Текст книги "Тени тебя (ЛП)"

Автор книги: Коулс Кэтрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

27

РОАН

Я барабанил пальцами по рулю, сидя в машине чуть в стороне от начала тропы. Мы с ребятами дежурили в местах, которые могли привлечь нашего неизвестного, но мои мысли были далеко отсюда.

Я в который раз посмотрел на телефон. Ничего от Аспен. Совсем ничего. Это было на нее не похоже – сказать, что напишет, и не выполнить. Она уже давно должна была отвезти Кэйди и приехать на работу.

Тревога жгла изнутри. Я потянулся к телефону, чтобы набрать ее, но он зазвонил раньше, чем я успел его разблокировать. На экране высветилось имя Лоусона – я тут же ответил.

– Эй, – сказал я.

– У нас проблема.

Тревога в животе переросла в панику:

– Что? – прорычал я.

– Эти ублюдки выложили подкаст. Аспен приехала на работу, и ее там уже ждали дюжина репортеров. Похоже, они отправили запись в прессу еще вчера днем, чтобы привлечь внимание.

Я выругался так, как не ругался давно, одновременно заводя двигатель.

– Где она?

– В моем кабинете. Она в порядке, но потрясена. Я отправил Грей за Кэйди, на всякий случай. Она устроит ей и Чарли веселый день прогула.

В груди снова заскребло, будто по грудине провели наждаком. Я знал, что Грей о ней позаботится, но, черт, как же сильно мне хотелось выпотрошить этих подкастеров собственными руками.

– Я еду.

Я отключился, чтобы сосредоточиться на дороге. На том, чтобы добраться до Аспен.

Гравий взметнулся из-под колес, когда я вошел в поворот и вдавил педаль газа. Поездка, которая обычно занимает десять минут, заняла пять. Шины взвизгнули, когда я влетел на парковку перед участком.

Я выдернул ключи из замка зажигания и рванул к двери. Она со стуком ударилась о стену, и офицер за стойкой подскочил:

– М-м-р. Хартли…

Я даже не посмотрел на него, только пронесся мимо к общему залу. Полицейские, увидев выражение моего лица, поспешно расступались, пока я шел к кабинету Лоусона.

Дверь была закрыта, но я не стал стучать – распахнул ее и замер. Аспен сидела на диване, обхватив себя руками и глядя в пол. Она казалась такой маленькой. Такой беззащитной.

Лоусон подошел ближе:

– Вдохни. Не пугай ее еще больше.

Я изо всех сил пытался взять себя в руки, пересек комнату и подошел к дивану. Аспен даже не подняла головы, когда я сел рядом.

– Нежное Сердце, – прошептал я, запуская руку под ее огненные волосы.

От прикосновения она повернулась и устроилась у меня на коленях, спрятав лицо в моей шее.

Я застыл. Не двигался. Даже не дышал.

А потом мои руки сомкнулись вокруг нее, и я обнял крепко-крепко. Будто мог защитить ее от того кошмара, что ждал за этими стенами.

Аспен не плакала, не говорила, не издала ни звука. Она просто держалась за меня.

Лоусон наблюдал за нами с любопытством.

– Насколько все плохо? – спросил я.

Он поморщился и этого было достаточно.

– Историю уже подхватили национальные СМИ.

– Мое лицо будет повсюду, – прошептала Аспен. – Мы никогда не будем в безопасности.

Я крепче прижал ее к себе:

– Ты в безопасности. Мы это обеспечим.

– Вы не сможете. Никогда не знаешь, кто обернется против тебя.

Все внутри меня скрутилось. Я слишком хорошо знал это чувство. Это постоянное оглядывание, недоверие к каждому.

Я провел ладонью по ее спине:

– Внимание утихнет. СМИ переключатся на другое.

– Они никогда не переключаются, – пробормотала Аспен.

Речь у нее была немного невнятной – я понял, что адреналин начал спадать. Я взглянул на Лоусона:

– Мне нужно отвезти ее домой.

