Текст книги "Заложница в академии (СИ)"

Автор книги: Ксюша Левина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава тридцать вторая. Доверие

|ДОВЕРИЕ, я, ср. Уверенность в чьей-то добросовестности,

искренности, в правильности чего-нибудь.

– Что ты чувствуешь? – вопрос касается макушки, скользит по шее, по плечу, а потом рассыпается на руке.

– Мм? – Брайт лениво поворачивает голову и приоткрывает глаза. – Что чувствую?.. Внутри или снаружи?

Рейв смотрит на её лицо и не хочет отвечать. Хочет смотреть.

Губы опухшие, искусанные. Щеки пошли красными пятнами, глаза блестят, ко лбу прилипла прядь волос. Шея покрыта следами его укусов, поцелуев.

В комнате пахнет Брайт. Подушки, одеяла и простынь пропитались пряной макадамией.

Всё случилось здесь, в спальне дома У-3, а не в грязной закопченной библиотеке, и Рейв этому невероятно рад. Теперь он может в деталях смаковать произошедшее, каждый раз засыпая на постели, где прошла его, пожалуй, лучшая и самая насыщенная на эмоции ночь.

Он сам остановил то безумие, что началось на пыльном столе. Молча натянул водолазку. Протянул Брайт футболку, а она отпрянула и стыдливо опустила голову.

Рейв практически видел, как стремительно остывает её тело, до этого пылавшее с такой отчаянной силой, что это сбивало с ног и мешало контролировать и без того сложную ситуацию.

Она оделась, спрыгнула со стола, натянула куртку, схватила рюкзак и бросилась к высоким дверям, но не успела дойти, как оказалась схвачена. В сгиб её шеи уткнулся Рейв и целовал так долго, шаря руками по животу, бёдрам и шее, что она опять потерялась. За секунду вернулась к прежнему состоянию.

– Не здесь, – шепнул он.

Она молча кивнула, коварно улыбнулась, словно сама всё решила и теперь манит его за собой, чтобы совершить как минимум страшный грех.

“Сирена…” – с горечью подумал он, чувствуя себя обезумевшим от её песни моряком, готовым идти на дно вместе с экипажем.

Они вышли на крыльцо, Брайт огляделась по сторонам и… исчезла чёрным туманом, только крылья зашуршали над каменным зданием академии.

Рейв еле держался, чтобы не бежать, а когда влетел в свою комнату, задохнулся восторгом. Она тут. Не обманула своей коварной улыбкой и правда пришла.

Вот она, стоит у окна, в этой огромной кожанке, в нелепых шипованных ботинках.

– Ты тут… – зачем-то выдавил он.

– Не верил?

Он засмеялся, запустил руки в волосы, прижался спиной к закрытой двери и склонил набок голову, изучая застывшую у окна фигурку. Длинные волосы, доверчиво опущенные плечи, искусанные красные губы, влажные, сверкающие глаза.

Иллюстрация доверия, соблазнения и нежности. Брайт скинула рюкзак, который почему-то остался при ней, и мысль “Как, чёрт побери, работает эта её магия?” была последней не относящейся к делу.

За спиной Брайт разгорался фиолетовый, как черничное мороженое, закат. Её волосы сияли розовым, совсем как тогда, под водой.

А она, глядя Рейву в глаза, скинула куртку, и та упала прямо к ногам.

Он стянул водолазку и дёрнул бровью, мол, что дальше?

У обоих на губах задрожала улыбка.

Брайт сняла ботинки и насборенные на икрах, сводящие Рейва с ума, бордовые гольфы.

Чертовски медленно её пальцы коснулись края футболки, Рейв задержал дыхание. В животе сладко заныло, в горле пересохло, онемел корень языка. Рейв запрокинул голову, прижавшись к двери затылком, глядя на Брайт сквозь полуприкрытые веки.

Она провела по животу кончиками пальцев, задирая футболку, хитро улыбнулась, склонила голову на бок. Рейв вытащил ремень из шлевок и бросил на пол.

Брайт сняла футболку и расправила плечи, села на подоконник, закинула ногу на ногу.

