Текст книги "Прекрасное изгнание (ЛП)"

Автор книги: Коулс Кэтрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

7

Арден

Я обхватила ладонями кружку и уставилась на горы. Сделав глубокий вдох, вдыхая аромат кофе с примесью хвои, я наблюдала за своими девочками, пасущимися на лугу. Брут растянулся на патио – его любимое место, особенно когда солнце хорошенько прогреет камни.

Это было красиво – мой маленький уголок в мире. Но иногда он казался прекрасным изгнанием – единственным местом на земле, где я действительно чувствовала себя в безопасности. Только вот безопасность тоже может быть клеткой.

Но не сегодня.

Через несколько минут я возьму сумку и поеду в зал Кая. Я выберу выйти за пределы этих невидимых стен. Потому что это был выбор. Выбор, который требовал от меня заглушить страх, взращенный десятилетием предупреждений: быть осторожной, настороженной, не позволять никому узнать меня по-настоящему.

Такая бесконечная мантра имеет цену. И цена – это эхо страха, все еще живущее в моей голове. А еще это значит, что я совсем не умею быть в обществе.

Брут поднял голову, его серая шерсть блеснула в солнечном свете. Через секунду я услышала звук подъезжающей машины. Мои мышцы напряглись – как всегда. Незаметное движение, смесь готовности и неохоты нарушать свое уединение.

Брут встал как раз в тот момент, когда захлопнулась дверь. Он встал между мной и тропинкой, по которой сейчас кто-то должен был обогнуть дом. Его мускулы дрожали – он ощущал то же, что и я.

Но как только фигура появилась в поле зрения, он радостно залаял, всем телом выражая восторг.

– Freigeben (можно), – сказала я, давая команду на расслабление.

Он рванул к женщине с растрепанными седыми волосами – точно такими же, как она сама. На ней был спортивный костюм с укороченными, расклешенными леггинсами в розово-фиолетово-голубую тай-дай расцветку. Футболка, завязанная узлом на боку, гласила: Я знаю свой КБД (каннабидиол), а в центре красовался огромный сверкающий лист конопли.

– Мой красавец, моя прелесть, – пропела она, наклоняясь, чтобы выдать Бруту всю свою ласку.

Я невольно улыбнулась. Боже, как я ее любила. Лолли была первой из семьи Колсонов, кто по-настоящему до меня дотянулся, когда я приехала в Орегон. Она переехала к дочери, Норе, после того, как та потеряла мужа и сына в автокатастрофе и осталась одна с двумя родными детьми, усыновленным сыном и приемными.

Но Нора ни на секунду не подумала отказаться от приемных детей. Она была одной из самых сильных женщин, которых я знала. И ее сила явно шла от матери.

Лолли взглянула на меня, не переставая чесать Брутуса, браслеты на ее руках весело звенели:

– Ну как ты, мой Маленький Гремлин? Удивлена, что ты вообще бодрствуешь.

Я усмехнулась:

– Уже после двух.

Лолли выпрямилась, подошла ко мне и чмокнула в щеку:

– Но моя девочка, как летучая мышь. Предпочитает охотиться ночью.

Я фыркнула:

– Я ж не охочусь.

– Ну ладно, ладно. Моя девочка творит по ночам.

Это правда. Лучшее вдохновение приходило либо поздно вечером, либо рано утром. А раз уж сном я и так не особо баловалась – почему бы не заняться работой?

– Как дела с новой работой? – спросила Лолли.

Ее вопросы о творчестве меня не раздражали, потому что от нее это никогда не чувствовалось как давление. Наверное, потому что именно она и подарила мне искусство. Я до сих пор помню, как она поставила два мольберта перед лошадиной пастбищем и пригласила меня порисовать с ней.

Прошли недели, когда мы просто молча рисовали. Она ничего не спрашивала, не заставляла говорить. Просто давала мне пространство и я со временем открылась.

Именно Лолли я доверила свои страхи: что человек с пистолетом найдет и меня; что я никогда не буду в безопасности.

И именно Лолли предложила мне выплеснуть весь страх на холст. С того дня я не останавливалась. И все это – благодаря ей.

– Не знаю, – призналась я, вспоминая картину с черными зарослями и кроваво-красными цветами. Вслед за этим в голове тут же всплыл Линк: резкий профиль, темная щетина, ореховые глаза, пронзающие насквозь.

