Текст книги "Фарги Падающая звезда (СИ)"
Автор книги: Лариса Куницына
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 31 страниц)
– Ты один? – спросил он.
Джон покосился на меня.
– Нет, с дамой.
– Зайди ко мне, если не очень занят.
Джон оглядел свой заваленный бумагами стол. Рикс терпеливо ждал ответа.
– Что за спешка? – уточнил Вейдер. – Твоё дело подождать не может?
– Это не моё дело, а Аль-Рагима. Зайдёшь?
– А куда я денусь? – пробормотал Джон, вставая.
Рикс с облегчением кивнул и исчез с экрана. Вейдер взглянул на меня. Я поспешно слезла с подоконника и направилась за ним. Мы шли по высоким светлым коридорам, где, несмотря на поздний час, всё ещё было полно народу. Подтянутые и обаятельные земляне в элегантной синей форме и не менее элегантных штатских костюмах с разной степенью приветливости здоровались с Джоном и несколько удивленно поглядывали на меня. Видимо, ходить в обтягивающих кожаных штанах здесь было не принято.
На лифте мы поднялись ещё выше и вошли в приёмную. Молодой инспектор, увидев Джона, вскочил.
– Добрый вечер, младший инспектор, – едва не беря под козырёк, выпалил он.
– Добрый вечер, – буркнул Джон, направляясь мимо него к двери в кабинет Рикса, но вдруг остановился: – В следующий раз сиди и не дёргайся. Ещё раз встанешь по стойке смирно, отправишься вниз пропуска проверять. Усёк?
– Так точ… То есть понял, младший инспектор!
– Вольно… – вздохнул Джон, открывая дверь. Заходя, он с мрачным видом пробормотал:
Покуда в теле есть душа, я буду обучать и мучиться:
Не знаю, я, чего добьюсь, но, может, кое-что получится.
– Теперь ты будешь изводить меня стихами? – поднялся ему навстречу Рикс.
– Что ты имеешь против персидской поэзии? – поинтересовался Джон. – Вы знакомы?
– Конечно! – Рикс почти радостно смотрел на меня. – Давно мы с вами не виделись, командор!
– Я не командор, – заметила я.
– Естественно, – усмехнулся он. – И не член Высшего Совета Космоплавания Объединения Галактики. Всё равно мы знакомы. Я даже знаю о ваших приключениях в Луарвиге.
– Значит, этот лохматый тип, который сводил нас на экскурсию к Храму, – это ваш человек?
– Нет, это сотрудник департамента Дальней космической разведки. Земля проявляет особый интерес к вашему расследованию.
– Лишь бы работать не мешали, – проворчал Джон.
– Жаль, что я не знала, – вздохнула я. – Передала бы с ним привет Шеллу Холлису.
– Да, жаль, – деловито кивнул Рикс и радушным жестом указал в угол кабинета, где стоял диван и пара кресел. – Присаживайтесь.
Я села на диван, а Джон почему-то предпочёл примоститься на подлокотнике кресла. Рикс задумчиво взглянул на него и сел напротив.
– У нас намечаются крупные неприятности, Джон, – произнёс он. – Очень крупные. Я не собираюсь ни в чём винить твоего друга, тем более что это был единственный случай за всё время его службы, когда он проигнорировал важное задание. Наверно, у него были веские причины, чтоб отложить его выполнение, но это никоим образом не спасает наши зад… – он бросил на меня быстрый взгляд и поправился: – наше положение.
– О чём идёт речь? – Вейдер с явным недоумением смотрел на начальника отделения. – Аль-Рагим что-то не сделал?
– Да. Он не сделал то, что нужно было сделать очень срочно, и что мог сделать только он. Теперь положение становится почти критическим, и если мы с тобой не сотворим чуда, то на Земле нас не поймут.
– За чудесами, пожалуйста, к Глостеру. Это по его части. Ты можешь по-человечески объяснить, в чём дело?
– Ты в курсе политической обстановки в Луарвиге?
– Конечно, это моя работа.
– И ты знаешь, что последнее время баланс между тремя китами городской экономики начал нарушаться?
– Вот об этом я могу только догадываться. Официально у меня ничего нет. Есть предположения, что Ластон укрепил свои позиции и потому Келх вроде бы ищет союза с Хулстом, но это только слухи.
