Текст книги "Uncharted: Четвёртый лабиринт (ЛП)"

Автор книги: Кристофер Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Поэтому, хотя дыхание его и не сбилось, когда они вошли в лабиринт Себека, пульс всё же заметно участился.

Стены здесь были глинисто-оранжевого цвета. Вдоль стен тянулась линия светильников, подключённых к генераторам снаружи. Лампочки, помещённые в пластиковые контейнеры, уходили в тоннель и исчезали за поворотами в обоих направлениях. Похоже, они были соединены друг с другом, как гирлянда на рождественской ёлке.

– Сюда, – сказал Уэлч и свернул налево.

Джада взглянула на Салли, будто желая разделить с ним это волнение, позволившее ей на мгновение забыть о своём горе, но тот не заметил её взгляда. Тогда она посмотрела на Дрейка, который улыбнулся в ответ и кивнул, подтверждая, что понимает её чувства. Они поспешили дальше по тоннелю, переходя из света в тень. Оранжевые стены словно смыкались вокруг них, овевая их лица сухим дыханием истории.

У Дрейка были вопросы к Уэлчу, касающиеся конструкции лабиринта, но они двигались быстро, и он решил отложить их на потом. В конце концов, у них была только одна цель: найти ключ к тайне, за раскрытие которой отец Джады заплатил жизнью, и сделать это было нужно до того, как до неё доберётся Тир Хенриксен. Если четвёртый лабиринт действительно существовал, с сокровищами или без них, они должны были добраться до него первыми. Но важнее всего было раскрыть миру, что именно Лука Хзуяк первым обнаружил истину и погиб за неё.

Ну а если по пути попадутся сокровища – тем лучше.

Лабиринт раз за разом сворачивал в сторону, предлагая ложные пути и оптические иллюзии, но основная работа по его разгадке уже была выполнена. Тупиковые ходы были огорожены, а верный путь указывали гирлянды из лампочек, поэтому они не замедляли шаг даже на участках, где пол спускался вниз или проходы шли через массивные каменные порталы, казавшиеся способными обрушиться в любой момент. Во многих местах потолок и стены были укреплены деревянными балками, сколоченными наспех и оставленными здесь, словно рабочие начали что-то возводить и внезапно бросили работу.

Дважды им пришлось обходить глубокие шахты, уходящие вниз во мрак на десятки футов.

– А для чего это? – спросила Джада, осторожно обходя первую яму, в которой мерцала лампочка, отбрасывая на стены жуткие тени.

– Это ловушка, – ответил Уэлч.

Дрейк улыбнулся, но не стал вслух произносить очевидную цитату из «Звёздных войн». Он сомневался, что его спутники её поймут, даже Салли, про которого он точно знал, что тот видел фильмы.

Они прошли мимо двух студентов-археологов, несущих большой пластиковый контейнер, в котором Дрейк заметил что-то, завёрнутое в вату.

– Доктор Уэлч! – удивлённо воскликнул один из них, крепкий австралиец с живым взглядом. – Мелисса сказала, вам нездоровится. Я думал, мы сегодня вас не увидим.

Он с любопытством взглянул на Дрейка, Салли и Джаду, но Уэлч уже быстро пустил в ход легенду про Смитсоновский институт, и студенты, казалось, были должным образом впечатлены. Если они наткнутся на кого-то из руководства проекта, убедить их может быть будет не так просто, но Дрейк надеялся, что им повезёт больше.

Время в лабиринте словно растягивалось. Нейтан задумался, как долго они уже находятся внутри, понимая, что сейчас они наверняка глубоко под песком, а над их головами тысячи тонн пустыни, не говоря уже о самих сводах лабиринта. Насколько далеко отстаёт от них Хенриксен? Всё ещё изображает, что снимает документальный фильм? Или уже подгоняет Хилари Руссо? Дрейк подозревал второе и потихоньку начинал волноваться. Единственным их преимуществом было то, что Хенриксен потратит на путь через лабиринт столько же времени, сколько и они.

– Понятия не имею, где мы, – прошептала Джада.

Салли в ответ проворчал:

– А разве не в этом смысл лабиринта?

