Текст книги "Прекрасное изгнание (ЛП)"

Автор книги: Коулс Кэтрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

51

арден

Рука легла мне на плечи, пока я пробиралась сквозь толпу.

– Арди, научи меня быть такой же коварной, – сказал Исайя, растянув губы в широкой улыбке. – Это была битва не на жизнь, а на смерть.

Я покачала головой, но на губах заиграла улыбка:

– Уверена, нашлось бы немало женщин, готовых подраться из-за тебя.

Он демонстративно провел ладонью по лацкану своего костюма:

– Ну что ж, у них отменный вкус. Но вся эта борьба была бы напрасна, если бы ты просто вышла за меня замуж.

– Мечтай, глиняный мальчик, – отрезала я и выскользнула из-под его руки, направившись к бару.

– Разбиваешь мне сердце! – крикнул он мне вслед.

Я просто махнула рукой, не оборачиваясь, и продолжила свой путь.

Барменша подняла глаза от стакана с ромом и колой, который как раз мешала:

– Вот это было шоу.

– Мужчины, – фыркнула я.

– Еще бы, – кивнула она.

– Как у вас тут дела? Все хватает?

Барменша отошла назад и быстро оглядела запасы:

– Думаю, нам понадобится еще бутылка водки и белого вина.

– Уже бегу, – сказала я и повернулась, но тут же застыла, оказавшись лицом к лицу с тем самым репортером. Я изо всех сил старалась не скривиться.

– Мистер Левин.

– Сэм, пожалуйста.

– Сэм, – поправилась я. – Надеюсь, вам понравилось мероприятие.

Я сделала шаг в сторону, собираясь обойти его, но он повторил мое движение, блокируя проход.

– Понравилось. А как, по-вашему, все прошло?

Моя улыбка стала натянутой:

– Посмотрим, когда подведем итоги. Если позволите…

– Знаете, мне всегда интересно, когда кто-то так не хочет говорить с прессой. Либо это часть образа – создать загадочную ауру вокруг своего искусства, либо человек что-то скрывает. Что из этого – ты, Арден?

Раздражение сменилось злостью.

– Думаю, это вы должны выяснить. Удачи.

Я резко рванула вперед, не давая этому придурку остановить меня, и направилась по коридору в поисках алкоголя. Зайдя в первую попавшуюся студию, я щелкнула выключателем.

У Ханны всегда было чисто и аккуратно – не то что у Фары. Пространство Исайи находилось где-то посередине. Я подошла к шкафу в углу, где, по словам Фары, хранились барные припасы. Включив свет, я заметила, что даже здесь царил порядок: стены были обтянуты мешковиной в духе ее картин, холсты стояли у дальней стены, а кисти, краски и прочее – по бокам.

Фара освободила место для бутылок и одноразовой посуды, и, конечно, алкоголя оказалось с избытком – Фара знала, как устроить вечеринку.

Я наклонилась и начала перебирать бутылки на нижней полке. Моя рука нащупала водку, но, когда я подняла бутылку, браслет зацепился за мешковину и потянул ее. Я чертыхнулась, поставила водку обратно и начала осторожно отцеплять украшение.

И тут заметила, что мешковина держится только на крючках по верху стены. А за ней что-то было.

Я потянула материал. Он с шорохом упал на пол, накрыв полки. И я замерла. Фотографии. Целая стена, полностью покрытая ими, одно налегало на другое. Ни грамма художественности. Только безумие.

Сначала на снимках был Исайя. В The Collective, по городу, у себя дома. Но везде – одна деталь: он явно не знал, что его фотографируют.

Я шагнула ближе. Мою грудную клетку сдавило. Потом пошли снимки со мной. И в этих было нечто иное. Через каждое фото – агрессивные линии маркера, порезы, как будто ножом. Мои глаза – перечеркнуты. Лицо – изрезано. Поверху надписи:

Лживая. Шлюха. Воровка.

Черт. Это не просто зависть. Это одержимость. Это ярость.

– Сучка, – раздалось позади меня.

