Текст книги "Прекрасное изгнание (ЛП)"

Автор книги: Коулс Кэтрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

31

Арден

Я остановилась на пороге своей мастерской. Ярко-желтая лента с надписью место преступления выглядела как несмываемое пятно, натянутая через дверь в виде огромного креста. Внутри поднималась волна ярости, закручиваясь все сильнее. Тот, кто это сделал, наверняка сейчас доволен как слон.

Я сжала пальцами край ленты, дернула ее, смяла в комок, а затем проделала то же самое с другой полосой. Мне хотелось сжечь ее. Собравшись с духом, я ввела код от двери.

И вошла внутрь.

Я включила свет и оглядела студию – место, которое ощущалось домом даже больше, чем любой другой. Но теперь это ощущение исчезло. Я даже не могла впустить Брута – на полу лежали обломки и мусор. Это только подлило масла в огонь, раздув мою злость, усиленную упрямством. Этому ублюдку не позволено победить.

Я снова вышла на крыльцо и взяла стопку с чистящими средствами. Их все равно скоро придется пополнить, но на первое время хватит. Не то чтобы мне никто не предлагал помощь – все мои братья и сестры, Нора, Лолли… и, конечно, Линк. Даже Коуп предлагал нанять профессиональную уборку.

И дело не в том, что я не ценила заботу. Просто я должна была справиться с этим сама.

Прошло три дня.

Три дня с тех пор, как кто-то вторгся в мое безопасное пространство и превратил его в руины. Три дня с тех пор, как кто-то попытался напугать меня до смерти.

Я перевела взгляд на надпись на стене: ТЕБЕ НЕ СПРЯТАТЬСЯ.

Хотелось заорать на того, кто это написал. Закричать от ярости. Я не прячусь. Этот этап моей жизни позади. Я живу. И не позволю никому это остановить.

Я сотру следы этого человека с каждого сантиметра помещения и продолжу жить. Я обошла комнату, распахнула все окна, приоткрыла обе двери. Угроза мне не грозила.

Патрульная машина стояла между домом и студией – с первого же дня, как я все обнаружила, кто-то из них всегда дежурил. С тех пор я ни разу не спала в пустом доме. Сначала братья и сестры предлагали устроить ночевку, но потом Линк сказал, что останется. Лолли эта идея пришлась по вкусу.

– У-у-у, мрачный миллиардер пал. Не могу решить, он в постели спокойный или дикий? И у того, и у другого есть свои плюсы.

Пару возгласов, смех Ро и крики Шепа «фу!» остановили ее. Мне хотелось сквозь землю провалиться. Линк же просто усмехнулся и подмигнул:

– Хотелось бы знать?

Но Линк не сделал ни единого шага. Я ждала, пока он выйдет из душа, и сердце у меня замирало, когда он появлялся в одних серых спортивных штанах – почти как мужское белье. Но он всего лишь выключал свет и обнимал меня.

Каждое утро я просыпалась, прижавшись лицом к его горлу, и возбуждение зашкаливало. Линк что-то бурчал про холодный душ и исчезал. Если тот, кто разрушил мою студию, меня не прикончит, то мои «синие девичьи шары» – вполне могут.

Я вытащила лоток для краски, засыпала соду, добавила немного перекиси водорода и перемешала до состояния пасты – так советовали в интернете, если нужно оттереть кровь. Подозреваю, после таких запросов я точно в каком-нибудь списке наблюдения. Хорошо, что кровь была не человеческой.

Трейс отправил образец на анализ, и выяснилось, что это кровь свиньи. Теперь они опрашивают местных мясников – составляют список тех, кто мог купить такое. От этой мысли у меня скрутило желудок.

Но они не победят.

Я включила музыку на полную громкость и принялась за работу. Злилась, скребла, вычищала под звуки яростных гитарных рифов и злых текстов. Это помогало. Все, что не могла выплеснуть словами, вытекало вместе с этими песнями.

Я начала со стен, обрабатывая их пастой по кругу. Потом достала огромные мешки для мусора, которые принесла мне Фэллон, и стала выбрасывать испорченные инструменты, краски и кучу других материалов. Но когда я дошла до статуи в центре комнаты – сердце сжалось.

Женщина, тянущаяся вперед, уже не символизировала надежду. Теперь она выглядела так, будто проиграла сражение. Металл был в крови, лицо разбито, рука сломана. Я присмотрелась – по ней явно били битой или чем-то тяжелым. Мразь.

