Текст книги "Африканский ветер"

Автор книги: Кристина Арноти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц)

Я решил элегантно проститься с Роем и его друзьями и пригласил его, а также Катарину; Джуди, Рони, Милдред с лысым мужем на ужин с ресторан в Кармеле. У них уже были планы на завтрашний день, но они согласились выпить на прощание по рюмке. Я спас свою репутацию, при этом не слишком потратившись. С той небольшой суммой, которая у меня оставалась, я мог прожить в США еще двенадцать дней. Я хотел устроиться на берегу моря в какой-нибудь дешевой гостинице и решил направиться в один из отелей в Санта-Круз, где я когда-то работал нелегалом. Тогда, опасаясь контроля, управляющий меня оттуда уволил. Этот отель, стоявший на небольшом возвышении, был любимым местом американского среднего класса.

В течение ночи, которая предшествовала моему отъезду, я был болен от неудовлетворенности собой и составил список совершенных мною ошибок. В возрасте от двадцати до двадцати пяти лет я метался туда-сюда, летал чартерами в Люксембург, Брюссель, Лондон, привык к полетам с пересадками, проводил целые дни в аэропортах, совершал свои путешествия за смешные деньги. В то время мне надо было раствориться в толпе нелегальных иммигрантов и искать свою нишу. Но мне было страшно это сделать, тем хуже для меня.

Альфонсо сложил мои чемоданы в машину, я отстегнул ему пять долларов на чай. Рой проснулся, чтобы проводить меня, а вскоре к нам примкнула Кэти, еще не снявшая пижаму. Мы высказали друг другу всякие приятные слова, а Кэти наградила меня прощальным поцелуем. Мне предстояло исчезнуть без следа. Отъехав от дома, я увидел в зеркало заднего вида, как Кэти, подпрыгивая, махала мне вслед и послала воздушный поцелуй, сдув его с ладони… Она изображала из себя маленькую девочку, это должно было нравиться Рою. Я едва справился со своей грустью, дорога была забита машинами, моря не было видно, все побережье было застроено бетонными домами.

Я вел машину, словно автомат. Ближе к полудню я уже подъезжал к Санта-Круз. Город сильно изменился, он показался мне неким гибридом стилей. Пригород выглядел убого: его старые здания и улочки, где семенили многочисленные пенсионеры, опять напомнил о Европе. Мне удалось припарковать машину, через центр я пошел пешком. Перед витринами дорогих и шикарных магазинов слонялись панки с ирокезами из раскрашенных в разные цвета волос. Один из них сидел на тротуаре, бренчал что-то на гитаре, возвращая меня в семидесятые годы… Что я здесь делал? Я совершал все новые ошибки и глупости, мне надо было ехать в Лос-Анджелес и скорее возвращаться в Париж, где меня ждали мои подружки с полными слез глазами и влажными ляжками. Зачем надо было ехать в Санта-Круз? Ради того, чтобы переброситься несколькими словами с официанткой из кофе-шопа при отеле? Боже, будь проклята эта жизнь, которая меня вышвыривает вон! Я снова сел в свой «олдсмобиль» и поехал на авеню, которая вела к морю. В моей обонятельной памяти снова всплыл тяжелый запах скользких досок причала.

Я нашел отель, где я когда-то подносил чемоданы клиентов. Я складывал их на раскачивавшуюся во все стороны тележку, которую приходилось с силой втискивать в кабину лифта. Я ездил на лифте вместе с клиентами, следившими за своим багажом, а я в это время разглядывал их носы. Моя низкооплачиваемая работа в Англии приучила меня получать чаевые, но здесь положенные в ладонь центы приводили в замешательство. Надо было преодолевать подобные комплексы, поскольку эти подачки входили в мой заработок.

Каждый вечер после работы я находил убежище в одном из баров с пианино, служивших приютом для мечтателей, наркоманов, бедняков и страдавших ностальгией индейцев. Тип, который играл на пианино, считал себя Рэем Чарльзом[12]12
  Чарльз Рэй – американский певец, пианист, композитор, исполнитель джаза. В 60-е годы XX века его называли королем джаза.