– Я серьёзно, – сказала Джада. – Я пыталась держать ориентиры, понять, в какую сторону мы движемся и приближаемся ли мы к центру или отдаляемся, но уже давно потеряла счёт поворотам.

– А я даже и не пытался, – признался Дрейк.

– Без карты или GPS, способного пробиться сквозь землю, это было бы невозможно, – заметил Уэлч. – Дедал был умнее любого из нас, возможно, даже умнее нас всех вместе взятых. Если бы не лампочки, отсюда до выхода было бы более сотни комбинаций поворотов. Вы бродили бы здесь часами. К тому же, мы считаем, что смогли раскопать лишь одну восьмую часть лабиринта. Идя из центра без проводника, здесь можно потеряться на несколько дней. Умереть от голода и жажды до того, как найдёшь выход, если, конечно, раньше не упадёшь в яму или не погибнешь в ловушке.

– Места, куда вы ещё не попали, – спросил Дрейк. – Там обрушились потолки?

– Да, в нескольких местах потолок просел и всё сверху засыпало песком. В других местах то, что кажется тупиком, на самом деле является продолжением лабиринта, но с потайными дверями. Там есть блоки в виде порталов, которые должны были подниматься системой рычагов и противовесов, но гранитные конструкции давно разрушились, поэтому теперь механизмы не работают. Пока эти двери заперты, но мы рано или поздно их откроем.

Дрейк и остальные промолчали. Все они были знакомы с приёмами древних египетских строителей и знали, что великие пирамиды полны скрытых комнат и потайных проходов. Ещё совсем недавно Дрейк обсуждал с одним другом в Таиланде работу, которая велась в Великой пирамиде в Гизе, чтобы подтвердить существование тайного коридора под покоями царицы.

– С такими штуками надо быть осторожными, – сказал Салли, доставая из кармана наполовину выкуренную сигару. – Они специально так хитро сделаны. Если что-то вдруг закроется, мне не хочется оказаться по другую сторону.

– Здесь нельзя курить, – заметил Уэлч. – Плохая вентиляция.

Джада нахмурилась:

– Не то, чтобы я хотела вдыхать эту вонь, но воздух здесь всё-таки немного движется.

– В некоторых местах воздух просачивается сквозь трещины, – признал Уэлч. – Но всё равно, лучше уберите сигарету.

– Я не собираюсь её курить, Йен, – проворчал Салли. – Не нервничай.

Уэлч поправил очки, не сумев скрыть раздражения. Дрейк лишь улыбнулся – при желании Салли умел быть очаровательным.

Вообще им всем повезло, что сегодня Виктор отказался от своей типичной гуаяберы. В своём обычном наряде он вряд ли убедил бы кого-нибудь в том, что работает в Смитсоновском институте. «Скорее уж в музее, посвящённом «Крысиной стае», – подумал Дрейк.

Впереди послышался шум, и Уэлч предостерегающе взглянул на них. Дрейк удивился, когда увидел, что за следующим поворотом гирлянда огней разделялась на две ветки: одна шла по тоннелю налево, другая резко уходила вправо и продолжалась дальше. Они свернули направо, и заметили, что звуки работ становились всё громче по мере того, как тоннель уходил вниз.

Если бы не шум, освещение и проводник в лице Уэлча, Дрейк решил бы, что они движутся в тупик. Туннель продолжался примерно на двадцать футов за отверстием в стене справа, образуя небольшой зигзаг, который казался ему бесперспективным. Стены в изгибе сужались, создавая иллюзию отсутствия какого-либо прохода.

Однако, войдя внутрь, они оказались в большой восьмиугольной комнате около тридцати футов в диаметре. В отличие от основных туннелей лабиринта, почти лишённых иероглифов, здесь все стены были покрыты рисунками, барельефами и символами. Три ступеньки вели вниз к углублённому полу помещения. В центре комнаты же возвышался восьмиугольный каменный алтарь, а слева находился узкий проход, над которым был высечен ряд «анкхов».

Внезапно в проходе мелькнула вспышка фотоаппарата и послышались чьи-то голоса.

– Ладно, Гильермо, убери это к остальным, – раздался чей-то женский голос. – Давай начнём счищать песок и освободим тот сосуд.

– Мелисса? – позвал Уэлч.