Музыка внезапно оборвалась, и я резко обернулась, готовая защищаться. Но это был не наемный убийца – в студии стоял Трейс, позади него Энсон и Линк. Мой брат вышел вперед, в его глазах бушевала ярость, едва сдерживаемая.

– Кто-то врывается в твою студию, оставляет прямую угрозу, а ты, по-твоему, в этот момент должна врубить музыку на всю катушку и распахнуть все двери и окна?

– Трейс, – жестко сказал Линк.

– Я понимаю, она многое пережила. Но я не позволю ей быть идиоткой, когда речь идет о ее безопасности, – парировал Трейс.

Линк шагнул вперед, оказавшись нос к носу с Трейсом:

– Я знаю, ты на взводе и с ума сходишь от страха, что с ней что-то случится. Но ты не имеешь права разговаривать с ней так. Никогда. А уж тем более при мне.

Глаза Трейса расширились – он вдруг увидел Линка иначе.

– Все настолько серьезно?

– Если Злюка захочет поделиться, она сама скажет.

Сердце дрогнуло. Серьезно? Мы ведь даже не переспали. Будто это могло удержать Линка подальше от моего сердца. Он как ниндзя – пробрался внутрь, и я не заметила, как это случилось.

Трейс перевел взгляд с Линка на меня и обратно.

– Блядь, – выдохнул он.

Если он ругался, значит, был на пределе. Обычно он избегал любых слов, которые могла бы услышать Кили. Он провел рукой по лицу, и я заметила, что щетина на подбородке стала гуще.

Меня тут же накрыло чувство вины – Трейс работал без остановки, пытаясь найти хоть что-то, хоть какую-то зацепку.

– Прости, Ти-мани. Я подумала, что если кто-то снаружи дежурит, можно немного яростно прибраться. В следующий раз буду осторожнее.

Трейс пару раз моргнул, прежде чем ответить:

– Ты только что назвала меня Ти-мани?

Я чуть улыбнулась:

– Может быть.

– Я теперь рэпер?

– Уверена, ты слишком правильный для рэпа.

Энсон прыснул со смеху – он знал, что я права.

Трейс бросил на него уничтожающий взгляд:

– Эй! Между прочим, я ехал сюда, превышая скорость на целых восемь километров в час.

– Ужас, – пробормотал Энсон. – Кто-нибудь вызовите его заместителя. Его нужно отстранить.

– Ненавижу вас всех, – проворчал Трейс.

– Нет, ты нас любишь. Просто мы делаем тебя седым. – Я сняла перчатки и подошла к нему, убирая пальцами серебристые волоски у висков.

– Оскорбления сыплются одно за другим.

Я обняла его за талию и крепко прижалась.

– Прости, Ти-мани.

Он помедлил секунду, а потом обнял в ответ – так, что у меня перехватило дыхание.

– Я просто волнуюсь за тебя.

– Я знаю. А я плохо это переношу.

Трейс отстранился и посмотрел на меня сверху вниз:

– Кто ты и что ты сделала с моей сестрой? Ты сегодня слишком покладистая.

Из меня вырвался смех:

– Знаешь, это слегка обидно.

Один уголок его губ дернулся вверх:

– Обидно или правдиво?

– И то и другое, черт побери.

Это только сделало его улыбку шире:

– Никто не знает тебя так, как родные.

И ведь правда. Но когда я снова посмотрела на него – на всех троих, кто стоял со мной в этой комнате, – улыбка сползла с лица.

– Ты что-то нашел.

Выражение Трейса тут же изменилось. Исчезли веселые искры в глазах, на лицо вернулась привычная маска.

– Ничего конкретного. Но я привлек Энсона в качестве консультанта.

Энсон хмыкнул:

– То есть он дал мне доллар и заставил подписать договор.

– Ты его подписал, – парировал Трейс.

– Спасибо, – вставила я, глядя в глаза Энсону. Я знала, чего ему стоило снова надеть ментальные туфли профайлера. Он делал это только ради тех, кого любил. А так как он был без ума от Роудс – ради нее он делал и это.

– Пустяки.

– Ни черта не пустяки. И я это ценю, – сказала я, собираясь с силами на все, что могло ждать впереди.

Трейс включил официальный режим: плечи выпрямились, голос стал сухим и деловитым:

– Мы работаем по нескольким направлениям. Я веду расследование на месте. Энсон составляет профиль и задействует свои контакты в бюро. А Линк подключил частные ресурсы.

