Текст книги "Все мы злодеи (ЛП)"
Автор книги: Кристин Герман
Соавторы: Аманда Фуди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)
– Бежим, – сказала она Гэвину, а затем повернулась и бросилась в лес. Мгновение спустя в подлеске позади нее послышались шаги. Она могла только надеяться, что они принадлежали Гэвину.
Все было ужасным, запутанным клубком в ее голове. Боль на лице Финли. Окровавленное кольцо на ладони Гэвина. Все предательство и смятение, которые привели ее к этому моменту.
И на все это накладывался, ожидая каждый раз, когда она моргала, образ этих стрел глубоко в глазах Карбри.
Она убила его за приз, который даже не хотела выигрывать.
Над ними Кровавая Завеса изменилась. Резкий багровый цвет неба немного уменьшился, став приглушенно-алым. Но это никак не помогло осветлить пятна крови на ее руках.
32. Алистер Лоу
Водители Илверната делают крюк, чтобы объехать поместье Лоу. Я не думаю, что они больше зацикливаются на причине. Это просто привычка.
Традиция трагедии
Когда Алистер пришел в себя, он все еще лежал на том же самом месте под дубом. Прохладный ветер подул на его обнаженный живот, и он поднял дрожащую руку, чтобы прикрыть кожу. К его удивлению, смертельная рана, нанесенная ему Пейн, оказалась всего лишь еще одним шрамом.
Изобель стояла над ним. На каждом пальце у нее были хрустальные кольца с заклинаниями, а ее Плащ развевался позади нее, почти завораживая.
– Когда я подам команду, – пробормотала Изобель, – ты побежишь.
Алистер попытался подняться, но силы оставили его. – Прикольно, – сказал он невесело. – Потому что я не могу встать.
Изобель бросила на него раздраженный взгляд. Шаги приближались через лес, и Изобель приготовилась к атаке.
– Элионор! – позвала она. Алистер понял, что Элионор, вероятно, звали Пейн. – Если ты сделаешь шаг ближе, ты пожелаешь, чтобы ты…
– Это не Элионор, – сдавленно произнес женский голос. Торберн вышла из-за деревьев, подняв руки в знак капитуляции, а за ней Грив.
Убей их, прошептал голос в голове Алистера, его инстинкт Лоу. Для Изобель не было более прекрасной возможности нанести удар.
Но как бы Алистеру ни нравилось побеждать, эта мысль скорее утомляла его, чем радовала. Не то чтобы его заботила судьба Торберн или Грива – он даже не знал их имен, – но их смерть только приблизила бы Алистера к истине: как только он и Изобель победят всех своих соперников, только один человек сможет покинуть турнир живым.
И даже если сейчас он избежал смерти, она была неизбежна для него.
– Что, черт возьми, с тобой произошло? – прорычал Грив, глядя на Алистера так, как будто вид его окровавленного и уязвимого лично оскорбил его. Мысль о том, что Грив увидит его таким, тоже оскорбила Алистера.
– Ты теперь и с Гривом в союзе? – спросила Изобель у Торберн.
Грив открыл рот, чтобы возразить, но Торберн быстро оборвала его. – Я больше не в этом союзе. Мы вдвоем одни.
Алистер подняла глаза и впервые понял, что Кровавая Пелена слегка побледнела. Один из чемпионов был мертв.
– Почему я должна тебе верить? – спросила Изобель.
– Меня предали. Карбри напал на меня, но Гэвин и я…
Торберн посмотрела на свои покрытые коркой крови руки и вздрогнула. – Мы оба убежали. Мы не искали вас, но, может быть, хорошо, что нашли.
Взгляд Изобель метнулся к небу. – Карбри Дэрроу мертв?
Бриони серьезно кивнула.
Алистеру по многим причинам не нравилась идея расширить их группу от двух до четырех человек. Он не доверял ни Гриву, ни Торберн. И он уже составил свои планы на конец турнира. Новые союзы создавали только больше сложностей.
Изобель глубоко вздохнула и расслабилась. – Ты спасла меня ранее, Бриони. Считай это возвращенной услугой.
Но резкость в ее голосе ясно дала понять, что ей это не нравится.
