Текст книги "Прекрасное изгнание (ЛП)"
Автор книги: Коулс Кэтрин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)
2
Линкольн
Господи, какая же она была красивая. Дикая, сильная красота. Та, что невозможно укротить. Та, что нельзя запереть в клетке.
Я стоял в тени, как последний извращенец, и наблюдал за ней: за тем, как она двигалась, как раскачивался ее длинный темно-каштановый хвост с каждым ударом. Ее смуглая кожа натягивалась на подтянутых мышцах. Она была невысокой, но по тому, с какой силой наносила удары, этого было не скажешь.
Было видно, что у нее серьезная подготовка. И тот факт, что она сейчас прижимала лезвие к моей шее, говорил о том, что она не боится им воспользоваться. Первой моей реакцией было восхищение – такая крохотная, но с таким пламенем внутри.
Она сильнее вжала нож в мою кожу – не до крови, но достаточно, чтобы почувствовать укол. Эта боль захватила меня так же, как и ее красота.
– Я спросила, кто ты, – процедила она сквозь зубы, ее серо-фиолетовые глаза сверкнули.
В этом пламени не осталось места для веселья. Потому что так защищаются только те, кого уже ранили раньше.
Блядь.
Я медленно поднял руку, показывая связку ключей с брелком от спортзала Haven, который забрал вчера. Там был код, открывающий двери после шести утра.
– Новый клиент, – спокойно сказал я.
Она не расслабилась ни на секунду. Только прищурилась сильнее, будто выискивая все мои тайны.
– Спортзал еще закрыт.
Я держал руку на виду, не желая провоцировать ее еще больше, но и не желая ее пугать. Хотя за это я уже хотел себе врезать.
– Мне сказали, что он открывается в шесть.
Ее взгляд метнулся к огромным часам на стене, и она тихо выругалась, наконец убирая нож от моей шеи.
– Конечно, Кай опаздывает, – пробормотала она.
Значит, она знала владельца. Того самого Кая, брата моего лучшего друга, который все уши прожужжал мне про лучший зал в Спэрроу-Фоллс. Что-то странное кольнуло внутри. Неужели они вместе? Мне совсем не понравилась эта мысль. Хотя это полный бред – я знал о ней только то, что она моментально достает нож и что выглядит как ходячее искушение во время бокса.
Огромный серый пес рядом с ней снова тихо зарычал. Она бросила на него взгляд:
– Beruhigen, – произнесла она так легко, будто родилась с немецким на устах.
Пес расслабился, но не спускал с меня взгляда. Я был даже рад, что у нее есть такой защитник.
Она внимательно следила за мной, пока медленно закрывала нож и отступала назад. На ней были леггинсы, облегающие подтянутые ноги, и черная майка, чуть открывающая вид на то, что мне точно не следовало разглядывать. Но мой взгляд все равно зацепился за что-то еще.
На ее загорелой коже были пятна краски. Серой, черной, фиолетовой, синей. Без всякого порядка, просто хаос цвета. Но мне почему-то хотелось отыскать каждое из них.
Она недовольно кашлянула.
Я перевел взгляд на ее лицо, на эти вихри в серо-фиолетовые глаза, которые могли заворожить и разбить вдребезги.
Пятнышко краски на ее щеке дрогнуло, когда она нахмурилась.
– Чего уставился?
– Ты не собираешься извиниться за то, что чуть не распорола мне горло? – бросил я, пытаясь перевести разговор, чтобы отвлечь себя от внезапно нахлынувшей одержимости.
Она вскинула бровь.
– Это ты вломился сюда до открытия. Еще повезло, что дышишь.
Ее глаза вспыхнули, и я, кажется, чуть-чуть влюбился в ее огонь.
– Яростная, – пробормотал я с явным восхищением. – Хотя не уверен, что это называется взломом, если дверь была не заперта, и я позвал. Просто музыку не слышно.
На ее лице промелькнуло раздражение. Она нагнулась, подняла телефон с мата и отключила музыку несколькими касаниями.
– Это не просто музыка. Это Cradle of Filth.
Уголки моих губ дернулись.
– Ты сама это сказала, не я.
Она закатила глаза:
– Это название группы.
– Назвать это группой – спорный момент.