Я повернулась к Линку:

– Частные ресурсы?

Он встретил мой взгляд и не отвел глаз. В нем не было ни капли сомнения. Впрочем, это неудивительно.

– Я сотрудничаю с охранной компанией из Сиэтла. У них своя сеть и нестандартный подход к вопросам безопасности – как систем, так и личной.

– Это та, которую Коуп привлек, чтобы обновить систему здесь? Компания Хоута Хартли – Anchor? – уточнила я.

Линк кивнул:

– Сейчас Хоут – просто молчаливый партнер. Он весь в поисково-спасательной команде в Вашингтоне.

– Ну да, спаситель мира, – пробормотала я.

Губы Линка дернулись:

– Уже нет. Но он спроектировал новую систему безопасности для твоей мастерской. Оборудование уже прибыло. Установщик готов приступить, как только мы здесь закончим уборку.

И снова внутри шевельнулась та тревога, не совсем рациональный страх, который я пыталась загнать поглубже.

– Ты правда думаешь, что это что-то изменит? Тогда ведь тоже стояла система. И все равно кто-то вломился.

– Это трудно назвать системой, – вмешался Трейс. – Камеры и замки были, да. Но стоило им отрезать внешний источник питания и камеры вырубились. У нас всего один снимок. Новая система будет подключена напрямую к энергосети, а провода закопаны под землю, как у Коупа. То же самое сделаем и в твоем доме.

Я с трудом сдерживалась, чтобы не начать спор. Логически – да, это правильный шаг. Мне действительно нужны такие меры безопасности. Но каждый новый элемент ощущался как металлическая решетка. И когда все будут на месте – это уже тюрьма.

Линк подошел ближе, читая мои мысли, будто они были написаны у меня на лбу:

– Это не навсегда. Просто на время. Мы найдем эту мразь, и тебе больше не о чем будет волноваться. Сможешь включать свою музыку на полную громкость хоть посреди ночи, с распахнутыми окнами и дверями.

– Да меня за это из соседнего поселка штрафанут, – пробормотал Трейс.

– Главное – ставить перед собой амбициозные цели, – парировала я. Но в голосе не было привычной легкости.

Линк переплел пальцы с моими, слегка сжал.

– Это временно. Коуп хотел нанять троих телохранителей, так что радуйся – я его отговорил. Система – это наша золотая середина.

Я уставилась на него:

– Троих телохранителей?

– Вообще-то он сперва предлагал дюжину, – сказал Трейс.

– Господи, – прошептала я. – Ладно. Пусть будет система.

Линк сжал мою ладонь еще раз, а потом отпустил:

– Видите? Я же говорил, она согласится.

Взгляд Энсона задержался на этом движении – на жесте поддержки, на том, как Линк ее отпустил. Я буквально видела, как его гениальный мозг расставляет все по полочкам. И от этого становилось только тревожнее.

– Слава Богу за маленькие чудеса, – вздохнул Трейс.

Я показала ему язык:

– Эй! Я теперь покладистая, помнишь?

Он усмехнулся:

– Ладно, принято. С моей стороны – пока ты здесь, с тобой будет дежурный. Он станет твоей тенью на неопределенное время. В лаборатории округа еще проводят анализы, но, похоже, тот, кто сюда влез, был в перчатках. Ни одного отпечатка, кроме твоих. Даже на сломанных вещах.

Вот черт. Я надеялась, что этот человек окажется дураком и оставит за собой явный след. Но все, как всегда, не так просто.

– Энсон? – передал слово Трейс.

Я заставила себя посмотреть на мрачного профайлера, хотя все внутри дрожало – будто он сейчас вытащит наружу все мои секреты с помощью какой-то магии разума.

Энсон поймал мой взгляд, и мне даже показалось, будто он пытался меня успокоить:

– Мы наблюдаем постепенное развитие событий. Эскалацию.

Хотя Линк меня больше не касался, я все равно ощутила, как он напрягся – будто воздух вокруг него начал вибрировать.

– То есть дальше будет только хуже? – его голос стал угрожающе спокойным.

– Это значит, что Арден не дает этому человеку той реакции, на которую он рассчитывал. Это может быть как хорошо, так и плохо.

