Текст книги "Заложница в академии (СИ)"

Автор книги: Ксюша Левина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава сорок четвёртая. Вера

ВЕ́РА

Женский род

Убеждение, уверенность в ком-чём-н.

Очередной приступ застилает глаза розовым туманом, и Брайт сама знает, что должна немедленно умыться, а потом лечь под одеяло. Это стало универсальным средством и повторяется раз за разом, по кругу.

Сон – пробуждение – истерика – вода – сон.

Она спрыгивает с кровати, нашаривает медный таз, в котором плавают льдинки, опускает в него руки по локоть, а потом трёт ледяными мокрыми ладонями лицо, растирает пальцами веки.

Вода впитывается в кожу мгновенно, воздух легче проникает в лёгкие, в голове становится яснее, а мысли позитивнее.

Всё началось с того, что, проснувшись, Брайт обнаружила на прикроватном столике свёрток, лаконично подписанный: “От твоего отца. С уважением, Якоб.”

Перед глазами стала рябить картинка, подступила тошнота, накатили удушливые слёзы. Всё. Конец.

Брайт долго смотрит на коричневую обёрточную бумагу и накручивает на палец кончик бечевки. Она может предположить, что найдёт внутри, но совсем не хочет смириться, что это будет последнее, что узнает об отце.

До этого момента отца не существовало, как и его смерти. Получалось прятать его так далеко, что даже почти не болело. Если об этом не думать, он может быть останется жив?

Не останется.

Не остался.

– Папа, – шепчет Брайт, разбирая письма, раскладывая их поверх одеяла.

Это настоящая мозаика из слов, десятки конвертов, так и не нашедших своего адресата. Теперь короткие записки “Я в порядке”, которые доктор слал дочери обретают новый смысл.

Брайт думала, что папа ушёл в себя и работу. Не писал писем, не находил времени – это нормально. Никогда Блэк Масон не был любителем болтать. Брайт тоже о нём забыла. Блэк всегда много работал. Всегда был предоставлен сам себе, а она ждала, кто же знал, что в этот раз всё будет иначе?

Теперь её накрыло сразу два чувства: невозможное счастье от того, что держит в руках конверты, подписанные его почерком, и жгучий стыд.

Она отцу не писала.

А теперь и некому.

Ей казалось, что всё-всё она расскажет ему позже. Ну сколько они не виделись? Месяц едва закончился… не так много. Но он скучал настолько, что исписал десяток страниц с двух сторон.

Брайт всхлипывает, чувствуя подступающую к вискам пульсацию головной боли.

“Не могу посылать тебе это. Личная переписка под запретом, только короткие записки. Они боятся, что я использую шифр. Что ж, буду писать “в стол”, а потом ты прочитаешь эти письма, сидя в нашей библиотеке в Дорне.”

Так начинается первое письмо, а дальше очень много нежных слов о том, как однажды всё будет хорошо.

“Да, думаю мы можем поехать в Дорн, когда всё закончится!

Будем гулять по лесу, поить твоего дядю шампанским, чтобы погода всегда была хорошей*. Он, кстати, уверен, что мы в Аркаиме, писал мне туда, что хочет встретиться в начале октября, быть может, хочет помириться? Мне передали, но ответить не дали. Видимо, траминерцы хорошенько защитили себя, раз новость о похищении не дошла до нашей семьи.

Непривычно засыпать, не зная, что с тобой. Я параноик. Ты всегда так обо мне говорила. Ну, что поделать, в нашей семье самые чувствительные отцы, тебе ли не знать. Вспомни, стоит тебе поранить палец, и у меня уже руки трясутся. Твой дед был таким же!

Я всегда так тебя берёг, а тут просто…

Прости меня, если сможешь.”

Все письма обрываются вот так нелепо и странно. Отец много вспоминает прошлое, обрывок за обрывком Брайт погружается в те дни, когда всё было иначе, и никак не может смириться со своей потерей. Не может принять, что не ответила на все эти письма.

“Я тут придумал кое-что, как насчёт небольшого ремонта?..”

“Почему бы нам не поехать к твоей бабушке?”