Голос был низким, насыщенным злобой. Ни капли той мягкой интонации, с какой Ханна обычно говорила. Только ненависть.

Я резко обернулась.

В дверях стояла та, кого я считала подругой. Ее рыжие волосы были уложены в небрежный пучок, а светлое платье обтягивало фигуру. Она выглядела красиво. Но в глазах было только бешенство.

– Ханна, я…

– Ты что? Тебе мало было того, что ты сделала этот вечер твоим? Ты еще и в мое пространство полезла?

Я раскрыла рот, потеряв дар речи:

– Нет, я.

– Ты снова решила вешаться на Исайю? В тысячный раз?

В груди запульсировал шок. Я начала складывать кусочки мозаики. Снимки Исайи. Снимки меня. Я понизила голос:

– Исайя и я – друзья. Только друзья. Я с Линком. Ты же знаешь.

В ее глазах вспыхнул огонь:

– Но тебе этого мало. Ты держишь Исайю на поводке. Даешь ровно столько, чтобы он не ушел. Чтобы не заметил того, кто по-настоящему рядом.

Тошнота подкатила к горлу. В памяти всплыли моменты. Как Ханна краснела, когда Исайя обращал на нее внимание. Как она всегда предлагала помочь ему загрузить скульптуры. Как оказывалась рядом в любой момент.

– Между нами ничего нет, – спокойно сказала я. – И никогда не было.

– Ты права, – прошептала она. – И никогда не будет.

И тут я увидела это.

Нож X-ACTO в ее руке. Она сжимала его так сильно, что костяшки побелели.

– Потому что ты исчезнешь навсегда. – И она метнулась ко мне.

52

Линкольн

Мой взгляд скользнул по толпе: Лука и Кили отплясывали в центре галереи, явно под кайфом от сахара, к ним присоединился Бенни и еще несколько детей, которых я помнил по занятиям в мастерской. Но Арден нигде не было видно.

Я попытался вспомнить, когда видел ее в последний раз, но не смог. И от этого по спине пополз холодок. Я начал пробираться сквозь гостей и заметил Трейса, разговаривающего с пожилой женщиной, которую не знал.

– Простите, что перебиваю, – сказал я ей и повернулся к нему. – Трейс, ты не видел Арден?

Он тут же напрягся:

– С тех пор, как ты сцепился с этим козлом, – нет.

Женщина рассмеялась:

– Козел – это как раз подходящее слово. Молодец, что поставил его на место.

Я выдавил натянутую улыбку:

– Всегда рад стараться.

Трейс положил ладонь ей на плечо:

– Было приятно вас увидеть, Луиза. Простите, но мне нужно найти сестру.

– Конечно, мальчики, хорошего вам вечера.

– Вам тоже, – сказал я, но уже разворачивался и шагал прочь. Трейс шел рядом.

Исайя поднял взгляд от разговора с двумя женщинами:

– Все в порядке?

– Мы не можем найти Арден, – выдавил я.

– Кажется, она пошла к бармену.

Я кивнул и сразу направился туда. У стойки работала девушка, раздавая вино, газировку и коктейли. Не обращая внимания на очередь, я подошел:

– Вы не видели Арден?

Брови барменши приподнялись:

– Она собиралась принести мне еще водки и белого вина. Но это было уже давно.

Я обменялся взглядом с Трейсом. Тревога нарастала. Его челюсть напряглась:

– Наверное, кто-то из знакомых ее задержал.

Господи, хоть бы так.

– Что происходит? – спросила Фара, появившись рядом. В своем обычном черном, только губы ярко-красные.

– Мы ищем Арден, – выдавил я.

Она фыркнула:

– Все, ты пропал, да? Не можешь и пяти минут без своей девочки. Это даже мило.

– Фара, – перебил я. – Ты ее видела?

– Она пошла за алкоголем в кладовку Ханны. Я там все спрятала.

Я не стал отвечать – мы с Трейсом уже неслись по коридору. Подойдя к студии Ханны, мы замерли у двери. Внутри были голоса.

– Ханна, давай просто выдохнем, – прозвучал голос Арден, и я облегченно вздохнул. Но ненадолго.

