Текст книги "Заложница в академии (СИ)"

Автор книги: Ксюша Левина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Глава шестая. Зоопарк

| ЗООПАРК

У чреждение для содержания животных в неволе с целью их демонстрации, сохранения, воспроизводства и изучения, в том числе и научного.|

О том, что случится вечером первого сентября, Брайт даже не подозревает, когда выходит на крыльцо утром.

Утром ей ещё всё нравится.

Отец прислал весточку, что у него всё идёт по плану, девочки не заняли ванну и удалось принять душ первой. Яркое, как апельсин, солнце слепит глаза и играет с оранжевой листвой, рассыпавшейся за ночь прямо на тротуар, словно специально, чтобы завершить идеальную картинку.

День хрустящий, как печенька, и пахнет кондитерским шоколадом.

Брайт стоит на крыльце, уже одетая в форму, допивает свой кофе и наблюдает за тем, как из одинаковых домиков выходят люди. Стайки девочек, чаще всего по пять штук (видимо, группируются по комнатам), во главе всегда Сладкая Вата или альфа-девочка. У неё самый высокий хвост и самый собранный вид.

В комнате Р-1-4 – это Лю Пьюран.

Этим утром она, и правда, сделала такой высокий хвост, что стала не просто Сладкой Ватой, а Самой Главной Сладкой Ватой Траминера. Даже проигнорировала форменный беретик, а ещё с гордостью приколола к водолазке маленький значок старосты группы.

Среди парней тоже заметна система. Главный мальчик часто или угрюмый сноб, или оболтус вроде Энга.

Компашка Энграма Хардина уже прошла мимо домика Брайт, и все они остановились, отвесили ей «утренний поклон» до самой земли, а потом спели хором: «Ой, ты нас не заколдуй красавица-сирена», старинная песня-прибаутка, которую пели во время застолий бабушки. Разумеется, семья Брайт исключение.

– Рассказывай, – мрачно вздыхает Брайт, когда на крыльцо к ней выходит Нимея Нока со своей чашкой чёрного кофе.

Нимея соответствует тому, как должна выглядеть студентка Академии Войны почти во всём. На ней тот же обтягивающий чёрный свитер, что и у всех. Короткая бордовая юбка (слишком короткая), чёрные гольфы как положенно выглядывают из-под бордовых замшевых сапожек. А вот пальто она переделала в более приятное, без пояска и баски, но цвету не изменила.

Круто, но недостаточно.

– Что? – хмурится Нимея, делает глоток кофе и достаёт из кармана пачку травяных сигарилл.

Брайт тут же с тоской вспоминает отца, который обожал эти чёрные сигариллы с особым составом, который помогал ему бороться с сонливостью по утрам, вместо кофе. В Аркаиме мода на курение уже шла к закату и молодежь проповедовала другие способы достижения тех же целей.

Траминер – староверы. Но Брайт сейчас почувствовала себя дома, благодаря привычке Ноки.

– Кто есть кто в этом зоопарке, – жмёт плечами Брайт.

– Для начала… что с тобой не так, – щурится Нимея, закуривая сигариллу. – Что за вид?

Брайт осматривает себя и вздыхает.

– М-м?

– По-порядку, – Нимея отступает и складывает руки на груди, как стилист-эксперт из «Ведьминого журнала». – Юбка до колена? Серьёзно? Водолазка висит, это какой размер? Ботинки… нет, «Фоксы» – это конечно круто, но не с гольфами же, лучше сними. И пальто…

– Нет! Никуда не дену!

– А что за ужасная шляпа? – на макушке у Брайт чёрный «котелок», вместо берета.

– Береты – отстой! – фыркает Брайт и поправляет на пёстрой копне свой “котелок”.

А проходящая мимо стайка Сладких Ват чуть не давится насмерть возмущённым и совершенно синхронным «А?».

– Мелона? – зовёт Нимея.

Рыжая сестричка появляется на крыльце и смотрит на Брайт в упор, с тем же выражением лица, что и Нем.

– Помоги.