Он кивнул:

– Ты припарковался спереди?

– Да.

– Дай ключи. Я перегоню машину назад. Там меньше глаз.

Я стиснул зубы, но протянул ему брелок.

Он исчез мгновенно, оставив нас наедине. Я вдохнул ее запах – теплый, с нотками корицы и дыма. Позволил ему успокоить самую дикую часть меня. А потом поднялся, неся ее на руках.

– Я могу идти сама, – сонно пробормотала Аспен.

Я поцеловал ее в висок:

– Позволь мне о тебе позаботиться. Мне это нужно.

– Ладно, – она уткнулась лицом мне в шею и зажмурилась.

Как только мы вышли из кабинета, рядом оказался Нэш, обеспокоенно глядя на нас:

– Что тебе нужно?

– Открой заднюю дверь.

– Конечно, – сказал он и пошел вперед. – Мэдс с ума сходит.

Бьюсь об заклад, весь город сейчас на ушах.

– Скажи ей, чтобы дала Аспен время.

Нэш кивнул, открывая дверь:

– Звони или пиши, если что-то понадобится. Мы можем привезти еду. Все что угодно.

– Спасибо, брат.

Он встретился со мной взглядом:

– Мы с вами. С вами обоими.

Это ощущение снова вернулось – то самое, что напоминало, как сильно меня любит семья и сколько всего я скрывал от них.

Я заставил себя не думать о сожалении и пошел к пикапу. Лоусон открыл пассажирскую дверь, и я аккуратно усадил Аспен на сиденье. Она моргнула и посмотрела на меня, словно под действием снотворного. Я пристегнул ремень, и до меня снова донесся легкий аромат корицы.

Выпрямившись, я аккуратно закрыл дверь и повернулся к Лоусону и Нэшу:

– Будете держать меня в курсе?

– Конечно, – ответил Лоусон.

Я обошел машину и сел за руль. Аспен почти не реагировала. У меня дернулся мускул на скуле – так сильно хотелось покончить с каждым, кто заставил ее снова переживать этот кошмар. С каждым, кто вытащил наружу ее самую больную рану.

Я завел двигатель, выехал с парковки и покинул участок. Уже на выезде я заметил репортеров, толпящихся на углу. Лоусон, видимо, запретил им заходить на территорию департамента, но они все еще ждали свою «долю мяса».

К счастью, они не заметили Аспен на пассажирском сиденье, когда мы проехали мимо. Дорога до ее дома заняла немного времени, но я напрягся, как только мы свернули на Хаклберри-Лейн. Дорогу вдоль дома заполнили машины – обычные легковушки вперемешку с фургонами новостных каналов.

Пара сочных проклятий сорвалась сама собой, и я пожалел, что стекла не тонированные.

– Наклонись, – сказал я, потянувшись за ее плечи.

– Что? – пробормотала она.

– Репортеры. Наклонись.

Она побледнела и позволила мне согнуть ее так, чтобы она оказалась сложена пополам.

К счастью, Лоусон предусмотрел это: у въезда на подъездную дорогу уже стояла патрульная машина. Клинт, один из старожил отдела, облокотился на капот. Он кивнул мне, давая проехать, пока репортеры сбегались к нам.

Даже сквозь стекла я слышал их навязчивые вопросы и крики Клинта, угрожавшего надеть на них пластиковые стяжки, если они не отойдут.

Я нажал на газ и пролетел по подъездной дорожке. Дом Аспен хотя бы частично скрывал нас от дороги. Я заглушил двигатель:

– Можешь подняться, – тихо сказал я.

Она подняла на меня глаза и медленно выпрямилась. В ее прекрасных зеленых глазах было столько боли:

– Это никогда не закончится.

Я просунул руку под ее волосы и сжал затылок:

– Закончится. Это займет время, но все утихнет. – Я это обеспечу. – Пойдем внутрь.