– Томат, помидор, – бросила она и поморщилась, двинувшись к стопке полотенец. – Прости за шею.
Я машинально пошел за ней, будто она заколдовала меня, но огромный серый зверь встал у меня на пути, оскалив зубы.
– Твой пес собирается перегрызть мне глотку?
Она хрипло рассмеялась, и этот звук пробежал мурашками по коже.
– Если останешься там, где стоишь, то нет, – сказала она, протягивая мне бумажное полотенце.
Она посмотрела на пса и улыбнулась ему:
– Freund, Брут.
После этих слов напряжение в псе спало, но взгляд с меня он не отвел.
– Брут знает немецкий.
Она пожала плечами:
– Так его учили.
– Охранник?
Что-то темное промелькнуло в ее взгляде.
– Личная защита. Здесь у многих есть такие собаки. Фермы и все такое.
Но это прозвучало как ложь. Люди не таскают своих фермерских псов в спортзал без причины. Я хотел копнуть глубже. Узнать ее секреты.
Хотя это совсем не в моем стиле. Я строил свою империю терпением и настойчивостью. Никогда не показывал, что чего-то хочу. Потому что люди могут этим воспользоваться. Я уже однажды усвоил этот урок.
Она подошла к полке, схватила свою сумку и закинула ее на плечо.
– Наслаждайся тренировкой. Постарайся ничего не украсть. Хотя, может, моему брату и полезно было бы остаться без пары гантелей.
Я застыл, сжимая ключи крепче.
– Твоему брату?
– Кай. Ему принадлежит зал. И да, он вечно пропускает будильник.
Кай. То есть брат Коупа.
А если Кай брат Коупа, то…
Черт. Моя сирена – сестра моего лучшего друга.
3
Арден
Я ненавидела, как дрожали мои руки, когда я залезала в кабину грузовика. Это крошечное, почти незаметное подрагивание выдавало меня, пока я поворачивала ключ в замке зажигания. Я действовала быстро – сработала подготовка и инстинкт, и это было к лучшему. Я вполне могла бы прикончить этого чересчур красивого для своей же безопасности мужчину одним ударом.
Его лицо тут же всплыло в памяти. Темно-каштановые волосы – чуть растрепанные, небрежные. Щетина, покрывающая сильную, угловатую челюсть. Гипнотические глаза цвета золота с зеленью. Он не выглядел убийцей. И, как выяснилось, он им и не был. Просто новый посетитель спортзала. Такой, что, вероятно, теперь считает меня слегка свихнувшейся.
Я крепче сжала руль, кожа обивки жалобно заскрипела под пальцами, когда волна стыда накрыла меня с головой.
Больше тринадцати лет прошло.
А порой все еще казалось, что я та же сломленная девочка, которая приехала на ранчо Колсонов, боясь собственной тени. Но я уже не она. Я научилась защищаться. Научилась быть в безопасности. И если для этого кто-то будет считать меня странной – пусть будет так.
Я напоминала себе об этом всю дорогу домой, пока солнце поднималось над горизонтом, окрашивая пейзаж в розовое и золотое. У дома Коупа уже стояли несколько машин – я знала, это потому, что он собирался вернуться в Сиэтл вместе со своей девушкой Саттон и ее сыном Лукой.
В груди кольнуло. Дело было не в том, что я не любила одиночество. Любила. Просто после всего, через что они прошли за последний месяц, мне было спокойнее, когда я знала, что они в безопасности. Особенно Коуп. Когда ты чуть не теряешь кого-то, сложно поверить, что он не исчезнет прямо у тебя на глазах. А когда ты уже терял кого-то, кого любишь, – поверить еще труднее.
Я разжала пальцы на руле и направилась к гостевому дому. Спать мне точно не хотелось. В голове вертелось слишком многое после утренней сцены в Haven. Вместо этого я решила принять душ и выпить кофе.
После того как я привела себя в порядок, взбодрилась кофе и надела одежду для конюшни, вышла на улицу – Брут увязался за мной. Августовское солнце палило вовсю, пока я шла к небольшому сараю на двух лошадей. Чем дальше в лето, тем раньше приходила изнуряющая жара. Хорошо хоть, что, живя в горах центрального Орегона, можно было рассчитывать на прохладу по вечерам.
