Текст книги "Тени тебя (ЛП)"

Автор книги: Коулс Кэтрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Кэтрин Коулc
Тени тебя

Пролог

Дождь барабанил по лобовому стеклу, задавая ритм, который только усиливал бешеное биение моего сердца. Я бросила взгляд в зеркало заднего вида, мысленно фиксируя машины, что ехали позади.

Красная Acura. Темно-синий седан. Белый минивэн Honda.

Именно этот синий седан заставлял меня нервничать. Машины, которые сливались с потоком, чаще всего и представляли опасность.

Я сбросила скорость у красного светофора, одной рукой потянулась под вырез футболки. Пальцы скользнули по воспаленной, грубой коже. Даже спустя месяцы ткань под ней все еще ныла. Я не была уверена, осталась ли где-то глубоко настоящая рана или это всего лишь фантомная боль – призраки того, что произошло, которые до сих пор меня преследовали.

Звонкий смех вырвал меня из мыслей. Я снова посмотрела в зеркало, чтобы увидеть источник звука. Моя малышка улыбалась, ее крошечный ротик был полон пузырьков слюны, а сквозь десны пробивались первые зубки.

Ради нее.

Ради нее я все это делала. Потому что она заслуживала только самого лучшего. И я собиралась сделать все, чтобы она это получила.

В глазах защипало.

– Ради нее. Я сделаю для нее все, – повторяла я себе снова и снова, как заклинание, пытаясь поверить в эти слова.

Сзади раздался резкий гудок, и я дернулась, взгляд метнулся в зеркало. Синий седан. Просто торопящийся бизнесмен за рулем.

В обычной ситуации меня бы возмутило такое хамство. Но сейчас я почувствовала лишь облегчение. Если бы он следил за мной, он бы никогда не подал сигнал, не привлек бы к себе внимание.

Я убрала ногу с тормоза и нажала на газ.

– Это новое приключение, – сказала я Люси, будто если повторю эту фразу достаточно раз, сама в это поверю.

Она замахала крошечными кулачками, пристегнутая в своем автокресле.

– Ба! – заявила она в ответ.

– Будем считать, что это восторг. – Или она просто хотела свой мячик.

Я включила поворотник и свернула на парковку торгового центра. Множество машин делали то же самое, но я не могла не вглядываться в каждую – не прятались ли за рулем «мамочки с футбольного клуба» или пожилого джентльмена чьи-то злые намерения.

Опустив стекло, я взяла парковочный талон.

– Нижние уровни. P4, секция C, – шептала я, снова и снова повторяя инструкции, которые Эван продиктовал мне три дня назад, пока я собирала как можно больше вещей и одновременно следовала его приказу – «паковать по минимуму».

С ребенком налегке не уедешь. Я вела свою машину на подземные уровни, содрогаясь, когда темнота сомкнулась вокруг. Флуоресцентные лампы горели ровным светом, но ведь и свет может погаснуть.

– Может, в новом доме мы заведем котенка, – сказала я Люси.

Она шумно выдохнула через губы.

– Даже разрешу тебе выбрать имя.

Я должна была думать о хорошем. О серебряных просветах среди туч. Только это могло нас спасти.

Припарковавшись, я сжала руль, не в силах двинуться. Кровь гудела в ушах, ладони стали влажными. Я смогу. Я уже прошла через ад, и последнее, что мне нужно, – остаться здесь и пройти через это снова.

Выключив двигатель, я шумно выдохнула, выбралась из машины и обошла ее, чтобы открыть заднюю дверь. Наклонившись, я расстегнула ремни Люси, пока она весело болтала, смешивая бессмысленные звуки с парочкой знакомых слов. Она шлепнула меня по щеке, и из груди вырвался смех – легкий, но почти сорвавшийся в истерику.

Держись. Еще чуть-чуть.

Эти слова я повторяла себе месяцами. Это и Люси – единственное, что помогало мне не сломаться.

Горло обжигало. Скоро я не смогу называть ее именем, данным при рождении. От одной мысли об этом хотелось кричать. Но безопасность была важнее.

Позади послышались шаги. Я резко обернулась и тревога чуть спала, когда я увидела знакомое лицо.

– Эван.