Послышался шорох экипировки и одежды, и вскоре из боковой комнаты высунулась женщина. У неё были медно-рыжие волосы и яркие умные глаза, а её лицо при виде Йена Уэлча просияло улыбкой.

– Йен! – воскликнула она, выходя в главный зал. – Рада, что тебе лучше.

– Намного лучше, – соврал Уэлч, хотя выглядел он так, будто ему вот-вот станет действительно плохо от всей этой необходимости поддерживать придуманную легенду. – Мелисса, познакомься, это Дэйв Фарзан и Нейтан Меррилл из Смитсоновского института.

Дрейк шагнул вперёд и пожал ей руку:

– Нейт Меррилл, приятно познакомиться.

Салли тоже пожал женщине руку, и даже убрал сигару изо рта в попытке проявить уважение.

– А это Джада Хзуяк, дочь доктора Луки Хзуяка. Ты, наверное, слышала, что он недавно скончался.

Лицо Мелиссы выразило глубокое сочувствие:

– О боже, нет. Я не знала. – Она обратилась к Джаде: – Мне очень жаль. Ваш отец недавно был здесь. Он был потрясающим человеком, постоянно заставлял нас смеяться и слушать его истории.

Джада судорожно выдохнула и кивнула:

– Да. Он умел производить такое впечатление.

Дрейк удивился, что Уэлч назвал Джаду настоящим именем, но потом понял его замысел: так Мелисса будет меньше думать об их якобы принадлежности к Смитсоновскому институту и больше сосредоточится на личности Джады и трагедии её отца. Приём был грубоватым, но он сработал.

Неожиданно из боковой комнаты показался худощавый небритый мужчина с оливковой кожей и тёмными кругами под глазами, который теперь с любопытством поглядывал на них. Уэлч представил его и остальных.

Мелисса Корриган была археологом из Колорадо и занимала должность ниже Уэлча, но выше своих студентов – худощавого Гильермо и Алана, молодого чернокожего парня с детским лицом, оказавшегося фотографом экспедиции.

– Поскольку Нейт и Дэйв всё-таки приехали к нам, я решил проконсультироваться с ними по вопросу о Владычице Лабиринта и о Минотавре, – обратился Уэлч к Мелиссе. – Как ты знаешь, Лука был очень увлечён этой темой, и Джаде вот тоже стало интересно. Она хочет пройти по стопам отца.

– Нечто вроде прощального тура, – подтвердила девушка, и ей даже не пришлось притворяться, чтобы придать голосу грустные нотки.

– Конечно, – ответила Мелисса, поворачиваясь к Уэлчу. – Занимайтесь гостями, Иэн. Мы не будем вам мешать.

Когда Мелисса и её команда вернулись к работе в боковой комнате, Уэлч повёл гостей по основному залу.

Дрейк сразу направился прямо к алтарю.

Его поверхность была шероховатой и покрытой пятнами то ли крови, то ли краски, пролитой тысячи лет назад. Основание украшали изображения, на многих из которых были изображены крокодилы, бог Себек и люди, преклонившие колени перед женщиной в длинных одеждах. Судя по всему, они преподносили ей в дар золотые кубки. На одной из фресок женщина – по всей видимости, Владычица Лабиринта – стояла у такого же алтаря с распростёртыми руками, словно читая ритуальные заклинания над разложенными перед ней дарами.

– Вполне очевидно, для чего использовалась эта комната, – заметил Дрейк.

– Посмотри лучше сюда, – окликнула его Джада.

Она склонилась над алтарём, внимательно изучая группу линий на его поверхности. С первого взгляда Нейту показалось, что это просто грязь или игра света, но теперь он ясно видел рисунок, вырезанный на камне: три соединённых восьмиугольника, каждый внутри круга. Дрейк считал восьмиугольник весьма необычной формой для древнеегипетских строителей, но он не стал спрашивать, чтобы не выдать своей некомпетентности.

– Любопытно, – только и смог вымолвить он.

– Три восьмиугольника, – сказала Джада. – Три лабиринта.

Ей позволительно было делать такие предположения, поскольку она не претендовала на звание эксперта.

– Мы пришли к тому же выводу, – согласился Уэлч.