Как тогда на борту лодки, но теперь не прикрываясь, не прячась. Наглая девчонка с самоуверенной усмешкой.

Рейв покачал головой, мол, во что ты играешь?

А она дернула плечом, мол, тебе же это нравится.

Он оттолкнулся от двери, сделал к Брайт шаг. Она расстегнула молнию на юбке. Провела пальцем по бедру вверх, задирая край. Вскинула брови, намекая на следующий шаг.

И Рейв лишился брюк.

А потом в два шага оказался рядом с ней, без церемоний провёл руками по её бёдрам от коленей, развёл их и потянул на себя.

– Поверить не могу, – шепнул Брайт в губы, а потом поцеловал глубоко и яростно, до боли в челюсти, запрокинув её голову так, что заныла шея, сжимая её волосы на затылке так, что Брайт бы и не вывернулась, даже если бы захотела.

Пока закат пылал за окном, смешивая фиолетовое и розовое, заволакивая небо тучами и разгоняя их, спорящих с жёлтой луной, Брайт и Рейв безумно целовались, раздевались и цеплялись друг за друга.

Простынь остудила кожу Брайт и на секунду прояснились мысли. Пауза.

– …

– Ничего, – ответила на немой вопрос Брайт и в доказательство слов потёрлась носом о его щёку.

Он кивнул. Губы искривились в немного нервной улыбке, он прикрыл глаза и прижался лбом к её лбу.

Тихое “Тш-ш”, будто оно могло что-то изменить, да и нужно ли было что-то менять.

– Поцелуешь меня? – немного жалобно спросила она, даже не ругая себя за этот тон.

– Тысячу раз, хочешь? – рассмеялся он и поцеловал.

Ровно тысячу раз.

Теперь они лежат рядом, окружённые теплом и запахами друг друга, Рейв прижимает Брайт к себе, прячет нос в её волосах, касается грудью её спины, рука на её животе, водит пальцами вверх-вниз, чертит кресты и квадраты.

– Я думала парни не любят говорить о чувствах, – смеётся Брайт. – Чего молчишь?

Рейв целомудренно, насколько это возможно для двух обнажённых людей, целует её щёку и улыбается.

– Вдруг расхотел говорить.

И продолжает изучать её лицо. И гладить живот. И прижиматься грудью к её спине.

Брайт отворачивается и снова закрывает глаза.

– Я чувствую спокойствие, тепло и безопасность. Я в безопасности.

Она ёрзает, устраиваясь удобнее.

– Ты доверяешь мне?

– Да.

– Почему?

– Худшее, что ты можешь сделать – убить меня. Верно?

– Худшее? А лучшее?

– Не убивать.

Она жмёт плечами, открывает глаза и смотрит в окно. Там ночь, тишина.

– Расскажи мне. Почему, когда ты становилась Сиреной – одежда исчезла, а когда птицей – нет, – он хмурится, а потом оба начинают хохотать. Это очень странно так неожиданно менять тему разговора, но оба вдруг чувствуют, что спадает напряжение.

– Просто птичью сущность я лучше умею контролировать, – Брайт жмёт плечами, перекатывается на спину и смотрит Рейву, нависшему над ней, в глаза. – Стать птицей – просто, а чтобы стать Сиреной нужен водоём и не пресный. Я вообще не особенно хорошо разбираюсь, нет учебника для начинающей Сирены, но птицу я контролирую хорошо, многое пробовала, однажды научилась перевоплощаться в одежде. О Сирене я очень многого не знаю и, как правило, совсем теряю связь с Брайт, превращаясь в нее. Птица тоже подвержена инстинктам, но я могу ей и не уступать.

– Значит, когда ты говорила, что я могу доверять Сирене ты на самом деле не могла быть уверена?

Лицо Брайт становится сначала виноватым, потом хитрым:

– Я была почти уверена…

– … почти?

– … почти это очень неплохо! Лучше, чем ничего!

– Разве что, – усмехается Рейв.

– Мне кажется, что ты понравился Сирене…

– А Брайт? – он почти мурлычет, склоняясь к ней и целуя щёки.