Его имя прозвучало больше как выдох, чем как слово.

Светлые брови Эвана сошлись.

– Ты в порядке?

Я нервно рассмеялась и смех прозвучал почти истерично.

– В порядке – это последнее, что я сейчас чувствую.

Я оставляла позади все, что знала: людей, дом, весь свой мир.

Эван сжал мое плечо. На его бедре блеснули кобура и значок.

– С тобой все будет хорошо.

Я кивнула, удерживая губы от того, чтобы закусить их в крови.

Он передал мне папку и связку ключей.

– Новые документы. Имена изменены официально. Никто не сможет вас отследить.

Я открыла папку. Первым делом взгляд упал на новое имя Люси – Кэйди. Мы с моей старшей сестрой всегда любили это имя. А вот Джон – нет. И Джон всегда добивался своего.

В груди вспыхнула ярость, горячая и глубокая, но я подавила ее. Сейчас мне нужна была холодная голова.

Я достала водительские права. Фото было то же, что и на моих старых, из Миссисипи, – наверное, у полиции есть доступ к таким вещам. Но теперь на них значилось, что я живу в штате Вашингтон. И что меня зовут Аспен Барлоу.

Я подняла взгляд на Эвана.

Он пожал плечами:

– Ты ведь всегда говорила, что мечтаешь жить на северо-западе. Это малое, что я мог для тебя сделать.

В носу защипало.

– Спасибо, – хрипло выдавила я. Этих слов было ничтожно мало, чтобы выразить все, что я чувствовала к человеку, который прошел со мной через расследование, арест, ужасный суд и все, что было после.

Лицо Эвана стало строгим, официальным.

– Хочешь меня поблагодарить – оставайся в безопасности. Никаких контактов с людьми из прошлой жизни. – Он протянул мне телефон и еще один комплект ключей. – Когда приедешь, напиши сообщение: «Это Джои?» Я пойму, что вы в безопасности. И больше не связывайся со мной, только если случится что-то экстренное. Карта и адрес – в машине.

Я кивнула, перекладывая Люси… нет, Кэйди на бедро и отдавая Эвану свои старые ключи и телефон.

– Здесь много машин, поэтому вам будет легче затеряться. Но я положил в машину парик и солнцезащитные очки – на всякий случай. Автокресло установлено. Не останавливайся, пока не пересечешь границу штата. Твое лицо все еще иногда показывают по новостям.

Ярость снова закипела. Людям всегда хотелось наблюдать чужие страдания. Может, это давало им ощущение, что их жизнь не так уж плоха. Или просто эффект «аварии на дороге». Неважно. Это мешало мне найти хоть крупицу безопасности.

– Я не остановлюсь, пока не окажусь как можно дальше отсюда.

Эван кивнул.

– И проверяйся регулярно.

Я действовала на автомате, быстро обняла его.

– Спасибо.

– А теперь езжай, – он похлопал меня по спине. – У тебя все получится. Это будет тот самый новый старт, который нужен вам обеим.

Я с трудом сглотнула, не доверяя голосу, и лишь кивнула.

Эван внимательно посмотрел на меня, потом отступил.

– Я возьму ваши вещи.

Я направилась к универсалу, припаркованному в нескольких местах от нас. Усадила Кэйди, пока Эван грузил наши сумки в багажник. Села за руль и взяла в руки черный парик. Он так отличался от моих ярко-рыжих волос, но в этом и был смысл. Я надела его, затем очки.

Эван наблюдал, как я осторожно выезжаю с парковки. Газ и тормоз реагировали не так, как у моей машины, но впереди было много часов пути, чтобы привыкнуть.

Я подняла руку в прощальном жесте, и он ответил тем же. Затем, тяжело сглотнув, я направилась к выезду. Верхние уровни парковки уже заполнялись, и я была благодарна за укрытие внизу. Я слишком хорошо знала: никогда не знаешь, кто может следить за тобой.

Я задержала дыхание, выезжая на солнечный свет. Выпустила его только через два квартала. Мои губы зашептали молитву – или мантру:

– Пожалуйста, пусть у нас все будет хорошо. Пожалуйста, дай нам свободу.