Аспен медленно кивнула и отстегнула ремень.

Я выбрался из пикапа, обошел его и помог ей выйти. Двигаясь немного неловко, она поднялась по ступеням, и моя тревога усилилась. Я вставил ключ, который она мне дала, в верхний замок, потом открыл еще два. Придержал дверь, пока она заходила внутрь.

Чонси тут же вскочил и пошел нам навстречу.

– Я быстро выведу его на улицу, – сказал я.

Аспен кивнула:

– А я пойду лягу. Что-то мне нехорошо.

После такого выброса адреналина никто бы не чувствовал себя нормально.

– Ладно. Я скоро зайду проверить, как ты.

Она даже не отреагировала – просто, пошатываясь, пошла к спальне.

Я сжал и разжал пальцы, пытаясь найти выход злости, который не заключался бы в том, чтобы пробить стену кулаком. Снял с крючка у двери поводок и свистнул Чонси:

– Нельзя рисковать, вдруг ты рванешь за кем-нибудь из этих репортеров. Хотя я бы не возражал, если бы ты откусил от них кусочек.

Открыв дверь, я вывел пса на траву – дать ему сделать свои дела, а потом завел обратно в дом. Сняв с него поводок, прислушался. Тишина. Тогда я направился в задний коридор.

Я остановился у двери, за которой, я знал, спальня Аспен. Несмотря на все ночи, проведенные в этом доме, я туда ни разу не заходил. В моей голове это была запретная территория.

Проглотив комок в горле, я тихо постучал. Ответа не было.

Я взялся за ручку и приоткрыл дверь. Комната оказалась совсем не такой, как я ожидал. Никаких ярких красок и броских узоров – приглушенные розовые и серые тона с редкими золотыми акцентами.

Зайдя внутрь, я увидел Аспен. Она уже укрылась с головой, но не спала – просто лежала и смотрела в потолок.

Я подошел ближе и сел на край кровати:

– Принести тебе что-нибудь?

Она покачала головой.

Я закусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь подобрать слова. Слова – не моя сильная сторона. Обычно я говорю не то. Но и оставить Аспен один на один со своими мыслями не мог.

– Тут нет блесток.

Взгляд Аспен скользнул ко мне:

– Что?

– В твоей спальне. Никаких блесток. Обычно у тебя они есть – в резинке для волос или ободке, на звездочках на пальто, в мерцании свитера.

Губы ее дрогнули в улыбке:

– Кэйди еще не добралась до моего декора.

– Ты потрясающая мама.

Аспен с трудом сглотнула:

– Я не защитила ее от этого.

Я взял ее за руку и сжал:

– Это не твоя вина. Это вина этих кровососущих стервятников.

– Мне страшно, что она когда-нибудь услышит, что это ее отец причинил боль ее маме.

– Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы этого не произошло. Я попрошу Лоусона позвонить в школу и поговорить с директором.

Аспен кивнула, ее веки начали опускаться:

– Спасибо.

– Поспи. Когда проснешься, я что-нибудь приготовлю.

– Хорошо… – пробормотала она, но не успела закончить фразу – сон уже накрыл ее.

Я не сразу смог сдвинуться с места. Просто сидел и смотрел, как Аспен дышит. Позволял этому ровным вдохам и выдохам чуть-чуть успокоить ту дикую ярость, что клокотала внутри.

Но самая мрачная часть все еще бурлила во мне. Тревога и страх подогревали ее. Ужас от одной мысли, что я могу потерять женщину, которая стала для меня всем.

Я откинулся на спинку качели на веранде и уставился на пастбища. Сколько раз я наблюдал, как Аспен и Кэйди возятся на своем участке – кормят животных, ухаживают за ними, играют? Я был уверен, что радость на их лицах не может быть настоящей.

Теперь я знал – настоящая. Более того, я понял, что она есть несмотря на все, через что они прошли – на боль, предательство и утрату.