Взгляд Торберн – Бриони – переместился на Грива, затем медленно вернулся к Изобель. – Его тоже, – пробормотала она, почти как запоздалая мысль.
Грив кивнул, хотя выражение его лица выглядело скорее убийственным, чем умоляющим. – Да, Меня тоже.
Изобель поджала губы. – Отлично. Но куда мы все пойдем?
– Мы могли бы вернуться в логово, – предложил Алистер, видя, что его превосходят числом. По крайней мере, тогда они все были бы в его Ориентире, который отвечал ему. Кроме того, его вещи все еще были там, и он нуждался в них теперь, когда Элионор украла все камни, которые у него были.
Кроме одного.
– Ты называешь свой Ориентир логовом? Алистер услышал, как Грив спросил, но не обратил внимания. Он сунул руку в рукав свитера и вытащил Жертву Ягненка. Он надел его обратно со вздохом облегчения. В этом маленьком смысле у него все еще был его брат.
– Пещера слишком мала для всех нас, – сказала Изобель, и Алистер поняла, что Изобель стала другой теперь, когда к ней вернулись ее силы. Она была более уверенной в себе, уже будучи негласным лидером группы. – Ты занял Замок, не так ли? Отведи нас туда.
Грив ответил не сразу. Вместо этого его взгляд остановился на Алистере – точнее, на крови, покрывающей разорванную рубашку Алистера. Его лицо исказилось чем-то холодным, взгляд, который Алистер хорошо знал. Возможно, у Торберн и была какая-то связь с Изобель, но Алистеру было трудно поверить, что Грив был предан кому-либо. Даже если бы Изобель защищала его какое-то время по просьбе Бриони, если он увидит возможность, он нанесет удар.
– Прекрасно, – решительно сказал Грив. – Я поведу нас туда.
– Я знаю дорогу, – ответила Изобель, засовывая свои магические камни, разбросанные по земле, обратно в карманы. В частности, одно кольцо – с белым кварцем – она надела на цепочку своего ожерелья, рядом с медальоном. Алистер понял, что в нем, должно быть, был готовый рецепт Объятий Жнеца, хотя она еще не зарядила его магией. – Ты можешь помочь Алистеру идти.
Прежде чем Алистер успел возразить, она бросила на него острый взгляд. Тот, который говорил ему, что она тоже не доверяет Гриву. Хотя Алистер ценил идею держать своих врагов поближе, ему не хотелось обнимать Грива за плечи и полагаться на его поддержку. Возможно, Алистер и не умер, но его нога все еще была в плохом состоянии, и он был безоружен. И ему не понравилось, как Грив смотрел на него, словно запоминая каждую из слабостей Алистера.
Изобель зашагала вперед, и Торберн поспешила за ней. Алистер смутно слышал обрывки их разговора.
– Так ты получила ее обратно? – пробормотала Бриони.
Изобель кивнула. – Да. Ты кому-то…?
– Я не сказала ни единой живой душе.
Пока они разговаривали, Грив подошел к нему и протянул руку. Алистер проигнорировал это и подтянулся с помощью ветки дерева.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Грив. От любого другого этот вопрос показался бы благоразумным. Судя по Гриву, это прозвучало как угроза.
– Как убийство, – ответил Алистер.
Он сделал несколько шагов вперед, затем споткнулся. Он не был уверен, было ли это из-за его неуклюжести или из-за слабости в поврежденной ноге. Грив приблизился к нему, как к дикому животному, затем нерешительно обнял Алистера за талию своей мускулистой рукой. Алистер мгновенно напрягся.
– Ты позволишь мне помочь? – раздраженно спросил Грив.
– Должен ли я? Изобель в долгу перед Торберн. По какой причине тебя нужно пощадить?
– Это мой Замок.
– Ты все еще безжизненный груз.
Грив отпустил Алистера, и Алистер неуклюже рухнул в грязь. – Ползи туда, Логово.
– Пошёл нахрен, Замок.
Алистер поморщился, не ожидая, что Грив действительно убежит через деревья. Он снова выругался и, пошатываясь, поднялся. Это потребовало значительного количества сил – и еще более значительного количества боли, – но Алистер ускорил шаг, пока не догнал остальных. Они достигли конца леса. Вдалеке Замок выглядел как тень, отбрасываемая на пустошь, черный плющ, тянущийся по черной скале. Алистер почти ожидал, что за его башней сверкнет молния или крик банши пронзит ночь.
