана старой Кармеле. Вместе с тем она слышала в вопросах сестры желание узнать что-то и об отце, который оставил их на попечение психически больной матери. Она скормила Бенни те крохи информации, которые у нее имелись, в изобилии дополнив их своей фантазией. Эллис рассказывала о тяжелой доле близнецов, что заставляло Бенни с первого же дня обороняться. Она вызвала у Бенни чувство вины из-за того, что она, Эллис, была брошена, хотя из них двоих у Бенни было куда более тяжелое детство, заполненное заботами о сумасшедшей матери, которая была прикована к постели. Она даже попыталась убедить Бенни, что родилась недоношенной в результате так называемого «синдрома трансфузии близнецов», когда оба ребенка делят одну плаценту в матке, но кровь одного зародыша питает другого. Так что судьба дала ей возможность остаться в доме Бенни, где она могла позаботиться о своей жизни. Это была главная ошибка самой Бенни – не надо быть такой доверчивой.

Эллис подошла к дверям, подняла сумочку, вытащила из нее бумажник Бенни и чековую книжку, после чего, подхватив свой черный рюкзак с вещами, поднялась наверх.

Ей надо было начинать новую жизнь.

Глава 7

Мэри лишь моргнула, когда на пороге, упираясь руками в стойки дверного косяка, возникла Фиорелла Букатини. Ей шел уже седьмой десяток, но кожа у нее оставалась неестественно гладкой, хотя было видно, что она не прибегала к подтяжкам, а в ее темно-каштановых волосах не было ни одного седого волоса. Выразительная прическа подчеркивала ее красивые миндалевидные глаза, высокие скулы и женственные губы, изогнутые как лук Купидона. Она была невысока, но ее легкое черное платье обрисовывало формы, которые заставили бы устыдиться и богиню плодородия. Нет, она не была колдуньей Нонной. Скорее, она была колдуньей Софией Лорен.

– Ух ты! – сказала Джуди, а у Энтони просто отвалилась челюсть.

– Привет, Фиорелла, – вставая, сказал отец Мэри.

Ее мать с нервной улыбкой повернулась к пожилой даме.

– Per favore,[8]8
  Пожалуйста (ит.).


[Закрыть]донна Фиорелла, садитесь, per favore. Ti piaci? [9]9
  Вам нравится? (ит.)


[Закрыть]

– Благодарю. – Фиорелла направилась к стулу и опустилась на него так, словно это был трон. На тонких запястьях звякнули золотые браслеты. У нее были потрясающие ноги, их красоту подчеркивали ажурные чулки и черные туфли.

– Донна Фиорелла, – сказала мать, – познакомьтесь, пожалуйста… mia sposa Mariano е mia figlia Maria. [10]10
  Мой муж Мариано и моя дочь Мария (ит.).


[Закрыть]

– Я предпочитаю английский. – В речи Фиореллы не было и следа итальянского акцента. Фактически она изъяснялась как королева Елизавета или Мадонна.

– С удовольствием. – Ее отец протянул руку, и ногти Фиореллы в красном лаке скользнули по ней, как когти.

– Я не имела представления, что вы такой симпатичный, Мариано.

Отец покраснел так, что скрылись даже печеночные пятна.

– Добро пожаловать. Всегда приятно видеть всю семью.

– И наконец, это очень мило встретиться с вами, – соблазнительно улыбнулась Фиорелла, и Мэри сделала шаг вперед.

– Фиорелла, это мой друг Энтони и моя подруга Джуди, мы вместе работаем.

– Присаживайтесь, пожалуйста. – Отец жестом пригласил Мэри, Энтони и Джуди занять свои места. – Фиорелла, я слышал о твоем муже и очень сочувствую.

– Спасибо, Мариано. То было для меня очень печальное время.

– Это грех. – Лицо отца обрело сочувственное выражение, а плечи поникли. Мать вздрогнула и заторопилась к плите. Она опустила в кипящую воду слепленные ею клецки. Те зашипели в клубах пара, в комнате наступило молчание. Казалось, оно длилось непомерно долго, и Мэри понимала, что все думают о Майке, ее покойном муже, учителе начальной школы, – его убили, и эту смерть родители Мэри переживали очень тяжело. Это случилось несколько лет назад, но Мэри тоже вспоминала его каждый день.

– Фиорелла, как долго вы были женаты?

– Три месяца. Можете себе представить, что это было для меня – потеряв любимого мужа, опять стать новобрачной? – Фиорелла коснулась руки ее отца, и Мэри подумала, что прикосновение длится слишком долго, так что она снова вмешалась в разговор.

– И вы снова вышли замуж? – спросила она.

– Энцо был моим пятым мужем, – ответила Фиорелла, не моргнув густо подведенными ресницами.

Если отец и был потрясен, то не подал виду.

– Мы с Витой проделали много миль, охотясь друг за другом.

Все рассмеялись, включая Фиореллу, которая сказала:

– Мариано, у вас такое восхитительное чувство юмора! Будь я замужем за вами, не сомневаюсь, что это был бы мой единственный брак.