Мелона кивает и парой пассов укорачивает юбку Брайт так, что становятся видны колени, и даже намного-намного больше, гольфы она спускает ниже вручную, перекрашивает их в бордовый. Ещё одно слово шёпотом и водолазка обхватывает тело Би так, что она хватается за горло, испугавшись удушья.

– Какого чёрта!? Аккуратнее!

– Да ладно тебе, зато как миленько, – ухмыляется Нимея. – Теперь поговорим о зоопарке.

Все три девушки разворачиваются лицом к улице, и Брайт хочется расхохотаться от того, как это комично. Мелона тоже с чашкой кофе, это похоже на будущую традицию.

– Я живу в этом зоопарке всю жизнь, как и Лю, так что все эти снобы с каменными лицами в моём мире когда-то были сопливыми карапузами. Например Энграм Хардин. Я думала, что стану его женой, когда мне было четыре.

– А потом?

– Потом я поняла, что превращаюсь в волка, а он – в придурка.

Брайт понимающе кивает. Компашка Энграма, как раз выделывается перед очередным “девчачьим” домом.

– Никто не хочет проблем, так что “радикальные” Истинные живут с буквы А до буквы Г на первой улице, так они никого не видят. Но есть исключения. Старшекурсники. На каждой улице есть “гадкий дом”, где непременно осталась эта зараза, – плюёт Нимея. – У нас это дом У-3 – последний, в самом конце улицы, он у них один на четверых. У каждого своя спальня с личной ванной и общая гостиная.

– Почему?

– Они главные старосты, выпускники. И У – уроды. Скоро будет их шествие. На каждой улице всего по десять домов, и полный кавардак. Их когда-то было четыре, но студентов стало больше, стали строить новые, появились дома для аспирантов, преподавателей, студентов по обмену, отдельные таунхаусы для старост… в общем, не заморачивайся понимать, что тут и куда, – она перевела дух. – Наша улица – полный фарш. Видишь стайку зефирок, – она кивает на тех, что возмущались словами Брайт про береты. – Это траминерки, у них вместо мозга – родословная, но недостаточно чистокровная. Таких называют “новые Истинные”. С кровью всё хорошо, гонор есть, но к высшему свету не имеют отношения. А денег у них завались, их дом напротив того, где живёт Энграм. Ходят друг к другу переопыляются.

Брайт косится на компашку Хардина и отмечает, что все там брюнеты, а зефирки – блондинки.

– Продолжаем. Видишь идёт компашка в беретиках, – Нем кивает на очень опрятных девушек. Их пальто застегнуты на все пуговицы, из ворота выглядывают одинаковые чёрные шарфики.

– Эти красотки, как видишь, Истинные. Улица-аномалия, блин. Их родители из Ордена Пяти, но при этом не активничают там особо. Эти дамочки пойдут нашим местным аристократам в жёны, – Нимея улыбается, оскалив зубы, совсем по-волчьи.

Девушки в компании и брюнетки, и блондинки, но выглядят одинаково красиво. Брайт смотрит себе под ноги и давит “Фоксом” хрустящий лист, не сдерживая улыбку.

– О, а вот наша тема, – Нимея взвизгивает, и ей в ответ визжит стайка брюнеток, а потом все хохочут.

Это явно провокация, направленная на красоток в беретах, но те лишь морщатся.

Брюнетки выглядят расхлябанно после красоток. С разными причёсками, некоторые замотаны в шарфы, неподходящие по цвету к юбкам. А ещё все, явно, с разных факультетов, хотя до этого компашки были в одну масть.

Дальше мимо проходят несколько вполне приятных группировок, где намешано разноклассовых студентов. Они легко объединяются между собой и шествуют по улице компаниями по двадцать человек. Это выглядит весело, будто все тут друзья.

– Траминерцы живут всегда со своими, и дома у них свои, – поясняет Нимея. – Родители выкупают им комнаты заранее, чтобы, не дай святой, их деточка жила с кем-то не таким. Мы же живём вперемешку.

Нимея стихает и пристально смотрит в самый конец улицы. Мелона отступает.

