Текст книги "Заложница в академии (СИ)"

Автор книги: Ксюша Левина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Глава третья. Гранж

|ГРАНЖ (англ. grunge)

Направление в моде, основанное на отрицании всех норм, в том числе и модных тенденций. Но несмотря на отрицание моды как таковой, гранж является одним из ее направлений.|

– Круто ты её, – весёлый мужской голос заставляет Брайт напрячься.

Она очень хочет скорее остаться одна, но всё никак не выходит.

– Ну, цыпа, не обижайся. Теран просто дрянь редкостная, и ей было интересно, что с твоими глазами…

Тот самый Кудрявый Брюнет, что только недавно демонстративно отпрянул от Брайт, увидев её глаза, и сорвал с неё очки, теперь идёт рядом. Он то и дело пытается её обогнать и идти спиной вперед, но натыкается на спешащих студентов и преподавателей, извиняется, чертыхается, кривится.

Это даже могло быть мило, если бы не всё, что случилось “до”.

– А тебе тоже интересно? – Брайт слушает вполуха. Ей не интересно.

Даже в свободной от расизма стране она была «не такой, как все», тут и подавно. Хуже места для дочки доктора Масона и придумать было трудно.

Так что она старается игнорировать Кудрявого и разглядывает инфографику на розовой листовке. При соприкосновении с пальцами на бумаге сразу появилось всё что нужно.

Брайт Масон

Факультет Нейромодификаций

ПЕРВЫЙ КУРС

Страна: Аркаим

Класс: ____

Корпус Р-1 комната 4

А ниже схема кампуса и студенческой деревни.

– Как тебя зовут? – Кудрявый не отстаёт и даже хватает Би за плечи. – Эй… Да не бойся! Давай помогу!

Он выхватывает её розовый чемодан и заглядывает через плечо в листовку.

– Корпус Р… Брайт Масон, – парень с наслаждением произносит имя и улыбается так широко, будто выиграл джекпот. – Ну не обижайся за… зверьё, – миролюбиво просит он, будто это обычное дело. – Просто дурацкая шутка. Я думал ты из оборотней.

Что ж… типичный красавчик с зелёными глазами. Бледный, черноволосый, высокий и худой. Кудри живописно падают на лоб, губы изогнуты в самодовольной улыбке.

По таким сохнут все от мала до велика. На нём чёрная водолазка и голубые форменные брюки, чёрное пальто развевается при ходьбе и будто сильнее оттеняет и без того алебастровые щёки.

Слишком много самодовольства и беззаботности на лице.

– Я сама могу…

– Энграм Хардин, – представляется парень и бодро шагает по коридору, таща за собой розовый чемодан.

Брайт поправляет за спиной рюкзак и торопится следом. Перспектива снова лишиться вещей совсем не радует, но кто знает, какие шуточки в ходу у Истинных. Может через пару минут уже придётся собирать своё нижнее бельё с деревьев! Шутка же. Смешно.

– Разве нам не на выход? – она была уверена, что уже через пару минут будет распаковывать вещи в студенческой деревне, но её ведут вглубь корпуса.

– Сначала получи форму, первокурсница! – покровительственно усмехается Энграм.

Форма.

Неприятно, но факт.

Кругом снуют девушки в ярких юбках выше колена и чёрных водолазках. Всего три цвета: бордовый, синий и серый. Не так плохо, как могло бы быть. Никаких белых блузок, у которых от парт чернеют рукава, уже победа.

Би никогда не носила форму. В Дорне училась на дому до тринадцати лет, потом в колледже при институте отца в Аркаиме. Там все ходили в чём хотели, поверх носили белые халаты.

Судя по списку вещей, который прислала администрация академии, выдавали всё, даже верхнюю одежду и рюкзаки, а это напрягало. Би обожала одеваться в максимально комфортные вещи. И уж тем более ни за что не отдала бы никому свой рюкзак! Красавчик “Глум” из лимитированной коллекции, весь в нашивках, выполненных на заказ. Шипованные бока, усиленные ремни и артефакт от воров.

Хардин тащит вещи к шумному залу, где толпится народ. Все болтают, едят сладости и пихаются. То и дело вспыхивает магия разных видов, слышатся радостные и яростные визги, вперемешку.

Компашка черноглазых парней, пытается заставить колонку петь, но та только булькает и кряхтит.