– Я не хочу, черт возьми, выдыхать! – рявкнула Ханна. – Хватит тебе красть внимание Исайи. Хватит все выставлять напоказ. Вечно все крутится вокруг тебя. Твое искусство. Твоя ненависть к прессе. Твои идиотские благотворительные проекты.

– Я не…

– А он каждый раз на это ведется! – закричала Ханна. – Он не знает, какая ты на самом деле. Что ты все это делаешь, чтобы он влюбился. Но это не сработает!

Он не знает, кто ты на самом деле.

В голове вспыхнула надпись с записки, найденной на лобовом стекле Арден: Я ЗНАЮ, КТО ТЫ НА САМОМ ДЕЛЕ.

Вот в чем все дело? Из-за Исайи? Записка, разгромленная студия, стрельба?

Трейс поднял руку, вынимая из кобуры под пиджаком пистолет. Мы осторожно продвинулись вперед, пока не увидели проем кладовки.

Ханна стояла спиной к нам, Арден – внутри, зажата. И я заметил блеск металла. Нож.

Наши взгляды встретились – ее и мой – над головой Ханны. В ее глазах мелькнуло облегчение, но от этого внутри стало еще хуже. Я не мог ей помочь. И я не был уверен, что Трейс сможет. Пространство было слишком тесное. Если он выстрелит, может задеть Арден.

– Ханна, – произнес Трейс, его голос стал холодным, безэмоциональным. – Управление шерифа округа Мерсер. Опусти оружие.

Рыжая резко обернулась, но нож все еще был направлен на Арден:

– Нет, нет, нет. Вам тут не место. Это мое пространство. Мое и Исайи. Вам сюда нельзя. И ей тоже.

Ханна резко кинулась вперед, как фехтовальщик, и Арден едва успела отскочить.

– Не делай этого, – предостерег Трейс. – Если ты снова так двинешься, мне придется стрелять. А я не хочу этого.

– Ты хочешь. Хочешь! – Ханна дернула себя за волосы. – Потому что тогда она останется. Ты убьешь меня, и она победит.

– Она не хочет его, – сказал я, прежде чем успел обдумать. Пытаться вразумить того, чье сознание сломано – дело бесполезное, но я должен был попробовать.

Ханна взглянула на меня с жалостью:

– Мне тебя жаль. Она и тебя обманывает. Притворяется. Жадная. Ей одного никогда не хватает.

– Линк – единственный для меня, – прошептала Арден. – Единственный, кого я хочу. Сейчас и навсегда.

Каждая клетка моего тела напряглась до боли.

– Злюка…

– Люблю тебя, – выдавила она.

– ЛЖЕТ! – заорала Ханна. – Все – ложь! Даже ее искусство. Все думают, что она такая талантливая, но это просто хлам и блеклая краска. Ничего. Как и она.

– Поэтому ты разгромила ее студию? – спросил Трейс, все еще спокойно.

– Я уничтожила ложь, – прошипела Ханна. – Исайя не мог о ней не говорить в тот день. Как она организовала мастерские. Как дети ее обожают. Я не выдержала. Хотела, чтобы она поняла: я вижу ее настоящую. Что она не может прятаться за маской. Ее нужно остановить, чтобы Исайя увидел меня.

Ханна снова сделала выпад ножом, словно подчеркивая каждое слово:

– Я сказала Исайе и Фаре, что у меня болит голова. Ушла. Ложь Арден делает так, что у меня будто голова взрывается. Я бы никогда не солгала Исайе. Не как она.

– Что ты сделала, Ханна? – тихо спросил Трейс, удерживая ее в разговоре.

– Я знала, что у Коупа камеры, – выдохнула она. – Украла у брата футбольные щитки, надела худи, джинсы и эту идиотскую маску с Хэллоуина. Я хотела, чтобы она испугалась. Это было предупреждение. Но она не поняла. Слишком эгоистична.

Я пытался уследить за ее логикой, но она не поддавалась здравому смыслу. И все же она вцепилась в нее мертвой хваткой.

