Текст книги "Прекрасное изгнание (ЛП)"

Автор книги: Коулс Кэтрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

48

Арден

Мой пикап трясся на гравийной дороге, ведущей к ранчо Колсонов, но за рулем Ванды теперь сидел Линк. Я устроилась на среднем сиденье, а Брут уставился в окно. Я все еще чувствовала слабость, чтобы вести машину самой, и мне нужно было быть рядом с Линком. Нужно было помнить, что он рядом.

Его пальцы скользнули в мои, будто он прочитал мои мысли, и он повернулся, чтобы поцеловать меня в висок.

– Я поговорил с Элли. Рассказал ей все.

Я резко повернулась к нему:

– Ты правда рассказал?

Линк кивнул, и по его лицу пробежала тень тревоги.

– Как она отреагировала? – У меня скрутило живот при мысли о его сестре, у которой только что из-под ног выбили почву.

Линк уставился в лобовое стекло:

– Сказала, что я слишком долго оберегал ее. И что пользы от этого не было никакой.

Я плотно сжала губы. Ее слова звучали почти дословно, как те, что я когда-то сказала ему.

Он сжал мою руку:

– Я сказал ей, что она звучит как одна другая знакомая мне женщина.

Я прижалась к Линку, пытаясь вернуть ему хотя бы часть той силы, которую он дал мне:

– В этом нет ничего плохого – хотеть защитить тех, кого любишь. Это значит, что они тебе дороги. Просто иногда нужно остановиться и подумать – действительно ли это лучший способ. Иногда лучший способ – просто быть рядом. Не перед ними, а рядом.

Линк глянул на меня всего на секунду, но в этом мимолётном взгляде было больше, чем в целой жизни. И столько любви.

– Рядом с тобой.

Я крепко сжала его руку:

– Я всегда сильнее, когда ты рядом.

Разве не в этом суть партнерства? Делать друг друга лучше. Сильнее. Настоящими.

– Я тоже, – сказал он, прижимая меня к себе. – Даже когда ты съедаешь мой последний картофель фри.

Уголки моих губ дрогнули – я вспомнила наш ужин прошлым вечером:

– Это ты был слишком медленный. И вообще, ты сам приучил меня макать картошку в молочный коктейль. Так что это, по сути, твоя вина.

Линк усмехнулся, глядя на дорогу:

– Мало того, что ограбила, так еще и обвинила меня.

Я наклонилась ближе, губами задевая его ухо:

– Ну, ты же не жаловался, когда доедал остатки коктейля с меня.

Линк выругался, а его усмешка сменилась гримасой, когда мы подъехали к дому на ранчо.

– Ты что, всерьез пытаешься возбудить меня перед встречей с твоей мамой? Ты – воплощенное зло.

Из меня вырвался смех:

– Самая ужасная. Но ты же меня любишь.

Он повернулся, взял мое лицо в ладони и притянул к себе:

– Люблю.

И поцеловал. Это был не просто поцелуй – он был всем. Жаром и утешением. Притяжением и силой. Благодарностью и обещанием. Но больше всего – любовью. Той самой, что охватывает целиком.

Это была не сказочная любовь. А настоящая. Грубоватая, с острыми краями, как моя скульптура. Потому что эта любовь прошла через бурю. И стала только крепче.

Линк отстранился, заглядывая мне в глаза:

– Готова?

Я сглотнула:

– Готова.

Он выждал секунду, как будто хотел убедиться, и только потом открыл дверь. Я потянулась через Брута, чтобы открыть свою. Он тут же выпрыгнул наружу. Когда я вышла следом, Линк уже ждал. Как и всегда.

Он поцеловал меня в макушку:

– Я побросаю мячик Бруту.

Это был его способ дать мне немного времени и пространства.

– Спасибо, – прошептала я.

– Я рядом, когда бы ты ни позвала.

И я знала, что это правда. Это было подарком – тем, который все еще вызывал во мне легкий страх. Но теперь я знала: я с ним справлюсь. Я больше не позволю страху управлять мной.

Посмотрев на часы, я поняла, что скорее найду Нору снаружи, чем в доме. Я направилась к конюшне, но движение в стороне отвлекло меня.