[Закрыть]: подражал ему, копировал, пытался влезть в шкуру Короля… Воздух там был нечистым, дым сигарет плотным, а горе тяжелым. Я чувствовал себя маленьким, настоящим мушиным пометом. Даже здесь Америка подавляла меня! Я был молод, считал себя вечным и ждал прихода счастья. В этой забегаловке при звуках пианино, которое даже Коппола[13]13
  Коппола Френсис Форд (р. 1939) – американский режиссер, сценарист, продюсер. Феноменальный коммерческий успех и известность принес фильм «Крестный отец» (1972).


[Закрыть] не взял бы в качестве декорации для нищеты, настолько оно было расстроено, я ненавидел свою распутную мамашу. Она вычеркнула меня из своей жизни, когда мне было десять лет, она научила меня переносить удары, превратив мою душу в замерзший фьорд.

Я оставил машину на маленьком паркинге слева от входа в отель. Сидевший на ресепшене бледный мужчина, с обведенными синевой глазами и занятый какой-то внутренней проблемой заведения, направил меня к своей сотруднице, которая ничуть не удивилась моей просьбе и знанию отеля: я попросил дать мне комнату с окном на море и подальше от бассейна. Даже если бы я попросил дать мне уголок для мусорных баков, она сделала бы это с той же улыбкой. Девушка протянула мне ключ.

– Вот…

Я забрал чемоданы из «олдсмобиля», какой-то юнец предложил мне их донести. У него были постриженные ежиком волосы и акцент уроженца восточного побережья. Я спросил у него, как обстояли дела с акулами, и он посоветовал не отплывать далеко от пляжа. Значит, никто ничему не удивлялся? Я начал нервничать.

Выделенная мне комната на шестом этаже испортила все настроение. Старые одеяла пахли застарелой пылью, простыни были мятыми. Я отправился на поиски горничной. Нашел целых двух, они о чем-то болтали в коридоре.

– Мне нужны чистые простыни, будьте любезны, принесите.

– Они чистые, мсье.

– Не думаю.

– Си, сеньор. Мы меняем их сразу же после отъезда клиентов.

Она, очевидно, была мексиканкой и скороговоркой объяснила мне, что белье сминается сушильной машиной. Возвращаясь в мою бетонную клетку, я сгорал от нетерпения. Вся Америка сжалась до размеров этой комнаты. Чувствуя нервную дрожь, я обошел телефон и собрался позвонить Энджи. Я знал от Рони, что значительную часть времени она проводила в своем директорском кабинете в башне Фергюсонов, где мне придется наткнуться на заслон из секретарш и потерять много времени на бесполезные объяснения. Но не сам ли я решил прогуляться по Калифорнии? Я вышел из комнаты.

Чтобы пройти на пляж, надо было взять на ресепшене ключ, пройти мимо пахшего хлоркой бассейна и войти в подземный коридор. Я прошел через этот пахший застарелой мочой крысиный ход и вышел на пляж, покрытый темным песком. Я снял ботинки и пошел по воде. Посмотрел на причал. Я вспомнил о ресторане, находившемся в конце этого сооружения из бетона и дерева, попробовал было на него взобраться, но отказался от этого намерения. Слева по другую сторону причала все еще существовал парк аттракционов. Три дня я проработал контролером билетов в «замке с привидениями».

Упав духом, застудив ноги, подсчитывая каждый столь дорого обходившийся мне час, я решил начать операцию «звонок» во второй половине дня. С самого начала я наткнулся на стену молчания. Словно прикованный к веслу гребец на галере, я набирал номера записанных мною телефонов в доме на озере Тахо и на ранчо. Поздней ночью я снова попытался дозвониться. Я спросил в справочной номер телефона дома миссис Говард в Беверли-Хиллз. Мне дали его в течение нескольких секунд. Несмотря на позднее время, я набрал этот номер. После четырех звонков чей-то приятный голос ответил, что я звоню в дом миссис Говард. Я сказал, что хотел бы поговорить с миссис Говард. Голос в трубке мягко сказал:

– Ее нет дома, мсье. Не могли бы вы позвонить завтра или послезавтра? Оставьте мне ваше имя и номер телефона, и я передам их мадам, если она сюда позвонит.