– Все так плохо, да? – Лолли с явным весельем в голосе вывела меня из ступора.

Я поняла, что буравлю взглядом траву под ногами и дело вовсе не в траве. Это Линкольн Пирс лез мне под кожу. Я попыталась вытолкнуть его из головы – его аромат, смесь кедра и бурбона. Но эти осколки уже вонзились глубоко.

– Не плохо. Просто… иначе, – пробормотала я, отпивая кофе.

Лолли на мгновение притихла, изучая меня. Я гадала, будет ли она копать дальше. Но, как всегда, понимая меня без слов, она не стала. Вместо этого в ее глазах заиграла озорная искра:

– Хочешь посмотреть мою новую работу?

Я повернулась к ней, улыбаясь:

– Конечно.

Лолли никогда не была профессиональной художницей. Она – чистый любитель, перепробовавшая все подряд. Как только ей надоедал один материал, она переходила к следующему. Но уже больше года она прочно сидела на одном – алмазной мозаике.

Типа рисования по номерам, только заполняешь пространство маленькими камушками. Только Лолли делала свои дизайны. И они всегда были… уникальными.

Она достала телефон из кармана и подошла ближе:

– Еще не закончено. Я назвала ее Королева эльфов.

Хорошо, что я не сделала глоток кофе, иначе точно залила бы экран.

– Это… то есть… это эльфы?..

– Занимаются любовным треугольником с королевой? – уточнила она невинно, будто не создала целую композицию в стиле фэнтези-оргии.

Я прыснула и сделала глоток кофе:

– Обязательно подари ее Трейсу. Хочу видеть, какого цвета станет его лицо.

Лолли протянула задумчивое «хм»:

– Ему не помешает напоминание, что пора немного расслабиться.

Я опустила взгляд на кофе, улыбаясь. Не могу дождаться момента, когда она ему это вручит:

– Только сделай это, когда я буду рядом.

– В эти выходные. Семейный ужин, – сказала Лолли.

Я поморщилась:

– У меня куча работ к благотворительному вечеру и…

Лолли посмотрела на меня тем самым взглядом, который доставала только в исключительных случаях:

– Моя девочка. Пора выступить. Если ты не придешь, Нора приедет сюда сама. Заполнит твой холодильник, уберет дом и полезет в твою личную жизнь.

Я прикинула, когда в последний раз была на семейном ужине. Прошло немало времени. Дело было не в том, что я не хотела видеть семью или не любила их – я любила. Но когда мы все собирались вместе, особенно сейчас, когда половина уже с парами, становилось слишком людно. А толпы – это не мое.

Добавь к этому, что все мои братья и сестры слегка… сверхзаботливые. Они постоянно переживали за меня. Иногда мне казалось, будто я под прицелом. А я не хотела быть причиной тревог. У них у самих своих забот полно.

Я внимательно посмотрела на Лолли:

– Ты за меня волновалась?

Бывало, она навещала меня без предупреждения. Но не сказать, чтобы часто.

На ее лице появилась мягкая улыбка, морщинки на щеках стали глубже:

– Я просто скучала по своей девочке.

Меня кольнуло чувство вины, и я тут же заключила ее в объятия:

– Прости, Лолли. Я постараюсь быть лучше.

– Ты ничего не должна. Ты идеальна такая, какая есть. Но тебе придется смириться с тем, что эти старые кости иногда будут приезжать тебя проверять.

Я отстранилась:

– Это ты кого сейчас «старой» назвала?

Лолли расхохоталась:

– Вот именно! Я как раз собираю девочек на еще один поход в бар с ковбоями. Ты с нами?

Я покачала головой, но при этом улыбалась:

– Ты же знаешь, это не мое.

– Тогда я накрашу тебя в твоем готическом стиле, и пойдем на один из этих твоих концертов «групп убийц».

Я фыркнула:

– Возьму на заметку. – Взглянула на телефон и выругалась. – Мне пора. Спарринг с Каем.

Лолли махнула на меня рукой, прогоняя в сторону дома:

– Давай-давай. Отдубась этого мальчишку. Ему полезно.

– Обязательно передам ему, что ты так сказала, – крикнула я ей через плечо.

