Текст книги "Прекрасное изгнание (ЛП)"
Автор книги: Коулс Кэтрин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)
54
Линкольн
– Я только что увидела твое сообщение. Прости, у меня был беззвучный режим. Надо было проверить раньше. Ты в порядке? Арден в порядке?
– Эл Белл, дыши, – сказал я, выходя на улицу и жестом отправляя Брута за кусты – сделать свои дела.
– Ты написал, что какая-то женщина напала на тебя и Арден! Сейчас не до дыхания!
Я не смог сдержаться – короткий смешок сорвался с губ. Черт, как же мне это было нужно.
– Не думаю, что это повод для смеха, Линкольн, – процедила она.
Вот дерьмо. Если она зовет меня Линкольн, значит, злится не на шутку.
– Со мной все хорошо. С Арден тоже. У нее порез на ладони, но это все. Она обезоружила нападавшую, и та сейчас в тюрьме.
Слышу ее облегченный выдох в трубке:
– Хорошо. Это хорошо. Но вы могли бы прекратить с этим экстримом? Это уже перебор.
Я засмеялся по-настоящему:
– Учтем. Будем стремиться к размеренной, скучной жизни.
– Спасибо.
– А как ты? – спросил я, наблюдая, как Брут учуял что-то и метнулся в кусты.
– Ты и любовь всей твоей жизни чуть не получили ножом, а ты спрашиваешь, как я?
– То, что у меня навалилось, не значит, что у тебя нет своих проблем. Я могу держать и то, и другое.
– Ты всегда умел это, – ее голос стал напряженным, будто она пыталась сдержать слезы.
– Эй. Что случилось?
– Да ничего. Просто… тяжелые были дни. Разговаривала с папой.
Я не сдержал проклятия.
– Вот именно, – буркнула Элли. Потом на долгое время замолчала. – Ты был прав. Я знала, что он не самый лучший отец, но теперь поняла, что он вообще не видит в нас детей. Мы для него как собственность.
– Мне не хотелось, чтобы ты узнала это так, как узнал я, – тихо сказал я.
– Я была так слепа, – прошептала она. – Настолько слепа, что чуть не вышла замуж за человека, который относится ко мне точно так же.
– Элли…
– Это правда. И хуже всего то, что я не люблю ту, кто позволила с собой так обращаться. Кто просто шла по течению, соглашаясь быть украшением на чьей-то руке.
У меня внутри все сжалось:
– Ты гораздо больше, чем это.
– Не знаю. Но я хочу это изменить. Сегодня я сказала Бредли, что не выйду за него.
– Серьезно? – Я надеялся, что сестра порвет с ним, но понимал, как сложно закончить отношения, которые длились годами.
– Да. – Слышу, как открывается холодильник или, может, морозилка, потом звон льда в стакане.
– Как он это воспринял?
– Как и положено избалованному, переросшему детский сад мальчику.
– Элли…
– Все нормально. Но думаю, нам нужно держаться на расстоянии какое-то время.
– Приезжай ко мне, – сказал я без раздумий.
– КонКон, ты в фазе медового месяца. У тебя столько всего произошло. Тебе не нужна младшая сестра на пороге.
– Ты именно тот человек, кто мне нужен. Мне будет хорошо, если ты рядом. Кто знает, может, тебе тут даже понравится.
Она ненадолго замолчала:
– Арден, кстати, сказала, что я могу стать ковбойшей, если захочу.
Я рассмеялся:
– У тебя что, кризис четверти жизни?
– Похоже на то. Куплю ковбойскую шляпу, чтобы доказать.
– Приедешь в Спэрроу-Фоллс – куплю тебе шляпу сам.
– Держу тебя за слово. И Арден пусть даст мне пару уроков верховой езды.
Боже, как же приятно было это слышать. Моя сестра, моя девушка, то тепло, с которым Колсоны обязательно примут Элли. Мы нуждались в этом. Во всем этом. И, может, именно Спэрроу-Фоллс даст нам обоим второй шанс. Возможность построить ту семью, которую мама так и не смогла нам подарить, как бы ни старалась.
– Я не могу дождаться, – тихо сказал я, разворачиваясь к дому. Но как только сделал шаг, замер. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что не так. Свет. Или, вернее, его отсутствие.