Один из ослов лягнул копытом, когда другой подошел слишком близко. Коза, пасущаяся рядом, не оценила этого и ринулась на осла номер один – того, которого Кэйди называла Мэйбл.

Я покачал головой и посмотрел на часы. Аспен спала уже больше пяти часов. Я заходил проверить ее трижды, наблюдая за тем, как поднимается и опускается ее грудь, чтобы убедиться, что все в порядке. Но даже повторяя себе снова и снова, что с ней все хорошо, я не мог успокоиться.

Я заставил себя снова посмотреть на поле, пытаясь найти хоть крупицу того покоя, который раньше приносило мне это зрелище – Аспен и ее животные. Но демонов в голове было слишком много, чтобы почувствовать настоящее облегчение.

Позади скрипнула дверь, и я поднял взгляд – Аспен вышла на крыльцо в огромных спортивных штанах. Она нахмурилась:

– Тут же холодно.

Я пожал плечами:

– Мне нравится смотреть на животных. – Мой взгляд скользнул по ее лицу. – Как ты себя чувствуешь?

– Гораздо лучше. Прости, что сорвалась.

– Ты не срывалась.

– Я просто… – она подняла руки над головой и начала делать ими круговые движения.

– Ты многое пережила.

Она изучающе посмотрела на меня:

– А ты в порядке?

– С чего бы мне не быть в порядке?

Аспен подошла ближе и опустилась рядом на качели:

– Ну, не знаю… Может, потому что ты выглядишь так, будто хочешь кому-то голову оторвать.

Я стиснул зубы:

– Я ненавижу, что эти ублюдки заставляют тебя через все это проходить. Ненавижу, что они подвергают тебя опасности.

Одно только озвучивание этих мыслей заставило страх пронзить меня изнутри.

Она накрыла мою руку своей:

– В каком-то смысле это даже освобождает.

– Освобождает?

Она кивнула, глядя на пастбище:

– Не пойми меня неправильно, мне страшно. Думаю, какая-то часть меня всегда будет бояться. Но я так долго пряталась, боялась, что люди узнают, кто я на самом деле. А теперь они знают. Все выложено на всеобщее обозрение.

– Больше не нужно скрываться, – предположил я.

– Да. Мне все еще придется быть осторожной и искать способы защитить Кэйди как можно сильнее. Но я готова стоять на своем. Мы построили здесь красивую жизнь, и я за нее поборюсь.

Видеть, как в ней снова просыпается этот огонь и сила, немного успокоило меня, но страх все равно продолжал точить изнутри.

– У тебя все будет хорошо.

– Почему-то ты не выглядишь так, будто веришь в это.

Я выругался про себя за то, что Аспен всегда все видит.

– Верю.

Она помолчала, а потом сильнее сжала мою руку:

– Грей рассказала, что было, когда ты был моложе. Что тебя подозревали в нападении на Рен. Что люди в Сидар-Ридже отвернулись от тебя. Наверное, все это возвращает те чувства. Если хочешь поговорить…

– Не хочу, – резко оборвал я.

Аспен замерла, но не отпустила мою руку, не отпрянула от моего раздражения и мрачного вида, как это делали другие.

– Если не хочешь говорить со мной, поговори с кем-то. Не дай этому разрушить тебя.

Где-то глубоко внутри всё начало нарастать, давить – настолько сильно, что казалось, я вот-вот взорвусь.

– Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Я чувствовал, как ее взгляд прожигает меня, полон немых вопросов.

– На меня напали, когда все это случилось.

Пальцы Аспен судорожно сжались вокруг моих:

– Грей ничего не говорила об этом.

– Она не знает.

– Потому что была тогда слишком маленькой?

Я покачал головой, не отводя взгляда от животных на поле:

– Никто из моей семьи не знает.

Аспен резко вдохнула:

– Почему?

– У них и так было достаточно проблем. Холт и Грей были разбиты, пока Рен лежала в больнице. Нэш чувствовал себя отвратительно из-за того, что задержал Холта по пути к ней. Лоусон только начинал службу. А родители просто пытались удержать нас всех на плаву.