Салли, тем временем, внимательно исследовал комнату, изучая углы стыков между камнями в поисках признаков скрытого помещения. Именно в таких местах египтяне любили прятать секреты – например, гробницу Владычицы Лабиринта.

– Владычица Лабиринта была верховной жрицей? – поинтересовался Дрейк.

Он бросил взгляд в сторону боковой комнаты и увидел там Мелиссу и вспышки камеры Алана, но никто из них, кажется, не удивился его вопросу.

– Мы считаем, что да, – подтвердил Уэлч. – Однако если она была жрицей Себека, то как быть с двумя другими лабиринтами, которые наверняка были посвящены другим богам? Эти лабиринты явно были созданы человеком с более широкими взглядами, выходящими за рамки одного царства или одной религии, хотя конкретно этот лабиринт явно посвящён Себеку.

– Интересная дилемма, – пробормотал Салли, стискивая во рту окурок сигары. Если присутствующие и считали его каким-то археологом или музейным работником, то явно весьма эксцентричным.

Дрейк тем временем направился в сторону боковой комнаты:

– Не возражаете, если мы и здесь осмотримся?

Мелисса улыбнулась:

– Конечно, нет. Честно говоря, мы только и ждали подходящего момента, чтобы показать доктору Уэлчу нашу последнюю находку. Но, учитывая обстоятельства, ждать дальше нет смысла.

Уэлч тут же оживился:

– Что вы нашли?

Гильермо вернулся обратно в главный зал, освобождая им место. Алан, аккуратно державший камеру так, словно она была ценнее любого артефакта, тоже вышел из комнаты. Когда Уэлч, Дрейк, Салли и Джада вошли внутрь, Мелисса уже держала в руках каменную табличку.

– Мы нашли две такие, – начала она, ища одобрения во взгляде Уэлча. – Только сегодня утром. Кажется, этот преддверный зал был доступен исключительно Владычице Лабиринта. Так вот, если рисунки и надписи в главном зале, как и найденный нами сосуд, говорят о том, что ей приносили в дар мёд, то эти таблички рассказывают совсем другую историю.

Уэлч взял у неё табличку и внимательно изучил её, при этом на его лице читалось явное удивление.

– Что там написано? – спросила Джада.

– Мы долго гадали, друзья мои, – сказал он, поворачиваясь к ним с улыбкой. – Теперь же всё ясно. Мёд, возможно, приносили Владычице, но предназначался он не ей. Она… Не совсем ясно, подавала ли она его как угощение, или же использовала в медицинских целях для защитника лабиринта.

– Это действительно можно перевести как «защитник», – пояснила Мелисса. – Но на другой табличке всё сказано совершенно ясно. Защитник был монстром, спрятанным от последователей Себека, и был известен лишь тем, кто осмеливался войти в «тайное сердце» лабиринта, и кто уже никогда не возвращался обратно, потому что монстр убивал их.

– Предполагаю, у этого монстра были рога? – добавил Салли.

– Как у быка, – с улыбкой подтвердила Мелисса. – Именно так.

Пока остальные продолжали с удивлением изучать таблички и переводить отдельные надписи, Дрейк направился к противоположной стороне преддверного зала. Там из стены выпал один массивный каменный блок, который весил около полутора тысяч фунтов, и теперь вернуть его на место было бы непростой задачей. Песок, сыпавшийся сверху, почти полностью заполнил этот угол помещения, и Дрейк заметил кисточки и другие инструменты, которыми Мелисса и Гильермо пользовались, освобождая от него таблички и артефакты, найденные в этой комнате. Стены и здесь были покрыты рисунками и символами, но внимание Дрейка привлекла ваза, частично скрытая в песке.

Мелисса и Гильермо уже успели раскопать примерно её половину. Она была искусно расписана, и Дрейк понимал, что содержимое этого лабиринта станет одним из величайших исторических открытий современной эпохи – возможно, даже самым выдающимся. Ваза на удивление хорошо сохранилась.

Он взял кисточку и присмотрелся повнимательнее. На вазе частично была видна фигура, вероятно, Владычицы Лабиринта – такая же, какая была изображена на алтаре в главном зале. Она держала в руках сосуд или кубок, предлагая его кому-то, чьи руки были на виду, но остальное тело скрывал песок.