Моя голова резко повернулась в сторону дома Арден. Два окна там все еще светились. А вот дом Коупа был погружен во тьму.
Паника сжала меня, но я уже бежал, прижимая телефон к уху:
– Позвони в участок шерифа. Скажи, что-то не так. Света нет. Это неправильно. Все неправильно.
И я даже не догадывался, насколько был прав.
55
Арден
Мои босые ноги ударились о ковровую дорожку на деревянном полу, и я невольно вспомнила другой ковер, много лет назад – тот, что был так дорог моим родителям… пока его не окрасила кровь матери. Я не собиралась допустить, чтобы история повторилась.
Шаги за моей спиной продолжали подниматься по лестнице, пока я лихорадочно искала взглядом, где бы спрятаться. Лучше всего – найти не только укрытие, но и хоть какое-то оружие. Но здесь, наверху, не было ни кухонных ножей, ни даже канцелярского ножа. И, если уж на то пошло, у того, кто идет за мной, может быть оружие посерьезнее.
– Шеридан, – пропела голосом незваная гостья.
Женский голос. И до боли знакомый. Паника пронзила грудь, когда в памяти всплыла Ханна с ножом в руке. Но она же в участке… Это не могла быть она.
– Выходи, выходи, где бы ты ни была. Я просто хочу поиграть.
Каждая мышца моего тела напряглась так, будто могла лопнуть от малейшего прикосновения. Потому что я узнала этот голос. И знание это обожгло сильнее, чем страх.
Я распахнула дверь шкафа в коридоре. Полотенца с одной стороны, чистящие средства – с другой. Я лихорадочно рылась, ища хоть что-то, чем можно было бы защититься. Ничего. Разве что швабра.
– Время вышло, Шерри-детка, – раздалось насмешливо. – Играть скучно, если ты не участвуешь.
Шаги ускорились. Последние ступени. У меня не было выбора. Я юркнула в шкаф и прикрыла за собой дверь. Мне казалось, что до этого было темно, но я ошибалась. Там, снаружи, еще были лужи лунного света. Здесь же – только абсолютная тьма. Лишь тонкая полоска света пробивалась из-под двери.
Сердце колотилось в груди, дыхание сбивалось и цеплялось за каждый следующий вдох. Я зажмурилась, стараясь замедлить дыхание. Бесполезно. Я рисковала потерять сознание еще до того, как эта сволочь до меня доберется.
Я сделала единственное, что могла. Сосредоточилась на Линке.
Он стал моей опорой. Чувством не просто безопасности, а силы. Тем, что напоминало, кем я являюсь.
Я представила его лицо. Темные волосы. Ореховые глаза. Щетину, по которой так любила проводить пальцами. Как он смотрит на меня – прямо в душу. И этим взглядом возвращает меня себе.
– Что, Шеридан, не хочешь к мамочке и папочке на тот свет? – прошипела она.
Я распахнула глаза. И мое дыхание стало другим – не прерывистым и испуганным, а глубоким, полным ярости. Потому что теперь я знала. И предательство кольнуло сильнее любого ножа.
Фара.
Но в этом не было смысла. Она всего на несколько лет старше меня. Она не могла быть причастна к тому, что случилось с моими родителями. Но она точно знала, кто я. И точно пришла сюда не ради вечеринки.
Я вспомнила тот день несколько месяцев назад, когда она появилась в The Collective. Сказала, что она художница, ищет вдохновение. Ее самоирония, шутки… все это заставило меня расслабиться. И вскоре я пригласила ее в свою жизнь.
Теперь все видится иначе. Те вопросы, которые она исподволь задавала. Как рассказывала о смерти своей матери, чтобы вызвать у меня доверие… Все это теперь выглядело по-другому.
Шаги сменили тон. Теперь это был ковер. Приглушенные звуки. Время от времени – щелчок каблука, когда она заглядывала в очередную комнату.
Я замерла, на ощупь ища хоть что-то полезное. Взгляд зацепился за силуэт флакона с распылителем. Я подняла его и подтянула к полоске света – нужно было рассмотреть надпись. «Беречь от попадания в глаза».