– А Брайт… просто решила тебе отдаться от скуки, неужели не очевидно? – мурлычет в ответ она.

Их взгляды пересекаются, и температура между ними совершенно иная, чем секунду назад. Сказать о произошедшем вслух так же фатально, как заговорить о симпатии.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – напряжённо спрашивает Рейв, ища ответ в глазах Брайт до того, как она его произнесёт вслух.

– Ты о…

– Да, я о чёртовых чарах Фиама.

– Я… не знаю. Мне хорошо, мне спокойно, во мне много всего, и я… не знаю, что именно тут твоё… Неужели мы не поняли бы, мы же не говорим о…

Она сначала теряется, а потом плотно сжимает губы и говорит совершенно другим, более холодным тоном:

– Речь же шла только о влюблённости? Чары предполагают, что влюблённость – это не любовь?

– Да. Чары предполагают именно это.

– Если всё исчезнет… это будет только влюблённость, да?

– Да.

– Но сейчас мы об этом не говорим?

– Не говорим.

– Мы просто спустили пар, это не значит так уж много, да?

– Да.

– Мы накрутили друг друга, завели. Это всё было…

– … ошибкой? – после этого слова температура падает окончательно и лежать рядом обнажёнными становится совсем странно, а простыни кажутся теперь остывшими.

– Нет. Необходимостью.

– И тебя не смущает, что ты отдала в жертву необходимости свой первый раз? – усмехается Рейв, уводя тон беседы в прежнее ледяное безразличие.

– Это моя забота, а не твоя, – Брайт фырчит, ломается, совсем как раньше. Будто они ссорятся посреди коридора, а не в постели.

– Мы всё усложнили и…

– Стой, – она перебивает его первой, прижимает пальцы к его губам и качает головой. – Вот именно. Мы сами усложнили. Мы же можем этого не делать, так? Почему бы просто не сделать вид… что в нашей ситуации это… – она морщится, и Рейв еле держится, чтобы не завопить: “Да кого ты обманываешь!”

– … в нашей ситуации это нормально? Да, мы постараемся избежать…

– Не хочу! – перебивает Рейв и смотрит на Брайт так серьёзно и строго, что она таращит на него глаза, не веря своим ушам.

– Что?..

– Не хочу избегать, надоело, – он жмёт плечами. – Если это так нормально, то зачем делать вид, что мы не…

– У тебя невеста…

– Пока нет.

– Но будет скоро, так? Когда?

– Предположительно на балу. Но я…

– Ты готов всё испортить сейчас? Отдать себя на растерзание… ради чего? Ты же сам говорил, что мы должны держаться…

– Не получилось, ясно? Кого ты обманываешь? Уже не получилось! Я не собираюсь это игнорировать. Дальше я играю, только учитывая эти вводные.

– И чего ты хочешь? Ты болен, тебе нужно лекарство… И вообще, ты что задумал, хеппи энд для нас? – она хочет рассмеяться, потому что неожиданно чувствует боль.

Острую, жгучую боль. Она понимает, что он может сколько угодно обещать, но это будут только слова, над которыми властвуют совсем другие люди. Брайт до смерти необходимо сделать всё ещё хуже. Просто из юношеского максимализма и вредности. Чтобы уйти со скандалом, как раньше. Чувствовать ненависть, а не притворяться. Хочется наговорить гадостей, колкостей, потом еще и язык показать для верности. Сказать, что это всё ничего не значит первой, до того, как это сделает Рейв.

Он пристально её изучает, параллельно ища какие-то варианты, хоть один чёртов выход. Просто хватит и пяти процентов на надежду.

– Я пока не могу ответить…

Он хватается за обрывки мыслей, и они всё никак не складываются в один карман.

… она иная и то что между вами – невозможно…

… вы же ненавидите друг друга…

… то, что ты чувствуешь – только желание получить запретное…

… это всё чары Фиама…

… но это не делает происходящее ненастоящим…

… будущего нет…

… она так чертовски красива…

… ей больно, она всё это говорит от боли, она просто не верит в нас…

… нас – нет…

… ты её погубишь…

… она погубит тебя…

… просто спаси её, не проси большего…

– … я просто постараюсь, чтобы ты вышла из этого живой. Ты хочешь, чтобы я держался подальше? – он ждёт и надеется на “нет”.