Изобель нерешительно посмотрела на землю. – Есть ли еще мины?
– Нет, – ответил Грив, шагая вперед и показывая дорогу.
Все трое последовали за ним по мосту через ров и вошли в крепость. Замок славился своей непроницаемостью для всего, кроме Короны, Реликвии, которой еще предстояло пасть. Это означало, что четверо были в безопасности… по крайней мере, к атакам извне.
Когда Алистер, прихрамывая, переступил порог, подъемный мост рва закрылся за ним с зловещим стуком.
33. Изобель Макаслан
Единственное, что хуже, чем сделать другого чемпиона своим врагом, – это сделать его другом.
Традиция трагедии
Интерьер замка был великолепен – золотая отделка, украшающая элегантную лепнину в виде короны, стеклянные люстры в каждой комнате и царственные ковры, устилающие коридоры. Невозможно было войти в него и почувствовать что-то меньшее, чем королевское.
– Какая дыра, – пробормотал Алистер позади нее, вероятно, просто для того, чтобы заслужить хмурый взгляд Гэвина.
Сверкающие доспехи выстроились вдоль коридора, с мечами или топорами, сжатыми в металлических кулаках. Изобель поймала свое отражение на полированной нагрудной пластине, ее волосы были растрепаны и спутаны, засохшая грязь покрыла ее одежду.
Она почти не узнавала себя. Плащ волочился за ней, как шлейф платья, и ее магические камни сверкали на каждом пальце – теперь среди них был и Объятия Жнеца, готовый наполниться магией.
Она выглядела как чемпион. Она хорошо выглядела.
– Мы должны провести ночь, пополняя наши запасы. Грив, у тебя здесь хранится необработанная магия? – спросила Изобель.
Глаза Гэвина расширились. Затем он быстро прочистил горло. – Это не твоё дело.
Алистер усмехнулся. – Ты бесполезен, не так ли?
– Я не тот, кто чуть не дал себя убить.
Глаза Алистера и Гэвина метнулись к оружию вдоль стен, затем друг к другу, как будто бросая вызов другому нанести удар.
– Продолжай, – пробормотал Гэвин. – Теперь ты на моей территории, Лоу.
Изобель поморщилась, пытаясь придумать план до того, как мальчики решат щеголять этими декоративными доспехами на дуэли. Но Бриони заговорила первой – как обычно.
– Предлагаю пойти и собрать, – заявила она.
– Сейчас? – измученно спросил Алистер. Морщась при каждом шаге и оберегая правую ногу, он выглядел не в том состоянии, чтобы выходить обратно.
– Ты можешь остаться здесь, – сказала Бриони.
– С ним?
Алистер в ужасе посмотрел на Гэвина.
– Мы договорились вести себя хорошо, правда? – спросила Бриони. – На ночь?
Изобель не нравилась идея бросить Алистера с Гэвином. Но, по правде говоря, события этого дня оставили у нее неприятное ощущение в животе. Алистер почти всем пожертвовал ради нее, и как бы сильно она ни заботилась о нем, как бы сильно ни была благодарна, ее беспокоило, что он поступил так безрассудно. Две недели, проведенные в уединении Пещеры, позволили им забыть о реальности своих обстоятельств. Может быть, было бы лучше, если бы они расстались на некоторое время, ради них обоих. Притворяясь, они только причинят друг другу боль.
– Если мы собираемся быть союзниками, даже временными, нам нужно использовать наше время с пользой, – сказала Изобель. – Это значит, что мы не можем сделать перерыв, чтобы отдохнуть. И так как Грив не желает делиться своей необработанной магией…
Гэвин напрягся и нахмурился, уставившись в пол. – Остальным из нас нужно пополнить наши запасы.
– У меня нет никакой необработанной магии, ясно? – Пробормотал Гэвин.
Ухмылка Алистера была зловещей. – Я так и знал.
– Итак, решено – мы с Бриони пойдем.
Изобель не нравилась идея быть наедине с Бриони, но ничего не поделаешь. – Гэвин может защищать Замок, а Алистер может отдохнуть. Надеюсь, мы не встретим Элионор и Финли по пути, но если всё-таки встретим…
– Я не хочу идти на поиски еще одной битвы, – пробормотала Бриони. – Не сегодня.