– А вот и старосты, – шепчет Нимея.

Их, и правда, четверо. У троих пальто застёгнуты под горло, у одного разлетается будто плащ. Он привлекает внимание Брайт и она невольно делает шаг вперёд, чуть щурясь. Делает глоток кофе, будто иначе эта четвёрка пройдёт мимо и заморозит его прямо в кружке.

Три блондина, один брюнет. Идут быстро, уверенно. Одинаковые сумки через плечо.

– И опасаться стоит того, что в расстёгнутом пальто? – спрашивает Брайт.

– Как ты догадалась?

Это не трудно. Она вообще будто и не замечает других, слишком они кажутся ей блеклыми. А вот он заметен сразу. Обгоняет всех буквально на полшага, не больше. В нём будто нет ничего особенного. Сначала кажется, что он выше остальных, но нет – блондин шагающий справа, явно опережает на пару дюймов. Кажется, что его волосы самые длиные, но нет. Тот, что идёт слева явно обладатель более шикарной шевелюры. Кажется, что черты самые тонкие, но если смотреть правде в глаза у единственного брюнета в компании лицо пофактурнее.

Но всё это вместе как будто бы всё равно лучше чем отдельно взятые черты, присущие остальным старостам.

– Рейв Хейз, – говорит Нимея. – Сын мэра Бовале. Его отец – основатель Ордена Пяти.

Брайт вздрагивает.

Во-первых, блондин в пальто нараспашку, еле заметно поворачивает голову в её сторону и чуть щурится. Это даже не интерес, просто случайность.

Во-вторых, Блэк Масон в заложниках у Ордена Пяти, и его жизнь по прежнему в их руках. Как и жизнь самой Брайт.

Глава седьмая. Провокация

| ПРОВОКА́ЦИЯ, – и, ж.

Подстрекательство, побуждение кого-л. к таким действиям, которые повлекут за собой тяжелые, гибельные для них последствия. |

Рейв гипнотизирует взглядом пылинки на подоконнике. Они настолько же земля, насколько почва под ногами, а значит не могут не подчиняться Истинному. Рейву они подчиняются.

Тянутся вверх складываясь в невесомые полупрозрачные картинки.

Горный пейзаж.

Облака.

Прекрасный цветок.

Женское лицо.

Рейв крепко сжимает челюсть, так что напрягаются мышцы и лицо становится строже. Взгляд, на секунду посветлевший, темнеет. Пылинки оседают.

Брайт Масон. Пленная его отца.

Конечно, Рейв знал, что рано или поздно они встретятся, но оказалось, что даже жить им суждено на одной улице. Он её, кончено, узнал.

Ближе всего они были позавчера. Ещё долго после он стоял там на берегу, прижавшись лбом к холодной стене, а ледяной ветер клинками полосовал кожу под плащом.

Она с ним что-то сделала. Нужно выяснить – что, и как можно быстрее. Это не должно оказаться от него так близко. Это опасно.

– Я на ней женюсь! Нет, правда! – хохочет Энграм Хардин и Рейв видит как напрягаются руки Фандера Хардина, сидящего верхом на первой парте. – Она просто что-то! Я как услышал её этот голос, аж мурашки…

– На ком это? – Фандер не сдерживается.

Рейв знал, что так будет, но пока не прозвенел звонок и не начался старостат, не имело смысла призывать молодняк к тишине.

На первой парте первого ряда сидят его друзья, главные старосты академии. Справа от них девчонки-пятикурсницы, строгие, собранные, уже приготовились записывать за Рейвом. На последней парте Энграм Хардин и его дурная компашка. Пора готовить речь о смене старост четвёртого курса, потому что от них больше проблем, чем пользы.

Третий курс во главе с Бели Теран. Три её девочки отчаянно строят глазки компашке Энга.

От второго курса кучка испуганных новичков-парней, они впервые на старостате, жмутся друг к другу в уголке. Первокурсников на такие мероприятия обычно не зовут.

