Текст книги "Прекрасное изгнание (ЛП)"
Автор книги: Коулс Кэтрин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)
– Было бы здорово. Она еще не до конца высохла, надо аккуратно.
Исайя отсалютовал двумя пальцами и направился к кузову моей машины. У меня был специальный защитный чехол для перевозки работ – на случай, если пойдет дождь, пойдет снег или, как сейчас, поверхность будет еще липкой.
Он привычно откинул крышку, но, дойдя до картины, вдруг остановился и взглянул на меня:
– Арди. Это потрясающе.
Щеки мои снова вспыхнули.
– Спасибо. Это… эм…
– Необычно, – закончил он за меня.
Я кивнула:
– Выводит меня из равновесия.
Исайя улыбнулся:
– Если тебе кажется, что ты стоишь голая перед толпой – значит, это стоящее. Важное.
– Говорит человек, который обожает позировать обнаженным.
Он рассмеялся:
– Справедливо. Пойдем, занесем ее. Люди с ума сойдут, когда увидят.
Живот скрутило от волнения. Я надеялась, что зрители почувствуют связь с этой работой… но в то же время не была уверена, что смогу с ней расстаться. И это было проблемой.
Мы осторожно пошли к черному входу, стараясь не задеть ни одну машину и не споткнуться. Завидев нас, Ханна бросилась к двери:
– Я подержу.
– Спасибо, – сказала я и оглянулась, проверяя путь.
Мы внесли картину и поставили ее на мольберт, который оставил Денвер. Видимо, он хотел сфотографировать работу, прежде чем убрать ее в одну из студий для сушки.
– Вау, – пробормотала Ханна, голос стал мягким. – Это потрясающе.
– Спасибо, Ханни.
Она вздохнула, провела рукой по растрепанным рыжим волосам:
– Мне самой пора браться за работу. Я отстаю.
Я внимательно посмотрела на нее. Под глазами – темные круги, пальцы испачканы краской.
– Ты в порядке?
Ханна выдала вымученную улыбку:
– Мне тяжело идет этот проект.
Я-то знала, каково это.
– Хочешь, я гляну? Поговорим, поищем идею вместе. Я с этой тоже застряла, но потом все сложилось.
– Я помогу, – вмешался Исайя. – Я, конечно, по глине, но искусство есть искусство, да?
Ханна засияла, будто мы протянули ей мешок с бриллиантами:
– Было бы здорово. Спасибо.
Над дверью звякнул колокольчик, и я обернулась. Денвер вел внутрь какого-то мужчину. Не того журналиста с другого дня. Этот выглядел… скользким. И очень богатым.
Блестящие туфли, совершенно неуместные в горах. Безупречно отглаженные черные брюки. Белоснежная рубашка, аккуратно заправленная. Часы в алмазной окантовке. Даже волосы уложены волнами с гелем – как скульптура.
Мужчина скользнул по нам взглядом, но тут же остановился на картине.
– Скажите, это ее новая работа?
– Да, – ответил Денвер, улыбаясь, как кот, проглотивший канарейку.
Брут прижался ко мне, молча давая понять, что он рядом. Я положила руку ему на голову.
– Арден, это Квентин Арисон. Он хотел ознакомиться с работами до аукциона, – представил Денвер, все еще с той же самодовольной улыбкой.
Взгляд Квентина метнулся ко мне, резкий, заставляющий отступить. Брут зарычал, и я даже не пыталась его остановить. Квентин уставился на меня, не проявляя ни страха, ни сомнений.
– Арден Уэйверли. Такая юная и красивая женщина создает такие мрачные полотна. Интересно.
Он двинулся ко мне, шаги плавные, медленные.
Брут поднял шерсть и снова зарычал, уже громче.
Квентин бросил взгляд на пса:
– Интересный выбор спутника.
– Он защищает, – сказала я, не отводя взгляда. Вокруг были люди, но пальцы чесались дотянуться до ножа в кармане.
– А если я захочу взять вас за руку?
– Ему это не понравится, – процедила я.
– Убедительно. – Он перевел взгляд на картину. – Мне нравится. Она мне нужна. Кровь… она зовет.
Меня передернуло, в животе скрутило. Я ни за что не хотела, чтобы эта работа попала в его руки. Особенно если он вообще не понял, о чем она.
Он снова посмотрел на меня:
– Пойдемте поужинаем. Вы расскажете мне о моей картине.