– Разве Элионор и Финли не предали тебя? – спросил Гэвин. – На твоем месте я бы хотел убить их
– Просто дело в том…
Голос Бриони стал напряженным, и она сглотнула.
Изобель уставилась на Бриони – на грязь, разбрызганную по ее ладоням, на дрожь в руке, на запекшуюся кровь Карбри.
Бриони раскалывалась, поняла Изобель. В это было трудно поверить после стольких лет, которые ее бывшая подруга провела, мечтая о турнире, но, очевидно, ужасная реальность не была к ней добра.
Изобель солгала бы, если бы утверждала, что это не принесло ей прилива удовлетворения.
– Просто дело в том, – продолжала Бриони, звуча все более измотанно, – что я не хочу драться с ними, потому что думаю, что есть шанс, что все мы, включая Финли и Элионор, сможем выйти из этого турнира живыми.
Изобель нахмурилась. Душевное состояние Бриони было хуже, чем она думала.
– О чем ты говоришь? – спросила она. Краем глаза она заметила, как Алистер и Гэвин обменялись настороженными взглядами. Они, должно быть, сочли слова Бриони такими же абсурдными, как и она сама.
– Этот турнир – проклятие, – продолжила Бриони. – А проклятия могут быть разрушены.
– Турнир – это не обычное проклятие, Бри.
Мягкость в ее тоне удивила даже ее саму. – Оно древнее. Могущественное.
– Просто подумай об этом. Если мы…
– Ты не первая, кто об этом подумал. Но каждый чемпион, который вбил себе в голову, что турнир может быть сорван, потерпел неудачу. И умер.
– Но это потому, что они все неправильно поняли. Есть…
– А у тебя все правильно, потому что…?
– Просто послушай меня, – фыркнула Бриони, ее голос повысился, усиленный высокими потолками и гулким камнем. Изобель изо всех сил старалась сдержать свой шок. Бриони искренне верила в то, что говорила. – Разве вы никогда не смотрели на карту Илверната и не думали, что это странно, что там семь ориентиров, расположенных по кругу? Это потому, что они не образуют круга. Они создают септограмму, и Столб Чемпионов находится в центре.
Изобель никогда не думала о городе таким образом, но она предположила, что в этом есть смысл. Тем не менее, она не видела, как рисование звезды на карте что-то изменило.
Похоже, приняв всеобщее молчание за поощрение, Бриони продолжила: – Когда наши предки наложили это проклятие, они сделали Ориентиры доской. А Реликвии были ингредиентами. Это означает, что если мы расположим доску так, как она была изначально, мы сможем полностью уничтожить проклятие.
– Ты имеешь в виду, поместить Реликвию в каждый Ориентир?
Спросил Гэвин, звуча так же скептически, как и чувствовала Изобель. – Это проклятие длилось восемьсот лет. Это определенно делалось раньше. Хотя бы случайно.
– Это не может быть просто какая-то Реликвия в какой-либо Достопримечательности, – сказала Бриони. – Я разговаривала с заклинателем, у которого была та же теория – что в истории турнира у каждой семьи есть своя история. Об Ориентире и Реликвии, которую предпочитают их чемпионы. Закономерность.
Изобель вспомнила, что ее отец рассказывал ей о том, что Макасланы когда-то имели особую связь со смертью, и именно поэтому их чемпионы обычно предпочитали Склеп и Плащ.
Не то чтобы это что-то доказывало. У каждого древнего рода были свои истории.
Бриони одарила остальных торжествующей улыбкой. – Разве вы не видите? Я нашла способ спасти всех нас.
Но Изобель беспокоила не только логика. Было что-то в выражении лица Бриони, что-то гордое, нетерпеливое и знакомое. Нежелательные, непрошеные воспоминания вспыхнули в ее глазах, как вспышка фотоаппарата.
– Что за черт? – выдохнула Изобель, останавливаясь перед своим шкафчиком.
Страницы, вырванные из главы Макасланов в Традициях Трагедии, были заклеены скотчем по всей двери. Вертикально поперек них большими красными буквами из баллончика было написано слово «ПИЯВКА», а из щелей шкафчика сочился прогорклый запах, как будто кто-то засунул внутрь проклятие из тухлого яйца.