Горные пики были не просто красивым фоном – они давали ощущение, что дышать становится легче. Я остановилась, обернулась и посмотрела по сторонам. Заснеженные вершины гор Монарх на востоке и золотистые склоны Касл-Рока на западе. Завораживающее место. Даже если оно и не совсем мое.
Коуп бы возненавидел мои мысли, если бы знал. Он сделал все, чтобы я почувствовала, будто это место действительно мое – от сарая, построенного для Виски и Стардаст, до огромной художественной мастерской рядом с гостевым домом, где я могла хранить свои работы.
У бедра навалился тяжелый вес, и я посмотрела вниз. Моя тень – Брут. Целых сорок пять килограммов чистой любви, но по команде он легко мог бы перегрызть кому-нибудь глотку. Я опустила руку и почесала его за ухом.
– Твой завтрак – следующий. Не переживай.
Пот уже начинал выступать на пояснице от жары и мысли о том, что придется убирать стойла. Умнее было бы вставать пораньше, пока еще прохладно. Но я – не жаворонок. Потому что когда сон все же приходил, я держалась за него до последнего.
Мои девочки встретили меня фырканьем и ржанием, стоя у дверей своих стойл. Они знали распорядок. Ритуал, который нас всех успокаивал, и я была благодарна, что нашла именно тех кобыл, которые не обижались на мои поздние подъемы.
– Простите, что опоздала, – пробормотала я, забегая в подсобку, где хранился корм. Наполнив ведро, я вернулась в проход между стойлами.
У первой стойки я остановилась, склонившись, чтобы прижаться лбом к голове серой в яблоках. Ее шкура была как свет и тень вперемешку. В некоторые дни казалось, что побеждает свет, в другие – тьма. Примерно так же я ощущала себя внутри. Я постояла так немного, впитывая это ощущение близости и заземления. Стардаст тоже не двигалась – будто знала, что сегодня мне нужно чуть больше, чем обычно.
Наконец, я выпрямилась и высыпала половину зерна в ее кормушку. Перешла ко второй – рыжей с черной гривой, хвостом и ногами. Я почесала Виски между ушами – она это обожала, прижималась к моей руке, выпрашивая еще. Это доверие было настоящим подарком, как всегда. Я убрала руку и высыпала остатки корма.
Обе кобылы тут же принялись за еду. Я знала, что Виски минут через пять снова будет выпрашивать добавку. Так и вышло – она снова фыркнула, и, обернувшись, я увидела, как она дула воздух сквозь губы.
Я не удержалась от смеха, достала недоуздок и, открыв стойло, прицепила повод к ее голове.
– Ты же знаешь: лакомства – вечером или после езды. Их надо заслужить.
Кобыла снова фыркнула, будто поняла каждое слово. Я отвела ее на пастбище, а затем и Стардаст. Насыпала корм Бруту и взялась за дела по хозяйству. Примерно через час уборки и подметания он вдруг залаял.
Я обернулась – пес дрожал рядом. За семь лет, что он был со мной, я научилась распознавать его лай. Бывало – тревожный, бывало – радостный. Сейчас был именно такой. Это значило, что рядом кто-то, кого он любит.
Я вышла к краю сарая, прикрыв глаза рукой от солнца, и увидела, как из знакомого внедорожника выбрались люди. Как только Лука, семилетний мальчик, ступил на гравий, с широкой улыбкой на лице, я дала Бруту команду:
– Freigeben (разрешаю), – сказала я, похлопав его по массивной серой заднице.
Он не стал ждать. С радостным визгом подбежал к Луке, который тут же присел и уткнулся в морду псу. Саттон засмеялась, подойдя к ним, и начала гладить Брута, шепча ему что-то ласковое. Они были полны восторга по отношению к моему псу, и я на секунду задумалась: а вдруг он хочет, чтобы я была такой же? Но наша связь была другой – тихой, выстроенной за долгие часы в моей мастерской и во время прогулок по дикой местности. Все равно я надеялась, что он знает, как сильно я его люблю. Даже если эта любовь жила в молчании между нами.
Внезапное движение привлекло мое внимание – из машины выбрался Коуп. Он уже не двигался так, будто каждый шаг причиняет боль, но напряжение в глазах и вокруг рта выдавало усталость. Мне захотелось закричать, чтобы он остановился. Перед глазами вспыхнул образ его в больничной палате – после того как пуля прошила грудь и пробила легкое.