– Ха! – Отец подошел к плите. – Я сделаю кофе.

– Мне нравится ваше платье, – сказала Джуди, и Фиорелла вскинула брови:

– Благодарю вас. Это Армани. Вы интересуетесь модой?

– Н-н-ну… немного.

– Я вижу.

Фиорелла продолжала рассматривать Джуди, или, точнее, ее платье. Джуди явилась прямо из офиса, так что была в рабочей одежде – просторной желтой майке, джинсовой мини-юбке и красных кожаных башмачках. Ее растрепанные по моде волосы сегодня были одного цвета – светло-желтого. Мэри уже привыкла к эксцентричному гардеробу подруги, но этим утром она не удержалась и сказала Джуди, что та выглядит как продавщица из «Макдоналдса».

– Вы всегда так одеваетесь?

– Конечно. – Джуди с удовольствием кивнула, и Мэри прикусила язык.

– Вот и кофе! – Ее отец налил кофе в чашку Фиореллы, а затем позаботился об остальных. – Сливки и сахар на столе.

Фиорелла продолжала рассматривать Джуди:

– Должна сказать, я совершенно поражена вашей внешностью.

Мэри почувствовала необходимость защитить подругу:

– Простите, но Джуди – моя лучшая подруга, и никто, кроме меня, не имеет права критиковать ее одежду.

Мать оцепенела, а отец и Энтони лишь моргнули. Фиорелла вскинулась, а Мэри, поняв, что ее слова не достигли цели, сделала еще одну попытку:

– Я хочу сказать, что Джуди имеет право одеваться, как ей нравится. Она гениальный юрист и большой художник, и в офисе мы ценим ее мозги куда больше, чем ее внешний вид.

– Я имела в виду не ее платье, а ее здоровье. – Фиорелла спокойно повернулась к Джуди. – У вас болит голова, не так ли?

– Откровенно говоря, да.

– Кто-то плохо думает о вас. Они сглазили вас.

У матери перехватило дыхание. Кастрюля с ньокки [11]11
  Ньокки – итальянские клецки. Рецептов их изготовления много, но наиболее популярными ингредиентами являются сыр и рикотта, картофель, шпинат, тыква, иногда даже черствый хлеб. (Примеч. ред.)


[Закрыть]отчаянно кипела.

– Dio, bugge! [12]12
  Боже, сбегает! (ит.)


[Закрыть]

Выражение отцовского лица говорило: «С этим мы справимся». Мэри и Энтони переглянулись, они знали, что за этим последует. Мать Мэри могла справиться и со сглазом. И сурово упрекала себя, если не могла поставить диагноз.

Но Джуди забеспокоилась:

– Со мной все будет в порядке?

– Да, но только если вы станете слушаться меня. Я уберегу вас от неприятностей. – Фиорелла, звеня браслетами, потянулась через стол. – Дай-ка мне руку, дорогая. Я смогу помочь тебе. Я самая могущественная колдунья во всем Абруццо, королева всех колдуний.

Мэри не произнесла ни слова, а только поблагодарила Бога за то, что не пригласила Бенни к обеду. Это положило бы конец ее шансам стать партнером.

Магия – это одно, а бред – совершенно другое.

Глава 8

Бенни, измученная и страдающая от боли, продолжала лежать в ящике. Она потратила слишком много сил, колотя в крышку и крича, и просто не могла больше паниковать. Она с трудом глотала, во рту пересохло. Она была вся в поту. Ей надо в туалет! Она продолжала лежать неподвижно, тяжело дыша. Да, ей просто необходимо сберечь воздух и энергию, чтобы сделать еще одну отчаянную попытку.

Она попыталась понять, где находится этот ящик. Люди могли услышать ее крики – может быть, ящик не в подвале дома Эллис? Это было единственное место, куда они с сестрой не заходили, но Эллис была достаточно хитра. И сообразительна, в каком бы положении она ни находилась. Бенни это непростое знание досталось давно, когда Эллис обыграла ее при рассмотрении дела об убийстве.

Бенни вспомнила, как она начала терять уверенность и профессиональную дистанцию. Она выяснила, что Эллис врала в деле об убитом копе, и понимала, что это не вызовет симпатии у заседателей. И тогда Бенни пошла на то, на что мало кто из защитников по криминальным делам мог решиться. Она постриглась так же коротко, как Эллис, оделась к процессу так же, как та, и когда они сидели вместе за столом, то казались отражением друг друга. Она прикинула, что заседатели не смогут не увидеть сходства между ними и перенесут доброе отношение к ней и на ее двойника. Этот ее гамбит [13]13
  Гамбит – начало шахматной (шашечной) партии, в котором жертвуют фигуру или пешку ради получения активной позиции. (Примеч. ред.)


[Закрыть]сработал, и, оглядываясь назад, Бенни понимала, что в какой-то момент, хотя она бы не смогла сказать, в какой именно, она стала терять собственную индивидуальность и каким-то невероятным образом слилась со своим двойником.