Я нахмурилась, переваривая услышанное:

– В этом нет логики. Если это связано с моим прошлым, значит, кто-то снова хочет заставить меня замолчать. Так почему бы просто не убрать меня? Пока я перехожу дорогу, снайперским выстрелом. Или не взорвать машину? Зачем играть со мной?

Мышца на челюсти Линка дернулась судорожно.

– Можешь, пожалуйста, не перечислять все способы, которыми ты можешь погибнуть?

– Поддерживаю, – пробормотал Трейс.

– Простите, но это правда.

Энсон кивнул:

– Ты права. Иногда полезно рассуждать логически, а не эмоционально.

Он был прав. Потому что если по-настоящему задуматься над тем, что кто-то хочет меня ранить – возможно, убить – после всего, через что я прошла, чтобы стать в безопасности… я не уверена, что смогла бы двигаться дальше.

– Есть пара моментов, – продолжил Энсон. – Мы не можем утверждать, что это связано с твоим прошлым. Я как раз хотел поговорить с тобой о том, не было ли кого-то, кто в последнее время проявлял к тебе повышенное внимание. Кто-то новый в твоей жизни?

– Мне уже задавали этот вопрос дежурные…

– Квентин Арисон, – резко бросил Линк, перебив меня.

Энсон достал телефон:

– Кто это?

– Ублюдок. Но он не производит впечатления человека, который станет марать руки. – Я обвела рукой студию. – Это потребовало усилий. Квентин носит костюмы тройки и туфли за тысячу баксов.

Энсон посмотрел мне прямо в глаза – как будто хотел убедиться, что я слушаю:

– Это потребовало ярости, Арден. Это что-то личное, но это не значит, что оно поддается логике – ни твоей, ни моей. У человека с искаженным восприятием реальности даже то, что ты не улыбнулась ему, может стать поводом для вот такого.

– Она отказалась пойти с ним на свидание. Отказалась продать ему работу до аукциона, – вставил Линк. – Я поручил своей охране провести небольшую проверку. Богатая семья из Европы. Привык добиваться своего. Репутация… оставляет желать лучшего.

Я медленно повернулась к Линку:

– Ты заказал проверку биографии только потому, что он позвал меня на свидание?

Линк пожал плечами, как будто это было само собой разумеющимся:

– Мне не понравилось, как он на тебя смотрел.

Трейс подавился от смеха:

– И уверен, это никак не связано с тем, что он к ней подкатывал.

Господи. Я никогда теперь это не забуду.

Линк проигнорировал его и снова повернулся к Энсону:

– Ты говорил, у тебя было несколько пунктов.

Энсон кивнул:

– Я поговорил со своим бывшим напарником из Отдела поведенческого анализа и с агентом, который ведет это дело. Движений пока нет.

– Но? – спросила я.

Один уголок губ Энсона дернулся, как будто он хотел улыбнуться, но не смог:

– Тот, кто тогда все это организовал, умел оставаться в тени. Мы до сих пор не знаем, кто отдал приказ или кто был тем вторым человеком в коридоре. Нет ни телефонных звонков, ни писем, ни переписок. Мы даже не понимаем, как они вообще общались.

Я все это знала.

– Если у нас нет никаких зацепок, и я до сих пор ничего не вспомнила, зачем кому-то сейчас рисковать и пытаться меня устранить?

– Арден, тот, кто расправился с твоими родителями, использует людей как пешек. И он был достаточно умен, чтобы замести следы. Даже те немногие дела, которые, как мы знаем, твой отец слил – не имеют общего признака.

Напоминание о поступках отца ударило по мне, как пощечина. Он променял свое предназначение и семью на очередную подачку.

Энсон продолжал:

– Такой человек не захочет оставлять свободные концы. Он не допустит риска. Все это время он, скорее всего, тебя искал. А люди, которых нанимают для таких дел… их мозг не воспринимает эмпатию так, как у большинства. Кто-то просто отключается от факта, что лишает жизни другого человека. Но есть и другие. Те, кому это доставляет удовольствие. Кто наслаждается охотой. И такие поиграют с тобой, прежде чем прикончить. Просто потому что для них так интереснее.

32

Арден

Серые тучи наползли на небо вместе с раскатом грома. Небо было таким – может, польет, а может, и нет. А значит, именно таким, при котором чаще всего и случаются лесные пожары. Как будто нам и без того было мало угроз.