Я сжала кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони. Боль немного вытеснила образ, но не раньше, чем Коуп уловил мой взгляд. Теперь боль была уже и в его выражении, но причина стала новой.
Черт.
Коуп заставил себя улыбнуться, взъерошил Луке волосы.
– Почему бы тебе с мамой не попрощаться с Виски и Стардаст?
Лука встал, тяжело вздохнув:
– Я буду по ним скучать. Как думаешь, в Сиэтле есть лошади?
У Саттон лицо стало мягче:
– Уверена, есть. Но я точно знаю, что там уж точно есть…
Лука расплылся в широкой улыбке, показав свой новый постоянный зуб, пробивающийся наверху.
– Хоккей!
Лука был просто помешан на хоккее, так что казалось предначертанным, что его мама влюбилась в моего брата, профессионального хоккеиста. Как только Коуп окончательно восстановится после травмы, их троих будет окружать все, что связано со льдом.
Саттон засмеялась, пока Лука уносился к пастбищу. Она пошла следом, но остановилась, чтобы быстро обнять меня.
– Я буду по тебе скучать.
Я привыкла к ее компании и безмерно восхищалась ее стойкостью и упорством.
– Ты и глазом моргнуть не успеешь, как снова окажешься здесь.
– Обязательно. – Ее взгляд метнулся к Коупу. – А еще это важно.
Я знала, что так и есть. Коупу нужна была еще одна возможность – сыграть в хоккей на своих условиях, более здоровых. Теперь, когда у него были Саттон и Лука.
Когда Саттон ушла вслед за сыном в сарай, Коуп направился ко мне. Я поморщилась, глядя на то, как он все еще осторожничает при каждом шаге.
– Ты уверен, что тебе стоит так много ходить?
– Ты меня избегаешь, – заявил он. Новый Коуп. Никаких шуток, сразу в лоб.
Я опустила руку и начала накручивать на палец свободную нитку на джинсах.
– Ты был занят.
Коуп уставился на меня с ехидным выражением.
– О да, безумно занят – пересмотром бесконечных фильмов и прогулками по сто метров каждые пару часов.
– Я отвратительная, – прошептала я с гримасой.
Он подошел ближе, наклонив голову так, чтобы его темно-синие глаза встретились с моими.
– Не смей гнать на мою сестру. Это только моя прерогатива.
Я выдохнула нечто среднее между смешком и фырканьем.
– Просто это все возвращает… к тому, как в тебя стреляли.
Это разбудило моих призраков и демонов. Наверное, поэтому я и сорвалась на бедного парня в спортзале утром. Сомневаюсь, что он сохранит абонемент.
Коуп выругался себе под нос:
– Прости, А…
– Ты что, сам просил, чтобы в тебя стреляли?
Он чуть заметно усмехнулся:
– Нет.
– Тогда не глупи. Это не твоя вина. Но мне ты нравишься, заносчивый ты осел, и я предпочла бы, чтобы ты не умирал. Думаешь, сможешь поработать над этим?
Мне стоило огромных усилий превратить то, что случилось – то, что началось с навязчивой идеи и закончилось почти трагедией – в шутку.
Коуп кивнул:
– Саттон проследит, чтобы мои дни были исключительно скучными.
– Я все слышу! – крикнула она с пастбища.
На этот раз я рассмеялась всерьез. И стало чуть легче. Смех снял тугой комок, сдавливавший грудь.
Коуп снова посмотрел на меня:
– Ты в порядке?
Я кивнула:
– Ты же знаешь меня. Мне нравится побыть одной.
Коуп поморщился, взглянув куда-то в сторону, вдаль.
– Что? – спросила я, почувствовав, как в животе все сжалось.
– Ты не будешь одна. Не совсем.
– Объясни, мистер Шайба, – рыкнула я.
Коуп провел рукой по лицу и снова посмотрел в сторону приближающегося внедорожника.
– Помнишь Линка, владельца моей команды?
Я кивнула неуверенно. Слышала о нем, но не встречалась, даже когда Коуп устраивал тот лагерь в Спэрроу-Фоллс или после нападения.