– А вы не знаете, где она находится?

– Не имею понятия, мсье.

– Вы полагаете, что она вам позвонит?

– Не могу вам этого гарантировать. Какое-нибудь срочное дело?

Срочное? Что я мог на это ответить? Что это намного срочнее, чем жизнь, которую предстояло завоевать? Я ответил непринужденным голосом:

– Меня зовут Эрик Ландлер. Мы познакомились с миссис Говард в доме мистера Роя Харта. Она хотела увидеться со мной до моего отъезда в Европу…

– Оставьте ваш телефон, сэр, – снова попросил он.

От сидения перед телефонным аппаратом в ожидании возможного звонка я сошел бы с ума. Я сказал, что я в отпуске, переезжаю с места на место и у меня нет постоянного адреса. Добавил, что миссис Говард продиктовала мне свои телефоны на приеме, среди толпы людей, и что мне хотелось бы узнать, правильно ли я запомнил номера. Во втором номере, телефона на ранчо, была ошибка. Если бы мажордом Филипп не исправил вежливо эту ошибку, Энджи могла бы быть еще жива.

Я провел ужасную ночь, а на рассвете решил отправиться в Сан-Франциско. Мне никогда не удавалось скрыть свое огромное восхищение при виде Голден Гейт[14]14
  Чудо техники – мост Голден Гейт через одноименный пролив, изящное оранжево-красное сооружение длиною 2730 метров, ставший символом Сан-Франциско. Проект разработан инженером Йозефом Штраусом в сотрудничестве с архитектором Ирвингом Морроу.


[Закрыть]. В прошлом я посвятил несколько недель жизни Сан-Франциско. Я каждый день взбирался на вершину возвышавшегося над портом холма и с наслаждением фотографировал Голден Гейт. Стальная гармония моста действовала на меня словно чарующая музыка. В этой убогой комнате я молил своего стального идола: «Помоги мне снова увидеть Энджи!»

9

На следующий день я словно каторжник снова набирал телефонные номера. «Я не знаю, где находится мадам», – повторил мне третий раз за утро ее метрдотель. Гостиница могла проглотить все мои деньги, а неудачные попытки дозвониться грозили полностью испортить мне нервы. К одиннадцати часам я спустился в кофе-шоп, заказал гамбургер и проглотил все, что было на тарелке. Со второго раза официантка меня засекла: едва я успел взять порцию маринованных огурцов, как она забрала со стола всю посуду, чтобы спасти оставшиеся кусочки огурцов по-русски и маринованного лука. В комнате надо мной подсмеивались шикарные чемоданы и ракетки, время тянулось медленно, жизнь потеряла всякий смысл. Время от времени я набирал номер такими резкими движениями, что едва не сломал телефонный аппарат. Я болтался между комнатой и пляжем, где чайки измеряли горизонт энергичными взмахами своих крыльев. Подростки в одинаковых резиновых комбинезонах пришли на пляж, неся на плечах свои серферы. Они входили в воду небольшими группами, ждали волну, а потом с криками взбирались на свои доски и мчались к берегу на пенистом гребне. Я позавидовал этим детям: они были американцами, у них было будущее. Затем я вернулся в комнату и с маниакальной настойчивостью снова принялся звонить.

Я долго ждал, когда мне ответят. Несмотря на мои старания выбросить ее из памяти, я все время вспоминал мать: «Мне хотелось бы увезти тебя с собой в Германию. Но, увы, это невозможно! Не беспокойся, я приеду за тобой». Она больше ни разу не подала признаков жизни. Женщины уходили и исчезали из моей жизни. Может быть, я сам был тому виной, я сам «вырывал себя с корнем». Оставив в покое телефон, я вышел из комнаты и направился в парк аттракционов по другую сторону причала. Я увидел молодежь Санта-Круз – чистеньких девчонок, возбужденных присутствием мальчишек их возраста. Они прикатили на мотоциклах, о чем-то болтали, не обращая никакого внимания на несколько парочек постаревших хиппи, которые словно вышли из книг на исторические темы.