Линк с силой швырнул разбитую раму в мусорный мешок – так, что она вполне могла бы прорвать плотный пластик насквозь. На этот раз он даже не спрашивал, может ли помочь с уборкой – просто начал молча бродить по комнате, бурча себе под нос и собирая обломки.

– Хочешь поговорить об этом? – спросила я, стирая пасту со стены. Большую часть крови удалось отмыть, но красить все равно придется. Хотя, даже после этого – не уверена, что когда-нибудь перестану видеть здесь кровь.

Линк поднял что-то похожее на остатки кисточек.

– Он не должен был тебе это говорить.

Слова пронзили меня, как разряд тока.

– Кто и что не должен был мне говорить?

Линк выпрямился и, наконец, повернулся ко мне, лицо перекошено от злости.

– Энсон. Что где-то рядом может бродить псих-убийца, который сначала хочет поиграть с тобой, а уже потом – убить.

– Сказал бы он или нет – это не меняет сути. Угроза все равно существует.

– Но хотя бы ты не была бы так, блядь, напугана, – прошипел он.

– Линк, – тихо сказала я. – Я похожа на ту, что дрожит в углу?

Его карие глаза вспыхнули.

– Ты проходишь сквозь страх. Всегда так делала.

Вот черт. Он прав. Я всегда закапывала чувства поглубже и двигалась дальше. Но я знала и другое.

– Когда у меня есть все факты, становится легче. Если я могу назвать все возможные варианты – они теряют часть власти надо мной. – Я подняла руки в перчатках и загибала пальцы. – Первый: неуравновешенный киллер с тягой к драме. Второй: избалованный богач, которому нечем заняться. Третий: какой-нибудь водитель, которому я подрезала путь, и он решил, что я – порождение дьявола.

– Это не смешно, – прорычал Линк. За окном снова загремел гром, небо потемнело.

Я сняла перчатки и положила их на край ведра.

– Я знаю, у тебя инстинкт – защищать тех, кого ты любишь. Но я не хочу, чтобы от меня скрывали правду. В прошлый раз, когда кто-то решил, что так будет лучше, мой мир просто развалился.

На секунду показалось, что Линк будет бороться – держаться за свое желание оградить меня от всего, даже от нужной мне правды. Но он выдохнул, плечи опустились – в этом было и поражение, и понимание. Он просто бросил мешок и, ничего не сказав, обнял меня.

Может, слов и не нужно было. Потому что Линк не мог это исправить, как бы ни хотел. Он держал меня в своих сильных руках, пока за окном гремел гром. А потом, наклонившись, прошептал, едва коснувшись губами моих волос:

– Прости.

Я крепче сжала его, вцепившись пальцами в рубашку:

– Не за что просить прощения.

Линк отстранился, вглядываясь в мое лицо:

– Я не имею права скрывать от тебя информацию. Никто не имеет.

– Нет. Но я понимаю, почему тебе этого хотелось. Я бы, наверное, поступила так же на твоем месте.

Он поднял руку и провел шершавым большим пальцем по моей челюсти:

– Трейс был прав. Ты стала слишком сговорчивой.

Я толкнула его в грудь, смеясь:

– Да вы все отстой.

Линк усмехнулся и отпустил меня:

– Что скажешь? Продолжим яростную уборку или сделаем перерыв?

За последние часы, по мере того как солнце клонится к закату, моя злость немного угасла. Осталась только глухая, онемевшая печаль. Но, оглядевшись, я знала точно:

– Я хочу выбросить все, к чему он прикасался. Каждую вещь.

Глаза Линка вспыхнули ярче, почти зеленым:

– Выгнать его к черту – будет сделано. – Он встретился со мной взглядом. – Только умоляю, не сверни мне барабанные перепонки.

Щенячий взгляд сделал свое дело: я улыбнулась – впервые за последние три дня.

– Можем включить классику, если поможешь.

Линк наклонился, его губы едва коснулись моих:

– Договорились.

Мы взялись за дело под звуки Джими Хендрикса. Я работала со стенами, Линк – с полом. Бедный мой диван придется выбросить, но вот письменный стол уцелел. Я не сразу поняла, куда мы с Линком движемся, пока мы оба не замерли в центре комнаты.

Я смотрела на статую. Женщина, стремящаяся вырваться, теперь была вся в крови и разбита.

– Не уверена, что ее можно спасти.

– Почему? – спросил Линк.

Я указала на искалеченную фигуру:

– Рука отбита, лицо смято, металл вмят.