Прекрасно.
Я сжала баллон, пальцы легли на курок. Шаги замедлились. Она была где-то рядом, но еще не перед дверью.
Раздался вздох:
– Это начинает надоедать, Шеридан.
Меня передернуло. Потому что это имя больше не мое. Я – Арден. Полностью. И я – Колсон.
– Хммм, – протянула Фара. Голос ее был прежним. Но под этой игривостью теперь сквозила ледяная злость. – Где же прячется наша испуганная художница? Где, интересно…
Дверца распахнулась, и я не стала ждать. Я нажала на курок, выпуская струю чистящего средства прямо ей в лицо. Фара отшатнулась, сдавленно вскрикнув:
– Сука!
Нельзя было терять ни секунды. Я ударила ногой – попала ей в живот. Она была в платье, как и я, но обувь сменила. Вместо шпилек – армейские ботинки. Это давало ей преимущество против моих босых ног. И она этим воспользовалась.
Фара нанесла удар – ее кулак скользнул по моей челюсти, заставив меня пошатнуться. За ним последовал апперкот в ребра. Я согнулась, потеряв дыхание. Она двинулась ко мне, быстрая, как молния, но я знала: если она меня схватит – все кончено.
Я резко выпрямилась, вложив в это движение силу. Мой кулак угодил ей в солнечное сплетение – из горла вырвался хрип. Я не упустила момент. Мое колено встретилось с ее подбородком.
Фара согнулась, но будто не чувствовала боли. Она продолжала двигаться. Ее нога выбила мои ноги из-под меня – я с грохотом рухнула на пол. Удар выбил воздух из легких. Но секунду спустя я уже пыталась подняться.
Поздно.
Фара оседлала меня, прижав своим весом, и прижала лезвие к моему горлу:
– Я бы не советовала, – прошипела она.
Я судорожно дышала, стараясь не надавить шеей на лезвие. Оно блестело в свете луны. Темные волосы Фары были стянуты в тугой пучок, а в ее взгляде плясала радость – леденящая и безумная.
– Надо отдать должное Ханне. Театральность – ее конек. Наша дикая, невинная цветочница не такая уж и невинная. Убивать тебя, а потом все свалить на нее – будет вдвойне приятно.
– Она в тюрьме, – прохрипела я.
Фара усмехнулась:
– Уже нет. Кто-то замолвил словечко, и ее выпустили под залог. Час назад. В самый раз, чтобы добраться сюда, вырубить камеры безопасности Коупа и пырнуть тебя пару десятков раз. А нож с ее отпечатками найдут в цветочном горшке у ее задней двери. Прямо как ту винтовку в ее багажнике.
– Это ты, – выдохнула я. Мой мозг лихорадочно складывал детали, цепляясь за каждую ниточку.
– Не успела оставить отпечатки на той винтовке. Но и не надо. Ханна настолько поехавшая, что с радостью убила бы тебя и носила твою кожу, как платье.
Мое дыхание участилось, мозг метался… И тогда я поняла:
– Ты выстрелила в Линка.
Фара поморщилась:
– Не должна была. Но у твоего парня мания героя – прямо под кожу лезет. Начинало раздражать.
– Как? – прохрипела я.
– Шеридан, серьезно? Очень просто. Навел, выстрелил.
– Как ты узнала, где мы были? – Я тянула время. Мне нужно было хоть немного, чтобы найти шанс вырваться. Ладони вжимались в ковер, правая пульсировала от боли после пореза. Но я лишь позволила этой боли подстегнуть себя.
Из Фары вырвался смех – звонкий, радостный… и по-настоящему пугающий:
– Я внедрялась в твою жизнь месяцами, детка. У меня было много мишеней за эти годы, но ты, пожалуй, моя любимая. Такая подозрительная, но все время не тем доверяешь. Бедный Денвер всего лишь пытался срубить деньжат. А ты проморгала и меня, и Ханну.
Поднялась совсем другая боль. Та, что рождается из предательства.
Улыбка Фары стала шире, и она наклонилась ближе:
– Помнишь, как я попросила твой телефон, чтобы глянуть меню The Mix Up? Мой, дескать, разрядился. А ты просто сунула мне его в руки. Так легко. Раз-два – и шпионское ПО уже в твоем аппарате. Я читала каждое сообщение. Каждый мейл.