– Это не слухи, – раздражённо произнёс Рикс. – Это всё рассказывал мне Аль-Рагим ещё месяц назад в этом самом кабинете. У него были доказательства, что Конгресс намерен форсировать перегруппировку сил в регионе, и для этого предоставил Ластону дополнительные средства и особые полномочия. Для нас очень важно этого не допустить!
– Почему? – спросила я, и Рикс посмотрел на меня, как на идиотку.
– Это же ясно! Всё дело в Сабрионских колониях!
– Сабрион был открыт около года назад, – объяснил мне Джон. – Это высокоразвитая планета, ориентированная на вооружённую экспансию. В своих колониях она проводит довольно жёсткую политику, которая никоим образом не соответствует требованиям Всегалактической Декларации прав разумных существ. На этом основании Сабриону было отказано в членстве в Объединении Галактики до тех пор, пока он не устранит эти нарушения. Он не подчинился, и Объединением было наложено эмбарго на экономические отношения с Сабрионом и вообще введена его политическая блокада. Это не влияло на положение Сабриона, но снижало темпы его экономического развития. К тому же руководство всех трёх фронтов сопротивления колоний Собриона перебазировались со своих планет, где они находились в подполье, сюда, на Киоту. Отсюда они координируют деятельность партизан, здесь закупают оружие и всё, что необходимо для вооружённой борьбы с метрополией.
– И какая здесь связь с Ластоном и прочими?
– Прямая. Колонисты занимают три крупных острова, на которых нет космодромов и потому они вынуждены пользоваться услугами грузового флота для перевозки крупных партий груза туда, где есть космодромы.
– На их планетах несколько необычные природные условия, – вставил Рикс. – Поэтому они вынуждены дорабатывать всё вооружение, которое закупают, на заводах, расположенных на их островах, фактически им приходится перевозить каждую партию груза дважды: с космодрома на завод и обратно.
– Нам стало известно, – продолжил Джон, – что правительство Киоты втайне нарушает решение Генеральной Ассамблеи Объединения и доставляет на Сабрион некоторые грузы, но прямых доказательств у нас нет. И теперь уже Сабрион грозит предоставить эти доказательства, в том случае, если Киота не помешает деятельности фронтов Сопротивления. Конгресс оказался в сложном положении: с одной стороны он вовсе не хочет, чтоб кто-то во всеуслышание заявил о том, что они нарушают эмбарго, потому что за этим могут последовать экономические санкции и против самой Киоты, а с другой стороны, они не могут просто вышвырнуть со своей территории колонистов Сабриона, поскольку договоры на аренду островов заключены с соблюдением всех требований закона на длительные сроки и выполняются колонистами в полном объёме.
– И они решили перекрыть им морские перевозки?
– Именно. Так или иначе, Конгресс контролирует все судовладельческие компании планеты, и только Луарвиг, имеющий большой флот, ему не подчиняется. Если же они возьмут под контроль и флот Луарвига, они смогут задушить колонии, взвинтив для них цены на перевозки. Перенести свои заводы на другую планету колонисты тоже не смогут, и в результате Сабрион будет ублажён, тайна соблюдена, а освободительное движение на колонизированных планетах ослаблено.
– И потому Ластон форсирует события? – уточнила я и, получив утвердительный ответ, спросила: – А какова во всём этом роль Фарги?
– Переговоры между Келхом и Хулстом он должен был взять на себя, – обречённо вздохнул Рикс. – Уже много лет он специализировался на подобных делах, выступая посредником между враждующими сторонами, и всегда добивался успеха. На сей раз, за помощью к нему обратился сам Келх, и он согласился, сообщил об этом мне, и мы, всё обсудив, выработали примерную стратегию поведения в данной ситуации. И на этом всё кончилось. Он ни разу не встретился с Хулстом и вообще, наверно, забыл об этом деле.
– Вряд ли забыл… – устало потерев лоб, пробормотал Джон. – Видимо, у него появились заботы поважнее.
– Поважнее? – возмутился начальник отделения. – Да что, чёрт возьми, может быть важнее?
– Основная миссия.