Овощной сад. Конечно. Я должна была сразу подумать об этом. Он занимал львиную долю ее времени с апреля по сентябрь. Подготовка почвы, уход за ростками, сбор урожая и забота о растениях – Нора делала все, чтобы они росли здоровыми.

Точно так же, как делала все для нас.

Комок подступил к горлу, и глаза защипало, когда я увидела, как она двигается между грядками. Она знала наизусть, где что растет, что и когда нужно. Но все равно внимательно изучала каждое растение. Ее руки были одновременно крепкими и ласковыми – как и она сама.

Нора подняла взгляд, ее зеленые глаза блеснули от неожиданности под широкими полями шляпы:

– Арден. – В ее взгляде мелькнула паника. – Ты не одна приехала, надеюсь? Это же опасно. Я…

Я подняла руки:

– Линк за рулем. И Бет… то есть, заместитель Хансен, следовала за нами. Я осторожна.

Напряжение в ее плечах спало:

– Хорошо. Это правильно. – Улыбка тронула ее губы. – Знаю, как тебе трудно чувствовать себя загнанной.

Я усмехнулась:

– Правила и ограничения – не моя стихия.

– Никогда не были, – сказала Нора с легкой грустью. – Раз уж ты здесь – может, применишь свои руки с пользой? Тут опять сорняки повылазили.

Сомневаюсь, что их и правда много – Нора следила за садом с ювелирной точностью. Она просто давала мне задание, возможность сказать то, что нужно, не спеша. Как в детстве, когда мы вместе расчесывали Санни в конюшне. Она не задавала вопросов – просто была рядом и ждала, пока я заговорю сама.

Я подошла к грядке и опустилась на траву:

– Знаешь, у меня никогда не было руки к растениям. Не как у Ро или Фэлл.

– Ну уж нет. Ты прекрасно справляешься. Те цветущие суккуленты на заднем дворике живут уже несколько лет.

– Нора, я просила тебя подобрать растения, которые выживают, даже если их поливать бензином. Это не совсем достижение.

Она улыбнулась и опустилась рядом, но не слишком близко:

– Победа есть победа. Не обесценивай себя.

Она всегда нас подбадривала. Всегда отмечала даже самую малость. Господи, как же мне повезло, что она была рядом. И я так и не сказала ей, что чувствую: что она была для меня подарком.

Жжение в груди я не стала глушить. Я позволила ему быть. Дать отпечаток. А потом – пройти. Все это время мои пальцы вытаскивали крошечные ростки из земли, собирая их в ведро, которое Нора поставила сзади.

Я не знала, сколько времени прошло, прежде чем я была готова. Не знала, сколько сорняков вырвала, прежде чем слова поднялись из горла:

– Я тебя люблю, Нора.

Слова прозвучали почти неслышно, но Нора замерла, а потом медленно повернулась. На ее лице было такое выражение – мягче, чем я когда-либо видела:

– О, детка… Я знаю.

Глаза снова наполнились слезами:

– Но я не говорила тебе.

– И не нужно было. Ты показывала. Снова и снова.

– Я боялась, – прошептала я.

Нора подвинулась ближе и взяла мою руку, накрыв своей – сверху и снизу:

– Понимаю.

– Прости меня.

– Даже не смей. Все выражают любовь по-разному. Это не делает ее меньше или больше. Это просто делает ее твоей.

Я посмотрела на лицо Норы, заметив, как стали глубже морщинки:

– Ты всегда знала, кому из нас что нужно. Как нас любить, поддерживать и о нас заботиться. Ты – лучший подарок для каждого из нас.

В глазах Норы блеснули слезы:

– Если ты заставишь меня плакать, мы с тобой поговорим серьезно.

– Ну, учитывая, что я теперь реву буквально все время, тебе будет с кем поплакать.

Нора запрокинула голову и рассмеялась – по-настоящему. Потом притянула меня в объятия и крепко обняла:

– Люблю тебя, Арден. Такой, какая ты есть. Но еще люблю то, что Линк помогает тебе раскрыться перед нами. Потому что ты, девочка моя, тоже подарок.