– Но как ты мог скрыть такое? – прошептала она.

Я пожал плечами:

– Сказал врачу и семье, что упал с горного велосипеда. Врач не поверил, но мне было больше восемнадцати – он ничего не мог сделать.

– Ты прошел через это в одиночку.

Я повернулся к ней, ища ее прекрасное лицо глазами:

– Так же, как и ты.

Она переплела пальцы с моими:

– Ты так и не заявил об этом?

– Я не видел, кто это был. Напали сзади, когда я шел домой. Тогда у меня был дом в городе. Один из них ударил меня так сильно по голове, что я потерял сознание. Думаю, это меня и спасло. Бить бессознательного – не так весело.

Аспен побледнела:

– Роан…

– Я справился. Сотрясение. Пара сломанных ребер, перелом руки. Глаз заплыл. Весь в синяках.

Она сжала мои пальцы еще крепче:

– Но тебе пришлось жить, не зная, кто это сделал. Тех, кто причинил мне боль, полиция поймала, когда репортер слил, где я работаю. Они получили серьезные сроки. А ты так и не получил развязки. Это должно быть страшно.

Я сжал челюсти:

– Я осторожен. Слежу за спиной. Я справляюсь.

– Ты не справляешься. Ты полностью отгородился от остального мира.

– Так лучше. Так проще.

– Проще для кого? – парировала Аспен. – Тебе, наверное, одиноко. А мир упускает того человека, каким ты являешься.

Я усмехнулся:

– Сомневаюсь, что мир видит это так.

Подушечки ее пальцев мягко надавили на тыльную сторону моей ладони:

– Не говори так. Ты потрясающий человек. Я вижу это каждый день. В тебе есть такая мягкость, какой я не встречала никогда. Ты просто прячешь ее за слоями мрачности и колких взглядов.

– Нежное Сердце…

– Я вижу тебя, Роан. То, какой ты с Кэйди. С животными. Со мной. И у меня чувство, что все то невероятное, что я видела, – это лишь верхушка айсберга.

Я повернулся к ней, впервые за все это время рассматривая ее по-настоящему. Она была ослепительно красива, но красота эта шла гораздо глубже внешнего. Одним лишь своим присутствием она могла успокоить израненную душу.

Аспен двинулась вперед, сокращая расстояние между нами, и ее губы коснулись моих. От неожиданности мои губы приоткрылись, язык задвигался сам собой. Как бы опасно это ни было, желание ее оказалось сильнее. Ее вкус взорвался у меня во рту – рай и ад, переплетенные воедино. Но я знал: я с радостью сгорю в этом пламени.

28

АСПЕН

Роан был повсюду – его руки запутались в моих волосах, его тепло окружало меня со всех сторон. Его вкус захлестнул и потянул за собой.

Он отстранился, глаза горели.

– Аспен, – хрипло выдохнул он.

– Не надо, – прошептала я. – Пожалуйста, не отнимай это. – Я не пережила бы, если бы он забрал этот поцелуй обратно.

– Никогда, – одно-единственное слово прозвучало, как клятва, вырвавшаяся из самых глубин. Его ладони обхватили мое лицо. – Я в этом не силен. В людях. В чувствах.

Я подняла глаза в эти синие глубины:

– По-моему, у тебя отлично получается.

Мне хотелось, чтобы он рассмеялся, забыл, что отстранился, и снова потерялся во мне. Но он не смеялся – он искал. Его взгляд пробовал, проверял.

– Я не хочу причинить тебе боль. Не нарочно, но могу.

Я вцепилась пальцами в его рубашку:

– Да, ты причинишь. Так же, как и я тебе. Но если мы будем заботиться друг о друге, мы справимся. Мы научимся быть лучше в следующий раз.

На его щеке дернулся мускул, будто внутри него шла тихая война, в которую мне никогда не суждено будет заглянуть.