– А что вы о ней знаете? – диковато покосился на меня Рикс.
– Мы не знаем, но догадываемся, – уточнил Вейдер. – Нейтрализация Огненного Глаза, верно?
– С самого начала это была идиотская идея, – убитым голосом произнёс Рикс. – Мало того, что из-за неё мы в самом начале поставили на уши весь департамент, так теперь я потерял одного из лучших моих сотрудников! Неужели, он всерьёз во всё это верил?
– Верил и, может, потому чего-то добился, – заметила я. – У нас есть основания полагать, что именно поэтому он и погиб.
– А у меня есть основания полагать, что Ластон каким-то образом узнал о просьбе Келха и убрал Аль-Рагима, чтоб сорвать переговоры.
– Тоже версия, – хладнокровно кивнул Вейдер. – Мы и ей уделим внимание, но наша даёт нам основания полагать, что мы можем закончить выполнение основной миссии и без него.
– Джон, – Рикс умоляюще взглянул на него. – Ты знаешь, что я не имею права в приказном порядке менять приоритеты деятельности вашей группы, но, ради Звёзд, займись сперва Ластоном и всем этим делом.
– Я займусь, Мэл, хоть для меня это всё совершенно неожиданно. Что, по-твоему, я должен сделать?
– Найди другого посредника.
– Безумная идея. Аль-Рагим в течение пятнадцати лет добивался доверия местной элиты, прежде чем его допустили к роли посредника такого уровня. Мне просто некем его заменить.
Рикс уныло опустил голову и пробормотал:
Людей незаменимых нет, и всё же
Мы заменить ушедшего не можем…
– Фу ты чёрт! Я и сам начал… – он поднял глаза и осторожно спросил: – А тот парень, у которого ты сегодня был? Грандер, кажется. Ведь это он добывал для Аль-Рагима особо конфиденциальную информацию. Может, он?
– Нет, – покачал головой Джон. – Грандер для этого никоим образом не подходит. Не тот уровень. К тому же, у него не та репутация. Он – владелец клуба для мужчин, имеющих гомосексуальные наклонности. Ни Келх, ни Хулст таких наклонностей не имеют, и Грандер для них человек третьего сорта.
– Придумай что-нибудь, Джон! Я знаю, что ты можешь!
– Я попробую. Я могу поработать в твоём кабинете? Мне не хотелось бы отрываться от дел из-за пустяковых звонков и визитов.
– Конечно, Джон! О чём может быть речь! – Рикс поспешно вскочил. – Я уже ухожу. Если хочешь, я скажу адъютанту, чтоб он сварил тебе кофе.
– Не надо. Пусть идёт по своим делам. Да я и сам ненадолго задержусь. Час-полтора от силы. У тебя есть свежие газеты из Луарвига?
– Сбоку в левом ящике стола. И можешь не торопиться, Джон. Я закончил на сегодня. Всего хорошего!
Он направился к двери, но вдруг обернулся.
– Джон, представитель Конгресса по контактам просил тебя добыть информацию о нашей позиции в отношении кризиса алкорско-ормийских переговоров о возвращении Орме вывезенных в период оккупации ценностей… Мне кажется, он начинает нервничать.
– Он слишком мало за неё даёт… – устало ответил Вейдер.
– Я к тому, что примерное содержание этой информации уже передали из департамента. На компьютере файл «Корона». Прочитай и уничтожь. И, может, не загибать слишком большую цену? Не ахти какие там тайны.
– Я сам знаю, какая информация сколько стоит, – Джон посмотрел Риксу в глаза. – И если он нервничает, значит, она важна. Пусть платит.
– Я просто думаю, что однажды кто-то задумается, куда ты деваешь такие огромные деньги…
– Это моя забота. Может, у меня мания накопления, или я хочу стать правителем Марса, или просто передаю пожертвования в Красный Крест.
– Ладно, как знаешь… Всего хорошего. Привет остальным…
– Непременно.
Рикс попрощался со мной и ушёл, провожаемый тяжёлым взглядом Джона. Когда дверь за ним закрылась, Джон вздохнул:
– Мне действительно всё это надоело. Можешь мне не верить, но у меня самая паршивая работа в группе. Этот мальчишка, адъютант, пока не сел туда и не узнал о моём настоящем звании и должности, здоровался сквозь зубы. Думаешь, приятно?