Девчонки обсуждают новую помаду из супер-стойкой серии какого-то известного бренда. Пахнет духами, лаками для волос, средством для обуви. У многих на коленях одинаковые коробки, откуда студенты достают ботинки, а студентки высокие замшевые сапожки, а потом опрыскивают водоотталкивающим составом.

Обувь тоже выдают? Ну уж нет!

Слышно, как какая-то местная активистка руководит сбором на какой-то мастер-класс. Как первокурсников зазывают на тусовку в корпус Б. Девочки в спортивных платьях репетируют идиотский танец с кричалками, а парни за этим наблюдают с плотоядными улыбками.

Это всё слишком обычно и Брайт неуютно. Она чувствует себя самозванкой, которая в полной мере не окунётся в эту студенческую активность и просто понаблюдает со стороны, а при первой возможности сбежит.

– Добро пожаловать, Брайт Масон, – улыбается Энграм. – Тебе туда, – он указывает на одну из дверей, откуда выходят довольные девчонки со стопками бордовой одежды.

Брайт протягивает руку, чтобы забрать чемодан, но Энграм качает головой:

– Просто обязан проводить.

– Не стоит, я большая девочка.

– Милашка, ты привлекаешь слишком много внимания, – шепчет он, приближаясь, и кому-то это может и нравится, но Брайт кривится.

По её выражению лица трудно не понять весь спектр эмоций от недоумения до отвращения и Энграм отшатывается.

– А я люблю быть в центре внимания. Спасибо за помощь, – и всё-таки добивается своего.

Ласковый голос действует не хуже озлобленного, Энг застывает загипнотизированный на пару мгновений, и только потом приходит в себя, но уже лишившись чемодана.

– У-у… ведьма!

Он смотрит ей в спину, а Брайт тащится к двери с табличкой “Нейромодификации”, откуда как раз вываливается стайка девочек во главе с похожей на сахарную вату блондинкой.

Брайт пропускает девочек и идёт в комнату, таща за собой чемодан.

– Здравствуйте, Брайт Масон, – говорит Би волшебнице, которая сидит за столом в окружении стопок одежды и вешалок.

Волшебница читает древний роман “Любовник из тёмной башни”, закрыв им половину лица и даже не обернув пахабную обложку газетой, как обычно все делают ради приличия. За спиной у волшебницы сама собой отпаривается одежда, порхают, как стайки птичек, носки.

– Стопку по размеру отсюда, пальто оттуда, берет на полке, ботинки в коробке по размеру, рюкзаки на стеллаже и на выход, – тянет волшебница и смачно кусает яблоко, так что сок брызжет на страницы романа.

Брайт жмёт плечами и решает начать с пальто, потому что до сих пор не согрелась.

Идёт к вешалкам с верхней одеждой и придирчиво осматривает и ту, что предназначена девочкам, и ту, что для мальчиков. На женской бордовые твидовые приталенные пальтишки, с баской и пояском. В подобное была одета Бели Теран, только синего цвета.

Брайт осматривает пальто и приходит к выводу, что ничего страшнее в жизни не видела. Откровенно девчачий кукольный стиль. Никогда Би Масон не носила приталенной одежды и даже не была уверена, что это ей к лицу.

На мужской вешалке что-то поинтереснее. Чёрные оверсайз пальто вроде того, что было на Энграме.

Пока ведьма не видит Би хватает самый маленький размер с мужской вешалки, стопку с женской одеждой самого маленького размера, на ботинки даже не смотрит. Она в прошлом месяце потратила все карманные деньги на новенькие фирменные “Фоксы” и не променяет их на замшевые сапожки с каблуком. Рюкзаки тоже остаются без внимания.

Для девчонок там несуразные кожаные ридикюли, в которые с трудом войдут блокнот, кошелёк и помада.

Би выходит в зал и быстро набрасывает на плечи пальто, тут же оказавшись в таком уютном тепле, что хочется стонать от облегчения и натыкается на придирчивый взгляд светло-серых глаз.

– Это мужское, – строго заявляет девчонка-сладкая вата, нагруженная под подбородок вещами. Одежда, берет, рюкзак – всё по списку. На обувной коробке лежит пакетик с бордовыми бусинками-серёжками и вельветовым бантиком-резиночкой для волос.

М-м-м… отличница!

С чего она решает заговорить – загадка.

У девчонки прозрачно-серые глаза и очень-очень белые волосы чистокровной экимки. Такая же Иная, как и Брайт, только другой породы.

– И?.. – тянет в ответ Би, запихивая свою новую одежду в рюкзак, не заботясь о складках.