Я положила ладонь ему на грудь, прямо на сердце:

– Никто никогда не заставлял меня чувствовать себя в безопасности так, как ты.

Кадык Роана дернулся, когда он сглотнул. Его ладонь скользнула вниз, и большой палец очертил линию моей шеи:

– Иногда мне кажется, ты меня загипнотизировала. Не могу перестать о тебе думать. Даже тогда, когда должен думать о чем угодно другом.

Внутри вспыхнуло тепло, вместе с ним поднялась надежда.

– Я раньше наблюдал за тобой.

Я нахмурилась.

Роан кивнул в сторону горного склона, укрытого лесом:

– Моя хижина там, наверху. Из нее видно твою ферму. Еще до того, как мы познакомились, я сидел на балконе и смотрел на женщину с рыжими волосами и ее дочку. Всегда такие счастливые. Такие терпеливые. Такие живые. Я думал, ты не можешь быть настоящей.

Его большой палец скользнул ниже, потом он положил ладонь мне на сердце:

– А вот ты – живая, дышащая. Искушение, ходящее на двух ногах.

– Поддайся, – прошептала я.

Глаза Роана вспыхнули:

– Ты не понимаешь, о чем просишь.

– Тогда покажи.

Он двинулся так быстро, что я не успела ничего понять. Еще секунду назад я сидела на качели, а в следующую – уже была в его объятиях. Мои ноги сами обвились вокруг его талии, пока он нес меня в дом.

Дверь с грохотом захлопнулась, и Чонси приподнял голову с собачьей лежанки, недоуменно глядя на нас.

– Замок, – выдохнула я.

Роан сделал шаг назад, защелкнув верхний засов, и снова пошел вперед. Он не целовал меня на ходу, но его взгляд ласкал и дразнил, как прикосновение.

До спальни он добрался за считаные секунды и закрыл за нами дверь. Опустил меня на пол так медленно, что это казалось пыткой. Моя середина прижалась к длинному, плотному валу в его штанах, и я едва не застонала.

– Ты должна быть уверена.

Я посмотрела ему в лицо, вкладывая в голос всю уверенность, на какую была способна:

– Я уверена.

Роан провел большим пальцем по точке пульса на моей шее:

– Мне нужно быть главным.

Я сглотнула, чувствуя сухость во рту:

– Хорошо.

Его палец скользнул по моей груди и вниз по грудине. Пальцы зацепились за край моего свитшота:

– Руки вверх.

В его голосе звучала хрипотца, требование и это согнало жар глубоко между бедер. Я повиновалась.

Роан медленно стянул свитшот и бросил его на пол, оставив меня в тонкой ночной майке. Его взгляд вспыхнул, когда он смотрел на меня:

– Такая красивая.

Я позволила рукам опуститься и купалась в его взгляде.

Палец обвел сосок сквозь тонкую ткань. Тот напрягся и затвердел.

– Черт. Смотри, какая реакция. Так красиво. Так совершенно.

Сердце забилось быстрее, желание пульсировало внизу живота.

– Можно это снять? – спросил он, играя пальцами с лямкой.

Я кивнула.

– Слова, Нежное Сердце. Мне нужны слова.

– Да, – выдохнула я.

Майка исчезла в одно мгновение, отправившись к свитшоту на полу.

Роан отступил на шаг, нависая надо мной, разглядывая каждый сантиметр моей обнаженной кожи. Он замер, глядя на шрам, тянущийся от ключицы вниз по боку. Я изо всех сил боролась с желанием отвернуться и прикрыться, но прежде чем смогла, он наклонился.

Его губы прошли по этому приподнятому рубцу:

– Я бы сделал все, чтобы забрать эту боль.

– Роан… – его имя сорвалось с моих губ хриплым шепотом.

– Все, – повторил он.

Глаза защипало от слез, когда его пальцы прошли по следу губ. Он не боялся моих шрамов. Они его не отталкивали. Он принимал меня такой, какая я есть.