– Думаю, что нет.
– Неизвестный герой, это, конечно, тоже герой, как ты говоришь, но когда тебя считают продажной шкурой – это тяжко. И самое главное – это неизвестно когда кончится.
Он осмотрелся по сторонам и встал с подлокотника.
– Вот в этом самом кабинете Рикс и устроил мне когда-то выволочку за то, что в первый раз я не смог взять деньги у какого-то репортёра. Как он орал! Мне жить не хотелось. Я бы ушёл, если б не Фарги. Я тогда точно ушёл бы.
Глава 20. Выбор Джонни
Да, тот день он запомнил на всю жизнь. Он стоял тогда один посреди огромного кабинета старшего инспектора Рикса, опустив голову и сжимая в кулаки немеющие пальцы. Он, Джон Вейдер, аккуратный и исполнительный, но оказавшийся не в состоянии выполнить простейшее задание. Ему было стыдно, стыдно и больно, потому что он знал, что выполнить его он всё равно не сможет.
– Как вам это нравится! – прорычал Рикс, в очередной раз проходя мимо Джона. – Их милость младший инспектор Вейдер не берут взяток! Они слишком честны и чисты для этого! Они не так воспитаны! Не в тех традициях! Ты сорвал операцию, идиот! – рявкнул он, остановившись рядом, и Джон вздрогнул от неожиданности. – Да, чёрт тебя побери! Сорвал! Мы полгода готовили её! Нам нужен канал для проведения информации, которую должны получать наши клиенты на той стороне! Ты думаешь, нам легко было убедить их, что здесь можно найти надёжный источник? Да в это никто не верил! Спроси у Аль-Рагима, легко ли ему было вывести их на тебя. И ты всё испортил из-за своей дурацкой щепетильности. Ты знаешь, что теперь будет? Они подвергнут сомнению лояльность Аль-Рагима и при этом будут сами искать каналы. Чёрт знает, сколько нам придётся затратить сил, чтоб нейтрализовать их подслушивающие устройства, выявлять их агентов среди обычных посетителей, ставить дополнительные блокировки на спутники связи. И всё только потому, что мистер Вейдер презирает взяточничество!
– Но я же могу и так давать им то, что нужно… – пролепетал Джон.
– Так? – хрипло переспросил Рикс и обернулся к окну. – Послушайте, Аль-Рагим, ваш друг что, совсем ничего не соображает? Так, может, вы объясните ему, что эти господа никогда ничего не делают даром и не привыкли принимать пожертвования. Они продажны насквозь, и того же они ждут от своего источника. Вы должны брать и брать много, только тогда они будут вам доверять!
– Но почему я?
– Да потому что ты подходишь для этого. Их не устроят наши сотрудники, им нужен другой тип. Если хочешь, тип неприметного неудачника. Это твой имидж, и ты с ним согласился, не так ли? В их понимании именно такой человек более всего склонен к предательству.
– Я не смогу, старший инспектор…
– Почему ты это раньше не сказал, а говоришь только теперь, когда всё испортил? И вообще, почему Глостер не говорит, что не может разгуливать в одиночку по острову Хюр и отбиваться от банд и местных магов? Почему Торранс не закатывает истерик, а работает в Пустыне Огненного Глаза, где, смею уверить, вообще жить нормальному человеку невозможно? Почему Аль-Рагим может улыбаться и пожимать руки господам, место которым в Пиркфордской мясорубке, и ему наверняка больше хотелось бы надеть на них наручники? Или ты не догадываешься, что для него его ошибка равносильна смертному приговору? Секундное колебание, и мы даже трупа его не найдём. А ты сидишь тут в безопасности, и ещё смеешь размышлять, насколько хорошо будут выглядеть твои поступки!
– Но, старший инспектор, ведь честь мундира…
– Честь мундира – это выполнение поставленной задачи любой ценой! – перебил его Рикс. – Мы стоим на страже мира в этом районе Галактики, и нам не дано права сомневаться. Нам приходится лгать и изворачиваться, нам приходится убивать тех, кто представляет угрозу для нашего дела, нам приходится жертвовать собой. И если ты не можешь смириться с тем, что какой-то мерзавец принял тебя за такого же мерзавца, как он сам, то тебе нечего делать в Инспекции.