Листовку приходится зажать между колен и она выпадает, но прежде чем Брайт успевает её подобрать, это делает экимка.

– Ничего… просто… – начинает она, а потом замирает, внимательно изучая листовку.

– Р-1-4? О, мы соседки по комнате! – и она тут же меняется в лице, принимая совершенно щеняче-восторженный вид. – Идём скорее! Все наши уже тут!

Наши?

Глава четвёртая. Люди

|ЛЮДИ

1. Люди планеты Земля. Раненый зверь идёт к людям.

2. Лица, принадлежащие к какой-н. общественной среде,

группе, имеющие какой-н. общий признак.

3. Все другие, кроме тебя, меня и тех отдельных лиц, о которых идёт речь.|

Брайт Масон не была социопаткой. Она просто мало с кем дружила в силу своих необычных способностей, просто никогда не училась в местах скопления разноклассовых магов, просто в её семье не рождались несколько поколений девочки и никто не знал, как с ними общаться. Она не была нелюдимой специально, просто жизнь не заставила дружить.

Но обычно в компании всегда находилась Девочка Сладкая Вата, такая милая простушка, которая могла сплотить несплотимое. Очаровательная мордашка, что пролезет без мыла в задницу. И вот как раз таких Би и боялась, как огня. Потому что жизнь-то дружить не заставляла, а вот Девочка Сладкая Вата – могла.

И вот, соседка Брайт, оказывается как раз той самой мастерицей создавать коллектив из ничего.

Их что, селят в каждую комнату, чтобы поддерживать студенческий дух?

Энграм Хардин во все глаза смотрит, как к стайке приличных девочек присоединяется угрюмая Брайт, под руку со Сладкой Ватой:

– Круто, Масон!

Две рыжие подружки Сладкой Ваты пищат от восторга и косятся на Энграма, а темноволосая и ещё более угрюмая, чем Би, девица из их же компании показывает ему неприличный жест.

– Что? Нем, ты не согласна? – вопит ей вслед Энграм, они, кажется, знакомы.

– Только первый день, а ты уже ищешь жертву? А как же всех посмотреть? – смеётся брюнетка, и рыженькие начинают пищать ещё громче.

– Ты что его знаешь?

– Я всех тут знаю, – закатывает глаза брюнетка-по-имени-Нем

Би неловко. Она как будто попала на тусовку, где все знакомы, а она чужая.

Ничего нового, впрочем.

Но под ложечкой мерзко сосёт от желания стать “одной из них”, хоть ненадолго.

– Клёвые очки, – говорит Сладкая Вата, смущённо улыбаясь. – Значит, ты Брайт. Из…

– Аркаима, – подсказывает Брайт.

– Как круто-о-о! Ты не жила тут? Никогда?

– Нет.

– О, а мои родители стояли на улице Реббе в дни первой революции, – хохочет девчонка. – Меня зовут Лю Пьюран, я – экимка.

У Лю совершенно прозрачные глаза, тончайшая кожа и лёгкое облачко пушистых белых волос. Она тощая и гибкая, будто тростинка.

Брайт сразу поняла, что это типичная экимка-воздушница, но удивлённо косится, услышав про улицу Реббе. История гласит, что это было лет двести назад в Траминере, значит девчонка родилась уже тут. Более того, её мать и её бабушка тоже тут родились. И всё равно Лю Пьюран для зеленоглазых – Иная. И, если Лю выйдет из дома после отбоя, за ней тоже будут бегать, как гончие за кроликом, вот вам и улица Реббе в дни первой революции.

– У моих родителей магазин одежды, – говорит она с гордостью. – А твои?

– Папа учёный, – почти шепчет Брайт, предвидя следующие вопросы. – А маму я никогда не видела.

Девушки выходят на крыльцо и спокойно спускаются по ступеням, даже не обернувшись на Бели Теран, которая проповедует семейность и святость Академии Весны, для зеленоглазых первокурсников.

При виде стайки девочек, в которой ни одной зеленоглазки, она морщится будто увидела заразу, и первокурсники тут же всей толпой оборачиваются. Их лица кривятся. Брюнетка-по-имени-Нем гордо задирает нос, Сладкая Вата закатывает глаза, а Рыжие Девочки смущённо краснеют.

Брайт же дико смешно, потому что это всё – чёртов цирк уродов, и она тут одна из артисток!

И шоу будет фиговым, зуб даю, вы пойдёте в кассу возвращать деньги.