Я крепче обняла Нору:

– Он делает меня смелее. Заставляет понять, что эта жизнь – пусть и беспорядочная – стоит того, чтобы за нее бороться.

Она отстранилась, но обхватила мое лицо ладонями:

– Это так. И ты, и твои братья с сестрами каждый день доказываете мне это.

– Спасибо, что стала для меня тем самым местом, где можно приземлиться. Спасибо, что любишь меня такой, какая я есть.

– Арден… – прохрипела Нора.

– Я знаю, уже поздно, но можно я… – Я запнулась, стараясь не сбиться. – Можно я буду звать тебя мамой? Думаю, моя мама… настоящая мама… она бы с радостью разделила это имя с человеком, который провел меня сквозь тьму.

Слезы потекли по щекам Норы:

– Для меня будет честью – разделить это имя с женщиной, которая отдала все, чтобы спасти самую драгоценную девочку.

Она обняла меня и крепко прижала к себе:

– Люблю тебя больше всех звезд на небе.

– И я тебя люблю.

Мы долго стояли так, прежде чем отпустили друг друга. И когда, наконец, я отстранилась, почувствовала чей-то взгляд. Не тот, от которого кожа покрывается мурашками, а тот, в котором было спокойствие. Подтверждение того, что он рядом. И от этого я была сильнее.

Линк придавал мне храбрости. Смелости. Готовности ступить в страх и найти, что скрывается за ним.

Я поднялась на ноги, и он тут же подошел ко мне, с Брутом по пятам. Всего пара секунд и его рука уже обвила меня, губы коснулись моего виска.

– Все хорошо? – спросил он своим хриплым голосом.

– Лучше некуда. Просто прекрасно, – прошептала я.

Нора тоже поднялась, ее глаза все еще были влажными:

– Ты хорошо влияешь на мою девочку, и я буду любить тебя вечно за это. Но если блядь облажаешься – я за тобой приду. – Она направила на него садовые ножницы.

Я выпучила глаза:

– Мам, ты только что сказала на «б»?

Нора расхохоталась:

– Иногда это единственное слово, которое по-настоящему работает.

– Тут я с вами полностью согласен, – сказал Линк с усмешкой.

– Что там у вас за шум? – донесся голос Лолли с заднего крыльца. – Вы мешаете моей дзен-алмазной зоне!

Даже представить себе не могу, что она там творит. Но я заулыбалась и крикнула:

– Мама сказала слово на «б»!

У Лолли отвисла челюсть:

– Нора Линн Колсон, ты в мою заначку полезла?!

И мы все расхохотались.

49

Арден

Я плотнее завернулась в полотенце и нахмурилась, глядя на свой шкаф. Платьев у меня было немного – мягко говоря. Все уже надевались минимум по два раза: на благотворительные вечера в The Collective или редкие семейные мероприятия, где требовалось что-то подобное. Ни одно не подходило к сегодняшнему вечеру.

Впервые с той самой ночи, что изменила все, я не хотела остаться в тени. Я хотела выделяться. И ни одна вещь в этом шкафу не могла мне этого дать… если не считать плюшевого комбинезона с единорогом, который я приберегала для рождественского вечера, когда вся семья наряжалась в подобное.

Но что-то подсказывало – не тот случай.

– А что тебе сделал этот шкаф?

Я не вздрогнула от глубокого голоса, прокатившегося по моей коже приятной дрожью. Я наоборот – с радостью его услышала. Мое раздражение боролось с улыбкой, когда я повернулась:

– В нем нет того, что мне нужно надеть.

Линк вошел в тесное пространство, его тепло тут же распространилось на меня:

– По-моему, ты и так выглядишь потрясающе.

Я приподняла бровь:

– Думаешь, мне стоит пойти на вечер в полотенце?

– Думаю, тебе вообще не стоит туда идти. Но эту битву я уже проиграл.

Мы долго спорили о том, идти ли мне на благотворительный вечер The Collective. Взвешивали риски и выгоды. В итоге победа была за мной, но не без уступок.

– И сколько охраны ты поставил на мероприятие? – спросила я.

– Двадцать человек, – пробормотал он.

Я рассмеялась и прижалась к нему:

– Называется компромисс.