Но одно я знала точно: у Джона длинные руки. И он умеет лишать дыхания – в самом прямом смысле.

1

Аспен

Пять лет спустя

– Мамочка! – закричала Кэйди, раскинув руки, пока бежала из здания начальной школы. – Смотри, снег!

Ее блестящие, но не фирменные угги совсем не защищали от влаги, но этот снегопад начался неожиданно. В нашем маленьком городке, спрятанном в горах штата Вашингтон, октябрьский снег – обычное явление. Иногда он даже выпадал в сентябре. Но обычно нас хотя бы предупреждали.

Кэйди закружилась на месте, задрав голову и пытаясь поймать снежинки языком.

Сердце сжалось. Она была всем светлым в этом мире – живым, говорящим маяком надежды.

– Пойдем, Стрекозка. А то твой носик отмерзнет.

Лучший друг Кэйди, Чарли, засмеялся:

– Папа говорит, что для обморожения нужно хотя бы пару часов.

Я сжала губы, чтобы не рассмеяться.

– Буду знать.

– Увидимся завтра! – крикнул Чарли, забираясь в внедорожник с полицейской эмблемой на двери.

Я помахала его отцу, Лоусону, сидящему за рулем. Он ответил тем же.

– Мы сможем слепить снеговика, когда приедем домой? – умоляюще спросила Кэйди, пока я торопила ее к нашему универсалу.

– Зависит от того, сколько снега выпадет.

Но, судя по уже лежавшему слою в семь-восемь сантиметров, нас ждал целый город снеговиков.

Я открыла заднюю дверь, и Кэйди забралась внутрь.

– Думаю, снега уже хватит, чтобы сделать ледяные коктейли.

Ее зеленые глаза загорелись, а лицо озарила счастливая улыбка.

– Можно мне клубничный?

– Как думаешь, что я отвечу?

– Клубника со сливками! – закричала Кэйди и подняла руку для «дай пять».

Я рассмеялась и хлопнула по ее ладони.

– Поехали домой, и тогда начнем.

Я только надеялась, что наш универсал справится с дорогой. Мне давно пора было поменять шины. Я знала об этом еще летом, но думала, что время есть. К сожалению, зима не ждет.

Забравшись за руль, я завела машину и включила печку на максимум. Кэйди болтала без умолку о своем дне, а я сосредоточилась на дороге. Начальная школа находилась на окраине центра Сидар-Ридж, недалеко от The Brew – кофейни и кафе, которыми я управляла.

Я поехала по Мэйн-стрит через весь город. Обычно я позволяла себе любоваться милыми туристическими лавками, уютными ресторанчиками и прекрасным видом на озеро, которое проглядывало между домами. Но не сегодня. Даже спустя пять лет в Сидар-Ридж я так и не привыкла водить машину по снегу.

– Красота какая, – вздохнула Кэйди.

Мои руки чуть расслабились на руле.

– И правда красиво.

В этом белоснежном покрывале, раскинувшемся вокруг нас, было что-то невероятно умиротворяющее. Я вспомнила, как сильно люблю этот город. И дело было не только в красоте местности. Люди здесь – вот что делало его домом. Пусть мои друзья не знали моего прошлого, они любили и поддерживали нас изо всех сил.

Я бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида, когда сворачивала на дорогу, ведущую за город. Привычка проверять, не следит ли кто-то за нами, оказалась неистребимой.

Я повернулась к Кэйди:

– Как думаешь, устроим прогулку по зимней сказке?

Она засияла:

– Да, да, даааа!

– Что-то не слышу восторга.

– Я в восторге! – она подпрыгнула на сиденье, подчеркивая свои слова.

– Ну ладно, думаю, можно и пойти.

Обычно дорога до нашего дома у подножия горы занимала десять минут, но сегодня из-за снега ушло почти двадцать. Хорошо, что вчера я успела сходить в супермаркет – похоже, нам предстояло застрять дома на пару дней.

Как только я остановилась перед домом, Кэйди уже расстегивала ремень безопасности.

– А как же козочки? А Мэйбл и Финеас? А еще...

– Я всех загнала в сарай перед тем, как за тобой заехать, – успокоила я ее.

– Мы должны потом выпустить Мэйбл! Она обожает снег.