Они сворачивают к студенческой деревне и идут вдоль череды параллельных одинаковых улиц с указателями, пока не останавливаются перед табличкой “Р-У”.

– Это наша улица! – объявляет Лю, и Рыжие Девочки хлопают в ладоши. – И дом вот тут, крайний справа.

Всё выглядит уютнее, чем Брайт ожидала. Белые оградки, милые сады с желтеющими клумбами. У некоторых домов стоят лавочки, растут цветущие кусты или деревья. Сейчас улица вся покрыта золотом, и в воздухе пряно пахнет осенью.

В Траминере красиво, но Брайт невольно сравнивает всё, что её окружает, с родными местами. Аркаим был обычным: каменным, чистеньким. Там не очень много зелени, намешано разных ландшафтов, но активно идёт застройка и урбанизация. Леса становятся меньше, реки обрастают заводами, как паразитами. Дома тянутся вверх.

Аркаим – махина, колыбель науки и просвещения. В нём бешеный ритм жизни, люди говорят быстрее, короче, проще и по делу. Некогда думать о том, кто из чьей семьи.

О Дорне вспоминать приятнее. Дорн – колыбель свободы и магии. Погода там изменчива и подчиняется воле темнейшего князя. Сегодня снег, завтра дождь, послезавтра лето. Это веселее, чем можно представить. В Дорне море, залитые солнцем полянки, горы полные магии.

Траминер… по своему красив. Он зелёный, сочится светом и благородством, как надменный аристократ в своей чистенькой чайной комнате. Траминер давно перестал быть передовым хоть в чём-то, он ещё две сотни лет назад прогнил из-за страсти к традициям и деньгам. Ничего не изменилось.

– Ой, не терпится на всё посмотреть, – пищит Лю и ведёт своих соседок в дом.

Два этажа. На первом гостиная и кухня, где копошатся какие-то девочки. Там же маленькая библиотека с письменными столами. На втором этаже четыре спальни, в каждой своя ванная комната.

– А вот и наши хоромы! – объявляет Лю, открывает двери в одну из спален и обводит её рукой.

Пять узких кроватей, закрытых плотными пологами, За каждой комод и узкий шкаф с вешалками. Одинаковые прикроватные тумбочки, на матрасах стопочкой постельное бельё. Большой общий шкаф для верхней одежды, где теперь висят четыре бордовых пальто и одно чёрное. Имеется даже неплохо оборудованный уголок, где стоят гладильная доска и зеркало в полный рост. В просторной ванной пять одинаковых шкафчиков для полотенец, халатов и косметики.

Ванна. Вот что нужно!

И пока девчонки затаскивают сумки, Брайт запирается в ванной и умывает лицо холодной водой.

Она долго смотрит на себя в отражении зеркала, висящего над раковиной. Вода с него не стекает, а впитывается в кожу, что может испугать любого до смерти. Глаза сверкают розовым так, что бросают тень на ресницы. Под ними залегли мешки от бесконечных слёз и недосыпа.

– Соберись. Не нарывайся. Держи себя в руках.

Би думает об отце. Она пытается смириться с тем, что теперь каждое утро будет смотреть на своё лицо именно из этого зеркала, видеть за спиной именно эту душевую кабину. Что умываться будет именно в этой раковине, а вытирать волосы именно этим полотенцем, что сейчас лежит на полочке в её шкафчике.

– Соберись. Не нарывайся. Держи себя в руках.

Она пытается принять, что девочки, щебечущие за стенкой – её соседки. Первые соседки в жизни! Совершенно чужие ей люди, которые будут спать рядом, на соседних кроватях. Они первыми будут желать ей доброго утра, первыми поздравят её через месяц с девятнадцатилетием. Они должны будут стать её семьёй? Должны же?

Она не знает.

Понятия не имеет должна ли с ними дружить, но наверное нужно всё им рассказать как есть, это было бы справедливо.

– Вокруг так много людей, папочка…

Энграм Хардин – больной, полоумный придурок, не отлипает. Бели Теран – странная, агрессивная особа. Неизвестный защитник по имени Рейв, который говорил “эта Иная”. Дружки Хардина. А ещё есть преподаватели, однокурсники, и в доме с ней живёт ещё пятнадцать девочек.

– Я должна просто потерпеть. Полгода. Верно?

Девушка в отражении кивает.

Глава пятая. Существо

|СУЩЕСТВО, – а, ср.