– Но мы… разве всё не станет только хуже и сложнее?

– Не знаю.

– Будущего нет.

– Нет.

– Мы друг друга погубим.

– Однозначно.

– Невеста…

– Да.

Это может разрушить чары…

“Но хочу ли я, чтобы они рушились?”

– Давай больше ничего друг другу не обещать? Мы, кажется, не преуспели ни в ненависти друг к другу, ни в безразличии.

– Тогда что это? – он горько усмехается, склоняет набок голову и следит за слезинкой, сорвавшейся из глаза Брайт, скатившейся по виску на подушку.

Он хочет, как обычно, себя остановить, а потом наклоняется и целует её висок, чувствуя соль на губах. И этот жест кажется правильным и до жути запретным.

– Отличный секс… бывает же, что двое друг другу хорошо подходят в постели? – она весело улыбается.

– Тогда имеет смысл сбежать, – Рейв перекатывается на спину, переплетает пальцы с Брайт и закрывает глаза. – Туда, где будут только еда и постель. И проблема решится сама собой. Можно вечно… вечно… вечно, – на каждое слово он целует её макушку. – Заниматься сексом и ни о чём не думать, раз уж мы так удачно в этом вопросе совпали.

Брайт уходит час спустя, оставив спящего Рейва, обнимающего её подушку.

Ей очень-очень хорошо, но до чёртиков горько, потому что она уже знает, что начнёт скучать, как только спрыгнет с подоконника.

Не ненависть.

Не безразличие.

Не слово на букву “л”.

Глава тридцать третья. Бал

БАЛ, – а, о бале, на балу и (устар.) на бале, мн. – ы, – ов, м. Большой танцевальный вечер.

Когда Рейв в чём-то сомневался или чего-то не знал – он шёл в библиотеку Академии. Там можно было найти ответ на действительно любой вопрос, поскольку обширнейшее собрание словарей, справочников и научных трудов соседствовало с подшивками журналов, любовных романов и самых изощрённых руководств к действию по всему подряд.

Когда у Рейва возник вполне очевидный, хоть и запоздалый вопрос, как же работают эти чары Фиама, он даже дёрнулся в сторону библиотеки, а потом кивнул собственной глупости.

Библиотека сгорела.

И книжка про чары Фиама горела самой первой. И были все основания, что он чего-то недопонял в этой теме.

– Слушай, у отца этой книги тоже нет, – Листан лениво откидывает записку, присланную мистером Прето. – Осталась только ритуальная доска, которая к корке присобачена. Ну и текст с инструкцией.

– И что в инструкции?

– Ну ты и сам знаешь. Возьмитесь за руки, коснитесь книги, смешайте кровь.

Рейв кивает и поворачивается к зеркалу, чтобы продолжить завязывать непослушный шейный платок.

И правда, всё вышеперечисленное он и сам прекрасно знал, увы.

Рейв изучает своё отражение, заправляет волосы за уши, а потом взгляд сам перемещается на кровать. Прето развалился по покрывалу, будто это его личное спальное место, и от этого становится несколько неприятно.

Рейв всё чаще замирает как истукан перед привычным предметом мебели, молча смотрит, потом продолжает заниматься своими делами, и это странно.

Никогда он не думал о девчонке, покинувшей его спальню, дольше трёх-четырёх минут. Максимум четверть часа! А тут просто ступор из-за кровати, на которой всё случилось.

Но пугало Рейва, конечно, не это.

А то, что по ту сторону опять стало пусто! Так же как в выходные, после их морской прогулки, тишина в эфире. И главное – он проверял, работает. Он чувствовал эти её уколы в сердце, которые она назвала экстрасистолией. Но после безумной ночи в этой самой спальне, не стало и уколов.

Минувшим вечером, проверки ради, Рейв не выпил сразу лекарство и дал себе три минуты наедине с болью – тут же примчалась записка. Бумажная птичка-оригами влетела прямо в окно:

“Или выпей лекарство, или отзовись, если в беде.”