Линк провел пальцами по моим только что высушенным волосам:

– Значит, мы теперь взрослые?

– Ни за что. Но, думаю, за такие отношения нам точно положена золотая звезда.

Он наклонился, его губы зависли над моими:

– А я-то как люблю золотые звезды.

Я слегка коснулась его губ:

– А что ты хочешь в качестве награды?

– Как думаешь, что? – Линк вдруг поднял меня на руки.

Я сразу обвила его талию ногами, но тут же шлепнула его по спине:

– Нет уж. Никаких наград. Мне нужно собираться, и я до сих пор не знаю, что надену. – Не говоря уже о том, что с макияжем у меня всегда были проблемы.

– Думаю, я смогу тебе с этим помочь, – прошептал он мне на ухо.

Я отстранилась, пока он выходил из спальни. Брут радостно залаял – ему показалось, что это игра. Линк внес меня в гостиную и аккуратно поставил на пол. От прикосновения осталась пустота, и я чуть не сдалась – чуть не сказала, что вечер отменяется и я остаюсь дома с Линком.

Но я отогнала этот туман желания и повернулась. И замерла.

Челюсть отвисла. Посреди гостиной стоял передвижной гардероб. В основном – платья, но были и стильные брючные костюмы. Перед ним – туфли, больше, чем я могла сосчитать. А на диване аккуратно разложены клатчи, идеально подходящие к каждому наряду.

– Что ты наделал? – прошептала я.

– У тебя сейчас куча всего в голове. Я понимал, что тебе будет не до шопинга. Но тебе нужно что-то особенное для сегодняшнего вечера.

Я повернулась к нему:

– Ты что, скупил весь универмаг?

Линк рассмеялся:

– Я попросил стилиста прислать несколько вариантов.

Я подошла к вешалке и провела пальцами по нарядам. Стилист Линка предложил мне целую радугу оттенков – даже классический черный для художника. Но сегодня я не хотела быть тенью. Я хотела быть светом. Хотела перестать прятаться.

Мои пальцы остановились на одном платье. Шелковый материал, цвет дымчатой сирени – смесь землистого тона с игривым розовым. Это было как раз то, что отзывалось во мне. Слияние того, кто я есть, и кем хочу быть.

Я сняла платье с вешалки и рассмотрела его. Фасон подчеркивал фигуру, тонкие бретели оголяли плечи, загорелые от частого общения с лошадьми. Ткань делала его немного дерзким и именно этого мне не хватало. Оно было идеальным.

– Вот это, – тихо сказала я, показывая Линку.

– Ты не хочешь примерить несколько, чтобы убедиться?

Я покачала головой:

– Оно.

Его губы изогнулись в улыбке:

– Розовое. Ты всегда умеешь удивлять.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент зазвонил дверной звонок. Брут дважды гавкнул.

– Beruhigen (спокойно), – сказала я и погладила его.

– Я открою, – сказал Линк, направляясь к двери.

Спустя несколько секунд раздались радостные голоса – знакомые. В гостиную влетели мои сестры, неся в руках чехлы с нарядами и сумки на плечах.

Первая вбежала Ро, подняв бутылку вверх:

– Я принесла шампанское!

– А я – капкейки! – крикнула Саттон. – И чемодан с косметикой!

– Я больше радуюсь капкейкам, – пробурчала Ро.

Тея засмеялась:

– Я за все сразу. Давно не было повода нарядиться.

– Иногда полезно вспомнить, что ты еще и женщина, – сказала Фэллон, перекидывая чехол с платьем на кресло. – Ооо! Это ты выбрала, Арден? Оно потрясающее!

У меня защипало в глазах. Я обернулась к Линку:

– Это ты все устроил?

Он пожал плечами:

– Подумал, тебе будет приятно, если они будут рядом.

Как он так хорошо меня знал, всего за это короткое время? Он понимал, что я буду злиться из-за выбора платья. Что одна я буду нервничать, собираясь. И что именно мои сестры – лучшие в мире средства от этих нервов.

Я аккуратно повесила платье обратно и подошла к нему. Поднялась на носки, обхватила его лицо руками, притянула к себе. Щетина покалывала ладони, губы встретились. Все, что я чувствовала, я вложила в этот поцелуй. И когда отстранилась, добавила слова:

– Я тебя люблю.