Рядом с ней Бриони бросилась вперед и разорвала все бумаги. Она смяла их в кулаке. – Прошло уже несколько недель. Можно подумать, что к этому времени все уже должны были прийти в себя.
Это был далеко не первый акт вандализма, с которым столкнулась Изобель с тех пор, как эта книга была выпущена в прошлом месяце. Но это был первый раз, когда кто-то сделал это в школе.
Изобель посмотрела в конец коридора на шкафчик Бриони – нетронутый.
– Дело не в книге, – пробормотала Изобель, съеживаясь под взглядами других студентов, которые проходили мимо. – Дело в моей семье.
Недостаточно было того, что Макасланы сколотили состояние прискорбными средствами. Теперь они также могли добавить убийство к своему списку грехов.
– Это чушь собачья. Ты совсем не похожа на них. Ты даже почти не разговариваешь со своим отцом.
Затем Бриони произнесла заклинание на спичках, уронив кучу бумаг и позволив им сгореть на линолеумном полу.
Изобель отпрянула назад, не желая обжечься. – Что ты делаешь? Из-за тебя у нас будут неприятности.
Это Изобель стоило быть возмущенной, а не ей. И тон Бриони, когда она говорила об отце Изобель, беспокоил ее. То, что она не всегда жила со своим отцом, не означало, что он все еще не был ее отцом.
Но Бриони только затоптала пламя своим мокасином. Сажа испачкала ее форму Илвернатской подготовительной школы. – Они не должны так с тобой обращаться. Ты способна на многое, и теперь все они знают, что ты часть чего-то особенного. Чего-то великого.
Изобель сменила тему, как делала всегда, когда Бриони описывала турнир как сказку, а не проклятие.
– В конце концов они прекратят, – сказала она, таща Бриони в класс. Но зловоние заклинания преследовало ее до конца дня, независимо от того, как часто она опрыскивала воздух духами пиона.
Неделю спустя Изобель выглянула из-за школьного автобуса, чтобы убедиться, что репортер, который только что подошел к ней, скрылся из виду.
– Я… я не понимаю, – заикаясь, пробормотала она. – С чего бы этому журналисту думать, что я чемпион?
Бриони, стоявшая рядом с ней, ухмыльнулась и легонько толкнула ее в плечо. – Потому что ты, очевидно, лучший выбор для своей семьи. Ты, вероятно, могла бы преподавать наш курс создания заклинаний. Ты была бы лучше, чем мистер Фланнаган.
– Но репортер не звучал так, будто это слух.
Страх скрутил желудок Изобель, когда они поспешили внутрь здания. Коридор казался уже, чем раньше, шепот ее одноклассников стал лихорадочным. – Он сказал «объявлена чемпионом». Зачем ему…?
Ее прервал визг громкоговорителя, в котором говорилось, что Изобель Макаслан должна посетить декана факультета студентов. Немедленно.
– Ты не хочешь это объяснить? – потребовал декан, размахивая утренним выпуском «Илвернатского затмения». – Или почему каждый журналист в Кендалле звонит в мой офис, спрашивая школу прокомментировать?
Именно тогда Изобель увидела заголовок: «ИЗОБЕЛЬ МАКАСЛАН ПЕРВОЙ БЫЛА НАЗВАНА «ЧЕМПИОНОМ» В СМЕРТЕЛЬНОМ ПРОКЛЯТИИ ИЛВЕРНАТА». Она схватила газету и пролистала статью на шести страницах, ее грудь так сжалась, что она едва могла дышать. Сначала она предположила, что это была садистская шутка, сфабрикованная городскими СМИ, чтобы привлечь больше туристов. Но исследование было тошнотворно тщательным. Фотография, на которой она выиграла золотую ленту на прошлогодней ярмарке заклинаний. Ее табель успеваемости за весенний семестр. Анонимный источник, подробно описывающий личность Изобель «отличницы» и «перфекционистки».
– Я не могу вернуться в класс, – прохрипела она, и когда она снова посмотрела на декана, ей захотелось закричать от жалости на его лице.