Он уже считал ее своей. Гнев вспыхнул во мне.
– Обойдусь.
В глазах Квентина сверкнуло раздражение и что-то еще – опасное.
– Я известный коллекционер. Думаю, вы захотите пересмотреть свое решение.
– Коллекционеры меня не волнуют. – Я говорила искренне. Мои работы либо откликались людям, либо нет. Я не собиралась что-то объяснять тому, кто будет их судить.
На его щеке дернулась мышца:
– Я могу открыть вам множество дверей, Арден. Не упустите шанс.
Я уже открыла рот, чтобы послать этого самодовольного ублюдка куда подальше, но не успела. Потому что воздух прорезал новый голос. Голос, холодный, как лед, и оттого обжигающий. Голос, который я знала.
– Кажется, она сказала «нет».
21
Линкольн
Гнев накрыл меня ледяными волнами, такими холодными, что удивительно, как я не выдыхал пар. Вот так это всегда со мной – когда я злился, не бушевал, не взрывался. Я становился беспощадным. Потому что если кто-то причинял боль тем, кого я люблю – пути назад не было.
Самодовольный ублюдок повернулся ко мне, подняв обе руки в притворном жесте капитуляции.
– Прошу прощения, не знал, что дама уже занята.
– Я не занята, – процедила Арден, и в ее завораживающем взгляде сверкнул фиолетовый огонь. – Но это не значит, что я хочу с вами ужинать.
Мужчина усмехнулся, но я уловил в этой усмешке неприятную нотку. И то, как он сузил глаза, глядя на Арден, ясно говорило: ее отказ ему не понравился.
– Испытание. Это заслуживает уважения.
– Не испытание. Окончательный ответ, – поправила его Арден, выпрямившись и нервно шевельнув пальцами.
Улыбка расползлась по моим губам – я знал, что она всерьез подумывает о том, чтобы достать нож. Черт, как же я этого хотел. Хотел увидеть, как эта потрясающая женщина вырубает ублюдка.
Мужчина лишь что-то промычал в ответ.
– Приятной вам экскурсии, – буркнула Арден и отвернулась, ясно давая понять, что разговор окончен.
Черт, она и сама по себе была целым шоу. Самым захватывающим, что мне доводилось видеть.
Глаза мужчины сверкнули от злости, но тут вмешался Денвер, стараясь его успокоить. Управляющий галереи указал в сторону коридора:
– Я с удовольствием покажу вам нашу студию и работы, подготовленные к аукциону.
На мгновение мне показалось, что тот парень не пойдет. Что мне придется вмешаться и выдворить его. Но он все же направился за Денвером, и оба скрылись в темном коридоре. Я не сводил с них взгляда, пока не раздались аплодисменты.
Я повернулся и увидел сестру, которая сияла и стоя хлопала в ладоши.
– Ты просто произведение искусства, – сказала Элли.
Арден снова повернулась к нам, из ее пучка выбились тонкие пряди волос.
– Терпеть не могу мерзавцев, – бросила она, а потом посмотрела на меня. – А ты что здесь делаешь?
В ее вопросе сквозила настороженность, вызов. Она хотела знать, не шпионю ли я за ней. Но я не собирался переступать черту, которую она провела. Особенно зная, как для Арден важна свобода.
– Элли захотела посмотреть галерею и твои работы, – спокойно ответил я.
Плечи Арден немного расслабились, но я все равно чувствовал, что она на взводе. Желание обнять ее, заключить в свои объятия было почти невыносимым.
Исайя одарил мою сестру обаятельной улыбкой:
– Элли, да? Я могу устроить тебе экскурсию. Я тут настоящий художник, между прочим.
Она тихо хихикнула и показала кольцо на пальце:
– Боюсь, моя экскурсия окажется куда скучнее, чем ты привык.
Исайя вздохнул:
– Ну что ж, сегодня день отказов. Придется довольствоваться званием лучшего друга. Судя по тебе и мистеру «Скулы как из камня, глянешь на Арден не так – врежу», вы, наверное, родственники?
– Он мой старший брат, – с улыбкой сказала Элли.
– Добро пожаловать в Спэрроу-Фолс и The Collective, – сказал Исайя, подойдя к Элли и предлагая ей руку. Она ее приняла, и он начал водить ее по залу, рассказывая о каждой выставленной работе.
Рыжеволосая женщина бросила взгляд на Арден:
– Ты в порядке?