Она его чувствовала! А он её – нет.

Логично предположить, что он просто влюбился безответно, но всё окончательно запуталось, когда той же ночью вдруг ощутил невероятную эйфорию, ни с чем не сравнимую. И знакомую по ночи в лодке – Брайт обратилась птицей.

Сейчас, в совершенном спокойствии, без серебряных браслетов или ослепляющего возбуждения, Рейв в полной мере ощутил, что это за чувство, когда Сирена оказывается в своей стихии.

Возникла просто маниакальная мысль, что Брайт прилетит, Рейв проторчал больше часа у окна, высматривая её в небе, а потом ещё час сидел, пил кофе и пытался найти хоть что-то про чары Фиама.

Он был уверен, что их снимает влюблённость!

Но из-за чего связь может стать такой половинчатой?

– О чём задумался? – задумчиво мурлычет Листан.

Он включил приёмник и теперь водит в воздухе носком туфли, иногда подпевает исполнителю.

– О невесте? – просто добивает он.

Рейв хочет сказать “Да!”, но почему-то чувствует себя изменщиком и молчит.

– Ты стал каким-то странным… И твой отец ведёт себя странно… – Прето облокачивается на кровать и щурится.

Рейв смотрит ему в глаза через отражение, долго и пристально, так что может дать руку на отсечение – щёки друга покрывает румянец. Потом медленно качает головой.

– Нет, тебе показалось. Просто выпускной год. Всем пора стать серьёзнее.

– Тебе-то это зачем? Неужели пойдёшь препарировать мозги? – Листан смеётся, но как-то замороженно, будто искусственно.

– Почему нет?

– Но как же…

– Листан, пока делают лекарство может пройти много лет, верно? Без него ничего не будет, мы все это знаем. Становиться очередным бездельником на аристократических костях я не намерен.

– Высокие цели, – ухмыляется Прето. – Готов?

– Готов.

Они выходят из дома У-3 и расходятся в разные стороны. Рейв за Шеннен Блан, Листан за очередной черноволосой траминеркой, которые толпами проходят через его руки.

Шеннен Блан не ждёт на крыльце и не спускается по парадной лестнице, держась за перила. Она, как и положено, ждёт в гостиной, повернувшись ко входу спиной, лицом к окну.

Это очень изящно, будто уже готова, но вовсе не терзалась в ожидании.

Волосы Шеннен убраны в пучок, на ней чёрное бархатное платье в пол с длинным рукавом, она похожа на статуэтку.

“Сейчас повернется и скажет: ”О, вот и ты!” – думает Рейв.

– О, Рейв! Вот и ты, – улыбается Шеннен, разворачиваясь к нему.

Она ждёт, и Рейв не сразу понимает, что должен ей комплимент.

– Очень хорошо выглядишь, – натянутая улыбка. – Можем идти?

– Конечно.

Она берёт сумочку, Рейв накидывает ей на плечи красивое пальто. Всё чинно, благородно.

– В детстве всегда смотрела, как папа помогает маме надеть пальто, когда они куда-то собирались, – улыбается Шеннен. – И думала, что никогда не вырасту, это казалось таким далёким. И вот… выросла, – она тихо смеётся, приятно, бархатно.

Улица переполнена студентами, совсем как бывает по утрам, но на этот раз настроение совершенно другое. Кажется, что воздух пропитался запахами женских духов и лаков для волос. Обычный гул мужских голосов заменяется женским щебетанием – девчонки взволнованны куда больше, а парни не хотят тупыми шутками спугнуть удачу.

Шеннен и Рейв спускаются с крыльца, и все на них смотрят одобрительно. Взгляды будто вопят: “Ну да, так и должно было быть!”.

Шеннен не обращает ни на кого внимание и улыбается с каплей гордости в самых уголках губ.

Когда они добираются до дома Р-1, Рейв сам не замечает, как сначала замедляет шаг, а потом прибавляет его.

Ему кажется, что в окне, принадлежащем Брайт, ещё горит свет. Ему даже кажется, что он рассмотрел её силуэт. Ему кажется, что она смотрит.