Пока я взяла спортивную сумку и поводок Брута, Лолли уже скрылась из виду. Я махнула псу, он тут же прыгнул в кабину Ванды, и я устроилась рядом. Кожаные сиденья нагрелись от солнца, но не обожгли – тепло приятно растекалось по коже, пока я запускала двигатель.

Я поехала в город немного быстрее, чем позволено законом, и молилась, чтобы меня не остановил кто-нибудь из заместителей Трейса. Если бы это случилось – я бы слышала об этом до конца жизни.

Центр Спэрроу-Фоллс выглядел точно так, как и должен был выглядеть милый маленький городок: старинные кирпичные здания, в которых располагались ресторанчики, галереи, сувенирные и другие лавки. Город особенно гордился своими цветочными клумбами – они украшали каждый угол главной улицы: Каскад-авеню.

Бизнес Кая находился не там. Он выбрал местечко в стороне от туристических маршрутов, в чуть менее гламурной части города. Это было осознанное решение – отражение того, как он сам себя видел, несмотря на огромный успех как тату-мастера.

О том, что он еще и владелец зала смешанных единоборств по соседству, знали не все. Он не особо это афишировал – что неудивительно, учитывая, с чем он связывался в подростковом возрасте. А еще Кай не хотел, чтобы кто-то знал, какой у него на самом деле мягкий характер. Он даже не афишировал, что в зале работает бесплатная программа для подростков.

Я припарковалась рядом с парой мотоциклов и его черным тюнингованным пикапом с матовыми теневыми вставками по бокам. Улыбнулась, глядя на контраст между нашими машинами. Он терпеть не мог, что я так и не занялась починкой Ванды.

Я вытащила телефон из подстаканника и увидела шквал новых сообщений.

Шеп изменил название группы на «Следующие жертвы Арден».

Я нахмурилась. И что я, черт побери, опять натворила?

Шеп: Похоже, Арден чуть не пустила бедного Линка на кровь прямо на полу зала Кая.

Я уронила голову, зажав переносицу пальцами. Я-то думала, что Линк не станет делиться этой историей – уж слишком не в его пользу она звучала. Но, судя по всему, его это ничуть не смутило.

Роудс: Ты же не…

Коуп: Кай, тебе пора повысить страховку. Я уже позвонил по своей.

Кай: Нам не собрать достаточно денег, чтобы застраховать Арден.

Я раздраженно проворчала и начала печатать:

Я: Он едва поцарапался, ребята.

Фэллон: ТЫ ЕГО ПОРЕЗАЛА?!

Чат моментально заполнился гифками с ножевыми атаками. Я заблокировала экран и швырнула телефон в сумку. Линк за это ответит. Интересно, получится ли испортить ему водонагреватель. Или засыпать розовый краситель в душ.

При мысли об этом у меня дернулись уголки губ. Я выключила двигатель, выскочила из машины, взяла сумку и махнула Бруту. Он обожал бывать в зале в обычные часы – там ему всегда доставались ласки и внимание, а он был готов продаться за одно поглаживание. И здесь его все обожали.

Перекинув сумку через плечо, я захлопнула дверь и заперла ее. Потом направилась к Haven. Как только распахнула дверь, меня накрыла волна звука. И речь не о роке, играющем из колонок, а о настоящей музыке – ритме ударов по мешкам и лапам. Этот звук одновременно успокаивал и возбуждал. Мои мышцы зажглись знакомым напряжением, стоило сделать шаг внутрь.

Я прошла глубже, и тут меня поприветствовал Кай:

– Вот это я понимаю – убийца, – пробормотал он, усмехаясь в бороду.

Я показала ему средний палец:

– Вы все просто отвратительны.

Он расцвел в полной улыбке, и я поняла, почему женщины штабелями падали у его ног. Татуировки, мощная фигура, эта убийственная улыбка – взрывоопасная смесь.

– Ты хотела сказать «великолепны».

– Продолжай в это верить.

Слева раздался чей-то восторженный возглас, и я повернулась. Мне хватило секунды, чтобы понять, в чем дело. Матео спарринговал с кем-то на одном из рингов. Обычно только Кай мог составить ему достойную конкуренцию – Матео ведь шел по профи-линии в MMA. Но тот, кто был сейчас с ним, заставлял его реально попотеть.