– А если наши узнают? – прошептал Джон.
– А они и должны узнать. Или ты полагаешь, что там будут думать одно, а тут другое? Там тебя будут считать своим, а здесь ордена на грудь вешать? Мы не бункере живём. Наша зона открыта, и мы работаем в тесном контакте с местными.
– Извините, старший инспектор, – Джон поднял голову и посмотрел на Рикса. – Я не смогу. Я не смогу после этого смотреть в глаза моим товарищам по работе. Я всё понимаю, это задание, работа под прикрытием, это нужно, но… Наверно, лучше подыскать другую кандидатуру. Я не выдержу, если меня будут считать предателем.
– Да, узнаю тиртанскую школу, – тихо произнёс Рикс. – Только с их либеральными взглядами можно было допустить к обучению такую размазню. Вон отсюда, Вейдер! Считайте, что вы уволены из Инспекции. Аль-Рагим, мы можем ввести сейчас в игру кого-нибудь другого?
Джон, стараясь не смотреть в сторону окна, повернулся к двери.
– Это сложно, старший инспектор, – услышал он голос Фарги. – Мы же дали им полную информацию на Вейдера. Но я что-нибудь придумаю. Погоди, Джон. Старший инспектор, позвольте нам поговорить наедине.
– Лучше поищите возможности для замены, – проворчал Рикс. – Он уволен. С самого начала было ясно, что он не годится ни для чего серьёзнее бумажной возни.
– Вы не правы, старший инспектор, – Джон стоял возле самой двери и с трепетом слушал, как его друг, тоже всего лишь младший чин, возражает начальнику отделения. – Во-первых, группа особого назначения не подчинена вам. Вы можете уволить Вейдера из штата вашего подразделения, но не из Инспекции. Во-вторых, вводить сейчас новую кандидатуру сложно и небезопасно, если хотите, даже для меня. И, в-третьих, я думаю, что не нужно осуждать двадцатилетнего парня за то, что он не решается обречь себя на жизнь с клеймом предателя. Поверьте мне, такая жизнь очень нелегка.
– Ладно, попробуйте… – со вздохом произнёс Рикс. – Но учтите, что подставляя им в качестве источника столь неустойчивую натуру, именно вы больше всего и рискуете. Я не буду его увольнять. Пусть перебирает макулатуру, но, обещаю, что именно этим он и будет заниматься у меня всю жизнь.
Рикс вышел, хлопнув дверью. Джон стоял, опустив голову. Не перед Риксом, а перед Фарги ему было стыдно более всего. Кто-кто, а уж он-то знал, как долго его друг обдумывал план действий, как осторожно готовил почву для своего предложения, как тщательно обрабатывал досье Джона, прежде чем передать его нужным людям по ту сторону пролива. Шутка ли сказать, заставить их принять источник информации прямо в Инспекции, да ещё здесь, на Киоте, куда подбирались лучшие из лучших, и потому неподкупность инспекторов буквально вошла в поговорку. И ведь это действительно ограничило бы опасность шпионажа в Нью-Скотте, не говоря уж о том, что помимо действительной информации, можно было бы при необходимости без особых усилий проводить и дезинформацию. Это всё Джон прекрасно понимал и именно поэтому согласился. Но в последний момент, увидев у себя на столе пачку денег, он не смог. Эти банкноты, стянутые пластиковой лентой, эта улыбочка на холёной физиономии визитёра и внезапный страх, что кто-то сейчас войдёт и увидит его, Джона Вейдера, берущего взятку… Это было невозможно, немыслимо! Он вспомнил вдруг своих родителей, своих учителей, своих товарищей по учёбе, наставников, внушавших ему, что для всех и всегда инспектор должен быть символом справедливости и порядочности. А этот тип выжидающе смотрел на него, довольно ухмыляясь, и всем своим видом выражая превосходство, ибо он покупал то, что ему продавали. И Джон не смог.
– Не волнуйся, – услышал он совсем рядом голос Фарги. – Рикс проорётся и успокоится. Никто не позволит ему тебя выгнать.