Я останавливался перед бутиками, разглядывал мерзкие сувениры. Я подумывал купить что-нибудь в этом роде для Гарро. Почему было не подарить ему маленькую статую Свободы? Насмешку над его абсолютистским государством.

После этой прогулки я сказал на ресепшене гостиницы, что намерен съехать на следующий день. Затем поднялся к себе в номер, сел на кровать и снова занялся адской игрой в телефон. Телефонные номера были словно вытатуированы на концах моих пальцев. Я позвонил в последний раз в дом в Беверли-Хиллз. Мажордом приветствовал меня как старого знакомого.

– Говрит Эрик Ландлер, европейский друг миссис Говард. Вы по-прежнему не знаете, где она может находиться?

– Мне весьма жаль, мистер Ландлер, но она мне не звонила.

– В таком случае я прекращаю свои попытки, – произнес я безразличным тоном. – Я уезжаю в Европу, в Париж.

Метрдотель задумчиво сказал:

– А вы не хотите еще раз позвонить на ранчо, сэр? Я могу сказать вам второй номер телефона «Золотого Дождя». Это ранчо так называется «Золотой Дождь»… Готов продиктовать.

Я нервно нацарапал на листке бумаги номер моего последнего шанса. Я положил трубку и сразу же позвонил в Неваду. Судя по номеру, это место находилось в районе Карсон-Сити. После третьей моей попытки кто-то поднял трубку.

– Дом миссис Говард.

Я подавил вздох.

– Я хотел бы поговорить с миссис Говард.

– Ее нет в доме, она куда-то вышла, возможно, на конюшню. Хотите, я ей позвоню?

– Да.

– Как вас представить?

– Ее французский друг.

– Французский друг? – повторил голос.

– Да.

– Хорошо, подождите, пожалуйста.

Затем наступила тишина, полный вакуум, воздух дрожал, и я с удивлением понял, что молил Бога. Я не молился уже лет десять, пятнадцать или двадцать. Меня надо было гнать пинками на мессу. Я не был ни мальчиком в хоре, ни служкой, ни верующим, никогда не был сторонником церкви. Но в тот момент я обращался к Богу и требовал от него чуда.

– Вы ждете? – спросила телефонистка.

– Да, но не прерывайте связь.

– А вы не могли бы положить трубку и перезвонить?

– Нет. Прошу вас, не вешайте трубку.

Я привык болтать с телефонистами и телефонистками, эти люди были очень полезны и любезны. И вдруг я услышал женский голос:

– Алло?

– Энджи?

– Кто это говорит?

– Эрик. Вам разве не сказали, что звонит «французский друг»?

– Нет.

Я почувствовал одновременно облегчение, настоятельную потребность в теплоте, нежности, в чем-то, что могло походить на дружеское отношение. Мне надо было сдержаться и не пугать ее поспешностью, которую она могла не понять.

– Хочу быть откровенным…

– Какая гнусная фраза, – ответила она почти со смехом – Как всегда обманываете?

Я спохватился:

– Нет, но мне трудно признаться в том, что мне вас не хватает.

– Не хватает?

– Ну да… Мне не хотелось бы расстаться с вами, оставив о себе неприятное впечатление. У Роя я чувствовал себя неловким и почти застенчивым, загруженным проблемами. Вы сбили меня с толку…

Молчание. Отключили линию?

– Алло, Энджи?

– Я здесь, – сказала она. – Я вас слушаю. Я что-то не заметила, чтобы вы были смущены. Вы показались мне таким спокойным.

– Тем лучше, но я оборонялся.

– Почему?

– Я впервые в жизни был взволнован, почти потрясен такой женщиной, как вы. Короче говоря, мне захотелось еще раз услышать ваш голос.

– Вы уезжаете в Париж?

– Да.

– Когда?

– Скоро. Вот только попрощаюсь со своей любовью Голден Гейт.

– С вашей любовью?

– Да, его можно любить.