“Подумываю заменить надпись на надгробии деда…”

“Помнишь, мы обсуждали книгу? Кажется, это был июль? Да, думаю, что июль. Как раз шли дожди, и мы часто сидели на террасе. Так вот, я тут эту книгу нашёл…”

Всякий раз от очередного предложения как-то переделать дом, куда-то поехать или что-то вместе вспомнить, у Брайт в сердце остро жжёт, а из глаз катятся слёзы.

Тон писем меняется с каждой прожитой в заточении неделей, пока обрывки не становятся более информативными и менее личными.

“Исследования совершенно в тупике, никогда такого не встречал. Это никуда не годится, одна информация противоречит другой! Не то болезнь следствие сил, не то силы следствие болезни. В любом случае, мы пока ни к чему не пришли, и это очень отдаляет нашу с тобой встречу. Месяц расчётов улетел в никуда, всё на выброс! Но, признаться, я вывел такую формулу, что мог бы собой гордиться. Быть может сохранить на будущее?..”

“Эта страна удивительно отсталая. Не понимаю, как они существуют!”

“Прикладываю часть своего неофициального исследования. Это приходится скрывать от всех, включая, Блауэра, хоть он и толковый учёный. Доверять ему – это доверять Ордену.”

“Они фанатики.”

“Что ж, правда оказалась настолько печальной, что я вынужден смириться со своим поражением. Я – ширма, инструмент для поднятия репутации правительства. Я нужен им, чтобы тянуть время…”

Брайт сжимает письмо в руках. Он был обречён. Он ехал сюда, чтобы сыграть свою роль, а потом умереть.

Сердце колотится сильно, и это доставляет почти невыносимую боль. Хочется всё это от себя убрать, лечь как прежде под одеяло и свернуться там, накрыв голову подушкой.

Письмо Блэка не окончено, обрывается на полуслове. Тонкий свиток с исследованиями совсем измят, будто его засовывали в конверт поспешно.

– Можно? – Брайт взгдрагивает и отрывает взгляд от конвертов.

Рейв стоит в изножье кровати, хмуро и внимательно смотрит на руки Брайт, и ей кажется, что боится поднять голову.

Она смотрит в ответ, а потом тянется вперёд и хлопает рядом с собой по одеялу, приглашая присесть.

Рейв срывается с места сразу же, торопливо падает рядом, сжимает пальцы, так что белеют костяшки и опускает кулаки на колени.

– Ты можешь меня обнять… если хочешь, – шепчет Брайт, поднимая на него глаза.

– Тебе что-то нужно? Может что-то принести?

– У меня достаточно воды, а сейчас это всё, что мне необходимо, – отвечает она.

На полу возле кровати пара медных тазов с водой, на столике графин и стакан.

– И ты…

– Периодически умываюсь или опускаю туда руки. Когда чувствую, что что-то со мной не то.

Рейв кивает, а потом порывисто вздыхает и притягивает Брайт к себе, заставляет спрятаться в его руках, утыкается лицом в её волосы, целует её шею.

– Спасибо… – его шёпот касается её ушей, звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– За что?

– За то, что разрешила обнять… Мне это было нужно.

Она кивает и делает такой глубокий вдох, чтобы заполнить лёгкие знакомым штормовым запахом Рейва до предела.

Ей мерещится, что их тоже ждёт расставание.

– Я выпил противоядие, – сообщает он.

– Я… поняла, что что-то изменилось…

– Всё изменилось. Но мы можем бежать!

– Что?

– В Дорн. Мы можем уйти вместе.

Брайт выворачивается из рук Рейва, чтобы посмотреть ему в глаза, и еле заметно качает головой из стороны в сторону.

– Как?..

– Я сторговался с Бели Теран. Ей нужно лекарство, за него она окажет помощь.

– Но лекарства нет… отец пишет, что нет. Что его вообще не существует.

– Почему? Он дал ответы?

– Нет, – Брайт качает головой и смотрит на конверты. Кратковременная вспышка надежды, что всё разрешится хорошо, тут же гаснет.. – Тут есть… вот… исследования. Единственное, что он прислал на эту тему, но я не читала.

Брайт чувствует вновь поступающую апатию, она не в силах что-то решать и просто надеется, что скоро закончится и эта полоса в жизни.

– Я могу… – Рейв сглатывает, глядя на мятую страничку.

– Да, да… но сомневаюсь, что там что-то, что мы поймём. Иначе отец бы всё написал прямо! Хотя полагаю, что он ограждал меня от лишней информации, за которую запросто могут убить…

Рейв разворачивает исследование и напряжённо вглядывается в строчки.