Час спустя мать забрала ее из школы. Изобель не возвращалась целую неделю. Она надеялась, что за это время папарацци, которые разбили лагерь возле домов ее родителей, заскучают и уйдут дальше.
Но стало только хуже.
Сплетни ее одноклассников, уже осмелевшие от книги, становились все более злобными.
«Кровавой Луны не должно быть до следующего года. А она уже так рвётся».
«Эти сюрпризы от Макасланов».
«Ищущая внимания сучка».
Затем стали приходит ненавистные письма. Незнакомые люди со всего города, страны, даже всего мира писали ей, чтобы сказать, что они считают ее храброй. Или что вся ее семья была презренной. Или что они с нетерпением ждали того дня, когда она умрет.
– Нет, нет. Послушай это, – прочитала ей Бриони в один из выходных, сжимая в руках экземпляр «Гламур Инкуайрер» и лежа рядом с ней на розовом пуховом одеяле Изобель. «С таким впечатляющим списком достижений мы не можем не задаться вопросом, является ли Макаслан именно той, кто может соперничать с будущим чемпионом Лоу, чья семья выиграла турнир предыдущего поколения.
– Как я должна быть рада этому? – рявкнула Изобель, зарываясь лицом в подушку.
– Разве ты не видишь? Теперь, когда весь мир видит, какой ты потрясающий чемпион, им наплевать на твою семью. Они заботятся только о тебе.
– Но я не хочу, чтобы они заботились обо мне! Я даже никогда не хотела быть чемпионом!
Несколько мгновений Бриони только смотрела на нее – как будто Изобель была незнакомкой.
– Что значит «не хотела быть чемпионом»? – осторожно спросила она. – Ты всегда хотела…
– Нет, это ты всегда хотела.
Лицо Изобель горело. У нее никогда не хватало смелости признаться в этом Бриони, но после того, как столько лжи о ней распространилось по всему миру, по крайней мере, в их дружбе больше не будет лжи. – Я не хочу умирать! Я, конечно, не хочу причинять тебе боль. А теперь это… – Она вырвала таблоид из рук Бриони и швырнула его через всю комнату. – Этот турнир уже разрушил мою жизнь.
Вместо того чтобы утешить ее, Бриони спустила ноги с кровати и попятилась, как будто Изобель была ядом. – Я не могу поверить тебе прямо сейчас.
– Ты уходишь? Что такого плохого в том, что я сказала?
– Я – Ты…
Лицо Бриони исказилось от гнева. – Ты собиралась стать просто еще одним чемпионом Макаслан, но теперь ты им не являешься. Теперь ты первый чемпион. Теперь ты соперник Лоу. Теперь ты произвела впечатление на всех – заклинателей, создателей заклятий, репортеров. Я спасла тебя.
Бриони была анонимным источником, который связался с газетами. Изобель почувствовала себя глупо из-за того, что не поняла этого раньше. Конечно, Бриони, которая едва ли столкнулась с десятой долей язвительности Изобель, решила бы, что Изобель нужен герой, чтобы спасти ее от своей семьи.
А Бриони всегда была героем.
После этого они кричали друг на друга. Бриони плакала. В какой-то момент они обе прибегли к заклинанию магического огня, оставив Изобель с магическим прорывом и неприятной головной болью.
И почему-то их ссора была не самой худшей частью вечера Изобель.
Хуже всего было, когда ее отец собрал остальных Макасланов вместе и радостно процитировал Изобель ту же самую статью. Когда они решили, что она официально станет их чемпионом.
– Это бред, Бриони, – огрызнулась Изобель в Замке так громко, что Алистер споткнулась и врезался в доспехи вдоль стены. – Спасти нас? Где я раньше слышала, чтобы ты говорил о спасении людей?
Бриони вздрогнула. – Это не…
– Если ты так хотела, то почему убила Карбри?
Изобель не была точно уверена, что его убила Бриони, но именно у Бриони, а не у Гэвина, была кровь на руках. И испуганный взгляд на ее лице подтвердил это.