Я улыбнулась, выходя из машины, мои ботинки тут же скрылись в снегу. Одна из наших осликов просто без ума от свежего снега. Она носилась по загону, как вихрь, но потом ее было невозможно затащить обратно в сарай.

– Завтра, когда снегопад закончится, – пообещала я.

Кэйди подпрыгнула.

– Интересно, понравится ли он уткам.

– Возможно.

Одна из посетительниц The Brew рассказала мне о дикой утке с поломанным крылом. Женщина переживала, что утка не сможет защитить себя и утят от хищников. Я забрала их к нам. Теперь они жили в сарае, в отдельном стойле, с обогревателем и маленьким бассейном. Я надеялась, что со временем крыло заживет, и мама-утка сможет снова жить на воле. А пока у нее и малышей было безопасное убежище.

Кэйди побежала по снегу, взлетела по ступенькам и начала прыгать на крыльце.

– Давай быстрее!

Я засмеялась и направилась за ней, взгляд упал на маленький кусочек дерева, который я оставила, зажав в дверце сетки. Он был на месте. У нас не было дорогой охранной системы, но я научилась другим способам защищать наш дом.

Вынув щепку, я положила ее на подоконник и открыла три замка.

Кэйди пронеслась внутрь. Раздался глубокий лай и наш пес бросился навстречу своей любимой девочке.

– Чонси! – Кэйди захохотала, когда трехлапый пес начал лизать ее щеки. – Я тоже по тебе скучала!

– Иди, дружок, – позвала я, выпуская его на улицу по нужде.

Когда мы вернулись в дом, Кэйди уже натянула ярко-розовый зимний костюм. Я поморщилась: штаны стали коротки, куртка тесновата. Похоже, придется тратиться на новую одежду к зиме. Иногда мне удавалось протянуть два сезона на одном комплекте, если везло. Но в этом году Кэйди резко вытянулась.

Она подняла кулачок в воздух:

– Прогулка по зимней сказке!

– Пойдем. – Я надела шапку и перчатки, и мы снова вышли. Я заперла дверь и сунула ключи в карман.

Кэйди прыгнула с крыльца в снег:

– Я лечу!

Я поспешила за ней, поймала за талию и подняла в воздух. Ее смех звенел вокруг нас, как музыка. Вот ради этого я боролась. Я ни на секунду не пожалела о том, что оставила нашу прошлую жизнь.

Кэйди внезапно замолчала.

– Мамочка... – прошептала она.

В ее голосе было что-то, что мгновенно насторожило меня. Я посмотрела в ту же сторону и застыла.

По нашей дороге ковыляла хромая косуля.

– Она ранена, – прошептала Кэйди, в голосе звенели слезы.

Сердце сжалось. Это было очевидно. Прищурившись, я заметила проволоку, обмотанную вокруг груди и ноги животного. В голове пронесся поток ругательств.

– Мы должны ей помочь, – умоляла Кэйди. – Ей так холодно!

В носу защипало от мысли, как напугана должна быть эта бедная косуля. Обычно они ходили стаями, но здесь не было видно ни одной. Наверное, ее бросили, потому что она не могла идти быстро.

В груди запекло. Я знала, каково это – быть одинокой и испуганной, когда рядом нет никого, кто прикроет тебя спину.

– Пойдем, – сказала я Кэйди и быстро повела ее к дому.

– Мы должны ей помочь! – не сдавалась она.

– Я помогу. Но тебе нужно подождать внутри. – Я не хотела, чтобы Кэйди спугнула олениху, пока я буду подходить.

Кэйди кивнула и послушно зашла в дом. Я прошла на кухню, схватила половинку яблока, которое собиралась нарезать ей на перекус после школы.

– Я запру дверь за собой. Никому не открывай. Обещаешь?

Кэйди энергично закивала.

– Поторопись, мамочка!

Я не стала медлить. Выскользнула за дверь и заперла ее за собой. Косуля уже добралась до конца нашей длинной дороги и направлялась по двухполосному шоссе. Я выругалась, когда ветер завыл с новой силой, подхватывая снег и закручивая его вихрями.