Старосты по традиции траминерцы, по одному от каждого факультета и один главный, как правило курсу к третьему эти четверо начинают дружить, а к пятому заселяются в общий дом. Старая добрая традиция, и Рейву она нравилась.

Быть старостой – привилегия.

Старосты – это иллюзия порядка.

В этом году правила решили изменить и впервые появилась староста-экимка, Лю Пьюран. Девчонка-оборотень с ЛечФака и илунженка-ветеринар.

Безумие! Так они показывают, что никакой войны нет, что рады всем классам, что траминерцы не расисты. Ложь, причём наглая и обнажённая, как девицы в порту Небиолло.

– Ты видел новенькую? – Энг встаёт со своего места на последней парте, а его друзья свистят, подначивая.

Братья сверлят друг друга взглядом. Они очень похожи, оба бледные черноволосые, кудрявые. С тонкими аристократическими лицами и длинными пальцами.

– Которую из? – ухмыляется Фандер.

Он обожает «смотреть» первокурсниц-траминерок.

Но Рейв уверен, что речь о ком-то другом.

Энг отбитый тип, у него играет в заднице детство. Мистер Хардин никогда не ставил на младшего сына, и, кажется, даже не посвящал его в дела Ордена.

– Брайт Масон, – со вкусом произносит Энграм и падает на парту, так что та ходит под ним ходуном.

Пальцы Рейва замирают над пустыми бланками успеваемости. Пылинки в воздухе снова собираются в женское лицо.

Твою мать.

– Малон? – Фандер ещё не понимает о ком речь. – Масон?.. Она из Бовале? Или это та семейка с юга? У которой тачка…

– Она Иная, – мрачно произносит Рейв. – Всё? Я решил проблему? Фан, расслабься, ты не пропустил очередную чистокровную юбку. Энг, расслабься, нет, тебе не дадут жениться. Мы можем начать?

Звенит звонок.

Рейв не намерен слушать перебранку, которая вот-вот начнётся. Фандер – будущий орденовец, он не стал бы даже смотреть в сторону такой девчонки. Энграм – из другого теста, и им никогда друг друга не понять.

А Рейву не нужны скандалы. Всё может дойти до драки, драка дойдёт до деканата, выговор до Рейва и, ради святых сил, это может привести к ОПР, а он очень многое бы отдал, чтобы ни во что не встревать. Это его последний год, и он должен пройти так же безупречно, как и все остальные.

– Поорёте друг на друга позже по этому поводу. Сейчас…

Но глаза Фандера уже полыхают недобрым изумрудным огнём.

– Иная? ОПЯТЬ?

Он ревёт, а Энграм идёт пятнами.

– Брат, да ладно тебе…

– Фан, слушай, а я согласен с малышом Энгом, – тянет Якобин Блауэр с плутоватой улыбкой. – Вы видели эту девочку? Мм?

Это просто попытка усмирить братьем, рейв знает. Якоб редко присоединяется к сплетникам, он самый надёжный из всех. Блауэр встаёт со своего места и тянет Фандера, чтобы тот сел, но безуспешно.

– Закрой рот, Якоб! – Фандер не умеет держать себя в руках.

Он много раз ловил брата на горячем в компании «не таких девчонок». И неоднократно в академию заявлялся мистер Хардин с разговором к младшему сыну.

Чего только стоила дружба Энга с Нимеей Нокой, волчицей.

– Ну-ну, не заводись, – Якобин кладет широкие ладони на плечи Фандера. – Малыш поиграет и остынет, ты же знаешь. Ну поимеет её разок-другой. Ты видел? Она тут всех завела этим своим голосом, – он смеётся и подначивает остальных парней перевести всё в шутку.

Те начинают гоготать.

Бели Теран не выступает, но по её лицу видно, что ей есть, что сказать. Яд кипит у неё в горле и уже подступает к зубам, растворяя эмаль, вот-вот красотка не выдержит и начнёт шипеть.

– Да уж, я не романтик, но у неё розовые глаза! – Листан, четвёртый староста-выпускник откидывает с глаз длинную пепельную чёлку и вытягивает ноги. – Согласен. Она действительно ничего.