– Он ищет участок, чтобы построить дом для отпуска.
– Миллиардеры, – пробормотала я. Пусть я и не встречалась с Линкольном Пирсом, но слухов слышала достаточно. Безжалостен в защите своих активов. Умен и новаторски мыслит в бизнесе. И, если верить рассказам, слегка параноик, когда дело касается доверия.
Коуп посмотрел на меня с жестким выражением:
– Он не такой. Линк – хороший человек. Просто сейчас у него сложный период. Так что, будь с ним полегче.
Это зацепило мое любопытство, но я не повелась. Просто смотрела на брата в ожидании продолжения.
Коуп вздохнул:
– Я предложил ему остановиться у меня, пока Шеп начнет стройку.
– Ты это серьезно? – взгляд, который я бросила брату, должен был заставить его тут же спрятаться. Я и с близкими-то не всегда ладила, а уж с незнакомцами – совсем беда, как показал утренний поход в спортзал. Последнее, что мне нужно, – это еще один повод чувствовать себя неловко без Коупа рядом.
– Это всего на пару недель. Только на ключевых этапах стройки. Его жизнь – в Сиэтле, – пытался оправдаться Коуп.
– Невероятно, – пробормотала я, злобно глядя на приближающееся авто.
– Только постарайся не выглядеть так, будто тебя сейчас на дыбу поведут, когда будешь здороваться, – проворчал Коуп.
Я показала ему средний палец:
– Я не люблю чужих. Ты это знаешь.
Коуп хмыкнул:
– Ага. Он уже сказал, что ты чуть не прикончила его.
Все внутри меня замерло. Захлопнулась дверь какого-то безумно дорогого внедорожника, и я мгновенно выпрямилась. Но не только от звука. От вида. Те самые завораживающие глаза – смесь золота и зелени. Густые темные волосы, которые мне сразу захотелось пропустить сквозь пальцы. Челюсть, способная резать стекло.
О, нет.
Один уголок его чертовски красивого рта поднялся в полуулыбке:
– Привет, Злюка.
4
Линкольн
Я увидел, как у нее приоткрылись губы цвета спелой ягоды – в изумлении, пока я выходил из внедорожника. В голове все сложилось, пока я шагал к женщине, которую теперь, методом исключения, точно мог назвать Арден. А потом пришла жара – этот дымный жар в ее серо-фиолетовых глазах. Возможно, это была злость. Но даже она горела так, что за этим было невозможно не наблюдать с восхищением.
– Ты знал, кто я, – обвинила Арден.
Я вскинул обе руки, словно сдавался.
– Сначала нет. Я просто шел в спортзал – тот самый, про который мой хороший друг постоянно трещит. – Я кивнул на Коупа. – Кстати, спасибо тебе за это.
Он попытался скрыть смех под кашлем.
– Прости.
– Он подкрался ко мне, – попыталась оправдаться Арден.
Коуп посмотрел на нее тем взглядом, который я знал до боли: раздраженный старший брат, уставший от выходок младшей сестры.
– И насколько громко у тебя играла музыка?
Щеки Арден порозовели, и от этого она стала еще красивее.
– Не так уж и громко.
– Да это вообще не музыка, – добавил я.
Она метнула в мою сторону убийственный взгляд, а Коуп только покачал головой, усмехаясь.
– Прямо как будто кто-то вонзил в барабанные перепонки ледоруб.
– Будто мне череп сверлили, – поддержал я.
– У вас двоих просто нет вкуса, – фыркнула Арден, повернувшись к брату. – Мне нужно вернуться к работе, а тебе – дать ногам отдохнуть.
Коуп нахмурился:
– Я в порядке.
– И я тоже, – отрезала она, подойдя ближе и поднявшись на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. – Береги себя, ладно? Я люблю тебя целого.
– Постараюсь, – ответил Коуп. – Но тебе, наверное, стоит кое-что знать.
– Что? Ты отдал вторую половину дома стартовому составу футбольной команды Сиэтла? – крикнула она, отходя от нас спиной вперед.
– Саттон выходит за меня.
Будто невидимая волна накрыла Арден. На ее лице появилась радость. Но это была радость с привкусом боли. И я не мог понять, откуда она.
– У тебя будет потрясающая жизнь, Коупи, – прокричала она и побежала прочь. За ней – ее огромный пес.