– Предмет?

– Да.

– Если бы вы побывали в Африке, вы бы ее полюбили, – сказала она.

– Возможно.

– Непременно.

– Нам надо так много сказать друг другу, Энджи.

– Откуда вы звоните?

– Из Санта-Круз.

– А что вы делаете в Санта-Круз?

– Уже двое суток пытаюсь вас разыскать.

– А почему Санта-Круз?

– Воспоминания о тех временах, когда я искал свою Америку.

– И вы ее нашли?

– Я прошел мимо…

– А не увидеться ли нам? – произнесла она с некоторым колебанием, – Но я не хочу настаивать. Вы не проявили энтузиазма, когда я сделала вам первое приглашение.

– Я – человек сдержанный, не слишком экспансивный.

– Я ждала вашего звонка, – заявила она.

– Значит, все в порядке.

– Эрик, так что вы решили?

– Я не решаюсь. До сих пор я любил только Голден Гейт.

А если я еще и в вас влюблюсь, то по возвращении в Европу буду чувствовать себя несчастным.

– Я не ищу любовных приключений, – сказала она, – Мне не повезло с замужествами, и я стала недоверчивой. Но вы – совсем другое дело, а один визит ни к чему не обязывает.

– Энджи, рядом с вами меня охватывает некое чувство, которое очень походит на счастье. А поскольку я законченный эгоист, мне очень бы хотелось найти это самое счастье.

– Рядом со мной? – воскликнула она – С той, которая все портит?

– Ну да. Не знаю, что уж вы там портите, но ваше присутствие успокаивает, а мне так необходимо успокоение. Я сейчас нахожусь в дрейфе.

– Что у вас за проблема?

– Трудно признаться, но открою вам тайну: когда я сказал Рою, что взял годичный отпуск, я соврал. Я бросил работу во Франции и совершил безрассудный поступок.

Я крупно рисковал. В глазах всемогущей владелицы американской компании, опасливой наследницы, я выставлял себя человеком непостоянным и неосторожным в профессиональном плане.

– Если у вас были материальные возможности все бросить, – сказала она, – вы, несомненно, поступили правильно. Но, надеюсь, что не турнир у Роя был причиной этого решения?

– Вовсе нет. Я принял его приглашение, потому что люблю Америку.

– Почему? – спросила она – Почему?

– Это моя Святая земля. Начиная с двадцатилетнего возраста я приезжал сюда для того, чтобы пропитаться событиями, потрясениями, успехами, восхищением, иногда гневом. Я страдаю от безумного влечения, от дьявольской зависти… Только здесь я понимаю наш век.

– Вы быстро отрезвеете. В Америке можно выжить только в беспощадной борьбе.

Я покачал головой, мне не следовало было ее пугать.

– Сейчас 15 часов, – сказала она, – Вы могли бы еще успеть вернуться в Сан-Хосе и сесть на самолет до Рено… А затем взять напрокат автомобиль и поехать в направлении Карсон-Сити. Мое ранчо находится в этом районе. Это было бы забавно.

Я сжал трубку телефона с такой силой, что захрустели суставы пальцев.

– Да.

– Ранчо в двадцати минутах езды от Карсон-Сити. Или… – сказала она, – дайте подумать.

Я испугался, что она передумает.

– Мы можем встретиться в Лас-Вегасе. Я снимаю на год номера в «Кейзерс Пэлэс», приглашаю нас туда. От Сан-Хосе самолеты летают туда после обеда достаточно часто. Если не успеете на них, возьмите самолет-такси. Я приглашаю вас сегодня вечером на ужин. Вам нравится Лас-Вегас?

– Я знаю лишь историю его возникновения.

– Какая удача, – сказала она – Я могла бы показать вам город, так забавно видеть удивление европейцев… Мы могли бы провести там некоторое время, а затем, если я вам не надоем, мы могли бы поехать в «Золотой Дождь» покататься на лошадях.

Лошади – это было уже слишком. Я хотел только ее. Я согласился встретиться вечером в аэропорту Лас-Вегаса.