И этот туда же. Рейв уже зол. Они собрались работать, а не обсуждать Брайт Масон.

Это отвлекает.

Он не собирался вспоминать это недоразумение, обещал себе, что до конца дня никаких мыслей, выводящих из себя. А Масон выводит. Он думал, что эти пол года она будет вести себя смирно, но увы. И пальто у неё не как у всех и на голове шляпа, и юбка короче некуда. Она провоцирует окружающих и это может дорого обойтись.

– Если начистоту, – Якобин снова усаживает Фандера. – Я уверен, что она чистокровная сирена. А вы слышали, что они…

– Хватит, – рявкает Рейв. – Мы тут устроили старостат на тему Масон?

– Вот именно! – ну, приехали, Бели Теран в деле. – Эта мерзкая потаскуха не повод ругаться, верно?

– Молчала бы, Теран! – рычит Энг.

– Ты будешь её защищать? – всё.

Фандер срывается с места, Бели визжит в притворном страхе, а братья сталкиваются носами.

– Заруби себе на носу! – шипит Фандер Энграму.

– Не указывай мне, что делать!

– Я сказал, заруби себе…

– Не указывай! Мне! Что! Делать!

– Ещё одна связь с Иной, и я…

– … пожалуешься папочке?

Рейв мог бы позвать охрану и всё прекратить. Мог разнять парней и развести в разные углы. Спокойно, без нервов. Но он всё ещё надеется, что всё закончится хорошо. Что это недоразумение, и нужно просто прикрикнуть. Это только первый день, почему всё рушится так быстро?

– Закрыли рты оба! – велит он, вставая со своего места. – Мне не интересно слушать о Брайт Масон! – парни было приходят в себя. Растерянно моргают, даже отступают друг от друга.

– Что? Мне показалось? – тихий голос, почти вежливый и в приоткрытой двери появляется безумие с розовыми глазами.

Ей в спину светит солнце из огромного окна-аквариума. Она не улыбается, стоит, вздёрнув бровь и при этом нахмурившись.

– Я слышала своё имя, меня звали?

Её юбка короче, чем положено, на ногах шипастые массивные «Фоксы». Волосы спускаются чуть не до колен и из-под этой копны выглядывают, кажется, только огромные лилово-розовые глаза. На плече у неё несуразный рюкзак, слишком большой и не женский. Она стоит и колупает на нем нашивку ногтями с облупившимся лаком.

– Да кому ты нужна? – пока Рейв соображает, что сказать, Бели Теран срывается с места. – Никто тебя не звал, пшла вон отсюда.

Брайт переводит на неё взгляд, а у Рейва всё внутри напрягается от необъяснимого чувства тревоги.

Брайт не отвечает, но её губы со слишком пухлой вздёрнутой верхней губой, не хорошо изгибаются в улыбке.

– Что уставилась? Не понимаешь человеческий язык? И-д-и, – Бели машет руками, будто говорит с ребёнком или умственно-отсталой.

Никто даже не успевает ничего сообразить.

Энграм и Фандер ещё готовы вцепиться друг в друга, Рейв насторожен. Он пока не понимает, что делать с этой Брайт Масон, он в замешательстве. Слишком мало адекватной информации.

И только Бели Теран для себя уже всё решила.

– И-д-и о-т-с-ю-д-а! – по буквам произносит она и легонько, совсем легонько толкает Брайт Масон в грудь.

Глава восьмая. Начало

|НАЧА́ЛО , -а, ср.

Исходная точка, грань чего-л. имеющего протяжение, а также пространство, примыкающее к этой точке, грани; противоп. конец.|

– В первый учебный день, мистер Хейз? Вы не справляетесь со своими обязанностями или мне кажется?

– Вам кажется, сэр.

– Почему вы не предотвратили перебранку?

Потому что стоял и рассматривал лицо проклятой Иной, пока она злилась.

– Неверно оценил… риски. Думал, что всё закончится простым спором.

– Что делала первокурсница, не староста, Брайт Масон на старостате?

– Не могу знать.