В его ореховых глазах зажглось золото:

– Придется теперь покупать тебе стойку с платьями каждый день.

– Даже не смей.

Линк рассмеялся:

– Ладно, раз в неделю. – Я шлепнула его по груди, а он поцеловал меня в нос. – Веселитесь. Мы вернемся за вами в шесть тридцать.

Он отступил, и я тут же ощутила, как сильно его не хватает.

– Боже, вы вдвоем растопите ледники! – воскликнула Фэллон.

Щеки вспыхнули:

– Простите…

– Даже не думай извиняться, – велела Тея.

– Вот именно, – согласилась Саттон, раскладывая капкейки на поднос. – В такой любви нет ничего плохого.

– Мы с Энсоном однажды спрятались в сарае на его стройке, – небрежно добавила Ро, хватая капкейк.

Тея захихикала и чуть не подавилась:

– А вот это не удивляет.

Ро подняла бровь:

– Уж кто бы говорил. Я слышала, что у вас с Шепом сарай на участке – не только для инструментов.

У Теи отвисла челюсть, а потом она расхохоталась.

Линк оказался прав. Это было именно то, что мне нужно.

– Закрой глаза, – велела Саттон.

Она устроила целую мейкап-станцию на кухонном острове, и я в жизни не видела столько баночек и палеток одновременно.

– Терпеть не могу так долго сидеть на одном месте, – проворчала я.

Ро фыркнула:

– Ну да, новость прям. Мы и не догадывались.

Я высунула руку из-под полотенца, которым было накрыто мое платье, и показала ей средний палец. Она только громче рассмеялась.

– Не двигайся, – скомандовала Саттон. – Я почти закончила. Еще чуть-чуть розового золота.

Нервозность нахлынула с новой силой:

– Я точно не буду выглядеть, как клоун?

– Да кто из нас допустит, чтобы ты выглядела идиоткой? – отозвалась Фэллон с дивана.

– А я, между прочим, к макияжу подхожу крайне серьезно, – добавила Саттон. – Почти так же, как к своим капкейкам.

– Думаю, мне нужен еще один, пока мы не ушли, – пробормотала Тея, и по звукам стало понятно, что она направляется на кухню.

– Готово, – объявила Саттон. – Можешь открывать глаза.

Я послушалась. Веки ощущались странно из-за накладных ресниц, приклеенных к внешним уголкам глаз.

Ро подошла ближе и сорвала с меня полотенце:

– Время для полного эффекта.

Я влезла в босоножки на ремешках и направилась к зеркалу в полный рост, которое Фэллон притащила из моей спальни. Подойдя к нему, я пару раз моргнула, чтобы прояснить взгляд. На меня смотрела я, но другая.

Шелковая ткань мягко обнимала фигуру. Я отметила легкое углубление у груди, высокий разрез, открывавший кусочек бедра, и цвет – тот, в котором не спрячешься в толпе.

Я чувствовала себя… красивой. Собой. Но лучше.

Фэллон обняла меня за плечи и мягко сжала:

– Ты выглядишь потрясающе.

– Линк сейчас подавится собственным языком, – крикнула Ро.

Саттон расхохоталась:

– Или словит инсульт.

– Нужно фото, – заявила Тея.

Мы тут же задвигались, сгрудились вокруг нее, пока она тянулась на вытянутой руке, пытаясь поймать кадр. Фото вышло неидеальным, спонтанным, но на нем были только мы и это было чистое счастье. Мы захихикали, прижимаясь друг к другу.

Раздался звонок в дверь. Брут поднялся с лежанки и дважды гавкнул.

– Я открою, малыш, – сказала я и пошла к двери.

Открыв ее, я застыла. Мужчина на пороге был великолепен. Темно-каштановые волосы Линка были уложены в ту небрежную укладку, что смотрится как «проснулся красивым». Щетина аккуратно подстрижена, почти незаметна. А глаза… сияли золотом сильнее, чем когда-либо.

Он был в костюме, оттенок которого перекликался с моим платьем – более землистый, чем розовый, но все равно родственный. Это было как тихое заявление. Не просто «я с ней», а «мы принадлежим друг другу». Обещание.