У Дрейка тотчас же возникло весьма чёткое представление о том, кому мог бы принадлежать второй силуэт.

Он начал осторожно расчищать вазу кисточкой. Песок был плотно спрессован, и Нейту пришлось нажимать посильнее, хотя он и старался быть максимально аккуратным. Чтобы было удобнее работать, он упёрся коленями в кучу песка, к которой никто не прикасался уже тысячи лет.

– Эй, парень, отойди оттуда! – сердито крикнул Гильермо, заглянув в комнату.

Мелисса тоже раздражённо обернулась к Дрейку, который лишь улыбнулся и поднял руки:

– Всё в порядке, я ничего не испортил. Но кажется, я кое-что нашёл…

И вдруг песок осыпался. Дрейк начал падать вперёд и едва успел упереться руками, расставив их по сторонам от вазы, и испытав внутри большое облегчение от того, что не повредил её. Этот триумф длился ровно полсекунды, пока ваза и весь окружавший её песок не провалились вниз, словно их засосало в пол.

Дрейк закричал, рухнув следом и оказавшись в шахте.

Чьи-то руки схватили его за ноги, затем за пояс. Песок продолжал сыпаться, пытаясь затянуть его вниз, но державшие его люди не дали ему окончательно провалиться в шахту вслед за вазой, гранитным блоком и несколькими табличками, мелькнувшими в темноте, прежде чем исчезнуть. Дрейк услышал характерный треск и понял, что только что разбил бесценный исторический артефакт.

– Упс! – выдохнул он.

– Вы что, идиот?! – резко бросила Мелисса. – Вы хоть понимали, что делаете?

– Я просто хотел помочь.

Верхняя половина его тела всё ещё находилась в шахте, но потом его наконец начали вытаскивать. В тусклом свете лампочек, отражавшемся от стен комнаты, он внезапно заметил изображение фигуры, которое нельзя было спутать ни с какой другой.

– Народ, – позвал он. – Вам стоит на это посмотреть.

– Что там? – спросил Иэн Уэлч.

Когда его наконец вытащили, Дрейк громко застонал. Лёжа на песчаном полу, он обнаружил, что все внимательно уставились на него. Но, произнося следующие слова, сам он смотрел исключительно на Джаду.

– Минотавр.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Дрейк лихорадочно огляделся в поисках чего-нибудь, что можно было бы спустить в шахту. Он бросил взгляд на Салли и Джаду, увидел в их глазах тот самый блеск первооткрывателей и понял: нельзя терять ни секунды. Хенриксен мог появиться в любой момент, причем у него были все полномочия вышвырнуть их вон или даже арестовать. Любая находка, обнаруженная на раскопках, отныне принадлежала этому человеку. Разумеется, были некоторые ограничения – египетское правительство об этом позаботилось, – но у богатеев всегда находились способы обходить правила. Если тайны, которые искал Лука, были здесь, не говоря уже о сокровище, им следовало поторопиться.

– Уэлч, мне нужна верёвка или лестница. И фонарь, – бросил Нейт.

Мелисса, склонившись над провалом, светила в шахту мощным фонарём, изучая нарисованного на внутренней стене Минотавра. Теперь она резко выпрямилась, и они с Гильермо обменялись озабоченными взглядами.

– Простите, профессор Меррилл, – начала Мелисса, качая головой. – Вы здесь наблюдатель. Мы не можем позволить вам…

– Гильермо, – прервал её Уэлч, не сводя глаз с шахты. – Сбегай к пролому и притащи одну из рабочих лестниц.

Даже Алан, фотограф, казалось, был удивлён.

– Доктор Уэлч, вы же не позволите ему спуститься в шахту?

Все они, похоже, колебались. Уэлч же повернулся к Гильермо и жестом поторопил его.

– Быстрее. Давай, шевелись!

С тревогой взглянув на Мелиссу, Гильермо бросился прочь. Они слышали, как его шаги эхом отдаются в коридоре. Напряжение между Уэлчем и его коллегой стало почти осязаемым. Мелисса, казалось, хотела поговорить с ним наедине, но в таком тесном пространстве уединиться было невозможно. Даже если бы они вышли в молитвенную камеру и завернули за угол, шёпот в этом месте разносился, словно голоса призраков.