Это было… насилие. Вторжение. Мысли о том, что она читала каждую строчку – каждую личную мысль, каждую надежду и страх – сковали меня. Но дальше – хуже.
– Ты видела сообщение, которое я отправила Трейсу… с адресом?
– Видела, – довольно ухмыльнулась Фара. – Пришлось угнать квадроцикл у одного из соседей. Неприятно, да. Но, скажу тебе честно, шоу, которое вы с Линки-мальчиком устроили, было жарким. Было бы еще лучше, если бы вы оба закончили в мешках для трупов.
Меня вывернуло изнутри. Желудок скрутило, ярость бурлила, накатывала. Я напряглась, готовясь резко вывернуться, но…
Прозвучал новый голос.
– Перестань играть с едой, Кларисса.
Этот голос… такой холодный, бесчувственный. И знакомый. Мгновенно откинуло на четырнадцать лет назад. В ту ночь. Тот человек, что скрывался в тенях. Тот, кто отдал приказ убить мою мать.
– Но так ведь веселее, – надулось Фара.
– Поднимай ее. Нужно действовать быстро. Линкольн скоро закончит разговор, – рявкнул мужчина.
Фару будто дернули за поводок – она резко соскочила с меня, схватила за волосы и дернула вверх. Прижала мою спину к себе, лезвие ножа снова уперлось в горло.
– Я же говорила, надо было избавиться от него раньше, – процедила она.
– Я не собираюсь убивать собственного сына, каким бы разочарованием он ни был. А вот тебя, Шеридан, – убью. Давно пора.
Сын.
Уши заложило от шума крови. Мир закружился перед глазами.
Сын.
Мужчина сделал два шага вперед, и лунный свет, льющийся из окна, осветил его лицо. Голос… Я знала его и без света. Но теперь – я видела лицо. И я уже видела его раньше.
Холодное. Расчетливое. В нем не было ни капли тепла.
Последний раз я видела это лицо на семейной фотографии, которую Линк показал мне в мастерской.
56
Линкольн
Я вбежал в дом, резко затормозив на паркете. Дом Коупа был чертовски большим, а в чередовании тьмы и лунного света было слишком много теней – слишком много мест, где мог скрываться тот, кто хотел причинить зло. Я не имел ни малейшего представления, с чего начать поиски. Но понял, что это и не важно.
Главное – добраться до Арден.
Я направился к лестнице, переходя на бег. И тогда услышал голоса.
Застыв внизу, я затаил дыхание и вслушался.
– Я не собираюсь убивать собственного сына, каким бы разочарованием он ни был. А вот тебя – убью.
Каждое слово било по мне, будто по печени кувалдой с шипами. Потому что я знал этот голос. Знал эту жестокость, это презрение.
Мой отец.
Все смешалось: ярость, замешательство, страх. Он был здесь. Он угрожал Арден. Это не укладывалось в голове. Да, он меня ненавидел. Но настолько, чтобы убить женщину, которую я люблю?
Рядом зарычал Брут. Я тут же схватил его за ошейник, удерживая. Пока не время.
Продолжая держать пса, я начал осторожно подниматься по лестнице, ловя каждое слово.
Голос Арден был облегчением, но от ее слов я едва не рухнул на колени:
– Это вы убили моих родителей.
Отец фыркнул:
– Я никого не убивал. Я разве держал в руках оружие в ту ночь? Нет. Я ношу это – он поднял пистолет – только для самозащиты. У меня много завистников, знаешь ли.
– Но вы тянули за ниточки. Это делает вас не менее виновным, – выплюнула Арден.
– Так ли это? – мурлыкнул он. – Я всего лишь человек, который любит, чтобы все было сделано как надо. Люблю смотреть, как из врагов уходит жизнь. Как из глаз исчезает свет.
– И что сделали мои родители? Мой отец не захотел играть в ваши грязные игры? И что с того?! – в голосе Арден дрожали гнев и страх. Или и то, и другое.