– Я и правда ничего не понимаю.

– Тут, – Брайт забирает листок. – На обороте надпись… Уничтожь это. Опасно! если они найдут – всему конец.

– Нам очень нужно всё это разобрать. Очень! Иначе… Ты выйдешь отсюда, и нас ничто не спасёт. Все люди за пределами этой палаты считают, что тебя нужно покарать за отсутствие лекарства. А я вроде как дал всем понять природу наших отношений. Академия стоит на ушах.

– Оу… а как Шеннен? – Брайт на секунду чувствует себя счастливой от того, что стала официально и вслух кому-то принадлежать.

– Справится, я думаю, – Рейв замолкает. – Гаджи нам помогает с лекарством.

– Да, я с ним говорила. Просила помочь, если тебе что-то понадобится, – кивает Брайт.

– Может, и с Шеннен поговоришь? – усмешка меняет лицо Рейва, и Брайт тоже хочется улыбнуться, чтобы ему стало так же хорошо, как ей.

– А она при чём?

– Её брат работает стажёром в лаборатории, предположили, что это наша единственная зацепка.

– А отец Блауэра?

– Нет, ничем помочь не может.

Брайт кивает.

– Отец написал, что был ширмой, что все исследования – это фикция. И ещё, что он не понимает – это болезнь даёт силы или силы привели к болезни.

– Но что, в таком случае, я выпил?

Брайт жмёт плечами.

– Покажи исследования декану, может, он достаточно умён, чтобы что-то понять?

– Покажу… спасибо. Потерпи немного. Я добьюсь своего, обещаю!

– Отца своего не боишься? – кривовато усмехается Брайт.

– Нет, вообще никого и ничего не боюсь. Но ты должна знать, что я теперь ни на что не годен!

– Вот как?

– Ничего не могу поделать, совершенно бесполезный слабый маг. Могу работать доктором, если тебя это устроит!

– Я не загадываю так далеко, прости, – смеётся Брайт. – Мы, может, и не выберемся…

– Выберемся. Корабль в Дорн уходит послезавтра! Я намерен успеть до него.

Брайт пытается представить себе эту жизнь, но вместо этого просто ждёт очередного разочарования.

– Спасибо, что обещаешь, – шепчет она.

Утыкается лбом в плечо Рейва.

Она почти верит.

*В княжестве Дорн погода является отражением настроения Князя

Глава сорок пятая. Шаг

ШАГ

Мужской род

ПЕРЕНОСНОЕ ЗНАЧЕНИЕ

Действие, поступок.

Выйти из больничной палаты почему-то очень страшно. Брайт до конца не может прикинуть чего именно боится. Просто боится. Без подробностей.

Её сердце гулко бьется и кровь шумит будто прибой – дурной знак.

Она поднимает руку, жмёт на ручку и распахнув дверь замирает.

Прямо напротив неё, словно отражение в зеркале, стоит Шеннен Блан с поднятой рукой, будто она собиралась постучать.

– Шеннен?

– Брайт?

Они молчат ещё какое-то время, потом Шен неопределённо ведёт плечом и приглаживает свои блестящие чёрные волосы.

– Привет, – она складывает уточкой губы, склоняет голову набок.

– Привет, – Брайт тупит взгляд.

Она не чувствует себя разлучницей, но понимает, что её могут таковой считать.

– Если ты пришла скандалить, то не стоит, – быстро говорит Брайт, а потом огибает застывшую на месте Шеннен.

Та разворачивается на каблуках и идёт следом.

– Стой, – в её голосе звучит что-то отчаянное и очень знакомое, будто Брайт и сама готова вот так звучать, прося, чтобы всё происходящее закончилось. – Я не скандалить… я поговорить.

– О чём? О Рейве?

– Допустим, – Шеннен кивает. – Идём, я провожу. Поверь, тебе это нужно.

– Разговор нужен?

– Нет, чтобы я проводила.

Брайт оборачивается и видит совершенно растерянную девчонку, простую как три коллета, с покрасневшими щеками. Секунда – и девочка становится аристократкой. Задирает нос, глаза томные, безразличные, спина ровная, плечи расслаблены, походка уверенная.

– Зачем тебе это?