Я поспешила за ней, замедлив шаг, когда подошла ближе, и попыталась рассмотреть проволоку на ее теле. Я прикусила щеку изнутри – металл глубоко врезался в нежную плоть. Сомневалась, что справлюсь сама.

Сняв перчатку, я достала из кармана телефон и набрала номер службы охраны рыбных ресурсов и дикой природы.

– Управление охраны рыбных ресурсов и дикой природы округа Харрисон, – отозвалась женщина. – Это Андреа. Чем могу помочь?

– Здравствуйте. Меня зовут Аспен Барлоу, я живу в Сидар-Ридж, на улице Хаклберри-Лейн. Я иду за косулей – у нее проволока сильно впилась в тело. Может, у вас есть кто-то, кто сможет помочь?

– Мэм, не подходите к раненой косуле, – строго сказала она. – Когда их загоняют в угол, они могут повести себя непредсказуемо.

– Я не собираюсь ее загонять, я просто хочу помочь, – объяснила я.

Последние несколько лет я как-то сама собой начала заниматься спасением животных. Казалось, они находили меня чаще, чем я их. Все началось с Мэйбл. Прежний владелец нашего дома не только плохо заботился о хозяйстве – он еще и откровенно издевался над своей ослицей. Когда он собирался переезжать, то спокойно сказал, что просто усыпит ее. Я тут же заявила, что заберу Мэйбл себе.

Я не имела ни малейшего представления, как ухаживать за ослицей, но интернет стал моим учителем. Мне понадобилось время, чтобы завоевать доверие Мэйбл. Именно она научила меня никогда не приближаться слишком резко к напуганному или раненому животному. Тогда я получила глубокий порез от ее копыта – собственная глупость и поспешность.

Женщина на другом конце провода тяжело вздохнула:

– Из-за снегопада наши инспекторы сейчас реагируют только на экстренные вызовы.

Раздражение вспыхнуло во мне.

– Эта косуля страдает. Разве это не экстренный случай?

– Для людей от нее угрозы нет, – сухо ответила она.

То есть если бы это был медведь или пума, они бы сразу выехали.

– Прошу вас. Ей очень больно, – мой голос почти сорвался. Я не могла оставить бедное животное одно, мерзнуть и мучиться.

Андреа снова вздохнула и что-то пробормотала себе под нос:

– Я попробую связаться с одним человеком, он может быть где-то рядом, но ничего не обещаю. Где вы сейчас?

Я продиктовала примерный адрес, и она тут же повесила трубку.

Зубы начали стучать, ветер снова усилился, пробирая до костей. Я даже не хотела думать, сколько градусов сейчас на улице.

Косуля дрожала, оборачиваясь через плечо и глядя на меня.

– Все хорошо, девочка. Ты не одна. Скоро мы тебя вылечим.

Она снова пошла вперед, прихрамывая на больную ногу.

– Пожалуйста, стой на месте, нам обеим будет проще.

Косуля, разумеется, не послушала.

– Понимаю. Ты упрямая. Долго уже так живешь, да?

Она продолжала идти.

Я шла следом, размышляя, смогу ли просто ухватить проволоку и снять ее. Вглядывалась в металл, стягивающий бедное тело. Может быть, если поддеть его в нужном месте, у меня получится освободить ее.

Я щелкнула языком, пытаясь привлечь внимание. Ветер выл все сильнее. Косуля остановилась, глядя на меня настороженно.

– Сюда, девочка. Хочешь яблочко?

Она принюхалась и сделала один шаг ко мне.

– Вот так, правильно.

Еще шаг.

– Это очень вкусное яблоко.

Еще чуть ближе.

Косуля вытянула шею, почти дотягиваясь до меня...

И тут сквозь вой ветра прорезался низкий голос:

– Какого черта ты творишь?

2

Роан

Эта женщина явно хотела себя угробить. Стояла посреди ледяного ветра в куртке, которая совершенно не подходила для такой погоды, да еще и в шапке с каким-то чертовым помпоном. И это что, блестки в ткани? Сияющая ерунда точно не согреет.

А она тем временем наклонилась и пыталась приманить раненое животное яблоком. Стоило ей попытаться освободить косулю из проволоки, как та придет в ярость и, скорее всего, ударит ее копытом по голове. Хорошо, если она отделается сотрясением.