Живая особь, человек или животное.|

– Эй, давайте нормально знакомиться! – Лю тянет Брайт за руку, стоит ей появиться в комнате. – Брайт, это Мелона и Овада, они сёстры.

Обе рыжеволосые, с карими глазами. Их носы покрыты веснушками.

– Илунженки, – хором объявляют девочки.

– Погодки, – говорит Мелона. – Так вышло, что я пропустила год. Болела огненной сыпью в прошлом году, после поездки в Аркаим! Ой… это же ты оттуда, да?

– Да, я знаю, что такое огненная сыпь, – улыбается Би.

– Ты всегда в очках? – спрашивает Овада.

Да, у меня светобоязнь.

Нет. Просто вы такие солнышки, что я прячусь.

Да, и не спрашивайте, это личное!

Но увы, Брайт приняла решение, что всем будет говорить правду, потому что так проще жить. Скрывать всё равно не получится, она слишком странная. Потому тянет очки вниз и откладывает на свою тумбочку, а потом медленно поднимает на соседок взгляд.

– Как красиво-о… – тянут все, кроме девушки-по-имени-Нем.

– Это Нимея Нока, – говорит Лю.

Не нужно гадать, это явно фольетинка-оборотень. Черноглазая, с шоколадными кудрями и смуглой кожей. И судя по тому, что она «всех тут знает», видимо в Траминере она тоже не новенькая.

Нимея поднимает руку и лениво перебирает в воздухе пальчиками.

– Привет, – улыбается она.

– А ты значит… – Лю мнётся. – Аркаимка?

– Нет… Я родилась и выросла в Дорне, – глупо уходить от ответа до бесконечности.

Брайт падает на свою кровать и начинает заправлять в наволочки подушки, чтобы занять чем-то руки.

Илунженки – Мелона и Овада – делают это при помощи магии. Их постельное само собой укладывается на кровать. Здорово иметь самую слабую, но самую универсальную магию в мире. При должной сноровке Илунженки могут вообще всё, достаточно только выучить нужное заклинание. Зато они не отращивают перья и когти, когда выходят из себя и не начинают петь на неведомом языке, вводя людей в гипноз. Они могут всё и не могут ничего. Это так по-человечески.

Нимея тоже начинает разбирать постельное, но, как и Брайт, вручную. Оборотням колдовать труднее всего. Их потенциал скрыт в животной форме, а человеческая или вовсе лишена способностей, или они на самом зачаточном уровне.

Лю же весело что-то щебечет и вслед за кроватями сестёр все три оставшиеся приходят в порядок. Наволочка вырывается у Брайт прямо из рук и натягивается на подушку, а Нимея падает от неожиданности, когда простынь решает застелиться самостоятельно.

Брайт и Нимея переглядываются и синхронно говорят:

– Не делай так больше!

Лю краснеет.

– Простите, хотела помочь…

Нимея усмехается, глядя теперь на Брайт:

– И кто же ты? – это нагло, но почему-то её вопрос смущает гораздо меньше, чем тот, что задала Теран. – Розовые глаза… волосы длиннющие, кожа будто светится. Я не припомню ни одного класса с такой внешностью. Даже для Дорна это необычно. Разве что…

Но Нимея не решается продолжить.

Брайт кивает и сжимает губы, прежде чем ответить. С её кровати видно зеркало, стоящее в углу, и она долго изучает отражение, которое за всю жизнь успело надоесть.

Волосы и правда слишком длинные. Они вьются жёсткими ломаными линиями и имеют странный цвет, из-за которого, должно быть, Бели чуть было не приняла Брайт за свою. Дюжина оттенков от медового до темно-коричневого, мешаются в пёструю гриву, будто кто-то регулярно каждую прядь отдельно красит. А ещё сколько бы Би не стригла, длина к утру обязательно возвращается, иногда вместе с новым оттенком волос.

Но самые пугающие всё равно глаза, вот почему люди не признают в Брайт свою. Она – ничья. У каждого класса свой цвет глаз, волос, кожи. Свои особенности. А Би места не нашлось.

– Это не секрет, – выдыхает Би, – но я буду благодарна, если не станете болтать.

Девчонки кивают и затаивают дыхание, хоть уже и поняли, что она сейчас скажет. Такие вещи изучают в школьной программе, просто поверить трудно, что такое может быть где-то настолько рядом. Вот прямо в твоей комнате на соседней кровати.

– Я… сирена.