– Как будто ты поймёшь, – фырчит она и решительно идёт по коридору.

Больничная палата далеко от выхода из здания Академии и нужно пройти через множество распахнутых дверей, откуда высовываются, как грибы после дождя, студенты.

Они пялятся, лица кривятся от неприязни или страха, будто перед диким животным. В одной из аудиторий занимается третий курс лечебного, на пороге скрестив руки на груди Бели Теран. Она набирает в грудь воздух, но встречается взглядом с Шеннен и ничего не говорит. Зато стоящий за её спиной Энг скрипит зубами и напрягается. Но не спешит следом.

Кажется, что благодаря Шеннен Брайт не трогают, будто рядом шагает защитник.

Но люди шепчутся и даже бросаются странными фразами вроде: “Проваливай в свою дыру!” и “Теперь-то тебя можно проучить!”

Это жутко, настроение настолько изменилось, будто Брайт проснулась в параллельной вселенной.

– Что происходит?

– То, что должно было произойти давно. Тебе не рады, Масон.

– Но… я думала они уже смирились?..

– Нет. Они ждали лекарства, им дороги их шкуры. Каждый в тайне надеялся, что если будет к тебе терпим и добр, твой отец быстрее придумает лекарство и доставит его лично, перевязанное ленточкой. Это просто инстинкт самосохранения, не сомневайся.

Шеннен идёт на полшага позади, как телохранительница, её губы плотно сжаты, она смотрит прямо перед собой.

– Ты поговорить хотела? О чём?

– Ты свалишь? – интересуется она.

– Полагаю, что да.

– У тебя есть план?

– У Рейва есть план и я ему доверяю.

– А сама что, уже не такая умная и смелая?

– Угадала, – вздыхает Брайт. – Я устала. Если вспомнить, что я просто человек, то это будет очевидно.

– Ну… никто не собирается вспоминать, что ты человек.

– Что ты хочешь, Шен?

– Чтобы ты ушла.

– Он уйдёт со мной, – Шеннен замирает.

Они уже дошли до крыльца и теперь обе ёжатся от пронизывающего ветра, обнимают себя руками. Волосы Шен красивым плащом укрывают плечи, она растерянно моргает.

– Уйдёт? – она не удивлена, она разочарована, будто Брайт просто подтвердила неприятный факт.

– Да. Он меня любит.

– Какая чепуха… – уверенно фырчит она, но глаза застывшие и болезненно напряжённые, будто из них сейчас польются слёзы. – Я не думаю, что он это серьёзно.

– Ты думала, что я уйду, а он останется?

Она кивает.

– И скоро меня забудет?

Опять кивает.

– Потому что я просто прихоть?

– Да, да, да, – шепчет она.

Потом на секунду её каменное выражение трещит по швам и проступает немое отчаяние, но очень быстро всё возвращается в прежнее русло. Шеннен продолжает путь, теперь в идеальной осанке чувствуется невероятное старание, будто она хочет казаться безразличной.

– Я не могу в это поверить… Никак не смогу!

– Будет наглостью попросить тебя теперь о помощи?

– Что? – она дёргает плечом.

– Твой брат… нам нужно чтобы он помог.

– О, силы, Брайт Масон, какая ты дура! Ты… и твой отец… вы всё разрушили!

– Он не виноват. Он вас не травил и не заражал! Он просто не придумал лекарство. Надеюсь, ты не такая глупая, чтобы это не понять.

– Ну конечно нет! – она останавливается и оглядывается по сторонам, чтобы убедится в приватности разговора. – Я знаю, что вы просто инструмент, но кто просил его лезть сюда? Он сам согласился, Масон! За ошибки нужно отвечать! Он сам на это пошёл! Он что… идиот? Он что ничего не понял?

– Что не понял…

– Что нет никакой болезни! – кричит она.

Брайт смотрит не на Шеннен. Она смотрит на землю вокруг неё и хмурится, потом возвращается к глазам Блан и ищет в них признаки правды, которая неминуемо должна вот-вот прозвучать.

– Почему я это понимаю, а он не понял и припёрся сюда? Неужели не ясно, что мы – враждебная страна! Мы не дружим с аркаимцами, даже самыми умными, не нанимаем их на работу! Тщеславие учёных – их собственный убийца! Он хотел излечить нацию и поплатился за это! Всё! Точка! Ты страдаешь? А чего хотела? Ты пришла туда, где тебя не ждут и не звали, и защищать не будут и конечно тебя все ненавидят. Ты не можешь уйти? Так затаись и жди первой возможности! А что в итоге?