– Я отправил её в кабинет медсестры. Уже должна была вернуться, – куда? Снова придётся лицезреть это дикое лицо? – А с сегодняшнего вечера она будет выполнять ОПР. Три отработки.

– Мне нужно за этим проследить? – яд никуда не пропадает из голоса, хоть декан уже смотрит недобро.

– Вы не сможете. Потому что тоже будете выполнять ОПР три последующих вечера. Библиотеке жизненно необходима уборка.

Мир стремительно рушится, чтоб его! Первая отработка за шесть лет! Первое позорное наказание!

– Я… что?

– ОПР, мистер Хейз. Общественно. Полезные. Работы. Вы знаете правила, вы – главный староста. Кто, если не вы, подаст положительный пример распоясавшимся студентам?

Рейв кивает, плотно сжав челюсти, и, кажется, слышит, как скрипят от напряжения мышцы лица.

– Должен ли я донести до ещё каких-то студентов о наказании…

– Вы о Бели Теран?

Дрянь! Какая же эта Теран мерзкая дрянь.

– Полагаю, что если мы сейчас отправим мисс Теран на ОПР или снимем её с должности старосты… – голос декана меняется, и Рейв расслабленно выдыхает.

В целом они с деканом Гаджи в прекрасных отношениях. Чистокровный Истинный, не связан с Орденом. Ни одного пятна на репутации, отличный специалист и практикующий целитель-нейромодификатор. Эмен Гаджи был совсем молод, и никто не понимал зачем такому блестящему специалисту преподавание, а Рейву нравилось именно это.

Не такой как все, при этом выше всех. Он любил, когда человека есть за что уважать, и терпеть не мог тех, кто просто треплет языком.

– … она просто не даст Иным жизни, – заканчивает Гаджи после недолгой паузы и смотрит в окно, закусив нижнюю губу и морща нос.

– Я согласен с вами, – сказать это очень сложно.

Рейв буквально чувствует, как «предаёт» своих, потому что защищает чёртову сирену, не позволяя отдать её на растерзание Бели Теран.

– Брайт Масон – не просто студентка. Она сирена, если вы поняли.

Рейв коротко кивает. Только идиот не понял, кто эта девчонка. И половина студентов в ужасе, а вторая в ярости, потому что существо учится наравне с ними. Она не просто Иная, она абсолютно Иная.

– У неё невероятный потенциал. И невероятная сила. Провоцировать Бели Теран – это провоцировать Брайт Масон. Накажем старосту Теран, и она отыграется на студентке Масон, та взорвётся и уничтожит полшколы.

Час назад стычка Теран и Масон закончилась тем, что розовоглазая паразитка запела. Почти запела. Её голос стал высоким, мелодичным и все девятнадцать старост, не считая Рейва, захлебнулись восторгом. Их магия стала выходить из-под контроля, парты взрывались щепками, пол ходил ходуном, сыпалась штукатурка.

Ногти Масон заострились, в волосах появились мерцающие чёрные и розовые перья, глаза стали дико светиться. Она стала пугающе прекрасна, как будто сошла со страниц книжки, а Рейв не то чтобы не мог это прекратить… он не хотел. Ему очень и очень было интересно, что будет дальше. Сирена в деле – это увлекательно, как минимум. Уже после дошло, что так работает гипноз этой дикой девицы.

За это наказан.

Справедливо.

Он малодушно побоялся приближаться к Масон. Ему показалось, что если коснётся её плеч и встряхнёт, или если зажмёт ей рот рукой – случится что-то кошмарное, сродни тому, что произошло на берегу Таннатского океана.

Нельзя приближаться к Масон, нельзя её трогать, смотреть на неё. Говорить с ней тоже не стоит, и тогда всё будет хорошо. Она зацепила с самой первой минуты, как появилась в его доме и это – катастрофа.

– Что вы предлагаете? Вам не кажется, что Брайт Масон не вписывается… в концепцию академии.

– Нет, не кажется, – декан переплетает пальцы и утыкается в них лбом. – Совсем не кажется. Кажется мне другое. Что все тут вообще забыли концепцию академии. Как там говорят? Академия Войны?