Арден ответила ей ободряющей улыбкой:
– Все хорошо.
Женщина внимательно вгляделась в ее лицо, будто стараясь убедиться, и кивнула:
– Пойду еще раз попробую закончить картину. Зови, если что. – И удалилась.
Арден долго смотрела на меня.
– Никаких убийц. Только придурки.
Я хотел улыбнуться, подарить ей хоть это, но не смог.
– Никто не должен вынуждать тебя к тому, чего ты не хочешь. Не должен делать тебе неприятно в твоем рабочем пространстве. Думать, что может тебя купить.
И пока я говорил, понял – именно это Арден подумала про меня в тот день в ее студии. И от этой мысли меня чуть не вывернуло.
Будто прочитав мои мысли, Арден пересекла комнату в четыре быстрых шага:
– Ты не такой, как он. Никогда не был. Просто... он не первый, кто считает, что его деньги могут купить больше, чем только мои картины.
Я так сильно прикусил внутреннюю сторону щеки, что почувствовал вкус крови. Но иначе было нельзя. Потому что если бы я не сделал этого, я бы уже требовал имена всех ублюдков, кто посмел сказать ей подобное. И придумывал, как именно их уничтожить.
– Дыши, ковбой, – прошептала Арден. Она протянула руку, ее пальцы скользнули в мои и сжали их. – Со мной все в порядке. Я уже отправляла кое-кого на задницу за переход границ. Не переживай за меня.
Моя свободная рука поднялась и почти коснулась ее лица:
– То, что за тебя не стоит волноваться, не значит, что я этого не буду делать.
Элли прижалась к гриве гнедого, коснулась лбом лба Виски и глубоко вдохнула. Моя младшая сестра не должна была так органично смотреться среди гор Орегона, на этом участке земли, больше похожем на ранчо, чем на что-то еще. Но смотрелась. Более того – она выглядела умиротворенной, как я не видел ее уже много лет.
От этого знания внутри запульсировало тяжелое чувство, будто что-то сдавливало грудную клетку изнутри. Я хотел, чтобы у Элли был такой покой – не мимолетный, а постоянный. Она отстранилась от лошади, но продолжила почесывать Виски под подбородком.
– Ну что, после полного погружения в атмосферу Спэрроу-Фолс я тебя понимаю. Теперь ясно, за что ты так любишь это место, – в голосе Элли звучала грусть, и от этого внутри стало еще тяжелее.
– Ты могла бы остаться, – предложил я.
Брови Элли удивленно приподнялись.
– У нас куча дел перед свадьбой. И Брэдли рассчитывает на меня – ужины с партнерами, встречи…
Я невольно поморщился.
– КонКон… – прошептала Элли, в голосе появилась мольба.
Я встретился с ее взглядом и наконец задал вопрос, который не давал мне покоя с самого дня их помолвки:
– Ты его любишь?
– Да, – ответила она сразу. Но в этом «да» не было радости. И я задал еще один вопрос – возможно, самый важный.
– А ты счастлива?
Элли отвела взгляд и снова посмотрела на Виски:
– Счастлив не бывает никто все время.
– Это верно. А большую часть времени ты счастлива? Твоя жизнь – она такая, какой ты ее хочешь?
Поблекшие зеленые глаза Элли засияли от слез:
– Я не знаю…
– Эл Белл… – Я подошел к ней и заключил в объятия, как делал это сотни раз до этого. – Ты заслуживаешь ту жизнь, о которой мечтаешь. Какой бы она ни была.
Она всхлипнула, стараясь сдержать слезы:
– Я и сама не знаю, чего хочу. Кажется, в любую сторону, куда бы я ни пошла – я обязательно кого-то раню.
Я сжал ее крепче:
– Забудь обо всех, хоть на минуту. Что сделает тебя счастливой?
Элли отстранилась:
– Я не могу их забыть. Их счастье связано с моим. И каждый мой шаг может означать, что кого-то из них больше не будет в моей жизни.
– Если ты так неуверенна… ты правда думаешь, что стоит выходить замуж через пару месяцев? – спросил я как можно мягче.
Спина Элли выпрямилась:
– Это просто страх. Все-таки это большое изменение. Естественно, что я нервничаю.
– Конечно, волноваться – это нормально. Но я просто хочу быть уверен, что ты не делаешь этого только потому, что папа этого хочет. Это твоя жизнь. – И, Боже, как же я не хотел, чтобы она тратила ее на кого-то, кто ее не достоин.