– Первый, кто туда приедет, ждет другого… У стойки выдачи багажа, – сказала она.

Поскольку она настаивала, мне пришлось сказать, в какой гостинице я остановился в Санта-Круз, и пообещать перезвонить ей, чтобы сообщить время моего прибытия в Лас-Вегас.

Я положил трубку, позвонил на коммутатор и попросил соединить меня с аэропортом Сан-Хосе. Спустя четверть часа у меня было зарезервировано место в самолете, вылетавшем вечером. Мне должно было хватить времени на то, чтобы доехать от Санта-Круз до Сан-Хосе, где следовало сдать машину.

Я перезвонил Энджи, сказал ей время прилета и стал укладывать вещи.

Когда я уже выходил из комнаты, зазвонил телефон. Неужели она решила все отменить? Полный беспокойства, я снял трубку.

– Эрик?

– Энджи?

– Всего одно слово – мы встречаемся не в аэропорту, а в отеле «Кейзерс Пэлэс». Я только что зарезервировала столик в японском ресторане на пятнадцать минут десятого вечера. Жду вас в отеле, попросите провести вас в мой номер. До встречи!

Я в последний раз посмотрел в окно и увидел, как над голубым морем открылись ворота из золота и бриллиантов. Судьба только что соизволила продлить мое пребывание в Калифорнии.

Я просрочил время отбытия из гостиницы, но сослался на семейные проблемы, вынудившие меня уехать именно в этот день. Девица у стойки пожала плечами и не внесла в счет эту проведенную здесь ночь. Во время езды по широкой извилистой дороге я мысленно готовился к встрече. Я должен был получить работу и решил принять любое, пусть самое скромное предложение.

Несмотря на ремонтные работы на дороге и пробки, я сумел вовремя добраться до Сан-Хосе. Я сдал «олдсобиль» в конторе по аренде автомобилей, купил билет до Лас-Вегаса и поднялся на борт самолета. В иллюминатор я увидел, как опускались розовые карамельные сумерки. Я смотрел на расстилавшуюся внизу пустыню. Перед приземлением мне удалось увидеть в последних лучах солнца ярко-синее пятно озера Мейд.

В аэропорту Лас-Вегаса я взял напрокат «бьюик» со скидкой на пять дней, заявив, что в случае досрочной сдачи машины мне придется заплатить по полному тарифу. Изучив карту города, которую мне дали вместе с ключом от машины, я поехал по улице, окаймленной пальмами, растениями и цветами. Мягкие теплые сумерки словно окутали меня, я ехал по ровной улице, по обеим сторонам стояли мотели и рекламные щиты. И вдруг я попал под дождь огней самого замечательного города мира. Я видел фильмы, снятые в Лас-Вегасе, фотографии, репортажи, но все это казалось пресным и искусственным по сравнению с тем блеском, которым встречал ошарашенных посетителей этот город, его кажущееся безумие – всего лишь игра света, блеск и мигание каскадов электрических ламп и неоновых огней, украшающих и оживляющих фасады зданий. Двигаясь в нескончаемом потоке машин, я увидел вдали огромное рекламное панно «Кейзерс Пэлэс». Я повернул налево и подъехал к находившемуся между светящимися фонтанами главному входу в отель. Сверкающие гейзеры взлетали к самому небу и ниспадали каскадами, заливая своим блеском всю округу. У главного входа портье в генеральской форме поприветствовал меня, наклонился и спросил через опущенное мною боковое стекло:

– У вас заказан номер, мсье?

– Меня ждет миссис Говард.

Обслуга немедленно занялась моей машиной, чемоданами и ракетками. Проходя через холл, заставленный игровыми автоматами и забитый игроками, я уже принадлежал другому миру. Я спросил на ресепшене номер покоев миссис Говард, позвонил туда с одного из внутренних телефонов. Энджи сняла трубку с первого звонка.

– Здравствуйте, Энджи.

– Хелло, Эрик! Добро пожаловать в Лас-Вегас!