По крайней мере его накрывает такой волной ревности, что перехватывает дух.

Значит видит, точно видит!

– Ау, Рейв, осторожнее, – тихо шипит Шеннен.

Он слишком сильно сжал её руку.

А с кем будет Брайт?

С Энграмом? Он приглашал её?

Рейв не может вспомнить, чтобы Фандер на этот счёт возмущался, так что быть может и не приглашал. Но Листан утверждал, что Брайт популярная среди парней. И есть ещё иные, чёрт знает, с кем она общается. И декан, конечно, хоть он и не мог пригласить Брайт, это было бы глупо!

Аллея заканчивается слишком быстро, и снова вокруг начинает греметь толпа. Звучит музыка, а сердце Рейва тревожно сжимается.

– Кто занимался Балом?

– Теран, конечно, – вздыхает Шеннен. – Третий курс всегда устраивает свой первый бал осенью. Она так гордилась собой, говорила там будет что-то исключительное. О, смотри, наши родители! Какое великолепное платье у миссис Хейз… Идём?

Рейв шарит взглядом по толпе и изо всех сил прислушивается к ощущениям. Что с Брайт, где она?

– Как красиво поют… – лопочет не то Шеннен, не то её мать. – Кто это?

– Ну как же, дорогая, – отвечает отец Шеннен. – Это же совершенно удивительная находка… Настоящая Сирена! И где только академия её достала…

– Сирена? – ахает миссис Блан. – Да вы что… Я думала, это в прошлом.

– От этого момент особенно пикантен, – какая-то женщина, кажется, миссис Теран.

“Не иди сюда, Брайт, не надо!”

Поздно.

Следующие, кого впускают двери – Брайт Масон и её кавалер.

В зале всё замирает, и воцаряется тишина на пару мгновений.

Глава тридцать четвёртая. Шок

|ШОК м. Общее расстройство функций организма вследствие психического потрясения или физического повреждения.|

Брайт замирает на полпути, и в глазах сверкает нехороший малиновый огонь.

– А вот и гвоздь программы, – бормочет кто-то рядом, Рейв не оборачивается, но по голосу и количеству яда на букву, узнаёт Бели Теран.

– Ну ты и тварь, Теран, – он произносит это так тихо, что разобрать практически невозможно, а потом мимолётно смотрит на старосту третьего курса. Она меняется в лице.

Во взгляде мелькают понимание и немая злость, но публичный скандал на балу явно не входит в её планы.

Брайт улыбается уголком губ, но выглядит при этом очень растерянной, будто ей залепили пощёчину. Её кавалер чуть склоняется и что-то шепчет. Рейва прошибает до самых пяток ревность вдоль всего скелета, и Брайт тут же вздрагивает и ищет его глазами. Находит, чуть щурится, меж бровей залегает напряжённая складка.

Рейву хочется как-то вложить в её голову, что всё будет хорошо, что он тут ни при чём, чтобы она уходила и чтобы – это самое главное – вырвала руку из цепких пальцев кавалера и больше никогда к нему не приближалась.

Кожа просто плавится при виде чужой руки, сжавшей её ладонь, это физически неприятно.

– Рейв, ты в норме? – голос Шеннен.

– Рейв? – голос отца.

– Рейв, дорогой… – мать.

– Бели, мы можем поговорить? Это по поводу организации, – Рейв вежливо улыбается родителям и Бланам. – прошу прощения. Я – главный староста и, хоть это звездный час мисс Теран, не могу не проверить всё. Отдыхайте, я присоединюсь позже.

Предлог всех более чем устраивает. Мистер Хейз распушает гордый павлиний хвост, миссис Хейз присаживается на уши миссис Блан и начинает увлечённо расхваливать сына будущей родственнице. Шеннен – как всегда ведёт себя идеально, просто вовлекает в разговор какую-то девицу и делает вид, что вовсе не будет скучать без кавалера.

Бели же бледнеет, её шея при этом идёт пятнами, а глаза недобро сверкают. Рейв тащит старосту подальше, к пустынным коридорам академии и затаскивает в нишу за гранитной колонной.