Элли смахнула с штанов грязь – вроде бы и мелочь, но показатель того, что этот мир ей все-таки чужд:
– Это моя жизнь. Но для меня важно не потерять отца, когда у меня и так нет мамы. И для меня важно не потерять тебя.
И тут я понял, зачем на самом деле был этот визит. Элли хотела убедиться, что не потеряет меня, если с головой уйдет в ту жизнь, от которой я сам сбежал. Она изо всех сил старалась удержать всех рядом, даже если это стоило ей самой себя.
– Я же говорил, Эл Белл. Ты никогда не потеряешь меня. Никогда. Обещаю.
Ее плечи поникли от облегчения:
– Спасибо, КонКон.
И это облегчение воткнулось мне в грудь, как ледяной клин. Так же больно будет и завтра, когда она уедет – назад, в это гнездо змей. А мне останется только молиться, чтобы ее дорога не повторила путь нашей матери.
22
Арден
Я сидела в своем пикапе и смотрела на дом, в котором провела половину своей жизни. Большой, раскидистый фермерский дом по-прежнему был в идеальном состоянии. Нора бы не позволила ему быть другим. Но дело было не в стремлении к совершенству – как это часто было у моей матери. Это была искренняя забота о всем, что у нее было.
Нора была человеком, созданным для того, чтобы заботиться. О растениях, зданиях, людях. Она лелеяла все, что встречала на своем пути. И я не была исключением.
Но в этой заботе было что-то, что заставляло меня нервничать, под кожей зудело желание убежать – быстро и далеко. И я знала, откуда это берется.
Страх.
Потому что чем больше ты впускаешь в себя заботу, тепло и любовь, тем больше можешь потерять.
Поэтому я сидела в машине и просто смотрела на этот дом: белый фасад, огромная веранда – доски, впитавшие истории нескольких поколений. Сколько разговоров по душам было в этих качающихся креслах или на подвесных качелях. Потерь и побед. Боли и радости. Все смешалось в самую прекрасную картину, какую я когда-либо видела.
Гравий хрустнул рядом с машиной, и моя рука тут же потянулась к ножу на поясе.
– Может, в этот раз обойдемся без попытки лишить меня шеи? – раздался знакомый низкий голос.
Я убрала пальцы с рукояти выкидного ножа.
– Твои наклонности сталкера становятся все более явными.
Линк усмехнулся, и этот хрипловатый звук пробежался по моему телу приятной дрожью, когда он наклонился, чтобы заглянуть в салон:
– Я просто мирно разговаривал по телефону, но не смог не заметить, как ты уже десять минут в упор глазеешь на дом. Ты собираешься войти или планируешь сидеть тут всю ночь?
Раздражение скользнуло во мне – и от самого вопроса, и от того, что Линк застал меня за безмолвной схваткой… с чертовым домом.
– Просто нужно было немного времени.
От этих слов его выражение моментально изменилось.
– Ты в порядке? Что-то случилось?
– Дыши, ковбой, – пробормотала я, подняв на него взгляд. Его беспокойство окутало меня, будто теплое эхо его объятий. Конечно, это было не то же самое, что его настоящие объятия, но и не так уж плохо. – Я просто не особо умею общаться с толпой.
Линк какое-то время изучал меня взглядом.
– Ты уже говорила. Справишься?
– Все нормально, – буркнула я. Проблема была в том, что моя семья знала меня лучше всех. Они видели то, что я обычно умела скрывать от мира. А события последних дней всерьез выбили меня из колеи. Тот репортер. Записка. И, больше всего… Линк.
– Снова надеваешь маску? – спросил он. Без осуждения, просто с желанием понять. И я это ценила.
– Скорее пытаюсь найти внутренний баланс. Я правда люблю проводить с ними время. Просто…
– Слишком много всего сразу, – подсказал Линк.
Я кивнула, один уголок губ чуть приподнялся.
– Именно. Но это – хаос с любовью.
Линк усмехнулся:
– Я тут всего пятнадцать минут, но уже это понял. – Он обхватил пальцами ручку двери. – Готова?
В этом вопросе и жесте было что-то… большее. Словно он готов был прождать здесь всю ночь, если бы я не была готова. И еще – я чувствовала, что у меня есть с кем войти в дом. Что не придется сталкиваться со всей этой волной людей одной. Это помогало.