Я не видела лица – парень стоял спиной. Только голый торс, широкие плечи с плотными мускулами и татуировками, и темные волосы. Но все в его теле говорило об отточенной мощи. Стройные мышцы, вылепленные тренировками, превращенные в оружие.

Он ударил – быстро, как молния, и задел Матео по подбородку. И не стал останавливаться, тут же пошел в проход. Матео упал мгновенно. В воздухе раздался синхронный вздох зала.

Но соперник не остановился. Плавно, почти грациозно, он перешел в треугольник, каждое движение – сдержанная, но красивая жестокость. Я не могла оторваться.

Когда Матео похлопал, парень отпустил и встал, протянул ему руку. Поднял его, и в этот момент повернулся. И я увидела его лицо. Мои губы сами приоткрылись – беззвучный вдох, острый и резкий.

Линк.

Его глаза были темнее, чем раньше, зелень затопила золото, словно там внутри боролись тени. В чертах появилось что-то жесткое, совсем не похожее на того мужчину, с которым я познакомилась. Я разглядывала каждый миллиметр его лица, пытаясь понять, что изменилось.

«Мрачный ангел мщения» – это описание подходило к нему идеально. Особенно теперь, когда он явно с чем-то сражался. Я не знала, что именно случилось, или, может, он просто так выпускал то, что его терзало – так же, как я через свои картины.

Он вынул капу, сунул в футляр, взял бутылку воды. Я смотрела, как он собирается обратно, прячет все за фасад. Матео что-то спросил, Линк стал показывать, под каким углом заходил в проход. А я все смотрела, пытаясь рассмотреть отблески этих теней, которые казались такими… знакомыми. Потому что те же жили во мне.

Кай легонько толкнул меня плечом – максимум его проявления нежности:

– У тебя тут слюна вот-вот потечет.

– Отвали, – пробормотала я, чувствуя, как во мне закипает раздражение.

Линк выскользнул за канаты, влез в шлепанцы. Стоило его ореховым глазам зацепиться за меня, как он тут же расплылся в ухмылке и зашагал в мою сторону.

– А вы ее на оружие проверили? – спросил он у Кая.

– Ты хочешь, чтобы она меня убила? – парировал Кай.

Линк усмехнулся, глядя на Брута:

– Привет, здоровяк.

Брут дважды стукнул хвостом по полу, и это только сильнее разозлило меня.

– Его можно погладить, или он отгрызет мне руку? – спросил Линк.

Я посмотрела на пса:

– Только если я ему прикажу.

У Линка взлетели темные брови:

– А ты прикажешь, Злюка?

Я смерила его взглядом:

– В тот день ты спокойно мог меня обезоружить.

На лице Линка мелькнуло удивление. Может, из-за резкой смены темы. Может, из-за самого утверждения. Но я знала, что говорю правду. Достаточно было пары секунд, чтобы понять: он в разы лучше меня в спарринге – да и вообще в рукопашке. Но он просто стоял и позволил мне прижать лезвие к его горлу. Позволил себя порезать.

Он пожал плечами, как будто ничего особенного не произошло:

– И что?

– Почему ты этого не сделал? – выдавила я сквозь зубы.

Он посмотрел на меня, его взгляд скользнул по моему лицу:

– Я никогда не хочу, чтобы женщина из-за меня чувствовала себя бессильной.

И с этими словами он развернулся и ушел.

8

Линкольн

Мои слова продолжали звучать у меня в голове всю дорогу домой.

– Я никогда не хочу, чтобы женщина из-за меня чувствовала себя бессильной.

Но я знал, что скрывается за этими словами.

Я не хотел быть как мой отец.

Я сжал руль сильнее и направил машину обратно на участок Коупа. На выезде я мельком увидел Арден – она двигалась по арене вместе с Каем. Она была хороша. Даже больше – великолепна. Наверняка могла бы пробиться в профессиональный спорт, если бы захотела.

Ее движения были такими же, как она сама: дерзкие, смелые, не вписывающиеся ни в какие рамки. Это чертовски завораживало. Именно поэтому я просто продолжил идти. Вышел за дверь и сел за руль своего Range Rover, на котором приехал из Сиэтла.