– Я потеряла…

– О силы мои, да твой отец умер уже в тот момент, когда впустил Орден в свой дом! Ты его не теряла! Он умер! Хватит тащить всё на своих героических страдающих плечах! И тут тебя все ненавидят, и там, и отец у тебя умер, и самый главный враг в тебя влюбился. Какая бедняжка… Теперь оказывается, что и любовь тебе достанется. Ты притягиваешь на наши головы проблемы.

– Тогда помоги мне уйти.

– Вам.

– Нам.

– Мой отец создал лекарство и Рейв его выпил, – Брайт говорит быстро, чувствует, что сейчас необходимо быть честной. – Чтобы я ушла нам нужно создать ещё одну дозу. Сегодня сюда приедет твой брат, он стажировался в лаборатории и может он что-то знает. Помоги нам… И меня не станет.

– Вас не станет, – горько поправляет в который раз Шеннен.

– Нас.

Брайт кажется, что Шеннен Блан самый честный и прямолинейный человек, которого она встречала. Прямолинейнее Якобина или Нимеи Нока. Ни при каких обстоятельствах они бы не стали подругами, но Брайт бы совсем не хотела враждовать с ней.

– Ты его любишь? – Брайт спрашивает совсем тихо.

– Я бы этого хотела, – кивает Шеннен. – Он самый адекватный вариант, с которым я не буду страдать. Если не он, то Фандер Хардин. Сама понимаешь…

– Ты поможешь или будешь против нас?

– О, я не хочу ни того, ни другого, поверь, – она закатывает глаза и морщится.

Молчит какое-то время, перекатывает бледно-зелёную магию между пальцами, даже хнычет.

– Я поговорю с ним. Окей, ладно, я поговорю, но это не твоя очередная победа, я сама к тебе пришла!

– Ну ты, я так понимаю, пришла, чтобы вернуть Рейва? – Брайт даже улыбается.

– Да, наверное. Я просто услышала, что он любит тебя и не поверила, я должна была наверняка знать, что происходит. Так проще, когда нет лишних надежд. Ну вот, я узнала. И ещё больше захотела, чтобы ты исчезла.

– Я исчезну. Обещаю тебе.

– Спасибо.

Шеннен разворачивается на каблуках и уже собирается уйти, но Брайт окликает её:

– А что ты имела в виду, когда говорила, что нет никакой болезни?

– Скоро узнаешь! – кричит она через плечо и уходит обратно в академию.

Глава сорок шестая. Яд

ЯД

Мужской род

Вещество, причиняющее отравление, вызывающее смерть.

На своей кровати Брайт находит “тревожный чемоданчик”. Свой рюкзак “Глум”, заботливо собранный кем-то неизвестным. С улыбкой достаёт плеер, три разные шапки, свернутые в компактные трубочки, винную помаду и две футболки с яркими принтами. Чёрные удобные брюки, комплект белья и ванные принадлежности. Там же блокнот с рисунками, канцелярский нож и бутылка воды.

Брайт понимает, что будет по девчонкам скучать. Оглядывается по сторонам и прикидывает, привязалась бы к этой комнате, если бы прожила тут шесть лет? Пожалуй.

Хочется в душ и переодеться. На ней футболка Рейва и его же спортивные штаны, он принёс всё это ещё в те сутки, что она провалялась без сознания и больше ни с кем об одежде Брайт не разговаривала. Почему-то мысль попросить об этом соседок даже не пришла в голову.

Брайт быстро раздевается, забирается под воду и блаженно выдыхает.

Ей кажется, что прошла вечность с тех пор, как в последний раз она так наслаждалась чем-то. Через двадцать минут становится очевидно, что больше задерживаться не стоит, брат Шеннен уже где-то в пути, и на встрече должны присутствовать все участники этого маленького мятежа. Остаётся только надеяться, что Шен имеет достаточно влияния на брата. Ну и, конечно, что он вообще в курсе происходящего. Эта ставка вовсе не обязана сыграть, и никто ни в чём до конца не уверен.