– Готова, насколько могу быть, – пробормотала я, вытащив ключ из замка зажигания.
Линк открыл дверь и придержал ее для меня и Брута. Тот тут же выскочил, и Линк нагнулся, чтобы почесать его за ухом:
– Надеюсь, ты сегодня следил за ней?
Я хмыкнула:
– Пытался и наверняка провалил миссию.
Линк посмотрел на меня:
– Ее не обуздать, слишком дикая. Но она такой и должна быть.
Снова этот зуд под кожей. И не только потому, что Линк видел меня настоящую. А потому, что он видел ту, какой я хотела быть.
– Скажи это Трейсу. Уверена, он уже готов вживить в меня трекер.
Линк расхохотался:
– Тоже способ.
Я направилась к дому, и он пошел рядом. Гравийная дорожка была заставлена машинами моих братьев и сестер: внедорожники, пикапы, хэтчбек Фэллон. Только машины Трейса не было. Я скользнула взглядом по рядам машин, затем – на земли ранчо вокруг нас и этот невероятный пейзаж.
Я на секунду остановилась, чтобы вспомнить то чувство покоя, которое всегда дарило мне это место. Безопасности. И мысленно поблагодарила того, кто привел меня сюда.
Когда я посмотрела на Линка, то поняла – его тоже привлекла именно эта тишина. Это спокойствие. Эта красота.
– Где Элли? – спросила я, когда мы подошли к дорожке, ведущей к крыльцу.
Уголки губ Линка приподнялись в мягкой улыбке, его лицо было обрамлено щетиной:
– Уже внутри, завоевывает сердца твоей семьи.
Это было похоже на правду. За те пару минут, что я провела с Элли, я поняла: она – чистое солнце. И скорее всего, уже стала частью этой семьи. Но когда я посмотрела на Линка, в его глазах – зелено-золотых, зачаровывающих – я увидела боль.
Я сбилась с шага.
– Что случилось?
Линк покачал головой:
– Ничего...
– Ковбой, – сказала я, в упор глядя на него. – Не оскорбляй мой ум.
Он провел рукой по лицу:
– Она несчастна.
Свинцовый ком сжался в животе.
– В смысле?
– Она живет ради чужого счастья. Жениха. Папы. Моего. Я боюсь, она запирает себя в мире, который станет для нее тюрьмой на всю жизнь.
В его голосе вихрем кружились тревога и боль – его любовь к сестре. И это чувство зацепилось во мне, укоренилось.
– Ты боишься, что она повторит судьбу вашей мамы?
Это было просто предположение. Но когда Линк поднял голову, в его глазах бушевала буря и я поняла, что была права. Боль и страх завихрились в его взгляде.
– Я не хочу, чтобы она жила в тюрьме, которую сама себе построила. Она заслуживает куда большего. Она самая добрая и щедрая душа, которую я знаю. И я не хочу, чтобы они изменили ее. Или, что еще хуже, чтобы она исчезла.
Я подошла ближе и переплела пальцы с его пальцами, сжала их крепко:
– Я была рядом с твоей сестрой всего двадцать минут, но уже поняла – она не сдастся. Она борец. Никто не сможет потушить ее свет. Но ты должен дать ей свободу самой все понять. Все, что ты можешь – быть рядом, когда она тебя позовет.
Линк крепче сжал мою руку, будто я была его спасательным кругом:
– Я знаю. Просто… это так, блядь, трудно. И все это будит призраков.
Я обняла его, обвив руками за талию. Хотела дать ему то, что он дал мне, когда я получила ту ужасную записку. Хотела дать ему чувство безопасности. Показать, что он не один. Может, я не умею подбирать слова, но я могла дать ему это.
Линк обнял меня в ответ, прижимая к своей груди. Я глубоко вдохнула, ощущая, как он держит меня.
– Вишни, – пробормотал он.
– Вишни?
– От тебя пахнет вишней и каплей жасмина. Лучший запах, который я когда-либо чувствовал. Если его разлить по флаконам – можно заработать миллионы.
Я приподняла голову, чтобы посмотреть на него:
– Миллиардер даже в такие моменты ищет бизнес-возможности?
Один уголок его рта дернулся вверх в кривой ухмылке:
– Я никогда не упускаю возможности, если она появляется. – Его рука поднялась и откинула прядь волос с моего лица. – Спасибо.