– Это была самооборона, – прошептала Бриони. Слезы навернулись у нее на глаза, и на мгновение Изобель действительно почувствовала, что вернулась в свою спальню и ведет тот же спор со своей лучшей подругой. Но Бриони Торберн разрушила ее жизнь. Она не успела заплакать. – Послушай, я не прошу тебя верить мне, если ты не можешь прямо сейчас. Элионор не поверила. Но я прошу дать мне время, чтобы доказать свою теорию. Мне нужно только сопоставить одну Реликвию с правильным Ориентиром, чтобы доказать, что проклятие можно снять.
Ее глаза метнулись к плащу Изобель, и Изобель плотнее закуталась в него. Она не хотела отказываться от чего-то столь мощного только для того, чтобы успокоить чувства Бриони. Бриони, возможно, и спасла ей жизнь, но Изобель отплатила ей тем же, пощадив ее сегодня вечером. Больше она Бриони ничего не должна.
– Элионор и Финли не будут ждать, пока ты проверишь свою теорию, – холодно сказала ей Изобель. – Пока ты ищешь эти идеальные комбинации, они будут атаковать.
– Замок неприступен без Короны, – сказала Бриони. – Здесь мы будем в безопасности. И там они будут в безопасности.
Изобель ковыряла засохшую кровь под ногтями – кровь Алистера. Она была вся в крови и продолжала прокручивать в голове тот момент, когда подумала, что он умер.
Холодный ночной воздух, его руки еще холоднее. Единственный звук – ее собственный голос, умоляющий в темноте.
И Алистер даже не был тем мальчиком, который умер сегодня ночью.
Она не верила Бриони, не доверяла. Но больше, чем ее собственная обида, Изобель не могла продолжать жить в фантазиях. Она никогда не хотела быть чемпионкой, но теперь стала ею. Они все стали.
Изобель сделает все возможное, чтобы выжить. А на турнире единственным способом выжить была победа.
– Послушайте, – выдохнула Бриони, – если есть хоть малейший шанс, разве мы не обязаны ради самих себя попытаться спасти друг друга? Чтобы покончить с проклятием?
Бриони в отчаянии посмотрела в сторону мальчиков, явно ища поддержки. Но Гэвин уставился на свои ботинки, в то время как Алистер проверил свое отражение в шлеме, установленном на стене, лизнул руку и стер грязь со щеки.
– Мы договорились о перемирии на сегодня, – сказала ей Изобель. – Но мы с Алистером не останемся.
Справа от себя она почувствовала на себе пристальный взгляд Алистера, но выражение его лица было затуманенным, и он не выразил никакого несогласия.
– Ты должна остаться, – выдохнула Бриони. – Мне нужна помощь, чтобы проверить мою теорию. Все остальные уже бросили меня.
– Неужели? Или ты солгала им, предала их и тоже разрушила их жизни?
Бриони сморгнула последние слезы.
– Значит, вот так? Ты просто вернешься к плану с целью убить всех? Убить меня?
Выражение ее лица было таким уродливым, что Изобель впервые обрадовалась тому, что она Макаслан. Если бы она не стерла все ненавистные граффити с магазина своей матери, если бы она не присоединилась к своей семье, чтобы собирать магию на каждых похоронах, то это презрение на лице своей лучшей подруги, возможно, сломило бы ее.
– Я не хочу убивать тебя, – пробормотала Изобель. – Я никогда не хотела и до сих пор не хочу.
– Тогда я могу облегчить тебе задачу. Если вы поможете мне, и я окажусь неправа насчет снятия проклятия, тогда вам не придется выслеживать меня – никому из вас. Я… я покончу с собой.
Позади Бриони Гэвин фыркнул. – Это ты сейчас так говоришь. Но как только все это окажется чушью собачьей, у меня такое чувство, что ты передумаешь.
– Нет. – твердо сказала Бриони.
Изобель не была так уверена. Бриони уже доказала, что она лгунья.
– Тогда докажи, что ты это серьезно, – холодно сказала Изобель. – Я создам Правду или Предательство.
Это было нерушимое заклинание правды девятого класса. Если Бриони попытается солгать, находясь под его влиянием, она погибнет. И тогда Изобель не была бы вынуждена нанести Бриони смертельный удар – Бриони нанесла бы его сама.
Это не делало ее менее жестокой. Но чем больше фантазия о Пещере исчезала и наступала реальность, тем больше Изобель понимала, что в конце концов у нее есть способность к жестокости. Она смогла украсть рецепт из фамильного гримуара. Она смогла соблазнить парня, который в остальном был врагом. И когда дело дошло до этого, она могла видеть, как ее лучшая подруга умирает.