– Поэтому ты решила выстрелить в нее? – спросил Трейс.

– Она заслуживает смерти! – взвизгнула Ханна.

И снова метнулась вперед.

В глазах Арден – шок, страх, осознание, что бежать некуда.

Ханна закричала – этот звук не был человеческим. Арден попыталась увернуться.

Но было слишком поздно.

Я видел только кровь.

53

Арден

Я поморщилась, когда доктор Эйвери отпустил мою руку и уставился на меня взглядом, от которого не спрячешься.

– Ты уверена, что не хочешь обезболивающее?

Я покачала головой и откинулась на массивный диван в гостиной Коупа. Брут лежал у моих ног.

– Тайленола достаточно.

Линк буквально излучал раздражение и тревогу, сидя рядом со мной.

– Прими таблетки. Нет смысла терпеть боль. Ты сама недавно мне это напоминала.

Я повернулась к нему, укладывая колено, все еще в шелке, на его бедро. Бедное розовое платье теперь было в брызгах крови. Кажется, из шелка такие пятна не выводятся.

– Со мной все в порядке, – пообещала я. – Надо просто освежить навыки самообороны. Кай займется этим.

Мне удалось выкрутить Ханне руку и выбить нож, но прежде, чем это произошло, лезвие все же задело мою ладонь. Порез был не глубоким, но кровил сильно, чем вызвал у Линка и Трейса бурю недовольства.

– Еще бы, – отозвался Кай с противоположной стороны дивана. – Как только снимут швы – сразу в зал.

Он пытался держаться легко, но я видела тень в его янтарных глазах. Фэллон тоже ее заметила и держалась рядом, не позволяя ему утопить своих демонов в очередной авантюре.

Моя семья волновалась. Друзья тоже. Поэтому мы и собрались все в гостиной Коупа. Я старалась убедить их, что со мной все хорошо, но никто мне не верил. Хотя в итоге я отделалась всего лишь порезом на ладони, а Ханна сейчас была в наручниках.

Исайя провел рукой по лицу:

– Я так…

– Еще раз извинишься и я нападу на тебя с макетным ножом, – отрезала я.

Никто не засмеялся.

– Ну же, – подбодрила я. – Это же хоть чуть-чуть смешно.

Линк наклонился и поцеловал меня в макушку:

– Пройдет еще много времени, прежде чем я увижу в этом хоть каплю юмора, Злюка.

Фара усмехнулась:

– А я вот посмеялась бы. Но знаю, что Исайя дал бы мне по башке, так что…

Я приподняла уголки губ:

– Знала, что на тебя можно положиться.

– В плане неуместных шуток, – вставил Исайя и посмотрел на меня уже мягче. – Разреши мне сказать это еще один раз и я замолчу.

Я тяжело вздохнула:

– Ладно.

– Прости. Я правда не знал, что она так на мне зациклена. Я думал, что мы просто друзья. Но теперь чувствую себя виноватым. Будто это я как-то…

У меня сжалось внутри. Я знала, через что он сейчас проходит. Как он, должно быть, чувствует себя после того, как на стене оказались фотографии его самых личных моментов.

Я подалась вперед и заглянула ему в глаза:

– Это не твоя вина. У Ханны… сломанная психика. И она зацепилась за тебя, как за спасательный круг.

Уголок его челюсти дернулся, но он кивнул.

– Вот и хорошо, – сказала я, снова откидываясь назад и прижимаясь к Линку.

Доктор Эйвери улыбнулся и встал со своего места на журнальном столике:

– Рад видеть, что ты не теряешь бодрость духа.

– Никогда, – ответила я, улыбаясь в ответ. – Спасибо, что приехали, чтобы мне не пришлось тащиться в приемный покой.

Он похлопал меня по колену:

– Всегда рад помочь. Но, пожалуйста, держись от опасности подальше хоть какое-то время.

– Прекрасный план, – сказала Нора, входя в комнату. За ней шла Лолли. – Вот, чай. – Она обошла диван и поставила чашку на стол.