Линк снова встретился со мной взглядом:

– Она прошла через ад и выстояла. Звучит знакомо. Уверен, ты найдешь способ превратить все это в нечто красивое.

Сердце дернулось, и на секунду возникло желание сбежать. Но следом пришло нечто другое – более сильное: остаться.

– Тогда поднимем ее.

Улыбка Линка расцвела:

– Поднимем.

На счет три мы взялись за статую. Кто бы ее не уронил, был либо чертовски силен, либо в ярости – нам двоим с трудом удалось поставить ее на место. Но как только мы это сделали, мой мозг начал работать с удвоенной скоростью. Я видела новый замысел. Что-то лучшее. Сильнее.

– О нет, – простонал Линк. – Я знаю этот взгляд. Но уже больше восьми, и ты ничего не ела с самого утра. Свою статую завоюешь завтра.

Я состроила самые жалостливые глаза:

– Ну хоть часик?

Он тяжело вздохнул:

– После еды.

– Идет, – быстро согласилась я.

Линк уставился на меня:

– Меня только что обвели вокруг пальца, да?

– Может быть… – протянула я с игривой ноткой.

Он уже собирался что-то ответить, но зазвонил его телефон. Линк достал его из кармана и нахмурился:

– Это Элли. Обычно она так поздно не звонит.

– Ответь, – сказала я. – А я пока начну готовить ужин.

– Ты собираешься нас отравить?

Я состроила рожицу:

– Разогрею одну из запеканок от Норы. Думаю, даже я с этим справлюсь.

Уголки его губ дернулись:

– Ладно. Сейчас подойду.

– Не спеши, – сказала я, выходя.

Уличные фонари зажглись, разрывая тьму, как всегда. Под ногами хрустела галька, пока очередной раскат грома не заглушил звуки. Молнии пока были далеко.

– Надвигается буря, – сказал помощник шерифа Аллен.

– Я люблю летние грозы.

– Лишь бы без пожара.

– Лишь бы, – кивнула я, а потом на секунду замялась. – Я разогреваю ужин для себя и Линка. Хочешь с нами?

Аллен покачал головой:

– Уже поел. Но спасибо.

– Спасибо, что следите за нами, – крикнула я, направляясь к дому.

– Рад, что у нас тут смертельная скука, – крикнул он в ответ.

Я рассмеялась, набрала код и открыла дверь. Меня уже ждал Брут. Его хвост завилял, и он прижался ко мне. Я нагнулась, почесала его и поцеловала в макушку. Брут тут же лизнул меня в щеку.

– Я тебя тоже люблю.

Это простое признание заставило глаза защипать. Почему рядом с ним слова давались так легко, а с людьми – будто зубы вырываешь? В голове всплыл образ Линка, и жжение в глазах усилилось. Эта внутренняя борьба – желание чего-то всем сердцем и дикий страх протянуть руку – бушевала с новой силой.

Линк думал, что знание о том, что кто-то, возможно, ведет с моей жизнью больную, извращенную игру, меня испугает? Заставит страдать? Ничто не пугало и не ранило сильнее, чем осознание: он есть и его можно потерять.

Дом сотряс гром, прогнавшись ударной волной по стенам. И вместе с этим раскатом погас свет.

Сначала паники не было – я ожидала, что электричество мигом вернется. Ветер ведь не ревел, дождь не лил стеной. Но свет не зажегся.

Сердце забилось чаще, ритм сбился, удары запутались друг в друге. Я нащупала карман на своих брюках карго, пока Брут низко зарычал.

– Все в порядке, – прохрипела я.

Пошарила рукой в поисках телефона и тихо выругалась, когда поняла – он остался в студии. Паника вцепилась когтями.

Пальцы нащупали ключи и на секунду пришло облегчение. Но оно мгновенно исчезло: я нажала кнопку фонарика и ничего. Еще раз. Руки дрожали. Все равно – ничего.

Кухня. Фонари на кухне. Нужно просто дойти. Только вот коридор сейчас казался длиной в футбольное поле. Я пошатнулась вперед, пытаясь удержать равновесие.

Мамины слова вспыхнули в голове:

– Останься здесь. Что бы ты ни услышала – не выходи. Поняла?

А потом перед глазами встал ее образ, как она запихивает меня в потайной шкаф:

– Люблю тебя до последнего уголка Земли.

Выстрел.

И тьма сомкнулась еще плотнее.