– Мы совпадаем.

Ни улыбки, ни смешинки в глазах. Только пылающий взгляд.

– Хотел, чтобы все знали – я твой. И как горжусь всем, что ты делаешь.

У меня снова защипало в глазах.

– Линк…

– Ты потрясающая. Всегда такой была, но теперь – еще и без маски. Открытая миру.

Он понимал, к чему я стремлюсь. Как всегда.

– Но тебе не хватает одной детали, – сказал Линк.

Я нахмурилась:

– Какой..?

Он вытащил что-то из кармана. Подвеска на тонкой цепочке из розового золота. Без излишней вычурности, без камней. Простая. Красивая. Моя. На круглом медальоне был выгравирован художественный палитра.

– Это идеально, – прошептала я.

Линк обошел меня и застегнул замочек на шее. Когда он отступил, цепочка легла на кожу в идеальной точке.

– Создана для тебя.

Я подняла взгляд:

– Так же, как и ты.

50

Линкольн

Я не мог отвести от нее глаз, пока она двигалась по залу. Это было смесью тревоги и восхищения. Арден сама была произведением искусства. Всегда была. Но сегодня она будто нашла новую палитру для своей живописи.

Компания Хоута Хартли обеспечивала охрану вечера. Охранники патрулировали весь квартал вокруг The Collective, по двое у каждого входа, двое проверяли документы и снимали отпечатки пальцев у стойки регистрации, а еще несколько человек находились внутри, следя за порядком. Арден была в безопасности.

Я твердил себе это снова и снова, но тело отказывалось верить. Мои пальцы сжимали бокал с бурбоном, который я даже не притронулся выпить.

Я снова оглядел толпу. Лолли разговаривала с Уолтером – пожилым мужчиной, который работает в пекарне Саттон. В его глазах светились звезды, а у Лолли, кажется, даже появился румянец.

Фэллон беседовала с мужчиной чуть старше нее, которого я не узнал, а Кай сверлил того гневным взглядом, полным угрозы. Нора рассматривала одну из картин Ханны, что-то показывая Роудс и Энсону.

Репортер, доставившая Арден неприятности, снова делала записи, то и дело косясь в ее сторону, явно надеясь урвать какой-нибудь громкий заголовок. Шеп и Коуп стояли у закусочного стола, помогая Кили и Луке раскладывать мини-бургеры, а Трейс внимательно наблюдал за происходящим, такой же напряжённый, как и я.

Исайя в стильном костюме очаровывал Тею и Саттон. Если бы обе не были несвободны, уверен, они бы уже сдались, слушая, как он рассказывает о вдохновении для своей последней скульптуры.

Ханна металась у стола с телефонами для аукциона, проверяя, все ли работает. А Фарах что-то резко сказала официанту, у того аж глаза округлились. Похоже, Арден нашла себе нового управляющего галереей.

Через толпу скользнула фигура. Даже движения у него были змеиными. Квентин Арисон был в черной тройке с алым галстуком, глаза его были устремлены на одну-единственную женщину.

Я крепче сжал бокал, наблюдая, как он подползает к Арден, даже не обращая внимания на то, что она уже с кем-то разговаривала. Она улыбнулась ему – вежливо, но напряженно и представила того, с кем беседовала. Но в ее взгляде не было ни капли теплоты.

– Ты собираешься что-нибудь с этим сделать? – раздался тихий голос.

Я чуть не подпрыгнул – не заметил, как подошел мой маленький приятель. Опустив взгляд, я увидел Бенни. Невозможно было отрицать, что он выглядел очаровательно: синий костюм и бабочка с кисточками от кистей для рисования.

– Ну? – поднажал он.

Я усмехнулся:

– Думаю, Арден отлично умеет постоять за себя.

Бенни нахмурился:

– Если ты не справишься, я сам разберусь.

Я рассмеялся:

– Спасти даму – дело святое. Может, объединим усилия?

Улыбка расплылась по лицу Бенни, и он выставил кулак:

– Вот это дело.

Я ударил кулаком по его кулаку, и мы направились к Арден. Она, заметив нас, театрально расширила глаза, моля о спасении. Подойдя ближе, я понял почему.