Я не мог оторвать от нее взгляд, пока она не скрылась – думаю, в своей художественной студии. Коуп не умолкал о сестре, которая жила в гостевом доме на его участке и создавала завораживающие работы, за которыми охотились коллекционеры. Но как-то «забыл» упомянуть, что она самая потрясающая женщина на свете. Впрочем, неудивительно.
Наконец, я заставил себя отвернуться и посмотрел на друга:
– Большие новости, да, Коупи?
– Да пошел ты, – проворчал он.
Я рассмеялся:
– Серьезно, я рад за тебя. Ты этого более чем заслуживаешь.
Коуп перевел взгляд на пастбище, где сейчас находились два самых дорогих ему человека:
– Раньше я так не думал. Но благодаря Саттон начинаю верить.
Вот черт. Эти слова ударили точно в солнечное сплетение. Я сам не был уверен, что когда-либо знал любовь, способную вот так менять людей. Я безмерно любил свою младшую сестру Элли, но это была любовь-защита. Мама старалась, как могла, но тот тиран, что держал в страхе наш дом, сломал ее дух. И даже самые теплые воспоминания о ней были как будто покрыты кислотой – больно было к ним прикасаться. А человек, которого я должен был звать отцом… он вообще никого не любил, кроме себя.
– Линк? Все в порядке?
Я моргнул несколько раз, прогоняя эти образы – дымные, ускользающие, словно обрывки, вперемешку с осколками стекла.
– Все нормально. Просто рад, что ты нашел это.
Коуп немного расслабился:
– Тогда, может, ты будешь в таком хорошем настроении, чтобы сделать мне одолжение?
– Коуп, ты пустил меня пожить в своем доме, пока строится мой. Проси что хочешь.
Как только он предложил мне эту горную сказку – я сразу согласился. Не то чтобы я не мог позволить себе арендовать жилье, пока шел проект, но ничего бы не сравнится с возможностью находиться так близко от этой сирены.
Коуп на секунду замолчал, будто подбирая слова:
– Присмотришь за Арден, пока меня не будет?
Все тело напряглось, каждая мышца словно натянулась.
– У нее какие-то проблемы?
Судя по утреннему инциденту с ножом, сторожевым псом и этой просьбе, у меня было плохое предчувствие.
– Нет, – быстро сказал он. – Не в этом дело. Просто… то, что меня подстрелили – это сильно ударило по ней. Я бы чувствовал себя спокойнее, если бы рядом кто-то был.
Пазл начал складываться. Ее повышенная настороженность. Стремление держать себя в безопасности. Но что-то все равно не укладывалось. Деталь не на своем месте. И мне до безумия хотелось понять, что именно.
– Конечно. Я оставлю ей свой номер. Мало ли.
– Спасибо, брат, – сказал Коуп, уголки губ чуть приподнялись. – Только постарайся не нарваться на нож.
– Ты лучше думай о том, как вернуть своего звездного игрока на лед, – отозвался я. Но, по правде, мне хотелось, чтобы мой друг по-настоящему исцелился.
– Да-да, – буркнул он. – По-моему, у тебя еще синяк остался от того, как моя сестра надрала тебе задницу.
Я рассмеялся:
– Спасибо, что напомнил. – Я направился к студии, а Саттон с Лукой как раз проходили сквозь изгородь. – Хорошей дороги.
– Спасибо, что одолжил нам свой самолет, – крикнул он вслед.
– В любое время, – ответил я, уже двигаясь с единственной целью. Гостевой дом и студия прекрасно дополняли основное здание своим сочетанием красноватого дерева, камня и стекла. От одного вида мне хотелось скорее начать работать с братом Коупа, Шепом, который все это и построил.
Но сосредоточиться на проекте, участках, которые я собирался осмотреть завтра, или встрече с Шепом не получалось. В голове крутилась только она – женщина с призрачным взглядом. Жесткая и мягкая. Тихая и громкая. Свет и тьма.
Эти противоположности, уживающиеся в одном человеке, притягивали меня. Я хотел понять, как такое возможно. Но больше всего – я хотел знать почему.