Я почувствовал головокружение: одинокая, богатая и свободная американка ждала меня в апартаментах «Кейзерс Пэлэс»! Выйдя из лифта, я прошел по плотному ковру, отыскал номер Энджи и постучал в дверь. Она открыла дверь. На ней было узкое прямое платье с блестками, чьи черные и серебряные отблески подчеркивали платиновый опенок ее светлых волос.

– Хелло, входите.

Я очутился в небольшом холле, который вел в салон и две спальные комнаты.

– Добрый вечер, – сказала она по-французски и наклонилась ко мне.

Я поцеловал ее в обе щеки.

– Вы разместитесь здесь, – сказала она, пройдя вперед в одну из комнат с ненавязчивой роскошью, а затем показала мне ванную комнату со шкафом для одежды.

Я обернулся – хотел поразить ее, твердо рассчитывая на отказ:

– А если мы изменим ситуацию, Энджи? Если я сниму этот номер и приглашу вас?

– Прекрасная мысль! – сказала она. – Но здесь вы находитесь на моей территории, и я принимаю вас. Когда я приеду во Францию, роли поменяются. Катарина сказала мне, что у вас есть имение недалеко от Парижа, а даже лошади…

– Лошади? Нет, лошадей у меня нет.

Катарина добавила лошадей к моей несуществующей ферме. Эти женщины, видимо, говорили обо мне, обсуждали мои возможные достоинства, искали недостатки.

– Лошадей там нет, – повторил я. – Нет. У меня только собака, которая живет со старой женщиной, бывшей моей гувернанткой в Париже. Я предложил ей переехать в Мениль-ле-Руа.

– Она, несомненно, была счастлива уехать из города в деревню, но собака, должно быть, страдает из-за вашего отсутствия, Эрик.

Мне наплевать было на проблемы этой мифической собаки.

– Мы видимся по выходным.

Я снова погружался в ложь.

– Какой породы собака?

Я задумался, надо было быстро на что-то решаться.

– Кокер.

– Но они маленькие!

– У меня большой.

– Надо внимательно следить за его ушами, – сказала она.

А за моими? В них начинало звенеть от нетерпения.

Она сказала обеспокоенно:

– Как только прибудут ваши чемоданы, вы сможете переодеться.

Действительно, спустя несколько минут принесли мой багаж. Я дал носильщику пять долларов.

– Вы щедрый человек, – заметила Энджи. – Это хорошо. Эти люди заслуживают этого.

С некоторого времени, внедрившись как равный в среду этих богачей, я стал замечать, что они очень экономны. Я прошел в свою комнату, развесил вещи, вымыл лицо, надел темный пиджак и итальянский галстук, пересек холл и постучал в комнату Энджи.

– Я готов. Если желаете, мы можем спуститься вниз.

На ней было черное с блестками платье, переливающаяся накидка, на шее сверкало бриллиантовое колье. Всего одна нитка, но какая – белые чистые бриллианты! Вместе с бриллиантовыми серьгами они придавали ее лицу свечение, взгляд казался более веселым. Она была стройна, элегантна и, конечно, волновала меня.

– Мне нравятся ваши духи.

– Узнаете? Это ландыш…

Я увидел в ведерке со льдом бутылку шампанского.

– Хотите открыть? – спросила она.

Волнение сделало меня неуклюжим, я долго воевал с пробкой, но все-таки справился. Она поднесла к губам фужер, я тоже.

– Иногда бокал шампанского… Праздник…

Мы чокнулись. Она казалась мне очаровательной в этом похожем на латы платье, я восхищался ее ногами, обтянутыми черными чулками с вышитыми на них блестящими лепестками и надетыми туфлями с блестками.

– За ваше здоровье, – повторила она.

– За ваше.

Она смотрела на меня с плохо скрываемым интересом. Я улыбнулся. Удача была совсем рядом, надо было хватать ее и не упускать.

– Энджи!

– Да?

– Вы прекрасны.

– Спасибо.

Мы вышли из номера. Должно быть, издали мы были похожи на парочку, которая уже привыкла ходить вместе. Чтобы убедиться в том, что все это мне не снится, я легонько прикоснулся к руке Энджи. Она подняла голову и улыбнулась.