– Моя коллекция поистине уникальна. Ее оценивают более чем в пятьдесят миллионов, – монотонно вещал Квентин, переводя взгляд с очередной жертвы на Арден и откровенно ее разглядывая. – Конечно, я всегда в поиске новых многообещающих талантов.

Я шагнул вперед, обнял Арден за талию и поцеловал в висок:

– Все хорошо, Злюка?

Арден прильнула ко мне, положив ладонь на грудь:

– Обсуждаем, какие жанры в искусстве кому ближе.

Бенни упер руки в бока и уставился на Квентина:

– В платье мисс Арден никакого искусства нет. Лучше на стены посмотри.

Арден опустила голову, пряча улыбку. Мужчина напротив закашлялся, сдерживая смех. Щеки Квентина порозовели, но он злобно посмотрел на мальчика.

– Устами младенца глаголет истина, – пробормотал я.

Глаза Квентина метнулись ко мне:

– Этого ребенка стоило бы научить манерам. Где его родители?

– Это тебе бы не помешало немного воспитания, – огрызнулся Бенни, совсем не испугавшись. – Папа говорит, что на тетины сиськи не пялятся.

На этот раз и я, и ковбой напротив не сдержались. Мужчина был в ковбойской шляпе и начищенных сапогах, и когда он повернулся к Квентину, пряжка на поясе засверкала:

– Парнишка дело говорит. А еще, у нас тут не принято пихать всем в глотку разговоры о своих миллионах.

Квентин вздернул подбородок:

– Я не стану извиняться за свое состояние.

– И не надо, – ответил ковбой. – Так же как и нам не нужно это слушать.

Квентин фыркнул и повернулся к Арден:

– Поговорим, когда вы окажетесь в более достойной компании.

Он развернулся и удалился, не дождавшись ответа, но Бенни крикнул ему вслед:

– Она любит свою недостойную компанию! Достойная – отстой!

Арден зажала рот ладонью, чтобы не расхохотаться.

Бенни обернулся к нам:

– А что вообще значит «недостойная»?

Она присела и обняла его:

– Это мое любимое слово.

Он просиял:

– Я так и знал!

К нам подошел мужчина – как две капли воды похожий на Бенни, только постарше на пару десятилетий.

– Бенни, мы же говорили, что не все мысли надо вслух произносить. – Он посмотрел на нас. – Простите.

Я усмехнулся:

– У вас замечательный сын.

Мужчина рассмеялся:

– Спасибо. Я тоже так думаю… большую часть времени. Но сейчас он пойдет со мной к закускам.

Бенни взглянул на меня, сузив глаза:

– То, что ты сказал, что я крутой, не значит, что я за тобой не слежу. – Он показал два пальца себе на глаза, потом на меня. – Я слежу.

– Бенни, – прошипел отец, уводя его прочь.

Мы расхохотались. Арден еще крепче прильнула ко мне.

– Бенни, мой герой.

– Эй, – прошептал я. – А как же я?

– Ты всегда мой герой, – прошептала она, коснувшись губами моих.

– Пять тысяч долларов. Кто даст шесть? – прозвучал голос аукциониста с небольшой импровизированной сцены, пока он указывал на большой акварельный пейзаж Ханны. – Раз, два… продано джентльмену в заднем ряду с восхитительной ковбойской шляпой.

Я обернулся и увидел, как мой новый знакомый, Говард, с достоинством кивнул, подтверждая покупку. Когда я снова взглянул на сцену, Арден уже сверлила меня взглядом. Я не смог сдержать улыбку.

– Она убьет тебя во сне, – пробормотал Кай рядом со мной.

Я только шире ухмыльнулся:

– Оно того стоит.

– Ты не ошибаешься, – добавил Коуп, в голосе которого слышались нотки веселья. – Очень хочется посмотреть, как у этого Квентина башка взорвется.

Я скупил каждую работу Арден, выставленную на продажу. Квентин поднимал ставки, но мне было плевать. Все ради благого дела. Но, по правде говоря, я просто не выносил мысли, что у него будет хоть что-то, связанное с Арден.