– Я пыталась подлить туда чего покрепче, но моя девочка слишком шустрая, – проворчала Лолли.

Нора покачала головой:

– И всегда буду.

– Не забудь держать руку сухой ближайшие сутки, – напомнил доктор, направляясь к двери. – Если будешь мыться – оберни пленкой.

– Думаю, выберу ванну, – заверила я. Моим мышцам она сейчас особенно нужна.

– Я провожу, – сказал Коуп, поднимаясь.

– Тебе тоже пора, – я посмотрела на него. – Ты должен был улететь еще пару часов назад.

Коуп, Саттон и Лука собирались лететь обратно в Сиэтл на самолете Линка – у Коупа завтра были важные встречи с командой.

Коуп посмотрел на меня, как на сумасшедшую:

– На тебя напали. Я никуда не полечу.

– Почти напали, – попыталась я смягчить.

– Кто-то пытался тебя зарезать или нет? – нахмурился он.

– Лучше не вспоминать, – простонала Нора, заламывая руки.

Я одарила брата многозначительным взглядом:

– Попытались, да не вышло. У меня всего лишь порез, да и то едва ли швы понадобились. Я в порядке. И главное – та, кто это устроила, сейчас в камере. Мне больше ничто не угрожает. Я могу дышать. И вы должны тоже. – Я сделала глубокий вдох. – Я так вас всех люблю.

Слова обжигали, но оставляли после себя красивые шрамы.

– Мне невероятно повезло, что у меня есть вы. Но я не хочу, чтобы вы прекращали жить из-за того, что беспокоитесь обо мне.

Коуп расправил плечи:

– Ты сказала, что любишь нас.

– Потому что это правда.

– Я знаю, – прохрипел он. – Все мы знаем. Но ты почти никогда этого не говоришь.

Я перевела взгляд на Линка и оставила его там:

– Кто-то научил меня, что говорить такие слова – важно.

– Черт, – проворчал Коуп. – Я хотя бы хотел врезать Линку за то, что он с моей сестрой, но он действительно тебе подходит.

Линк рассмеялся и повернулся к нему:

– Извини?

– Еще бы. Ты украл мое святое братское право.

Саттон подошла к Коупу и обняла его:

– Думаю, ты переживешь. А Арден права. Нам пора вернуться в Сиэтл. Ты слишком много работаешь, чтобы сейчас все сорвать.

Коуп взглянул на меня:

– Ты точно уверена?

– Точно.

Они уже собирались забрать Луку, который залипал в мультиках вместе с Кили, как вдруг раздались голоса. По коридору к нам шли Трейс и Энсон. Они остановились, увидев, сколько нас собралось. Оба выглядели… уставшими.

На лице Трейса не было привычной злости – только усталость и, может, даже печаль.

Линк обнял меня за плечи, прижав к себе:

– Что нового?

Трейс вздохнул:

– Ханну перевели в окружной изолятор несколько часов назад. Мы обыскиваем ее квартиру и мастерскую. Нашли маску, которую она использовала при нападении, и футбольные щитки ее брата – она надела их, чтобы выглядеть крупнее на видео. Сложнее всего было найти ее машину, но когда нашли – в багажнике лежала винтовка. Калибр совпадает с пулей, найденной на месте лагеря.

Я повернулась к Энсону:

– Ты с ней говорил?

Если кто и мог понять, что творилось в голове Ханны, так это он. А я должна была понять.

Энсон слегка кивнул. Все взгляды обратились к нему.

– Я говорил с ней не так долго, чтобы ставить диагноз – даже если бы у меня до сих пор были на это полномочия. Но жизнь у Ханны была тяжелая. С ней обращались жестко. И тогда, после особенно жуткой ссоры с родителями… Исайя был добр к ней. И она вцепилась в это.

На лице Исайи пронеслась буря эмоций.

– Не только я был добр к ней. Фара, Арден, даже Денвер – все старались.

– Это не всегда поддается логике, – мягко пояснил Энсон, переводя взгляд на меня. – Так же, как и то, что она винила тебя в том, чего сама не получила. Но это не значит, что у всего этого нет корня.