Рука Линка замерла, его пальцы запутались в моих волосах, а большой палец скользнул по щеке. Шершавый, теплый, он заставил дрожь пробежать по всему телу. Я встретилась с ним взглядом и почувствовала, как все внутри тянется к нему, как будто мне не хватало воздуха. Губы чуть приоткрылись, и, клянусь, я уже чувствовала его вкус на языке.
Стоило лишь сделать крошечный шаг и его губы коснулись бы моих. Чуть податься вперед и я бы узнала, такой ли он на вкус, как я себе представляла. Еще один миг, и…
– А что это у нас тут? Моя девочка, гляди-ка, наконец-то кого-то закадрила?
23
Арден
Мое лицо вспыхнуло, как факел, когда голос Лолли прорезал вечерний воздух. Но Линк даже не попытался отстраниться. Я сама выскользнула из его объятий и тут же ощутила, как не хватает тепла, которое шло только от него. Оно было таким настоящим, таким ощутимым, таким… пугающим до дрожи.
– Ну, не останавливайтесь из-за меня, – сказала Лолли, улыбаясь во весь рот. – Могу посоветовать амбар для небольшого горизонтального танго. Сено там мягкое, сама проверяла.
– Лолли! – прошипела я.
– А что? – спросила она с притворным недоумением, вскидывая руки, отчего браслеты на запястьях зазвенели. На ней был поистине уморительный наряд: яркая юбка в цветочек, расшитые стразами сандалии с грибочками, идеально дополнявшие ее футболку. На майке были изображены разноцветные грибы и надпись большими буквами: «M.M.I.L.F.», а под ней – расшифровка: Magic Mushroom I Like to Forage – «Волшебный гриб, который я люблю собирать».
– Ну ты даешь… – проворчала я. – Трейс взбеленился из-за твоей футболки?
Губы Лолли дернулись.
– Моему зануде-внуку не понравилось, но я напомнила ему, что психоделические грибы в Орегоне уже легальны. Ему бы пора и самому открыть свое сознание.
Линк усмехнулся:
– Сама выращиваешь?
Лолли засияла:
– Интерес без осуждения. Вот почему ты мне нравишься.
– Я стараюсь, – ответил Линк с ухмылкой.
– Грибов у меня нет, но вот двенадцать сортов марихуаны – пожалуйста. Могу устроить дегустацию…
– Лолли, – перебила я ее с явным предупреждением в голосе. – Пошли уже в дом.
Она покосилась на меня:
– Не думала, что ты-то испортишь мне веселье. – Но все же потянула на себя дверь и скрылась внутри.
Линк наклонился и прошептал мне на ухо, пока мы поднимались по ступенькам:
– Убийца настроения.
Я захихикала, но тут же стукнула его по животу тыльной стороной ладони:
– Ты бы не шутил, если бы случайно словил дозу. С Роудс в колледже так и вышло, после ее кексов с марихуаной. Она потом валялась в поле и кричала, что рождена быть ромашкой, а не человеком.
На этот раз Линк рассмеялся по-настоящему, громко, открыто, так, что захотелось удержать этот смех навсегда:
– Буду иметь в виду. Никаких кексов от Лолли.
– Умное решение.
Мы вошли в дом, Брут бодро семенил рядом. Изнутри доносился шум, голоса, визгливый смех Кили. Стоило нам появиться в гостиной, как все взгляды устремились на нас. Я ненавидела внимание, но стиснула зубы, понимая, что оно скоро утихнет.
Чья-то ладонь легла мне на поясницу – крепкая, уверенная. Тепло от Линка проникло в меня, словно давая понять: он здесь. И, Господи, как же мне хотелось утонуть в этом ощущении и хоть раз позволить кому-то быть сильным за меня.
– Тетя Арден! – завизжала Кили, бросаясь ко мне. За пару шагов до меня она оторвалась от пола и прыгнула.
Я поймала ее с охом, закружила.
– Ты что, подросла без меня?
Она захихикала:
– Не думаю. Но папа измеряет меня только в день рождения, чтобы отметить на стене.
Боже, Трейс – такой хороший отец.
– Чую, в этом году отметка будет повыше.
Ее темно-каштановые хвостики с огромными бантами подпрыгнули в такт кивку.
– Я смогу пойти на кучу новых аттракционов на ярмарке. – Потом она подняла взгляд на Линка с любопытством. – Ты бойфренд моей тети Арден?