– Такой многообещающий коллега. Прекрасный юридический ум, мастер в поиске лазеек. Можешь себе представить, как я разочаровался, когда он решил разорвать наше сотрудничество. Слабак. Хотел вращаться в кругах элиты, но платить цену был не готов. Хотел приз, но не плату.
Я добрался до верха лестницы, прижавшись к стене, удерживая Брута. Осторожно заглянув за угол, я увидел сцену в лунном свете и во мне вспыхнула ярость.
Спиной ко мне стоял отец, в руке – пистолет. Но он был мне незнаком. Он стал чудовищем. И эти кошмары теперь были кошмарами Арден.
– Он заплатил цену, – прохрипела она. – Он бы отдал все. Он просто не хотел подставлять других.
Я не видел ее, нужно было сделать еще пару шагов, не привлекая внимания.
Отец покачал головой, щелкнув языком:
– Видишь ли, Шеридан. Мои клиенты рассчитывают, что я улажу все. Вопросы акций с инсайдом. Поступление в нужный университет. Победа в суде. А как они будут мне доверять, если судья вдруг обретает совесть?
Я поднялся на еще одну ступеньку… и еще. Держал Брута, но взглядом уже искал Арден. Ее платье, уже испачканное кровью, было разорвано. А рядом с ней – женщина с ножом у ее шеи.
Меня дернуло, когда я узнал Фару. Память лихорадочно перетасовывала образы. Художница из Нью-Йорка, искавшая вдохновение? Слишком удобно. Я никогда не видел, чтобы она действительно творила. Может, все было ложью.
– Он бы молчал, – прошептала Арден. – Ради мамы и меня. Он бы хранил ваши грязные секреты.
Отец расхохотался:
– Но твоя мама уже знала, не так ли? Почему бы еще она предложила мне деньги в ту ночь? Она знала, что он предал меня. Украл. Я не могу позволить такое.
Он не терпел, когда кто-то получал над ним хоть крупицу власти.
– Каково это, Фара? – прошипела Арден. – Знать, что ты сядешь за этого жадного ублюдка?
Фара дернула ее за волосы:
– Я не сажусь за других. Я расставляю домино, чтобы падали они.
– В этот раз не получится, – выдохнула Арден. – Он врет. Ханна не могла все провернуть одна. Ее не было – она была под арестом.
Глаза Фары метнулись к отцу. Мгновение сомнений.
– Только не смей меня подставить, Филип.
Он поднял руку, словно успокаивая:
– Это не мой стиль. Ты – мое главное оружие. Сколько жизней ты разрушила для меня? Сколько тайн выкрала?
Фара заулыбалась, словно девочка, которой сделали комплимент:
– Мы ведь так весело проводим время, да?
Голова отца слегка повернулась, и я увидел ту самую улыбку – мерзкую, мерзкую до дрожи:
– Да. Особенно с тобой. А вот к тебе, Арден, я начал испытывать слабость. Все эти месяцы поисков. Возрастные портреты, частные детективы. Но все изменилось, когда ты перевела деньги.
– Деньги? – Арден выглядела сбитой с толку.
– Те, что оставили тебе родители. Ты никогда их не трогала. Но четыре месяца назад перевела из одного банка в другой и вошла в аккаунт с домашнего компьютера.
Из ее лица ушел весь цвет:
– Ты нашел меня по компьютеру.
– Не я. У меня есть люди. Я быстро внедрил Клариссу… прости, Фару… сюда. Нужно было выяснить, помнишь ли ты что-то, кроме моего голоса и туфель.
– Какая скукотища, – пробормотала Фара. – «Наблюдай за ней. Смотри, не вспоминает ли чего».
– Ты так отчаянно цеплялась за жизнь, что я всерьез подумывала оставить тебя в живых. Просто чтобы не было скучно. Но потом ты связалась с Линкольном.
Я услышал свое имя из уст отца и в ту же секунду меня вывернуло изнутри. Меня будто стошнило холодной сталью. В ту секунду я был готов вырезать из себя все, что хоть как-то напоминало о нем. Хотел выжечь любую частичку себя, что могла быть от него.
У Арден сжались челюсти. Кулаки – тоже.