– Извини, я всё испортил, – пролепетал Джон.
– Ничего, я как-нибудь выкручусь, не впервой. Давай-ка присядем. В ногах, говорят, правды нет.
Он обнял Джона за плечи, и они прошли туда, где стояли большие кожаные кресла, в которых Джону ещё ни разу не представилась возможность посидеть. Если он и бывал в этом кабинете, то, как правило, стоял по стойке «смирно». Он сел на самый краешек и посмотрел на Фарги. Тот на минуту задержался, глядя в окно на голубое небо, в дорогом костюме бирюзового цвета, белоснежной рубашке и узком серебристом галстуке, с идеально уложенными волосами, которые мягкими блестящими волнами падали на плечи, Фарги как всегда был безупречен. Джон невольно поёжился, представив себя рядом с ним. Каким же серым он должен казаться! И только ли казаться? Он подумал о том, что и Фарги, и Брай, и Джерри уже давно самостоятельно работают за пределами зоны, а он не смог выполнить даже такую простую работу здесь.
– Наверно, Рикс прав, – пробормотал он. – Я неудачник, Фарги. И вообще не гожусь для этой работы. Я не достоин оставаться в группе. Сколько ещё я буду прятаться за вашими спинами? Даже такое простое задание, и то провалил. Наверно, мне лучше уйти.
– Не выдумывай, – тихо проговорил Фарги и, отведя взгляд от окна, присел рядом. – Ну, это не вышло. Придумаем что-нибудь другое. В любом случае, ты не должен уходить из группы. Это не выход.
– Это выход! Именно это и есть выход! – воскликнул Джон. – Я был прав тогда, на Тиртане, я не гожусь для этой работы. А ты ошибся.
–Может быть, – произнёс Фарги. – Но я в этом не уверен.
– А я уверен. Я занимаю чужое место. Вам нужен кто-то другой, понимаешь?
– Лично мне нужен ты, – возразил Фарги. – Именно ты, а не кто-то другой. Я ещё ни разу в жизни не ошибся в том, кто мне нужен. Я знаю, что тебе сейчас трудно, что тебя замучили твои комплексы, заклевал этот беспардонный щенок Джерри, задёргал Рикс. Я знаю, что тебе трудно перешагнуть черту, которую ты сам себе нарисовал в качестве границы возможного. И я не могу удерживать тебя силой. Но я знаю, что если ты уйдёшь из группы, ты напортишь этим и нам, и себе. Нам, потому что ты разрушишь в самом начале то, что мы можем сделать вместе, а себе, потому что ты, отступив однажды, будешь отступать всегда. Я не говорю об этом задании. То, что ты отказался от его выполнения, может, даже разумно, потому что взвалить на себя такую ношу может не каждый. Но если ты уйдёшь из группы, то ты зароешь себя уже навсегда.
– А что тут зарывать? – Джон уныло вздохнул. – Куда я гожусь? Меня даже на тренировках без конца бьют. Я даже простейшую роль не смог сыграть.
– Тебе веры в себя не хватает, малыш. Ты привык к мысли, что ты ни на что не годен. И на тренировках тебя бьют, потому что ты знаешь, что тебя должны бить. А роль… Она, видимо, не для тебя.
– А что для меня?
– Ты мне сейчас всё равно не поверишь, – Фарги какое-то время задумчиво смотрел на него. – Ты умный и честный парень. Не слушай Рикса. Это задание не такое уж лёгкое. Оно сложное, очень сложное, потому что требует не просто актерского таланта, не просто самоотречения. Оно предусматривает большую жертву, которую я от тебя требовать не в праве. Ты сам понял, чем тебе всё это грозит. Хуже было б, если б ты понял это позже. Сейчас ещё есть время свернуть, потом было бы куда сложнее. Каждый из нас приносит те жертвы, на которые способен.
– Это правда, что Джерри кого-то убил? – спросил Джон тихо.
– Да. Боюсь, ему ещё придётся научиться делать это более быстро и хладнокровно. Там, где он работает, это – единственный способ выжить.