Бриони уставилась на нее так, словно увидела Изобель впервые.
– Хорошо.
Она вздернула подбородок. – Я сделаю это.
Тяжелая, неловкая тишина повисла в коридоре. Изобель изо всех сил старалась не обращать на это внимания и сосредоточиться на том, чтобы соскрести остатки засохшей крови со своих ногтей.
Алистер прочистил горло и повернулся к Гэвину. – Есть ли в этом Ориентире винный погреб?
– Нет, – решительно ответил Гэвин.
– Тогда это не очень-то похоже на замок, да?
– Тут есть бар с выпивкой. И подземелье.
Алистер ухмыльнулся. – Я никогда не отказываю ни тому, ни другому.
– Конечно, не отказываешь.
Мальчики исчезли за углом, и Изобель услышала эхо ругательств Гэвина в коридоре.
– Я пойду поищу нам еще немного сырой магии во дворе, – сказала Изобель. «Мне понадобится многое, чтобы произнести клятву.
Прежде чем она смогла последовать за мальчиками, Бриони наклонилась к ней и прошептала: – Знаешь, во что бы ты ни хотела верить, из тебя получился идеальный чемпион.
34. ГĀвин Грив
Моя семья не говорит тем, кто вступает в брак по нашей линии, правду о нашем проклятии до окончания свадьбы. Медовый месяц выдаётся несчастным.
Традиция трагедии
Замок был святая святых Гэвина в течение последних нескольких недель. Пока он был в его стенах, он был в безопасности.
До сегодняшнего вечера, когда он вынужден открыть ворота и добровольно впустить своего заклятого врага внутрь.
Гэвин не мог перестать видеть Ориентир глазами Алистера во всей ее яркой красе. Все, чем он гордился, теперь казалось дешевым, золотая краска и лак покрыли щебень и руины, хотя все было зачаровано точно по его вкусу.
– Очень впечатляет, – протянул Алистер, похлопывая по подлокотнику трона из красного дерева. Изобель вернулась с колбой сырой магии для каждого из них, затем ушла, чтобы найти свободную спальню. К великому удивлению Гэвина, Алистер не последовал за ней. Что означало, что Гэвин застрял с его насмешками. – Замок также дал тебе королевскую одежду, чтобы ты мог играть в переодевания, сидя на своем троне? Может быть, напудренный парик?
– По крайней мере, у меня есть трон, – коротко сказал Гэвин. – Разве ты не сидел на корточках в пещере?
– Пещера на самом деле довольно уютная.
Алистер наклонил голову. Вдовий пик придавал углам его лица еще более выразительный вид. – Там красивая кровать с балдахином. Грот. И прекрасный вид.
– Вау… у тебя была мебель. Не уверен, что этим стоит хвастаться.
Губы Алистера скривились. – А тебе есть чем похвастаться? По-моему, Бриони Торберн – единственная причина, по которой ты все ещё жив.
Гэвин не хотел этого признавать, но Алистер был прав. Когда Бриони убедила Изобель и Алистера защитить ее, она каким-то образом включила Гэвина в сделку «двое за одного».
Тем не менее, Гэвин не был доволен тем, что она предложила его Ориентир, как будто это была какая-то ночлежка. Ее теории о том, чтобы закончить турнир навсегда, были бредовыми.
Но была одна вещь, которую она сказала, которая запала ему в душу. Я разговаривала с заклинателем, у которого была та же теория.
Гэвин подумал о кольце в своем кармане, о том, которое он снял с тела Карбри Дэрроу. Он был готов поспорить на свою жизнь, что и этот причудливый магический камень, и безрассудные теории Бриони исходили от Рида Мактавиша. И если Рид связался по крайней мере с тремя чемпионами, считая Гэвина… тогда чего он хотел от этого турнира? В чем заключалась его игра? Гэвин был полон решимости разобраться в этом. Но в отличие от Бриони, он не был настолько глуп, чтобы поделиться своими теориями.
– Если ты собираешься попытаться убить меня, просто сделай это, хорошо? – резко сказал Гэвин.