Я опустил окна, надеясь, что свежий воздух развеет мое мрачное настроение. Не помогло. Все, о чем я мог думать – это люди, которые вот-вот потеряют работу только потому, что мой отец хотел показать свою власть. Хотел, чтобы я прогнулся под его волю.

Но так было всегда. Филип Пирс должен был быть уверен, что способен сломать каждого, кто попадал в его орбиту. Что он может управлять людьми, как кукловод.

Я остановился у дома Коупа, оглядывая великолепное сочетание дерева, камня и стекла. Я сразу заметил, что и камень, и дерево имеют тот же медово-рыжеватый оттенок, что и скалы Касл-Рока на западе. Заглушив двигатель, я вышел и направился внутрь.

Злость все еще пульсировала у меня в мышцах. Спарринг немного помог, но, возможно, недостаточно. Я уже было подумал пойти поплавать, когда зазвонил телефон.

Я вытащил его из кармана тренировочных штанов и усмехнулся, увидев на экране лицо Элли. На фото она корчила рожицу – высунув язык вбок и скосив глаза.

Я принял видеозвонок.

– Привет, Эл Белл.

Она состроила недовольную мину. Не такую гротескную, как на фото, но в лучших традициях младшей сестры.

– Я тоже умею играть в эти игры, КонКон.

Я рассмеялся, услышав старое прозвище. Мне было тридцать семь, я старше Элли на одиннадцать лет. Когда она только начала говорить, ей было трудно выговаривать «Линкольн», и она называла меня КонКон. Мама умилялась. А отец – бесился, ведь он ожидал, что его дочь с рождения будет идеально владеть английским.

– Как ты? – спросил я, проходя из прихожей в просторную гостиную.

– Вроде ничего, – ответила она, проводя рукой по длинным волосам. Все в ней было светлее, чем во мне. Светло-русые с блондом волосы, почти серо-зеленые глаза и более светлая кожа. – А ты как? Как жизнь в глуши?

Я усмехнулся одним уголком губ и распахнул раздвижную дверь, выходя на заднюю террасу.

– Смотри сама.

Я перевернул камеру, чтобы она увидела то, что видел я. Коуп превратил задний двор в настоящее произведение искусства. Террасу он сделал трехуровневой: наверху – обеденная зона с кострищем и мягкими креслами, второй ярус занимали клумбы и сад, а третий – потрясающий бассейн, сливавшийся с природным ландшафтом.

У Элли от изумления приоткрылись губы.

– Боже, какие горы… Тотошка, мы точно больше не в Канзасе.

– Определенно, – сказал я, усаживаясь на уличный диван и переключая камеру обратно на себя.

Элли несколько секунд внимательно вглядывалась в мое лицо.

– Тебе там нравится.

– Да. Здесь такая тишина… Впервые за много лет я могу услышать свои мысли.

Элли притихла, подтянула колени к груди и устроилась в кресле у себя в квартире.

– Уже завел друзей? Не хочу, чтобы мой старший брат скучал в одиночестве.

Перед глазами вспыхнуло лицо Арден. Эти веснушки, едва заметные под ярким солнцем. Губы – цвета спелой малины.

Элли резко выпрямилась.

– Ты познакомился с девушкой?

Я рассмеялся.

– Такое изумление звучит, будто я какое-то вымирающее существо. Обидно, между прочим.

– Это не изумление, а радость! Тебе нужен кто-то рядом. Ну и?..

– Ну, если считать знакомством ситуацию, когда меня встретили с ножом в руке… тогда да, познакомился. Зато запомнилось.

Глаза Элли округлились.

– Тебя ограбили?!

Смех вырвался легче.

– Нет. Я застал ее в спортзале на рассвете. Она просто среагировала. Без последствий.

Брови Элли изумленно поползли вверх.

– Молодец.

– Эй! – возмутился я. – Твоего любимого брата чуть не порезали.

Она закатила глаза.

– Ты у меня единственный брат.

– И все равно – любимый.

Элли улыбнулась – легко и по-домашнему.

– Хочу познакомиться с этой загадочной девушкой.

– Арден.

– Красивое имя.

– Мне тоже нравится.

В ее светло-зеленых глазах сверкнули озорные искорки, но за ними скрывалась грусть. Та, от которой у меня сжался живот.

– Скучаю по тебе, КонКон, – прошептала она.

Блядь.