– Что? – шипит она, когда шум толпы остаётся позади.

– Что за выходка?

– Какая ещё выходка? Я просто нашла идеальную певицу для бала! Слышал?..

– Исправь это немедленно.

– А то что? Хейз… это одобрил старостат, на который ты отправил вместо себя Прето. Ты когда в последний раз занимался своими обязанностями? – Бели щебечет так ласково, что хочется ей врезать. – Кстати… Тебя можно поздравить с помолвкой?

Рейв не отвечает.

– Или можно сочувствовать Блан, что женишок таскается с Сиренами?

– Одно слово и…

– И я догадываюсь, что будет, но Хейз… – она делает шаг назад. – Ты и так пал ниже некуда. Я достаточно получала за неё от тебя, мне не трудно догадаться, что это не просто по доброте душевной. Хейз… сын основателя Ордена и Сирена? – она насмешливо поднимает брови. – Как убого… какой скандал… Ты же знаешь, что тебе за это будет? М? А ей?

– Закрой. Рот.

– Даже не отрицаешь, – она становится всё более весёлой.

– Зачем? Кто ты такая, чтобы я перед тобой оправдывался? То что ты говоришь – смешно. Иди и распусти слухи, посмотрим поверят ли тебе. И правда, сын Хейза, основателя Ордена и Сирена? Ты в своём уме? Теран, у меня есть невеста и самоуважение, – в груди появляется жгучая-жгучая противная боль и хочется обернуться. Лицо Теран становится торжествующим.

– Рада слышать, – она протягивает руку и легонько хлопает Рейва по плечу. – Так что насчёт певицы?

– Убрать. Это пошло и неприятно.

– Ну-у…

– Я сказал. Убрать. Ссылайся на меня.

– Я заплатила ей кучу денег! – Бели становится истеричной, громкой.

– Уб-рать. Или это сделаю я.

Бели пихает Рейва плечом, прежде чем уйти, а потом шипит: “Пшла вон”, и Рейв точно знает кому это сказано.

Он оборачивается только когда шаги Теран стихают и повисает нервная тишина. Брайт смотрит на него остекленевшими глазами, в груди отчаянно печет.

– Масон…

– Я всё понимаю, – торопливо перебивает она.

Как и положено, Брайт в чёрном. На ней платье в пол из легчайшего шёлка. Тонкие бретельки, словно порвутся в любой момент. Ткань облепляет каждый изгиб, разрез на юбке вдоль ноги до середины бедра.

Её волосы красивыми блестящими волнами струятся по спине, она что-то с ними сделала и это вовсе не выглядит небрежно. Кожа светится, ресницы стали ещё длиннее, губы будто зацелованы кем-то.

– Если я задержусь… Теран уверится, что между нами что-то…

– Я поняла! – она звучит неприятно, потому что очень горько.

– Будь моя воля…

– О, Хейз, это такая глупость, я не маленькая, – она дёргается, разворачивается, готовая убегать.

Раздаётся два отчётливых стука её каблуков, словно удары по крышке гроба. Хейз делает шаг следом и всё-таки сжимает её руку повыше локтя.

– Стой, – его шепот скользит по её шее, его нос зарывается в её непривычно мягкие волосы.

Она умопомрачительно пахнет, и она невозможно тёплая.

Пальцы жжёт от невозможности прикоснуться более интимно, к шее или талии, у Рейва даже кружится голова, и это пугает, как первое опьянение.

Он никогда так себя не чувствовал. Никогда, ни при каких обстоятельствах.

– Не надо, – шепчет она. – Зачем?

– Чёрт… – он не знает зачем. – Тебе нужна моя помощь?

– Нет.

– Ты…

– Хорошо выгляжу? – самодовольно интересуется она.

Рейв молчит, потом рычит.

– Я…

– Ревнуешь.

– Безумно.

– Понятно.

– Ты же поним…

– Я же сказала. Понимаю.

– Брайт, – она жмурится, её живот напрягается, и Рейв это видит, хочет его коснуться, но сдерживается.

– Меня ждут.