Он продолжил двигаться, обходя меня кругом, остановился за спиной и провел пальцем по позвоночнику:

– Гладкая, как я и мечтать не мог.

– Роан…

Он прижал меня к себе спиной к груди. Я чувствовала, как пульсирует между нами желание, как его твердость упирается мне в ягодицы.

Роан скользнул рукой под пояс моих спортивных штанов и ниже, под трусики. Я откинула голову ему на плечо и тяжело задышала.

Его пальцы скользнули вниз, исследуя. Между бедрами собралась влага. Он обхватил меня ладонью:

– Это жар. Можно мужчину заживо сжечь.

Мой центр сжался от его слов:

– Роан…

– Терпение.

Я сжала бедра, сильнее прижимаясь к его руке, ища больше давления, больше трения. Просто… больше.

Роан щелкнул языком и ущипнул меня за бедро:

– Веди себя хорошо.

Я повернула голову и укусила его за шею.

Он рассмеялся, и этот звук только разжег меня сильнее.

– Ты злой, – выдохнула я.

Его пальцы вернулись, дразня и играя:

– Я предупреждал. Но ты сказала, что уверена. Передумала?

– Никогда.

– Вот моя девочка, – прошептал он мне в ухо и прикусил мочку, погружая в меня два пальца.

Теперь я застонала. Не могла сдержаться. Эти длинные пальцы скользили и двигались, поднимая меня выше и снова отпуская. Это была божественная пытка, и я жаждала только большего.

– Пожалуйста, – взмолилась я.

– Скажи, чего хочешь.

– Больше, – выдохнула я.

– Будь. Конкретнее, – его пальцы изогнулись.

Мой рот раскрылся в мягком стоне:

– Вот так. Ты. Внутри меня.

Его рука исчезла мгновенно. Затем он опустился на колени, стягивая с меня спортивные штаны и трусики.

– Левую. – Я подняла левую ногу. – Правую. – Подняла правую.

И вот уже мои тапочки и все до последней ниточки одежды исчезли. Я опустила руки, вдруг почувствовав потребность прикрыться.

– Не смей, – коротко бросил Роан.

Я застыла.

– Ты – самое потрясающее, что я когда-либо видел. Не прячь от меня ни сантиметра этой красоты.

Мои руки опустились вдоль тела, и я глубоко вдохнула.

Рука Роана скользнула вверх по моей ноге к ягодице. Он сжал ее крепко:

– Совершенно. – Прикусил округлость. – Такая чертовски вкусная.

Меня пронзила дрожь – жаркая, тянущая дрожь желания.

Он переместился, обойдя меня спереди, но все еще стоял на коленях, его взгляд был прикован к трепещущей точке между моих бедер:

– Я знал, что ты будешь прекрасна.

Большой палец Роана раздвинул меня, и он наклонился вперед. Его язык скользнул по моему клиторy и я едва не потеряла равновесие. Рука Роана обвила мои ноги, удерживая на месте.

– Не двигайся.

Я не могла вымолвить ни слова, только кивнула. Роан улыбнулся прямо у моего центра. Его язык начал кружить вокруг крошечного пучка нервов, пока пальцы продолжали двигаться внутри меня. Каждый его взмах почти доводил меня до края, но будто бы он знал, что именно меня добьет, и не спешил позволить этому случиться.

– Пожалуйста, – всхлипнула я.

– Хочешь кончить?

– Да. – Я забыла про стыд и гордость. Мне просто нужно было это – освобождение, побег от нестерпимого давления, копившегося внутри.

Роан добавил третий палец, надавив на то самое место внутри, а его губы сомкнулись на моем клиторе. Он потянул его в себя глубоко, и перед глазами заплясали искры. Мои бедра задрожали, а внутренние стенки сжались вокруг него. Из моих губ вырвались бессмысленные звуки.