Если Брайт всё поняла правильно – Шайло талантлив в уловках, подслушивании сплетен и подлизывании ко всем, кто может хоть чем-то помочь в продвижении по социальной лестнице. Неприятный, юркий, скользкий тип.

Брайт выходит из душа, одевается в привычную одежду, не форму. Смотрит на рюкзак и в последнюю секунду берёт его с кровати.

Тоскливо думать, что ей могут понадобиться вещи, но будет ещё хуже, если останется без них.

Мысленно попрощавшись с комнатой, Брайт покидает дом, натянув на нос очки. Всё вернулось на круги своя, она опять та, кто боится быть не как все. Опять боится, что розовые глаза – повод высмеять или уколоть. Дорого же ей далось развлечение Бели Теран. А уж разговор с Шеннен Блан прямо-таки раскрыл глаза на “правду”. Но теперь уже точно пора со всем покончить, узнать, чем там отец занимался в своих лабораториях, и забыть обо всём, как о страшном сне, вернувшись домой.

У Академии толпится народ, пары закончились. Иные стоят у лавки с кофе, греют руки о стаканчики и дышат горячим паром, согревая покрасневшие носы. Истинные морщатся, будто вокруг них разложили кучи дерьма и медленно растекаются в сторону выхода из кампуса.

Брайт очень надеется, что эта свора голодных собак её не заметит. Натягивает капюшон на голову, прячет толстый кудрявый хвост, поправляет очки и натягивает лямки “Глума”.

Она идёт мимо Истинных, заодно высматривая хоть кого-то знакомого, даже Якобин подойдёт, да чёрт с ним, пусть хоть Шеннен Блан.

– Интересно, сколько эта мерзость ещё тут протянет? – закатывается кто-то в отвратительном смехе.

Брайт стискивает зубы, как в первый день, и уверяет себя, что нужно терпеть. Это последний раз, уже завтра корабль отчалит от берега. Завтра вечером она уляжется в свою ванну на вычурных медных ножках и пролежит так сутки.

– Напомните, а почему она ещё тут?

– Любой Истинный бы её уделал, верно? Так чего мы ждём? – хрипотца в голосе выдаёт Фандера Хардина.

Нет-нет-нет.

Брайт упрямо идёт к лестнице, поднимается по ступеням, чувствует, что кто-то ущипнул за руку и отпрянул. Как с диким животным.

– Эй-эй, и кто-то считал её хорошенькой?

– Она танцевала с нами на одном паркете?

– Ни на что не годные учёные! Сразу было ясно, что никакой аркаимец не справится!

– Наша кровь слишком драгоценна, чтобы кто-то в неё вмешивался! Тем более своими грязными дорнийскими руками.

Сново ущипнули.

– Алле-алле-алле-у, – это происходит само собой, Брайт напевает себе под нос. Как будто чтобы не слышать жужжание толпы.

Со стороны может показаться, что она входит в транс.

– Я тебя моряк найду…

В голове туман, перед глазами тоже.

Белки глаз наливаются розовым, радужка становится бордовой.

– Будешь ты отныне мой…

Внутри клокочет, заостряются ногти

Она же и правда старалась. Она пыталась держать себя в руках так долго, очень хотела быть такой, как они! Просто тихой Иной, ни больше, ни меньше.

– Олле-олле-олле-ой…

– Стой! – голос не кажется знакомым, и это определённо вызывает у Брайт вопросы. – Если ты это сделаешь…

Она поднимает глаза и сквозь розовый туман видит расплывающееся лицо Шеннен Блан.

– Поздно, – выдыхает Брайт и разворачивается на каблуках, вставая лицом к толпе озверевших щенят.

Их ухмылки выцветают раньше, чем она набирает в грудь воздух. Брайт медленно тянется к рюкзаку и достаёт оттуда бутылку воды, что заботливо упаковали для неё предусмотрительные подруги.

Делает глоток, остальное выливает на руки.

– Ну что, проверим, кто сильнее? – спрашивает она, глядя на Истинных.

Шаг вперёд делает Фандер Хардин.

Ей не нужно время на подготовку, она просто поднимает руки и с них летят во все стороны переплетения чёрной и розовой магии. Она настолько же сирена, насколько человек, её магия никогда не была простой и понятной, сейчас у всех будет шанс это увидеть.