И вот теперь она не могла поверить, как далеко это зашло. Она не могла поверить, что когда-то хотела быть Эллис, а не собой. Ее недальновидность привела к тому, что она очутилась в ящике, который находится бог знает где, и ее жизнь в серьезной опасности.

Внезапно в тишине она услышала какой-то звук, словно кто-то скребется. Она подождала немного и вдруг услышала его снова. Он доносился с другой стороны крышки, где-то рядом с ее головой. Неужели это Эллис скребет по крышке? Почему? Как? Бенни прислушалась, надеясь, что этот скрежет повторится, но в тишине ящика раздавалось только ее дыхание. И тут скрежет резко возобновился.

– Прекрати! – завопила она. – Дай мне выбраться! Что ты делаешь? Остановись, остановись, остановись!

Но царапанье не прекратилось, и Бенни снова изо всех сил заколотила в крышку.

Глава 9

Эллис нашла в доме Бенни кабинет, бросила сумку на пол и, включив настольную лампу, уселась поудобнее за ноутбуком. Она нажала клавишу ввода, и экран ожил – нужно было ввести пароль. Эллис на секунду задумалась. Она не имела представления, каким паролем пользовалась Бенни, и не знала клички собаки. Прикинув, она напечатала имя их матери: Кармела.

ПАРОЛЬ НЕВЕРЕН.

Она просмотрела бумаги на столе, но среди них не было листка с паролем. Справа в столе был ящик. Она первым делом открыла его и стала копаться в конвертах, набитых счетами, банковскими сообщениями и юридическими документами, но досье с паролями так и не нашла. Она перешла ко второму ящику – тоже безуспешно. Эллис откинулась на спинку стула, и ее взгляд упал на старомодный ролодекс, [14]14
  Ролодекс – усовершенствованная визитница, где на карточках особой формы записываются контактные данные фирмы или человека. (Примеч. ред.)


[Закрыть]вертушку с карточками. Она прогнала меж пальцев карточки, связанные с бизнесом, а потом импульсивно перекинула их к букве «П». Первая же карточка была написана от руки, наверху читалось: «Пароли».

Бинго!

Она нашла «лэптоп, дом» – 2424. После пароля на экране появилась заставка. Указав курсором «Включить», она прочитала то, что появилось на экране. Счет за дом из Банка США, деловые счета оттуда же. Она убрала онлайновый регистратор, и сердце у нее заколотилось. Тут были три главных счета и девять дополнительных, все в том же банке. Она вышла в Интернет, напечатала «Банк США», потребовала данные о банковских операциях онлайн, но страница запросила имя пользователя и пароль. Она вернулась к ролодексу, нашла Банк США, ввела имя пользователя – Бенни Росатто – и пароль Bearly 01, вернулась к банковскому файлу и приступила к делу. Она вывела главную страницу и погрузилась в чтение балансовых расчетов.

Три миллиона долларов с мелочью.

Она не знала, что Бенни была мультимиллионершей, но не удивилась своему открытию. Она кликнула по строчке первого счета «Дом», который делился на «Личные» и «Деловые», и проверила баланс. 78 016 долларов. У второго счета «Росатто и партнеры» были дополнительные разделы «Зарплата», «Расходы», «Путешествия и развлечения», и его баланс составлял 2 437 338 долларов. Она кликнула по третьему счету «Строение 1717», которое, как она знала из веб-сайта, было новым офисным зданием Бенни. Тут были свои дополнительные счета «Аренда», «Расходы» и «Разное», которые в сумме составляли 736 393 доллара. Чтобы проверить, есть ли долги, она заглянула в самый конец страницы.

Zero. Ничего. Nada. Zip.

Об этом она должна была бы догадаться. У Бенни не было закладной ни на дом, ни на офис, у нее не было никаких долгов, даже за машину. За все Бенни платила точно и в срок, так что ей не приходилось думать о долгах. Она оплачивала все, что покупала, и была достаточно бережливой, о чем говорил и ее гардероб.

Эллис обдумала свои открытия. Все деньги Бенни в этом банке были ликвидны, действовали функции трансфера, так что любой мог переместить их с одного счета на другой или вообще вывести из банка. Она и помыслить не могла, что ей удастся сделать это с домашнего компьютера, тем более имея дело с такими крупными счетами. Она займется этим завтра. Она планировала открыть счет в офшоре, перевести туда деньги, а затем покинуть страну. Операция потребует нескольких дней, но день-два, пока афера не откроется, она сможет изображать Бенни.

На минуту она задумалась. У Бенни должны быть акции и какие-то инвестиции или, может быть, государственные облигации и боны. Эти средства будет куда труднее быстро обратить в наличность. Она на всякий случай просмотрела почтовый ящик сестры. В нем были записки от какой-то Сэм Фремине, приятельницы по совместному отдыху на Мауи, и Билла Понтиуса из «Плексико пластикс», клиента, который хотел перевести свой депозит, и после первых двадцати электронных писем Эллис все знала и о работе Бенни, и о ее личной жизни, которая, впрочем, тоже была подчинена работе. Она не могла найти ни брокера, ни другой банк.

Но она продолжала читать дальше.