– Приезжай, – предложил я.

Она покачала головой, ее свободные локоны скользнули по плечам.

– Слишком много дел к свадьбе.

Я выпрямился, когда напряжение сковало мои плечи. Я молчал, и Элли поспешила продолжить:

– Папа сказал, что ты приедешь. Я так рада. Не представляю, как можно выйти замуж без тебя.

Я стиснул зубы.

– Эл…

Ее лицо помрачнело.

– Ты не приедешь.

– Не могу. Ты знаешь, что это будет плохо.

Я мог бы вытерпеть отца-ублюдка ради Элли, если бы она собиралась выйти замуж за кого-то, кого по-настоящему любила. Но Брэдли был не из их числа. Он – сын старого друга семьи, работающий в фонде отца. Я сомневаюсь, что у них вообще есть что-то общее.

Элли начала встречаться с ним после того, как папа явно дал понять, что одобряет выбор. А когда она попыталась расстаться, он выразил свое «разочарование» настолько ясно, что она через пару недель снова вернулась к Брэдли.

– Я знаю, он тяжелый человек, – тихо сказала Элли. – Но он остался у нас один. Потеря мамы была ужасной. Я не хочу потерять и его. Или тебя.

Острая, жгучая боль полоснула меня по груди. Если бы она только знала всю правду… Но это была ноша, которую я не хотел перекладывать на ее плечи. Поэтому я сказал единственное, что мог:

– Ты никогда меня не потеряешь. Никогда.

– А мне кажется, что уже теряю.

Каждое ее слово било по мне. Причиняло боль, о которой она даже не догадывалась.

– Эл, я люблю тебя больше всех на этом свете. Но я не могу быть частью того мира. Он медленно убивал меня.

Все в нем – от отца до окружения – сдавливало, душило. Ожидания, стремление к идеалу, гонка за большим: деньгами, властью, престижем.

Поэтому я и основал Gardien. Хотел доказать, что можно вести бизнес иначе. Что можно помогать людям и при этом быть успешным. Хотел убедиться, что ради победы необязательно топтать других.

На лице Элли отразилась боль.

– Прости, КонКон. Я знаю. Просто… я очень скучаю.

Блядь.

– Знаешь что? – сказал я. – Давай после всей этой свадебной суматохи и медового месяца устроим братско-сестринскую поездку. Только ты и я.

Она расплылась в улыбке, глаза засветились.

– Ты отвезешь меня в Disney World, как я всегда мечтала?

Я рассмеялся.

– Думаю, я пропущу бесконечные очереди и аттракционы, после которых меня точно вывернет.

– У тебя ведь всегда был слабый желудок.

Я покачал головой и провел рукой по щетине.

– Ты действительно не знаешь пощады.

– В этом и суть младших сестер.

– Рад, что аист подбросил тебя к нам на порог.

Элли театрально откинула волосы назад.

– Еще бы ты не рад. – Видео на секунду зависло. – Извини, это Брэдли. Мне надо бежать. Люблю тебя, КонКон.

– И я тебя, Эл Белл.

И она исчезла с экрана.

Я долго смотрел в пустоту. Фон экрана остался заводским. Ни фото жены, ни детей. Даже гребаной собаки нет.

Я глядел на бесконечный набор приложений, и в груди у меня разливалось чувство одиночества, как будто внутри зияла дыра, которую ничем не заполнить.

Но это было больше, чем просто одиночество. Это был настоящий страх. Потому что человек, которого я любил больше всего, все глубже погружался в воды, кишащие акулами. И я боялся, что она уже не выберется.

Я резко поднялся, заблокировал телефон и зашагал внутрь. Дошел до гостевой спальни, которую мне выделил Коуп, и быстро переоделся в плавки. Взял очки и направился прямо к бассейну, нырнув без лишних раздумий, безо всяких подготовок.

Холодная вода обожгла, но я не стал включать подогрев. Я только рад был этой жесткости и отвечал тем же. Гребком за гребком, круг за кругом. Когда мышцы начали гореть, я продолжал.

Пока не заметил под водой чьи-то ступни. На ногтях – темно-фиолетовый лак. И я сразу понял, чьи они.

Доплыв до края, я вынырнул и сдернул очки. Арден смотрела на меня без тени смущения.

– Закончил воевать с демонами?