Розовый туман заволакивает глаза окончательно, Брайт видит только Фандера Хардина. Его лицо в ужасе застывает, черные спруты охватывают его тело и взмывают вверх. Вопль разносится по всей территории кампуса, сверху падают чёрные перья, будто пара воронов столкнулась в кровавой схватке.

– Пусти! Пусти! – вопит Фандер.

– Окей, – говорит за Брайт Сирена, и тело Истинного летит вниз, у самой земли подхваченное нежно-розовым облаком.

Брайт играет с Фандером словно кошка с мышкой, а застывшие студенты не могут даже слова сказать.

Брайт успевает петь.

– Алле-алле-алле-у…

И все улыбаются, глядя на происходящее.

– Стой! Пожалуйста, Брайт! – на её руке кто-то виснет.

Кто-то, кто совсем не испугался происходящего.

– Пожалуйста!

Земля взрывается из-за попыток Хардина бороться, но всё тщетно. Он и на десятую долю не так силён, как она.

– Брайт! Он мой брат! Не надо!

Она не слышит.

– Брайт! Я тебя очень прошу!

Она пытается скинуть стоящего рядом со своего локтя, но тот разворачивает её на себя.

Взрыв. Земля летит в небо. Чёрные щупальца тянутся вперёд.

Энграм хватает ртом воздух, и, только услышав его сдавленный вопль, Брайт останавливается.

– Тш, тш, тш… – шепчет она.

Розовый туман тянется к Энгу, касается его кожи, охлаждая и облегчая боль.

– Прости…

– Ничего… Беги уже, – в его взгляде облегчение.

Но он испуган. И, кажется, больше не влюблён.

Брайт смотрит на толпу приходящих в себя Истинных и видит в их глазах недоумение. Она им так же противна, как и раньше, но теперь они больше не станут к ней лезть без хорошей защиты.

– Беги, быстро, – Энграм отталкивает Брайт от себя и бросается к брату.

Хлещет его по щекам, просит воды. Он кидает на Брайт последний взгляд и хмурится, качая головой, явно не в силах удержаться от осуждения. Она, пожалуй, тоже.

– Иди отсюда! – кричит Энг, это работает.

Брайт разворачивается и кидается в двери Академии. Бежит по коридорам, а люди расступаются. Они всё видели через панорамные окна, и их не обмануть. Приходится хорошенько постараться, чтобы держать лицо и не сходить с ума от зудящей на кончиках пальцев магии.

– Мисс Масон? – декан сбивает её с ног и затаскивает в аудиторию. – Что произошло?

– Я напала на Истинного… напала на Фандера Хардина…

– Значит времени у вас в обрез.

Он косится на дверь, будто размышляет бежать ли на помощь студенту.

Потом быстро царапает записку, формирует из неё бумажную птичку и отправляет в коридор.

– Я не стану вам помогать! – визгливый голосок исходит от молодого высокого парня в очках.

Он ничем не похож на свою изящную сестру. Тощий, прыщавый, с высокомерно задранным носом.

– Не стану ей помогать.

– Шайло, – Шеннен качает головой. – Мы поговорили…

– Шен! – взвизгивает он. – Я не стану!

Она поднимает руки и жмёт плечами, мол, сделала всё, что могла.

– Шайло… можно тебя, на минуточку, – Листан Прето тоже в аудитории.

Стоит Брайт проморгаться, и она видит, что тут все, кого она могла искать.

Декан, Блауэр, брат Шеннен и она сама. Прето и… Рейв.

Он стоит в дверях, только что вошёл. На его лице беспокойство. В два шага он настигает Брайт и крепко обнимает.

– Я такая дура, Рейв…

– Ничего страшного, скоро всё закончится…

– Я вам не помогу! – бросает через спину Шайло, но Листан упорно его тянет за собой.

Брайт тяжело дышит и на остальных не смотрит. Изучает пуговицы рубашки Рейва, старается проиграть в голове то, что произошло пять минут назад.

В ушах до сих пор звучит голос Энграма, и от этого сердце только больше ноет.

– Что со мной сделают?

– Нам нужно очень быстро бежать… и надеяться, что Бели Теран всё ещё согласна на сделку.

– Рейв…

– Тш, – он качает головой, крепче обнимает и зарывается носом в её волосы.

– Сейчас разберёмся.

Шайло и Листан возвращаются только десять минут спустя и подозрительно друг на друга косятся.