Кай издал какой-то странный звук и закашлялся, выпрямляясь на диване. Фэллон наклонилась и похлопала его по спине:
– Осторожно, не хватало еще задохнуться.
Шеп, устроившийся со своей девушкой Теей в огромном кресле, бросил на Лолли взгляд, полный веселья:
– Ты же понимаешь, что Трейс тебя прикончит, если Кили начнет называть мальчиков бойфрендами в первом классе?
Лолли пожала плечами:
– Лучше уж так, чем «партнер по… бип», ну, вы поняли.
Кай снова закашлялся.
Роудс ухмыльнулась:
– Ты Кая угробишь, если не остановишься.
Лолли с упреком посмотрела на внука:
– Никогда бы не подумала, что ты такой нежный.
Кили посмотрела по сторонам:
– А что такое партнер по… бип?
– О, Господи, – пробормотал Шеп. – Кто-нибудь скажите Трейсу, что я тут ни при чем.
Я с трудом сдержала смех:
– Ничего, Килс. Лучше расскажи, кто тебе сделал такие красивые косички?
Трейс долго учился заплетать простые прически, но тут явно было что-то посложнее – плетение сложное, аккуратное, я бы так не смогла. Но Кили засветилась и махнула в сторону кухни:
– Моя новая лучшая подружка – Элли.
Сестра Линка стояла на кухне рядом с Норой, судя по всему, резала овощи. Она махнула нам:
– Это я, подружка номер один. – Подмигнула Кили. – Никогда не упускай шанс сделать из девчонки королеву.
Кили захихикала, вывернулась из моих рук и понеслась обратно к Элли. От этого у меня сжалось сердце. Моя племянница была самой чудесной девочкой на свете и заслуживала, чтобы кто-то всегда заплетал ей такие косички – хоть каждый день.
– Ну что, – сказал Кай, закидывая ноги в мотоциклетных ботинках на стол и глядя на меня, – не пыталась прибить Линка на этой неделе?
Все мои братья и сестры разразились смехом, но обеспокоенная Нора подошла ближе, переводя взгляд с одного на другого:
– Прибить Линка?
Щеки мои пылали, но Линк шагнул вперед:
– Так, мелкая случайность. Я почти не истек кровью.
– Кровью?! – ахнула Нора, глаза округлились.
Роудс с ухмылкой устроилась на подлокотнике, а Энсон смотрел на нее с обожанием.
– Я вот честно скажу: с Арден рядом чувствую себя в безопасности, даже если она немного… агрессивна.
– Это говорит женщина, которая грозится кастрировать любого, кто посмотрит косо на тех, кого она любит, – заметил Энсон, весело улыбаясь.
Роудс показала ему язык:
– Я угрожаю только тем, кто реально этого заслуживает.
Энсон покачал головой:
– Похоже, мне придется построить тебе сарай для убийств.
Она наклонилась и чмокнула его:
– А может, и придется.
Лолли нахмурилась:
– Ну вот зачем избавляться от хорошего набора причиндалов?
– Лолли! – хором выкрикнули все.
Нора закрыла лицо руками:
– Простите, Линк, Элли. Хотела бы сказать, что она обычно не такая, но это была бы ложь.
– Обожаю ее, – отозвалась Элли с кухни. – Лолли – моя девочка.
– Вот именно! – крикнула в ответ Лолли. – Пошли со мной вечером в бар для ковбоев?
Элли рассмеялась:
– Боюсь, не смогу угнаться за тобой.
– Но будет весело пытаться, – пропела Лолли, а потом уставилась на Линка: – А тебе, между прочим, пошли бы ковбойские джинсы и шляпа. Ну как, пойдешь?
Линк выглядел слегка потрясенным при мысли, что Лолли его переоденет и потащит на танцы. Я похлопала его по груди:
– Не бойся. Я тебя защищу.
Он посмотрел на меня, в глазах вспыхнула веселая искорка:
– С тобой и нож в комплекте, чувствую себя безопаснее.
– Этим ее не спасешь, – выкрикнула Лолли. – Я тут втихаря прошу Кая учить меня самообороне!
Она заняла какую-то невероятную боевую стойку, отдаленно напоминавшую карате, и издала дикий боевой клич.
Кай закрыл лицо руками.
– Прошу, только не говори никому, что я тебя тренирую.
– Грубиян, – фыркнула Лолли, а потом снова уставилась на Линка. – Ладно, до ковбойского бара тебе еще рано. А как насчет спарринга один на один? – Она многозначительно подняла брови.