Алан тем временем установил камеру и начал фотографировать открывшуюся шахту и росписи внутри. Салли же продолжал методично обследовать преддверный зал в поисках других секретов, которые могло хранить это место. Джада бросила на Мелиссу неловкий, извиняющийся взгляд, а Уэлч просто стоял, дрожа от нетерпения и отчаянно желая, чтобы Гильермо поторопился. Учитывая, как всё обернулось, он уже никогда не смог бы скрыть ни факт присутствия здесь Джады Хзуяк, ни ложь о том, что Салли и Дрейк были из Смитсоновского института. Конечно, он мог бы притвориться, что они его одурачили, и Дрейк, если бы это помогло, с радостью бы подтвердил эту ложь. Но шансы были высоки: если им не удастся раскрыть правду об убийствах Луки и Чейни, Иэн Уэлч сегодня поставил крест на своей карьере. И если внизу были тайны, он, чёрт возьми, доберется до них раньше Тира Хенриксена.

– Послушайте, – обратился Дрейк к Мелиссе, – мы не дилетанты. Как только мы окажемся в камере внизу, можете считать нас просто тенями на стене. Мешать мы не будем.

Мелисса в ответ одарила его взглядом, который обычно приберегают для цирковых клоунов-алкоголиков и звёзд реалити-шоу с манией величия.

– Правда? – спросила она. – Вы не дилетанты? Тогда как вы назовёте тот цирк, что вы только что здесь устроили?

Дрейк поморщился, покосившись на шахту и думая о вазе и других бесценных артефактах, которые он, вероятно, только что уничтожил. Он заметил, как Джада едва заметно кивнула, словно говоря: «Тут она тебя уделала».

– Я называю это открытием, – ответил он, пытаясь изобразить очаровательную улыбку, что, очевидно, вышло у него не очень. – Вы и понятия не имели, что здесь есть шахта. Это же может быть прорыв, которого вы так ждали!

– И мы могли бы подождать ещё несколько дней, пока как следует не исследуем эту камеру, – отрезала Мелисса, её раздражение лишь нарастало. Она повернулась к Уэлчу. – Иэн, пожалуйста. Я знаю, что эти люди твои друзья, но…

– Достаточно, Мелисса, – холодно парировал Уэлч.

– Иэн…

Уэлч резко развернулся к ней.

– Я сказал, достаточно!

Это заставило её замолчать. Его голос эхом пронёсся по камере. Вспыхнула камера Алана, и они все зажмурились от яркого света, но напряжение никуда не делось. Мелисса уставилась на Уэлча, явно недоумевая, что на него нашло. Такого поведения она не ожидала ни от одного своего коллеги, и было ясно, что к Уэлчу она питала особую симпатию, которая теперь была разрушена. Затем её взгляд скользнул с Уэлча на Джаду, с Джады на Салли, а потом остановился на Дрейке, и он заметил то самое мгновение, когда в глазах Мелиссы зародилось подозрение.

– Что здесь происходит? – спросила она, смахивая с глаз пыльную, непослушную рыжую прядь. – Что вы мне не договариваете?

Уэлч, казалось, вот-вот рухнет под тяжестью навалившегося на него сожаления.

– Мелисса…

– Эй! – внезапно прервал его Салли.

Он опустился на живот, приняв то же положение, в котором был Дрейк, когда его вытаскивали из дыры. Фотограф нетерпеливо зыркнул на него, ожидая, пока тот уберётся из кадра, но Виктор и не думал двигаться. Ёрзая по песку и не обращая внимания на бесценные древности, которые могли под ним треснуть, он подтянулся ещё чуть дальше, и его голова скрылась в провале.

– Кто-нибудь ещё видит там внизу свет?

– Конечно, там есть свет, – огрызнулся Алан. – Он идёт отсюда, отражаясь от стен шахты.

Салли повернул голову и метнул в парня такой взгляд, что тот тут же замолчал.

– Я не идиот, – прорычал он. – Ты фотограф. Разве ты не должен хоть что-то смыслить в источниках света и углах падения? А ну-ка, спускайся сюда и посмотри.