Рейв разжимает пальцы, Брайт ускользает от него и стремительно убегает. В конце коридора появляется её кавалер, тут же подставляет ей локоть, и они вдвоём уходят в зал. Рейв снова рычит.

И опять.

И опять.

Волосы растрепались, прядь мешает, падает на лицо, пальцы побелели от напряжения, сжимаясь в кулаки.

– Рейв? – его не оставят в покое.

Это Шеннен Блан. Она касается прохладными пальцами его руки и улыбается. – Идём? Меня попросили тебя найти…

– Да, Шен… Да, прости. Нужно было…

– Я всё понимаю, – она говорит это быстро и чётко. Те же слова, что произнесла минутой ранее Брайт, но от них становится и правда легче.

Потому что Брайт это говорила из гордости и хотелось, чтобы забрала обратно, накричала и во всех грехах потом обвинила. Шеннен и правда понимает.

– Шен.

– Я не буду задавать тебе вопросы, – она не выглядит оскорблённой. – С кем бы ты ни был… я надеюсь, что ты будешь меня уважать, – она говорит так спокойно и просто, что хочется её поблагодарить и как минимум поцеловать в щёку.

– Я буду.

– Спасибо, – она выдыхает, будто с облегчением. – Знаешь, я верю, что у нас может что-то получиться. И я со своей стороны постараюсь… Правда.

Рейв кивает. Он не верит совсем.

– А ещё я, – её щёки пунцовеют. – Не прошу от тебя верности. Сейчас. Но прошу, чтобы никто не… сплетничал, если можно. Я, конечно, невеста, а любая другая в твоей постели – любовница, но мараться мне тоже не хочется.

Шеннен сжимает руку Рейва и тянет в сторону зала.

Рейв хочет её сбросить, но не делает этого. После слова “любовница”, его взгляд ощутимо меняется, но Шеннен предпочитает делать вид, что это не так.

– Бели и Масон проходили мимо меня… какие-то проблемы? Они снова ссорились?

– Бели и Масон? – Рейв жмёт плечами.

– Ну, вернее, Бели, а потом Масон и её кавалер, – Шеннен хихикает. – Так необычно… Но они такая красивая пара, верно? Я даже не ожидала. Если честно про Масон так много болтали, и, кажется, все думали, что её пригласит Энграм, но…

– Тебе правда интересно обсуждать Брайт Масон? – спокойно интересуется Рейв.

– Нет, – она жмёт плечами. – Я думала ты ею интересуешься? Создалось впечатление… что она под твоей опекой, – задумчивый голос Шеннен вводит Рейва в ступор. – Ну раз её отец у твоего отца… Конечно, девчонки выдумывают разное! Особенно Теран, но все знают, что это у неё от обиды. Но я прекрасно понимаю, что ты просто приглядываешь за заложницей, – Шеннен закатывает глаза и улыбается. – Я права?

– Конечно.

– Я не ревную, если ты мог так подумать. Я – на твоей стороне. Если хочешь, я тоже могу приглядывать за ней.

Она широко улыбается.

– Пойдём танцевать? Обещаю спасти тебя от разговоров с родителями ещё на полтора часа!

В зале уже не протолкнуться, но Рейв сжимает крепче челюсти, потому что за долю секунды находит Брайт Масон. Она танцует.

На талии рука чёртового Якобина Блауэра! Сына Ордена. Друга Рейва. Старосты. Соседа Рейва по дому. Истинного мага.

Брайт Масон улыбается Якобину Блауэру, а он не затыкаясь что-то рассказывает, если прислушаться можно услышать их смех.

Якобин прекрасный танцор, Брайт – лёгкая и гибкая. Он легко вальсирует с ней, будто они репетировали.

Энграм Хардин смотрит на это, будто побитая собака, а стоящая рядом с ним Марион Порт чуть не плачет, потому что чувствует себя брошенной.

Потенциальная невеста Блауэра кусает локти в сторонке. Бели Теран мысленно роет две могилы и шипит про предательство. Шеннен хмурится.

– Всё хорошо?

– Да.

– Ты же знал? Это часть плана?

– Безусловно.