Отец постукивал пальцами по бедру:
– Каковы были шансы? Ты – с приемным братцем в этой богом забытой хоккейной команде. Судьба. Но я не мог позволить тебе приблизиться к моему сыну. Рисковать тем, что ты узнаешь меня на фото или по голосу, и прямиком отправишь за решетку.
– Моему брату, – прорычала Арден.
Отец склонил голову, не понимая.
Пальцы Арден вонзились в предплечье Фары:
– Не приемному. Моему брату.
Отец откинул голову и расхохотался:
– Ну надо же, какая привязанность к этой твоей фальшивой семье. Жаль, что им придется тебя потерять. – Его взгляд ожесточился. – Делай это.
Я не ждал. Не было времени. Не было подходящего момента.
Я отпустил Брута и рванул вперед, выходя из-за угла и бросаясь прямо на отца, зная, что Брут увидит опасность для Арден и бросится к ней.
Я ударил со всей силы, но в последний миг отец дернулся, уходя от лобовой атаки.
Раздался визг боли. Мельком я увидел, как Брут вцепился Фаре в икру. И этого мгновения хватило, чтобы отец с размаху ударил меня рукояткой пистолета по голове.
Я дернулся, пошатнулся, но удержался на ногах.
Арден с силой ударила Фару в челюсть, а Брут не упустил шанс: взвившись, он вцепился ей в руку. В этот раз ее крик был нечеловеческим – скорее звериным. Нож выпал, пальцы словно лишились сухожилий. А может, и вправду лишились.
Арден отшвырнула нож, а Фара рухнула на пол, вопя от боли.
– Halten! (держать) – крикнула Арден, и Брут сразу сел на нее, прижав к полу всем своим весом, зубами касаясь ее шеи.
Это было все, что я успел увидеть – прежде чем отец пошел на меня.
Я начал обходить его по дуге, вставая в защитную стойку, как будто это могло спасти меня от пули. Сирены пронзали воздух, голоса полицейских слышались внизу, но он не обращал внимания ни на что.
Его глаза, такие же, как у меня, вспыхнули яростью. Лицо перекосилось – маска сорвана, осталась лишь ярость.
– Я должен был понять, что ты станешь моей погибелью, – процедил он.
– Это на твоей совести, старик. Ты превращаешь в яд все, к чему прикасаешься.
Губы его изогнулись в уродливой усмешке:
– Я хотел дать тебе шанс одуматься. Просто нужно было все у тебя отнять, чтобы ты приполз назад, умоляя о подачке, как шавка.
Я встал на носки:
– Ты должен был понять, что я никогда не стану умолять тебя ни о чем. Я лучше сдохну с голоду, чем приму хоть крошку с твоего отравленного стола.
Он снова усмехнулся – криво, мерзко, как всегда:
– Передай привет мамочке.
И выстрелил.
Все смешалось: звуки, образы, мгновения. Где-то в глубине сознания я слышал крики полицейских. Кто-то закричал за моей спиной. Но в следующий миг меня что-то сбило с ног, увлекло вниз. Прозвучал еще один выстрел.
Я врезался в пол с такой силой, что из груди вышибло весь воздух. Яркие искры перед глазами.
И потом я увидел ее.
Арден. Ее волосы, спутанные, рассыпались по ковру. Ее глаза, полные шока, страха.
Крича от боли, мой отец, кажется, оказался на полу – его скручивали полицейские. Но я видел только ее.
– Ковбой… – прошептала она.
– Злюка… – я перевернул нас, чтобы она оказалась подо мной. – Ты в порядке? Ты… – Все замерло. Мир стал приглушенным, звуки – глухими. Потому что на ее платье было слишком много крови. Намного больше, чем раньше. Она растекалась по ткани, по ее животу.
– Помогите! – заорал я, срываясь, в панике. – Помогите!
– Надави! – рявкнул Трейс. – Жми на рану!
Мои руки сами нашли путь. Я навалился на нее, пытаясь остановить кровь.
– Почему? – прохрипел я, слезы падали на ее лицо, смешиваясь с кровью.
– Потому что я люблю тебя.
И потом я потерял ее глаза. Те самые, в которых был мой дом.
Те, что спасли меня.
Они ушли.
А я не мог ничего сделать, чтобы их вернуть.