Все понимающе воют. Сёстры удивлены, Лю смотрит с жалостью, а Нимея с интересом.

– Моя бабушка… Брайт Масон-старшая.

В Дорне это многое бы объяснило. Брайт Масон была знаменита. Племянница темнейшего князя Габриэля Гера, первая женщина с генами сирены, известная миру. Только это было слишком давно, чтобы и Траминер что-то помнил.

– Ты – Брайт Масон… – начинает, непонимающе Лю.

– Да. И я, и моя бабушка. Меня назвали в честь неё. Моя бабушка – дочь дорнийского дракона Самуэля Масона и чистокровной сирены.

Теперь даже Нимея удивлена настолько, что отшатывается в сторону.

– Но если прабабка сирена, – Нимея чуть кривится, будто речь о какой-то нежити. – Разве гены настолько сильны…

– По женской линии внешность и магия передаются полностью, я первая девочка со времён бабушки. Мы отличаемся от сирен только… наличием человеческой личины.

– И ты умеешь летать? – спрашивает Нимея.

Би кивает.

– И плавать под водой?

Би кивает.

– Неплохо… будет нескучно, – Нимея щурится.

– В кого ты обращаешься? – спрашивает Брайт, не в силах побороть любопытство. Она никогда не приставала к Бреваланцам и Фольетинцам с расспросами, но тут атмосфера уж слишком располагающая.

– Волчица, – она говорит с гордостью. – А… ты поёшь?

– Пою.

– Это красиво?

– Ну… это красиво ровно настолько, насколько опасно. Чтобы слушать настоящую сирену нужно ей доверять, знать, что она не убьёт. В идеале – любить. Это редкость.

– А как же певицы? Я слышала раньше сирен за бешеные деньги покупали…

– Артефакты-блокираторы, браслеты, зелья. Это были не сирены, а рабыни, – сухо отвечает Брайт. – Их наряжали в красивые платья, как выставочных собачонок, и заставляли петь.

Девчонки смотрят как на диковинку и это то, что больше всего раздражает. В Аркаиме тоже не считалось нормальным быть сиреной. Всё-таки они не совсем люди.

Наравне с драконами, сирены передают свою магию бесконечно, стоит затеряться в роду хоть одной капле, и накладывают на род кучу ограничений, сродни проклятью.

Девчонки молчат. Нимея смотрит на Брайт с интересом, сестрички не могут определиться с эмоциями, судя по выражению веснушчатых лиц. Лю, кажется, готова заплакать.

– Но твои глаза такие красивые, – шепчет она.

– Видела бы ты их, когда я злюсь, – смеётся Би.

– А что тогда? – Нимея щурится.

– Кровь сирены… как бомба замедленного действия. Стоит только вывести меня из себя, и я мигом забываю человеческую речь.

– Это опасно?..

– Я выходила из себя или… – на ум приходит совсем другое чувство. – Пугалась до смерти, только пару раз. Почти всегда в присутствии семьи. Папа помогал прийти в себя.

– А как? – требовательно спрашивает Нимея, круто изгибая бровь. – Я не расистка, но неплохо бы знать, как спасти свои шкуры, если ты получишь неуд за доклад и огорчишься! – она явно из тех, кто говорит правду в лицо. – Мы будем твоими соседками, хочешь ты того или нет. Мы – маги, и уж в восемь рук справимся.

– Я надеюсь, до этого не дойдёт…

– Да тут Чертов ад! – восклицает Нимея. – Те траминерцы, что брюнеты ещё ничего, но блондиночья шайка… это же придурки и мрази, как есть.

– Блондины?.. Брюнеты?..

– Все траминерцы или блондины, или брюнеты. Считается, что это две древние семьи, предки траминерцев. Гриджо и Мальбеки. Гриджо – блондины. Хотя вообще звучит как старая распиаренная легенда.

– Буду остерегаться блондинов, – смеётся Брайт. – Я не знаю точно, как выгляжу в эти моменты. Мои глаза должны темнеть, волосы становятся розовыми, появляются когти и чёрные перья… Но если я начала петь или говорить на неизвестном языке – уже поздно. Думаю, что вам нужно меня просто вырубить чем-нибудь тяжёлым.

– Это я беру на себя, – улыбается Нимея. – Шарахну по башке бутылкой и скажу, что это всё девчачьи штучки!

Брайт на душе вдруг становится тепло. Приятно знать, что рядом есть человек, который в критической ситуации огреет тебя по голове бутылкой.