Когда я обошел дом, передо мной появился ретро-грузовик. Красный Ford F-150, скорее всего, конца семидесятых. Местами облезлая краска, вмятины – но все это только придавало машине характер. А мне – еще больший интерес к ее хозяйке.
Я поднялся по ступенькам к мастерской и, протянув руку к двери, заметил камеру под свесом крыши. Любопытно. Я знал, что у Коупа на участке серьезная система безопасности, так что логично, что он распространил ее и на дом сестры. Но что-то подспудно терзало меня. Что-то не сходилось.
Я постучал три раза. Тишина. Только злые аккорды музыки внутри.
Попробовал нажать на звонок. Кажется, услышал глухое «гав», а потом музыка резко оборвалась. Я ждал. По телу пробежала странная энергия, будто тело готовилось к чему-то.
Дверь распахнулась, и на пороге появилась она с очаровательной хмуростью на лице.
– Да?
В этом взгляде было что-то такое, что заставляло меня только шире улыбаться.
– Хотел дать тебе свой номер.
В сиреневых глазах вспыхнуло недоверие:
– А зачем он мне?
– Ну, мало ли. Вдруг паука убить нужно будет. Или маньяка с топором выгнать.
Арден издала нечто среднее между смешком и фырканьем:
– Пауков я выношу на улицу, а если появится маньяк с топором – я сразу предложу тебя в жертву.
Я только улыбнулся шире:
– Ты беспощадна.
Она пожала плечами и тут же опустила их.
– Правда ранит.
Я достал из бумажника визитку и протянул ей:
– Вдруг захочешь сдать меня первому встречному маньяку с топором. Или нужна будет помощь с лошадьми или еще чем-нибудь.
Арден выгнула темную бровь:
– Ты, что ли, тайный ковбой?
Я хмыкнул:
– Кто знает. В любом случае, с тяжелой работой я на «ты».
Арден постучала карточкой по бедру:
– Учту. – Когда я не сдвинулся с места, она тяжело вздохнула: – Что тебе еще нужно, Линкольн?
Блядь.
То, как она произнесла мое имя... В ее голосе был легкий хрип, что-то необработанное, настоящее и это цепляло так, что я не мог насытиться.
– Кроме медицинской помощи после моего «увлекательного» утра? – усмехнулся я.
Щеки Арден порозовели, и, мать его, от этого она стала еще прекраснее. Мне до безумия захотелось проследить за этим румянцем и узнать, как заставить его разгореться сильнее.
– В следующий раз ты не подкрадешься ко мне, – отрезала она.
Я перевел взгляд с нее на стоящего позади пса, потом обратно:
– Уж точно нет.
Арден не отвела глаз. Мы смотрели друг на друга и это затянулось.
– Линкольн…
– Линк, – поправил я. – Друзья зовут меня Линк.
– А тот факт, что я чуть не воткнула тебе в горло нож, делает нас лучшими друзьями?
Я сдерживал ухмылку, которая так и рвалась на губы:
– У нас точно есть связь. – Я провел пальцами по тонкой корочке на шее. – Скрепленная кровью.
Румянец тут же исчез с ее лица, кожа стала почти пепельной.
Я выругался себе под нос:
– Прости. Ты не переносишь вид крови?
– Что-то вроде того, – пробормотала она и сделала шаг назад. – Что тебе на самом деле нужно, Линк? Я работаю.
Как только она произнесла мое короткое имя, я вдруг осознал, что уже скучаю по полному варианту. По тому, как ее язык обхватывал каждую букву моего имени. Я прочистил горло, пытаясь собраться:
– Хотел узнать, можно ли купить одну из твоих работ.
В ее завораживающих глазах вспыхнуло удивление:
– Ты знаешь мои работы?
– Это так удивительно? У тебя уже есть имя. А твой брат не затыкается о том, насколько ты талантлива. Я давно заглядывал на твой сайт. Все собирался написать, спросить насчет покупки.
Это была не вся правда. Все началось с банального любопытства, но быстро переросло в одержимость. Ее работы были не похожи ни на что из того, что я видел. Призрачные, тревожные и завораживающе прекрасные. Смотреть на них было все равно что заглядывать в красивый кошмар. Но в них было нечто личное, будто она вытащила моих демонов из головы и перенесла на холст или выковала из металла. Даже ее наброски углем казались объемными.