– И последний лот на сегодня. «Из боли – в цветение» от Арден Уэйверли, – объявил аукционист, и в зале сразу стихло. Он указал на большое полотно – то самое, над которым Арден работала, когда я впервые вошел в ее мастерскую. Оно заговорило со мной с первой же секунды.

– Он сверлит тебя взглядом, будто хочет убить, – пропела Роудс.

– Хочешь, я применю прием джиу-джитсу, которому меня Кай научил? – спросила Лолли, вскидывая руки в какой-то придуманной ею боевой стойке.

– Господи… – выдохнул Кай. – Ты же обещала не делать этого на людях.

Лолли сжала бицепс:

– Я знаю, что эти пушки смертельно опасны, но тот придурок это заслужил.

– Мама, – прошипела Нора, выдав имя, которое использовала только в крайнем случае, когда хотела остановить Лолли.

– Ну и ладно. Вы вечно портите мне веселье.

– Или пытаемся не довести до судимости, – буркнул Трейс, потирая переносицу.

– Начнем с одной тысячи долларов, – вмешался аукционист. – Кто даст тысячу?

Квентин поднял табличку:

– Десять тысяч.

Толпа зашепталась.

– Ого, у нас тут серьезный игрок. Десять тысяч. Кто даст одиннадцать?

Я поднял табличку:

– Двадцать пять.

Позади меня Фэллон тихонько пискнула. Аукционист приподнял брови:

– Двадцать пять тысяч. Кто даст двадцать шесть?

Глаза Квентина сверкнули раздражением:

– Пятьдесят.

Щеки Арден вспыхнули, она нервно сжала пальцы, глядя на свою картину. Я знал, как много она для нее значит. Для нас. И я не позволю этому слизняку даже прикоснуться к ней.

– Сто, – сказал я, снова поднимая табличку.

– Сто тысяч долларов. Кто даст сто одну?

– Сто пять, – выпалил Квентин. Он терял хватку. Самое время добить.

Я не стал ждать:

– Сто пятьдесят.

Аукционист засиял:

– Сто пятьдесят тысяч долларов. Кто даст сто пятьдесят одну?

Квентин швырнул табличку, как ребенок в истерике:

– Она и двадцати не стоит! – прошипел он.

Гнев вскипел во мне, когда Квентин вылетел из галереи. Она – не картина, а сама Арден. Он думал, что может владеть ею. Но Арден – не вещь. Она – человек. И по-настоящему она жива только тогда, когда свободна.

Бенни выглянул из дверей галереи:

– Пока! И не скучаем! – крикнул он вслед Квентину.

Толпа взорвалась смехом, а отец Бенни закрыл лицо ладонью. Аукционист отдал честь мальчику и вернулся к микрофону:

– Сто пятьдесят тысяч долларов. Раз, два, продано джентльмену в розовом.

– Это не розовый. Это пыльная роза, – поправил я, и зал снова расхохотался.

Арден подошла к аукционисту, поблагодарила его, а потом направилась прямо ко мне:

– Ты в своем уме?

– Прячься, – прошептал Кай.

Арден бросила на него взгляд и снова повернулась ко мне:

– Ты купил все!

– Купил.

– Зачем? Чтобы посоревноваться, у кого… ну ты понял, длиннее?

– Уууу, это могло бы быть весело, – вставила Лолли, но кто-то тут же ее шикнул.

– Ты же сама сказала, что тебе отвратительна мысль о том, что он будет владеть твоими работами, – ответил я, абсолютно честно.

Арден уставилась на меня, ее рот округлился:

– Ты потратил полмиллиона на то, что я бы тебе и так подарила?

Я шагнул ближе, поднял руки, обхватив ее лицо:

– Я бы потратил все до последнего цента, лишь бы ты сама могла распоряжаться своим искусством. А тот факт, что теперь я буду жить, окруженный твоими картинами … тобой… каждый день… это просто невероятный бонус.

– Линк… – прошептала она.

– Люблю тебя, Злюка.

– Люблю тебя, ты сумасшедший, невыносимый, чрезмерно романтичный, альфа-самец и чертов миллиардер-контрол-фрик.

Я ухмыльнулся:

– Ты умеешь говорить так нежно.