– И в чем же этот корень? – спросил Шеп, подаваясь вперед. Тея продолжала гладить его по спине.

– Исайя стал для Ханны воплощением доброты и передышки, которых ей так не хватало в жизни. – Энсон быстро глянул на меня. – А у Арден было все то, о чем она только мечтала. Признание, внимание к ее искусству. Любящая и поддерживающая семья. Внимание Исайи.

Я сильнее прижалась к Линку, мечтая просто исчезнуть. Его губы едва коснулись моих волос:

– Это не твоя вина.

– Он прав, – согласился Энсон. – Ни ты, ни Исайя не виноваты. И даже сама Ханна – не совсем. Именно это и делает все таким болезненным.

В глазах Фары вспыхнуло возмущение:

– Вы как-то слишком «все мы братья» устроили. Она же следила за Исайей. Напала на Арден. Кто знает, что еще могла бы сделать?

Меня вдруг накрыла такая усталость, что я едва держала голову.

– Она больна, Фара. И это только грустно.

Фара фыркнула:

– Дайте мне спокойно побеситься.

Я слабо усмехнулась:

– У каждого свой способ справляться.

Трейс сменил позу, скрестив руки на груди:

– Прокурор захочет знать, насколько серьезно вы собираетесь настаивать на обвинении.

Если бы пострадала только я, я бы просила о самом мягком наказании. Но пострадала не только я. Она могла убить Линка.

Я подняла на него взгляд – он смотрел на меня с такой любовью, что сердце сжималось.

– Она больше не должна иметь возможности причинить кому-то вред, – прошептала я, отводя взгляд от мужчины, державшего мое сердце в руках. – Ей нужна помощь, но и место, где она не сможет навредить себе или другим.

Трейс кивнул:

– Поговорю с прокурором о возможности перевести ее в охраняемую психиатрическую клинику вместо тюрьмы. – Он взглянул на Линка. – Ты согласен? Все-таки стреляла она в тебя.

Линк обнял меня крепче:

– Я за любой вариант, который выберет Арден.

– А она просто слишком вежливая, чтобы сказать вам всем, что хочет остаться наедине со своим красавчиком, – вставила Лолли.

– Арден вообще не бывает слишком вежливой, – хмыкнул Кай.

Фэллон шлепнула его по руке:

– Она как раз очень даже вежливая. Ты бы понял, если вспомнил, как она простила тебе тот корявый захват на днях.

Кай резко обернулся к ней:

– Мои захваты никогда не бывают корявыми!

Фэллон вскинула бровь:

– Уверен?

Он нахмурился:

– Хочу повтор.

– Конечно, хочешь, боец, – сказала Фэллон, поднимаясь на ноги и увлекая его за собой.

Постепенно все стали расходиться. Коуп сжал мне плечо:

– Ты точно уверена, что не против, если мы уедем сегодня?

– Абсолютно. Я приму ванну и отправлюсь спать. Мне бы неделю отоспаться.

– Вампир, – пробормотал он, целуя меня в макушку.

– Люблю тебя, губастик, – крикнула я ему вслед.

– И я тебя.

Нора похлопала меня по руке:

– Позвони, если что-то понадобится. Я завтра загляну с едой. Что-нибудь хочется?

Я посмотрела на нее с улыбкой:

– Мексиканскую запеканку?

Она рассмеялась:

– Будет.

– Спасибо, мам.

Ее глаза затуманились:

– Отдыхай.

Мы с Линком не двигались, пока все не ушли. Слушали, как хлопают дверцы машин, заводятся моторы. Но слова не произносили до тех пор, пока дом не погрузился в тишину.

Линк убрал с моего лица прядь волос:

– Мое сердце остановилось, когда она бросилась на тебя.

Я крепче прижалась к нему:

– Прости. Я здесь. Никуда не денусь.

Он положил ладонь на мою грудь:

– Мне придется напоминать себе об этом снова и снова. Надеюсь, ты не против прилипчивого бойфренда.

Я усмехнулась:

– Бойфренда, да?