– Я бы не смог, – пробормотал Джон, задумавшись. – Видишь ли, всё дело в том, что у меня очень маленький выбор. Я или должен уйти, или выполнить это задание. Ведь легче заданий не будет, верно? Я же знаю, что говорят о Брае и Джерри. Никто здесь не знает, что они наши. Наверно, это условие работы под прикрытием, и Рикс, беря меня в штат, с самого начала планировал для меня что-то вроде этого. Но я, как подумаю, что всю жизнь на меня будут коситься как на врага, и даже своей жене и своим детям я не смогу сказать правды… Это слишком тяжело, считаться Иудой.
– Иудой? Да уж, такого и врагу не пожелаешь. Подвиг высшего смирения – это слишком тяжёлый крест.
– О чём ты говоришь? – поднял голову Джон.
– Да просто вспомнилось… Есть одна неканоническая гипотеза относительно Иуды. Согласно ей Иуда должен был предать Христа, чтобы Христос мог умереть и воскреснуть. Он сам выбрал среди своих учеников самого сильного, чистого и посвящённого, потому что жертвенный Агнец должен был быть заклан твёрдой и верной рукой, и Иуда, покорный своему Учителю, свершил этот подвиг высшего смирения, приняв на себя вечный позор и унижение. Этот подвиг безвестен и потому величие его беспредельно.
– Это правда?
– Никто не знает. В это можно только верить.
– А ты веришь?
– Скажем так, мне нравится эта легенда, потому что меня восхищает способность к самопожертвованию. Иногда это очень помогает в жизни. Меня ведь тоже никто не считает национальным героем, верно?
– Пожалуй, – кивнул Джон, глядя в окно. – Это действительно красивая легенда, но слишком печальная и даже… жуткая.
И нет в мирах страшнее долиТого, кто выпил скорбь до дна,
Кто предпочел причастье солиПричастью хлеба и вина…
Джон удивлённо взглянул на Фарги.
– Это не Хайям?
– Нет, мой бедный неуч, – улыбнулся тот. – Это Максимилиан Волошин. Но давай прервём экскурс в область неисчерпаемых символов христианства и вернёмся к нашим баранам.
– Скажи, – тихо произнёс Джон. – А сейчас можно снова встретиться с тем парнем, который приносил деньги?
– Послушай, я не хочу, чтоб ты, поддавшись внезапному настроению, влезал во всё это, – нахмурился Фарги. – Я рассказал тебе красивую сказку, а ты решил, что можешь стать мучеником идеи?
– Я решил, что мне, наконец, пора занять своё место в группе, – Джон постарался как можно твёрже взглянуть в глаза Фарги. – Ты прав, если я отступлю сейчас, то буду отступать всегда.
– Это не тот случай…
– Кто-то должен это сделать, и я подхожу лучше всех. Ты думаешь, мне будет легче, если кто-то другой возьмёт на себя этот груз? Или думаешь, я не смогу это выдержать?
– Сможешь. Пожалуй, из всей группы только ты и сможешь, – уверенно сказал Фарги.
– Почему? – смутился Джон.
– Ты нечестолюбив, малыш. Брай наводит ужас на врагов, но ему нравится мрачное величие его образа. Джерри мечется, страдая оттого, что вынужден отнимать чьи-то жизни, но у него душа Воина. А ты много можешь и много делаешь, не требуя наград. Это дар, Джонни, хотя он ведёт скорбной дорогой. Я прошу тебя, обдумай всё ещё раз. Я не хочу, чтоб ты потом жалел о своём решении. Если ты скажешь «нет», никто не упрекнёт тебя в этом, ни я, ни ребята.
– Я скажу «да», Фарги, – кивнул Джон, чувствуя, как ломается его жизнь, и рушатся его надежды. И всё же он был уверен, что делает правильный шаг.
– Дай бог… – прошептал Фарги. – Я найду этого типа и устрою ему выволочку за то, что он выложил деньги тебе на стол. В следующий раз он принесёт их в конверте. Держись с ним понаглее, можешь не скрывать того, что ты о нём думаешь, они это уважают.
– Когда?
– Пока не знаю. Мне нужно время, чтоб найти его. Но до завтра ты можешь передумать.
– Я не передумаю.