Назревавший конфликт между Уэлчем и Мелиссой был пресечён на корню. Дрейк бросил взгляд в молитвенную камеру, гадая, почему Гильермо так долго возится с лестницей, и тут же осознал, что перемещаться по этим туннелям с громоздкой стремянкой под мышкой, да ещё и быстро, было непросто.

Все молча наблюдали, как Алан отставил камеру и осторожно опустился рядом с Салли.

– Так нельзя, – пробормотала Мелисса. – Их вес на песке может…

– Я знаю, – ответил Уэлч. Когда она взглянула на него, он протянул руку и коснулся её плеча, при этом его глаза буквально молили о сочувствии и понимании. – Я знаю, Мелисса. Но здесь действуют силы, о которых ты пока не подозреваешь.

– Какие силы? – спросила она. – Поговори со мной, Иэн. Мы же нарушаем все протоколы.

– Мелисса, – крикнул Алан, поднимая голову от шахты. – Он прав. Там есть другой источник света.

– Как такое возможно? – воскликнула она. – Единственные возможные здесь источники света – это наши фонари и небо, и будь уверен, это не солнечный свет, иначе мы бы уже нашли этот вход.

Алан поднялся, отряхивая брюки. Салли тоже встал, но в отличии от фотографа даже не потрудился отряхнуться.

– Это ваш свет, – сказал Салли и указал в сторону молитвенной камеры. – Угол падения – оттуда.

– Значит должна быть ещё одна шахта, – сказала Джада.

– Давайте искать! – рявкнул Салли, и никто не стал спорить, выясняя кто здесь главный.

Все шестеро рассредоточились по молитвенной камере, ощупывая стены и пол. Не прошло и минуты, как Джада крикнула:

– Здесь! Кажется, я нашла.

Дрейк обернулся и увидел, что она стоит перед алтарём на коленях. Между его основанием и полом виднелась тонкая щель. Он развернулся, увидел лампочки, свисающие со стены позади него, и слегка кивнул, словно подтверждая свои мысли.

– Везде в других местах либо стык плотнее, либо есть какой-то раствор, – заметила Джада, взглянув на Уэлча. – Но похоже, что алтарь здесь просто стоит на полу.

Мелисса присела с другой стороны, и все услышали, как она выругалась себе под нос.

– Здесь на камне есть царапины. – Она быстро встала и огляделась, напрочь забыв о недавнем споре. – Продолжаем искать. Должен же быть какой-то механизм…

– Думаешь, под алтарём шахта? – нахмурился Салли.

Уэлч усмехнулся.

– А ты нет?

– Обожаю древних египтян, – пробормотал Дрейк, присоединяясь к Джаде и проводя руками по стене. – Хитрые ублюдки.

Прошли долгие минуты, за которые воздух в камере, казалось, стал более легким и пыльным, а скала и песок над головой начали давить, словно становясь всё тяжелее, пока Дрейку не показалось, что всё это вот-вот рухнет на них, если что-нибудь не нарушит тишину и возобновившееся напряжение их поисков. Алан и Мелисса понятия не имели, в чём причина спешки, но они будто чувствовали эту срочность и действовали соответственно. Мелисса, по-видимому, решила, что раз Уэлч технически всё ещё её начальник, то пусть о нарушениях протокола беспокоится его босс. Дрейк же подумал, что тут дело было скорее в её собственном азарте первооткрывателя. Желание увидеть, что скрывается у них под ногами, было непреодолимым.

– Ну же… – прошептала Джада.

Она резко обернулась и уставилась на алтарь. Её движение заставило и Дрейка посмотреть туда же.

– Что? – спросил он.

– Должна быть какая-то подсказка. Что-то, что Дедал оставил, чтобы любой, пришедший сюда из другого лабиринта, мог найти механизм, который двигает алтарь.

Вдруг Уэлч замер. Его словно осенило. Он бросился к алтарю и прижал ладонь к символу в его центре – рисунку из трёх соединённых восьмиугольников в трёх кругах.

– Я где-то уже это видел. Здесь, я уверен. – Он повернулся к Джаде. – Если здесь и есть символ, намекающий на присутствие Дедала, на его руку, то это он. Всё остальное – чисто египетское, но это – явное указание на три его лабиринта.

– Мне тоже кажется, что я это видел, – вставил Алан.

– Ищите, – прорычал Салли. – И поживее.