Линк резко встал позади меня, положив руки мне на плечи и используя как живой щит:
– Ты же обещала меня защищать, да?
Из меня вырвался легкий, звонкий смех – чистый, свободный:
– Теперь я уже не уверена. Думаю, Лолли смогла бы надрать мне задницу.
Я заметила движение и повернулась – Нора стояла, прикрыв рот рукой, в глазах блестели слезы.
У меня сжалось внутри.
– Все в порядке?
Она покачала головой, отмахиваясь, голос сорвался:
– Все хорошо. Просто… я не слышала, как ты так смеешься, уже очень давно.
В груди защемило. Вина впилась в меня когтями. Я так волновала ее – женщину, которая отдала мне все. И мне стало чуть противно от самой себя.
Нора подняла ладонь к моей щеке:
– Я счастлива. Приятно видеть тебя такой.
Я сглотнула и быстро кивнула.
– Линкольн! – крикнула Лолли, разрушив этот хрупкий момент и снова спасая меня от лавины чувств, как она это делала не раз. – Я хочу сделать тебе подарок – добро пожаловать в Спэрроу-Фолс. Что скажешь?
Линк посмотрел на нее с подозрением:
– Только не говори, что это будут твои «особенные» кексы – тогда я согласен.
– Я хочу особенные кексы! – донесся из кухни голос Кили.
Нора зажала переносицу пальцами:
– Трейс больше никогда не оставит ее со мной.
– А где он? – спросила я.
– Вызов. Взломали клинику. Думают, искали обезболивающее.
Я поморщилась. Доктор Эйвери будет в бешенстве.
– Простите, – вмешалась Лолли. – У Линкольна и меня творческое вдохновение. Я специалист по алмазной мозаике.
В ответ от моих братьев и сестер раздался дружный стон, за исключением Роудс, которая прямо светилась:
– Не слушай этих циников. Ты же знаешь, как я люблю свой цветочек в виде члена.
– Ага, так сильно любишь, что повесила над камином, – пробормотал Энсон.
Линк закашлялся, будто поперхнулся:
– Простите… она сказала «цветок-член»?
Тея, сидевшая рядом с Шепом, расплылась в улыбке:
– Сказала. У меня дома висит тыква в виде пениса.
– А у Саттон – фаллическая гора из пирожных, не забудьте, – добавила Фэллон.
– Знаешь, мне теперь кажется, что спарринг с Лолли пугал бы меньше, – пробормотал Линк, понижая голос.
Кай подался вперед и, прикрыв рот ладонью, шепнул сценическим шепотом:
– Так и должно быть.
– Ох, ну не будь таким ханжой, – отрезала Лолли. – Итак, Линкольн. Что тебе ближе – настроение волшебного полиаморного тройничка или, может, что-то этакое с шайбами?
– А еще не забудь, что эльфы делают верхом на лошадях, – вставил Кай.
– А что такое тройничок? – невинно спросила Кили.
Все замерли. Повисла гробовая тишина. А потом – хохот, взорвавший комнату.
Линк уткнулся лбом мне в плечо, пряча смех за моим телом.
– Я должен признаться, Злюка, – пробормотал он. – Я обожаю твою семью.
Я тоже. Но больше всего я впервые за долгое время чувствовала, что принадлежу. И именно Линк дал мне это ощущение.
Я стояла у ограды, дожидаясь, пока ко мне подойдет моя любимая кобыла. Санни была именно такой, какой подсказывало ее имя – солнечным лучом в форме животного. Она родилась на ранчо вскоре после моего появления здесь. Могла как помогать гонять скот, так и унести тебя на самой спокойной прогулке по тропе – главное, чтобы ты вежливо попросила. И именно она стала моей первой учительницей, когда дело касалось лошадей.
Санни медленно направлялась ко мне, издав тихое ржание, которое я точно слышала как: «Где ты пропадала, а?» Стоило ей приблизиться, я протянула руку и погладила ее по морде:
– Прости, девочка. Обещаю приходить почаще.
Я наклонилась и прижалась щекой к ее теплой коже, позволяя нашей связи проникнуть в меня. Пусть сегодняшний вечер прошел куда лучше, чем я могла надеяться, – это все равно было слишком. Мне нужны были эти тихие моменты, чтобы прийти в себя. Найти опору. Успокоиться.