– Ну… вы тут разбирайтесь, мне пора, – ухмыляется Прето.

– Я с тобой, – быстро говорит Шеннен, и оба уходят.

– Как он это сделал? – шепчет Брайт Рейву, глядя на Шайло Блана.

– У них свои секреты и… отношения.

– Итак, мистер Блан. Мы пытались разобраться в…

– Стойте, – он с важным видом пересекает аудиторию и садится за первую парту, сложив руки перед собой, как прилежный ученик. – С чего вы взяли, что я что-то знаю? Это секретная информация.

– Мы знаем. Просто предположили, что вы можете знать, с кем нам пообщаться, – декан звучит уверенно, и Рейв рад, что они ему доверились.

Он сам бы уже рвал и метал, размазывая ссыкливого мальчишку по полу.

– Вы не понимаете. Эта информация может мне стоить головы. Доктор Масон не просто так вышел в окно, поверьте. Он просто не дал Ордену шанса сделать это с ним самим.

– Иными словами никто нам не поможет?

Шайло молчит и посматривает на дверь, за которой скрылся Листан.

– Я просто стажёр.

– Мы знаем. Но помним, что вы всегда были достаточно талантливы в том, что касалось добывания информации. Вы не могли пропустить это мимо ушей.

– Но Шеннен знает, – вдруг заявляет Брайт слабым испуганным голосом. – Она почти мне проговорилась.

– Ну только ты не начинай, – закатывает глаза Шайло. – Поверить не могу, что помогаю такой как ты.

– Полегче… – рычит Рейв.

– Не стоит, – просит Брайт. – Помоги, и я уйду. Всё закончится. Все будут счастливы. Если ты знаешь правду, конечно, – она ухмыляется и делает верный шаг.

Лицо Шайло сначала каменеет, потом он самодовольно ухмыляется.

– Знаю!

– Почему тогда ты не излечился? – спрашивает Якоб.

– А его спроси, – Шайло кивает на Рейва. – Понравилось быть излеченным?

– Да, – Рейв жмёт плечами, Шайло закатывает глаза.

– Давно ли ты стал таким праведником?

Рейв стискивает зубы.

– Я знаю не всё, – быстро произносит Шайло. – Но и этого достаточно, чтобы со мной сделали что-то нехорошее. Я не стану просто рисковать. Мне нужно что-то взамен.

– Что? – декан спокоен и уравновешен в отличии от остальных.

– Первое место в статье, – начинает Шайло. – Как самому успешному выпускнику, – он нервничает, глаза бегают.

Блан явно испуган, не готов к тому, что может всего лишиться.

– Легко.

– Никаких упоминаний обо мне. И о моей сестре. Скажете, что она что-то знает… – тяжёлый взгляд на Брайт. – Хоть кому-то, и ей конец! А она на самом деле не настолько в теме происходящего.

– Само собой.

– И… я не знаю тонкостей или каких-то рецептов. Я просто подслушал один разговор.

– Мы на это и рассчитывали.

– Вам бы лучше с Блауэром поговорить!

– Он отказал, – вздыхает Якоб.

От этой информации Шайло только больше сжимается.

– Вот! Даже член Ордена Пяти не стал вам помогать, меня вообще сживут…

– Твой плюс в том, что ты никому не нужен, – отмахивается Якоб, – а ему есть что терять.

– И мне есть! Я вообще с ним не работал, просто подслушал.

– Шайло! Хватит юлить, говори и иди уже! Чем дольше тянешь, тем более это подозрительно, – закатывает глаза Блауэр, а Шайло морщится.

– Я не понимаю, почему вам пришло в голову допрашивать именно меня, – он поднимает руки. – Скажу быстро. Никакой болезни нет. То, что мы все пьём и есть яд. Боли при пропуске очередной дозы – это ломка. Яд делает нас сильнее и… – он снова морщится. Правда ему совершенно неприятна. – И делает глаза зелёными, так родители скрывают, что наша кровь не совсем чиста. Лекарство, которое ты выпил – просто очистило твою кровь, но если потерпеть боли пару недель всё пройдёт само. Я могу идти?

Все присутствующие медленно кивают, а Шайло пулей вылетает из аудитории.

– О-фи-геть, – Блауэр качает головой. – А гордиться-то нам нечем…