Рейв молчит.

– В “войну” заигрались, ребята. Вы все тут будущие целители…

– А как же ситуация в стране?

– А это меня уже не волнует. Если я узнаю, что в академии хоть один орденовец, – декан говорит тихо и смотрит Рейву прямо в глаза. – Я разберусь с ним радикально. Тебе есть что рассказать мне на этот счёт?

– Нет, – Рейв не боится.

Он не может сейчас бояться.

Всё слишком далеко зашло.

– Иди. И попроси Масон зайти ко мне через пять минут, она ждёт в коридоре, – декан смотрит будто сквозь стену, и Рейв не сомневается, что, когда выйдет, действительно увидит там Масон.

Он срывается с места, ему жизненно необходимы эти пять минут, чтобы вправить идиотке мозги.

Она мешает, лезет, куда не просят, ведёт себя, как не должна. Одевается неправильно. Она Иная, в конце концов.

Масон сидит на пухлом диванчике в тёмном коридоре и изучает свои худые коленки торчащие из-под бордовой юбки нейромодификатора. Они на одном факультете, как иронично… его новая головная боль ещё и под его «защитой» и «опекой».

Масон выглядит так, будто перепугана насмерть. Шмыгает носом, комкает подол.

– Ну, привет, – его голос звенит сталью, словно заговорили схлестнувшиеся клинки.

Сейчас они впервые заговорят.

А хочется подойти, схватить за плечи и трясти, пока глаза Масон не позеленеют, а волосы не станут белыми. Так было бы проще жить.

Паразитка дёргается и поднимает свои розовые глаза, в них блестят слезинки, делая радужку прозрачной, ещё более мистической.

У Рейва опять есть пара секунд, чтобы её изучить, и она совершенно другая.

В их первую встречу щёки Масон лихорадочно горели, а адреналин делал взгляд диким. Во вторую встречу она была убийственно спокойна. Стояла на крыльце с чашкой кофе и смотрела на проходящих мимо, как на животных в зоопарке. С интересом.

Третья встреча – взрыв. В нём не было лиц, был дикий взгляд и чуть дрожащая верхняя губа.

Сейчас она будто обнажена. Неуверенно встаёт с диванчика и отпускает край юбки.

– Какого чёрта ты ворвалась в аудиторию? – вопрос слетает с губ быстрее, чем ему придумывается объяснение.

– Я думала меня зв-звали… – она не заикается, но ей будто не хватает воздуха.

Она не выглядит жалкой, а Рейву так хочется увидеть, что она просто обычная трусливая Иная, которая не стоит его внимания.

Просто. Самая. Обычная. Иная. С розовыми. Глазами.

– Какого чёрта напала на старост?

– Это был вз-взрыв магии, я этим не управляю…

– Какого чёрта ты, нестабильная Иная, забыла в академии целителей?

Она молчит.

Он делает к ней шаг. Она задирает подбородок, глядя ему прямо в глаза, и тут же со стоном отворачивается.

– Что?

Она будто не может выдержать взгляд, ей будто физически больно это делать.

– Я спросил…

– Ничего. Просто мерзко смотреть на вас, чёртовых расистов, – из её горла вырывается смешок. Ледяной и ядовитый. – Знаешь, – она слишком спокойна. – Я никогда не была нестабильной, – медленно поднимает голову и делает вид, что смотрит ему в глаза, но это на самом деле не так.

Смотрит сквозь него, на губах играет улыбка.

– Но в вашем волчьем логове и не так запоёшь.

– Так убирайся…

– Тебе ли не знать, что убираться мне некуда, пока мой отец в подвалах у твоей семейки.

Она это выплёвывает с такой яростью, что Рейв дёргает подбородком вверх.

Скажи ей всё! Ну! Отчитай, вправь мозги, назови грязью, чокнутой Иной. Угрожай. Пригрози, что если она будет соваться, куда не просят, её отец… пострадает. Ну?

– Декан тебя ждёт.

Сухо говорит он, разворачивается на каблуках и уходит.