В тот миг Джон был горд собой и своим решением, и он не понимал тогда, отчего его друг так мрачен. Ведь они вместе задумали эту операцию, и теперь она осуществится. Но позже он понял, что Фарги уже тогда ощущал свою вину за то, что так легкомысленно толкнул его, Джонни, на столь тяжкие испытания. Он предчувствовал, как трудно ему придётся на этом однажды избранном пути, но он знал, что Джон выдержит это. И он оказался прав.
Глава 21. На Острове Мертвецов
– Ты когда-нибудь жалел об этом? – спросила я, перебирая газеты, которые он дал мне посмотреть.
– Только один раз, – ответил Джон, стуча по клавишам компьютера Рикса. – Когда мои дети пришли из школы домой и сказали, что им стыдно иметь такого отца, – он остановился и посмотрел на меня. – Отец одного из их одноклассников работал тогда в отделении и имел слишком длинный язык. Вот тогда я проклял всё, и Фарги в том числе. Я не знал, что делать, что им сказать. А они развернулись и молча ушли к себе в комнату. Дина едва не в истерике требовала, чтоб я всё им рассказал, но я не мог. Это же дети! Вдруг расскажут ещё кому-то.
– И что ты сделал?
– Я стиснул зубы и поехал на службу, – он снова застучал по клавишам. – А в моё отсутствие Дина позвонила Фарги. Он примчался, закинул моих парней в свой флаер и увёз к себе на виллу, где показал нашу аппаратную и моё досье. Он сказал им, что их отец настоящий герой. И в довершение всего устроил скандал Риксу, а уже тот часа два трепал в своём кабинете того болтливого папашу. Слухи были пресечены, а мои сыновья исполнились уважением ко мне и гордостью оттого, что являются хранителями столь важной тайны. А я сдуру наорал на Фарги за то, что он подверг группу угрозе рассекречивания.
– И что он ответил?
– Что я идиот, – пожал плечами Джон и выключил компьютер. – И больше я ни разу об этом не пожалел. Это чертовски неприятное задание, но зато у меня в руках все нити, и я почти неуязвим.
– То есть, в конечном итоге, он всё-таки оказался прав?
– Он всегда был прав. Я иногда думаю, чем бы мы стали, не подбери он нас тогда на Тиртане. Бедняга Джерри так бы и тащился хвостом за Браем, а тот из-за него не смог бы найти такую работу, в которой мог бы выложиться на полную катушку. А я был бы тем, чем меня считают большинство моих коллег. Разве что взятки бы не брал и информацию не разбазаривал. Я вообще ни о чём не жалею, кроме одного. Я жалею, что мы потеряли Фарги.
Он посмотрел на часы.
– Поедем к тебе? – спросила я. – Дина дома?
– В том-то и дело… – вздохнул Джон. – Она на дежурстве в лаборатории. Фред и Керим уже улетели к месту службы. Что мы будем делать в пустом доме? Нехорошо получилось. Потащил тебя сюда, продержал до ночи в кабинетах… Может, сгоняем к Браю? Джерри наверняка тоже на Острове Мертвецов.
– Остров Мертвецов… – задумчиво пробормотала я. – Когда я видела его в последний раз, это был такой малосимпатичный гористый клочок суши, где над чёрными вершинами сглаженных гор висели неприятные тёмно-серые тучи…
– Наверно, был солнечный день. Вообще-то тучи чёрные. Там всё сделано, чтоб не привлекать незваных гостей, но внутри очень даже уютно. А главное, оба наши красавца имеют возможность щеголять там при всех регалиях.
– А ты?
– Я не столь честолюбив, чтоб переодеваться перед подобными визитами. С наградными планками на груди я только на Землю летаю.
– Ладно, уговорил, – усмехнулась я. – Страсть как хочется посмотреть на Джерри в форме старшего инспектора.
– Уверяю, ты не будешь разочарована, – улыбнулся он.
Мы вышли из кабинета Рикса, и Джон собственноручно запер дверь, приложив ладонь к идентификационной панели. Что ни говори, а абсолютный доступ – это вещь впечатляющая. Я посмотрела на него почти влюблённо, но он этого даже не заметил. Привычно ссутулившись и изобразив всем тут известное скромное и безответное существо, старший инспектор Вейдер направился к лифту. Пока мы спускались вниз, у меня было немного времени для отвлеченных размышлений.