Я снова и снова заходил на ее сайт, сохранял страницы, перечитывал каждую строчку. Но все, что я получал в ответ, – загадку, которая не отпускала. Биография была нарочно расплывчатой, без указания города. Ни одной фотографии. Только работы. Но я, как голодный, цеплялся за каждую крупицу информации.
И когда сегодня утром я понял, что та женщина, что сразила меня в спортзале, – это и есть та самая Арден, чье искусство давно держало меня в железной хватке… это было как удар током. И, черт побери, встреча с ней сделала загадку только глубже.
Арден уставилась на меня:
– Если ты был на моем сайте, то знаешь, что я продаюсь через галерею в городе. Там у тебя больше шансов что-то купить.
– А если заказать что-то под заказ? Для нового дома. Хотелось бы, чтобы работа идеально вписалась в пространство.
Я давил – знал это. Но был слишком жаден даже до пары лишних секунд с ней.
На лице Арден мелькнуло раздражение, и она запихнула мою карточку в карман джинсов:
– Миллиардер строит еще один дом. Удивительно. Прямо поразительно.
Интересно.
Я знал от Коупа, что семья Колсонов не бедствует. Но я не знал, как Арден оказалась с ними. Может, у нее было тяжелое детство. Может, ее бесило, когда кто-то разбрасывался деньгами.
Но я-то знал, что деньги не спасают от боли. Не защищают от потерь. Они просто облегчают жизнь и то не всегда. И извиняться за то, что у меня они есть, я не собирался.
– Считай, что это мой вклад в местную экономику, – сказал я, наблюдая, как она отвернулась и подошла к холсту.
Пара прядей ее темно-каштановых волос выскользнула из пучка, словно отражая ту дикость, которая явно в ней пряталась.
– Я не беру заказы.
Еще интереснее.
– Назови цену.
Слова вырвались прежде, чем я успел подумать. И снова я показал свои карты.
Арден резко обернулась, в глазах вспыхнул чистый фиолетовый:
– Я не продаюсь.
О, черт.
– Я не это имел в виду.
– Разве? – прищурилась она. – На тебя ведь правила не распространяются, да? Думаешь, стоит только сунуть пачку денег и все скажут «да»?
– Арден…
– Моим искусством нельзя управлять. Мной нельзя управлять. – Она ткнула пальцем в экран телефона, и из колонок снова хлынула оглушающая музыка. – Дорогу до главного дома ты знаешь.
Она отвернулась и снова сосредоточилась на холсте. Прогнала меня полностью. И я ее не виню. Я облажался по полной.
Я посмотрел вниз на серого зверя, стоявшего между нами. Пес посмотрел на меня с выражением «проваливай уже». Я его понимал.
Тяжело вздохнув, я вышел под солнце. Уже было под тридцать, а вскоре станет еще жарче. В кармане завибрировал телефон. Я вытащил его.
Филип Пирс: Вы до сих пор не подтвердили присутствие на свадьбе вашей сестры. Просим немедленно это исправить.
Удар этого сообщения был почти физическим. Гораздо хуже, чем порез от ножа Арден. Зубы стиснулись от напряжения. Это было как рывок за невидимый ошейник. И мы оба знали это.
Биологический донор, известный как мой отец, привык получать все, что хотел, любыми средствами. Именно поэтому он перестал финансировать меня, когда мне исполнилось восемнадцать, потому что я отказался идти по его стопам. Именно поэтому моя сестра подчинялась каждому его капризу – вплоть до выбора жениха, на котором должна была выйти замуж через пару недель. И именно поэтому моей матери больше нет в живых.
Неважно, как сильно я любил Элли и как хотел, чтобы она знала: я рядом и всегда буду рядом. Я не мог провести ни недели в нашем поместье в Хэмптоне, делая вид, будто не ненавижу Филипа Пирса каждой клеткой своего тела.
Я заблокировал телефон, засунул его в карман и глубоко вдохнул. Воздух был наполнен ароматом сосен и свежести. Я огляделся и сразу понял, почему Коуп выбрал именно это место, чтобы построить свою жизнь.
Простор, широта, открытые горизонты – все здесь напоминало: дыши. Именно поэтому я собирался начать новую главу своей жизни именно здесь. Подальше от давления большого города, отца и всего остального.