Линк тихо рассмеялся, и этот звук ласково прошелся по моей коже:

– Глупое слово. Но сойдет, пока ты не позволишь мне быть мужем.

Во мне все сжалось:

– Линк.

– Не сейчас, – прошептал он, коснувшись моих губ. – Но скоро.

Живот сделался легким, как у бабочки. Я приготовилась к привычному страху – тому самому, что поселяется внутри, когда понимаешь, как много тебе значит человек… и как страшно его потерять. Но страха не было. Мы прошли слишком много, чтобы отдать победу ему.

– Я люблю тебя, – прошептала я в его губы.

– Я знаю.

Я рассмеялась и оттолкнулась от его груди:

– Хочу принять долгую, очень горячую ванну, – пробормотала я.

– Хочешь у меня в комнате? Там ванна побольше.

Он был прав. Коуп пошел на все ради уюта – в каждой ванной комнате. А сегодня мне нужен был именно этот переизбыток. Я кивнула:

– Отлично. Можно одолжить у тебя штаны?

– Ты же знаешь, как я люблю тебя в своей одежде.

– Собственник.

Линк усмехнулся у моих губ:

– Когда речь о тебе – всегда.

В комнате зазвонил телефон. Линк выругался и достал его:

– Это Элли.

– Ответь, – попросила я. – И захвати с собой Брута, пусть погуляет.

Он кивнул и поднялся, пока телефон все еще звонил:

– Пошли, Брутик. Нас выставляют за дверь.

Я лишь покачала головой, наблюдая, как они уходят во двор. Поднявшись по лестнице, я тут же почувствовала, как ноют мышцы. Да, ванна – то, что нужно. Но как только заживет рука, я снова пойду в зал. Вся эта история с Ханной ясно показала мои слабые места. И я собиралась устранить их, сосредоточившись на этом как никогда.

Пройдя по коридору, я остановилась у комнаты, где Линк жил время от времени. Коуп оформлял каждую гостевую спальню под вкус одного из нас. Эта – под Шепа. На стенах висели стилизованные архитектурные рисунки, а мебель была в духе рустик – все, как любит Шеп.

Я подошла к комоду, начала искать футболку и штаны. Мои пальцы коснулись мягкого хлопка старой футболки Seattle Sparks – я тут же вытащила ее и бросила на кровать. Потом нашла спортивные штаны. Они были огромными, я в них утону, но, может, шнурок на талии спасет.

Я перешла в ванную и щелкнула выключателем. Свет показался слишком ярким, и я машинально посмотрела на свою ладонь. Жидкий пластырь, который использовал доктор Эйвери, сработал. Злобный порез на коже теперь выглядел просто как красная линия.

Но шрам останется. И он будет напоминать мне об этом вечере. О всем, что мы пережили с Линком. Я вдруг поняла, что не жалею об этом. Потому что он будет также напоминать и о том, через что мы прошли и насколько мы сильны, когда вместе.

Я осторожно провела пальцем по красной полоске, чувствуя благодарность вместо боли, и позволила этому ощущению полностью охватить меня.

Наконец я опустила руку и направилась к огромной ванне. Но как только потянулась к крану, все погрузилось в темноту.

Паника обожгла изнутри, сковала мышцы. Дыши. Я повторяла это себе снова и снова, проклиная тот факт, что не взяла с собой ни телефон, ни ключи с новым фонариком, который подарил мне Линк.

Перед глазами заплясали черные пятна, я вцепилась в край ванны. Нет. Я не позволю страху победить. Это просто дурацкое отключение электричества. Наверняка из-за рекордной жары, которая была днем.

Я заставила себя выпрямиться, сосредоточившись на дыхании. Линк был внизу, прямо за дверью. Я найду его, и все будет хорошо.

Я прошла в спальню и тогда услышала это. Шаги. Не быстрые, какими были бы у Линка, если бы он узнал о пропаже света, а медленные, выверенные. Намеренные. А затем – голос.

– Давай поиграем, Шеридан. Ты прячешься, а я ищу. Даже до десяти досчитаю. Беги, пока можешь.