Они перестали ощупывать каждый камень и вместо этого обратили внимание на изображения и символы. Дрейк нахмурился. Он был уверен: будь этот символ в самой камере, они бы заметили его во время поисков. Он проскользнул в главный зал и осмотрел дверной проём и притолоку – ничего похожего. И тут ему в голову пришла мысль. Он вернулся, но прошёл сквозь молитвенную камеру и шагнул в преддверный зал.

На поиски ушли считанные секунды. Символ был вырезан на самом нижнем камне в расчищенном углу комнаты и Дрейк надавил на него носком ботинка. Ничего. Он нажал снова, сильнее уперевшись руками в стену. В досаде Нейт опустился на колени и принялся ощупывать края камня. И тут он почувствовал, как тот слегка подался с одной стороны.

Камень был сделан не для того, чтобы уходить вглубь. Архитектор задумал его поворотным.

Он с силой нажал на левый край, и блок сдвинулся, поворачиваясь по часовой стрелке. Соседние блоки были обтёсаны под острым углом, чтобы дать этому ключевому камню свободу движения. Дрейк повернул его на четверть оборота, и тот с щелчком встал на место. На этой его грани был вырезан тот же самый символ.

И в тот же момент тяжёлый, скрежещущий удар отозвался по всей камере. Дрейк почувствовал его вибрацию в камнях под своими ногами.

– Сработало! – донёсся до него голос Мелиссы. – Кто это сделал?

– Нейт? – позвал Салли.

Дрейк выглянул в молитвенную камеру.

– Кажется, я нашёл.

– Чёрта с два «кажется»! Ты нашёл! – выкрикнула Джада.

Они все сгрудились у алтаря, и Дрейк присоединился к ним. Вся конструкция, с основанием и всем прочим, сдвинулась на пару дюймов к задней стене, открывая проход. И-за того, что основание проехало по камню, на полу остались царапины, хотя, очевидно, под алтарём был какой-то роликовый механизм.

Щель расширилась, и внутри зияла тьма. Алан опустился на колени, поднёс руку к проёму и с удивлением взглянул на Уэлча.

– Тянет, – сказал он, бросив взгляд на вход. – Воздух снаружи засасывает прямо сюда.

– Что это значит? – спросила Джада.

– Значит, есть циркуляция, – ответил Салли. – Если воздух входит здесь, он должен где-то там, внизу, выходить. Что бы это ни было, это не просто комната. Этот проход куда-то ведёт.

– Ну же, – пробормотал Дрейк, упираясь руками в алтарь.

Уэлч и Мелисса присоединились к нему, но места для всех не хватало. Нужно было действовать осторожно. Если под алтарём действительно была шахта, никто не хотел в неё свалиться. Но, сколько они ни толкали, алтарь поддавался лишь самую малость.

– Что-то мешает, – заметила Мелисса.

– Салли, давай, – позвал Дрейк.

Он присоединился к ним, и они попробовали снова, уже вчетвером. Дрейк толкал, припав к земле и вкладывая в нажим весь свой вес. Он чувствовал, как напряглись мышцы.

– Давай же, – проворчал Салли. – Кажется, идёт понемногу.

– Что-то его блокирует… – начал Алан.

С оглушительным скрежетом и треском алтарь наконец стронулся с места. Они налегли, держась по бокам и открывая под собой зияющую темноту. Грохот и скрежет движущегося камня эхом разнеслись по камере, и вот… проход был открыт.

Они замерли на краю дыры.

Мелисса направила луч своего мощного фонаря вниз, и Дрейк отшатнулся от неожиданности при виде скелета, лежавшего на гранитных ступенях.

– Невероятно, – благоговейным шёпотом произнесла женщина. – Алан, камеру!

Уэлч спустился на первую ступень, изучая скелет и обратив внимание на то, как его руки были вытянуты наверх. Пальцы на обеих руках были обломаны, мелкие кости отсутствовали. Уэлч достал маленький, но мощный фонарик и рассмотрел их поближе.

– Сломы свежие, – сказал он, нахмурившись. Он вздохнул, затем взглянул на Салли. – Вот что нам мешало. У этого бедолаги застряли пальцы, а мы их только что обломали.

– То есть, его вот так защемило? – спросила Джада.