Роан вытянул каждую волну удовольствия. Стоило мне подумать, что все закончилось, как накатывала новая – и так снова и снова, пока в конце концов ноги не отказались меня держать.

Он подхватил меня на руки и уложил на кровать, склонившись сверху с широкой улыбкой:

– Обожаю это свечение на тебе.

Все мое тело покалывало, но именно эта лукавая улыбка Роана едва не добила меня окончательно.

– Хочу тебя, – прошептала я.

Роан отступил на шаг, его пальцы потянулись к пуговицам рубашки:

– Ты и так меня имеешь.

Я сглотнула, когда он освободил нижнюю футболку. Я знала, что Роан крупный мужчина, но вид всей этой мускулатуры вживую заставил меня чуть не подавиться воздухом.

– Нравится вид?

Наши взгляды встретились:

– Могла бы смотреть на тебя вечно.

Его выражение смягчилось. Он скинул ботинки и расстегнул пуговицу на брюках:

– По-моему, это было бы пустой тратой времени. – Он на миг застыл. – У меня нет презерватива.

Во рту пересохло:

– Я пью таблетки, чтобы регулировать цикл. И недавно была на осмотре.

– Я тоже. И у меня не было никого уже очень давно.

Что-то в этих словах – в том доверии, которое он мне отдавал, в том, как впускал меня – перевернуло все внутри. Это было больше, чем просто секс.

– У меня тоже не было, – прошептала я.

Роан двигался молниеносно, срывая с себя остатки одежды и направляясь ко мне. Дыхание перехватило, когда его большое тело накрыло мое. Мои ноги сами обвили его талию, его кончик скользнул к моему входу.

Эти бесконечные синие глаза нашли мои:

– Ты все еще уверена?

Я подняла руку к его небритой щеке:

– Всегда.

Больше ему не нужно было ничего.

Он вошел в меня длинным, тягучим движением. Мои глаза сомкнулись от растяжения – от этого восхитительного давления.

– Глаза, – прорычал Роан.

Я тут же распахнула веки.

Его выражение было почти болезненным:

– Вот она.

С этими словами он начал двигаться. Мои пальцы вцепились в его плечи, когда он стал входить глубже, набирая темп. Все снова начало нарастать – на этот раз куда быстрее.

– Ад и рай в одном, – выдавил он.

Моя спина выгнулась, впуская его глубже, и Роан выругался. Это что-то освободило в нем – та дикая, неукротимая часть наконец вырвалась наружу.

Он взял меня.

Каждый его толчок был глубже предыдущего. Волна за волной удовольствия накатывали на меня, в глазах выступили слезы. Это было почти слишком – почти больше, чем я могла вынести.

– Еще один раз, Нежное Сердце. Вместе со мной, – Роан нашел большим пальцем мой клитор, очертил круг и надавил.

Я сжалась вокруг него с криком, и этот стальной захват потянул его за собой. Роан снова и снова входил в меня. Мы падали вместе в водоворот неистовства.

Роан рухнул, перекатившись на спину и утащив меня с собой, пока он все еще пульсировал внутри.

Я судорожно ловила воздух:

– Это было…

– Охренительно?

Я расхохоталась, не ожидая такого.

– Пожалуйста, не смейся, – застонал он. – Ты меня угробишь.

Я пыталась остановиться, но все равно улыбалась, уткнувшись лицом в его шею:

– Для человека, который обычно молчит, ты удивительно разговорчив в постели.

Он только фыркнул.

– Вернулся к своей болтливой сущности, вижу, – поддела я.

Роан снова перевернул нас, скользнув из меня, и поднял руку к моему лицу:

– Никогда не чувствовал ничего подобного. То, что только что было между нами.

Сердце сбилось с ритма, и я перестала дышать:

– Я тоже.

Я открыла рот, чтобы сказать еще что-то, но снаружи хлопнула дверца машины. Мой взгляд метнулся к часам, и глаза расширились от паники:

– Кэйди.