Женщина резко обернулась, ее рыжие волосы вспыхнули на фоне снега, а глаза расширились от испуга – такие зеленые, что ударили по мне, как кулак в живот. Я шумно втянул воздух.

И тут в них промелькнул настоящий страх. Черт. Я хотел бы ударить себя за то, что напугал ее. Но она быстро спрятала эмоции, приняв стойку, явно готовую к защите. Я тут же сделал шаг назад. Должен был ожидать этого, уже привыкнуть… но каждый раз это задевало.

– Я из охраны рыбных ресурсов и дикой природы, – процедил я.

Часть напряжения в ней спала.

– А, понятно. – Но тут же на лице появилось раздражение. – Тогда зачем вы на меня наорали за то, что я пытаюсь помочь бедной косуле?

– Я не наорал.

Она вскинула бровь:

– Ну, уверена, что вы заявились сюда, как снежное чудовище, и рычали тоже, как оно.

Я нахмурился:

– Я просто пытался остановить тебя, чтобы ты себе шею не свернула.

– Я знаю, что это риск, но ей больно, и она одна. Я не могла оставить ее мучиться.

Мышца на моей челюсти дернулась.

– Загнанное в угол животное, особенно в боли, может броситься на кого угодно. Удар копыта может быть смертельным. Особенно если попадет вам по голове.

– Я умею двигаться быстро. Знаю, как уйти от удара.

– Гражданские, вечно лезущие куда не надо, – проворчал я. – Знаете, сколько бумажек мне придется заполнять, если вас убьет косуля?

Рыжая уставилась на меня, раскрыв рот:

– Вы серьезно это сейчас сказали?

Я лишь пожал плечами и развернулся к снегоходу – тому самому, который она даже не заметила, пока я подъезжал. Свежая волна раздражения прокатилась по мне. Гоняться за косулей в такую пургу – это уже глупость, но не замечать, что тебя окружает, – еще хуже.

Нагнувшись, я достал из бокового отсека сумку и собрал ружье с транквилизатором. Одного взгляда на животное хватило, чтобы понять – ему нужна медицинская помощь.

Я поднял оружие, но женщина метнулась и заслонила собой косулю.

– Не стреляйте!

Я выругался:

– Что ты творишь, черт возьми?!

– Не дам вам устроить оленеубийство. Я не позволю вам навредить ей.

В ее зеленых глазах вспыхнуло пламя, и я невольно зауважал ее смелость – даже если она рисковала собой по глупости.

– Это ружье с транквилизатором, – прорычал я. – Косуле нужна медицинская помощь.

– А… – растерялась она.

– Вот именно. А теперь отойди, чтобы я не промазал.

Рыжая нехотя отошла, и я прицелился. Дротик попал точно в цель. Косуля дернулась и упала в снег. Женщина сразу бросилась к ней, упав на колени, даже не думая о том, что на ней нет подходящей зимней одежды.

– Все хорошо, девочка. Мы тебе поможем. – Она осторожно положила голову косули себе на колени и начала гладить ее по морде.

Что-то в этом движении кольнуло глубоко внутри меня. Я прикусил щеку, чтобы отвлечься от этого странного ощущения, схватил медицинскую сумку и подошел к животному.

– Все плохо, – прошептала она.

И была права. Старая, ржавая опора для помидоров глубоко впилась в кожу, а раны выглядели воспаленными.

– Эти штуки – проклятие. Косули суют головы, пытаясь добраться до помидоров, и застревают.

Рыжая прикусила губу, щека втянулась.

– Никогда об этом не задумывалась.

– Большинство людей – тоже. – Я достал из сумки кусачки и быстро освободил косулю. Раны выглядели ужасно. – Ее нужно показать ветеринару.

Я оглядел дорогу. Везти в город – слишком долго.

– У меня есть сарай. Она может пожить там.

Я бросил на женщину вопросительный взгляд.

– Я иногда беру на передержку раненых животных. Одним больше – одним меньше, – ответила она.

Конечно. Сердце у нее разрывалось от боли.

– Стены должны быть высокими, чтобы она не перепрыгнула.

– Есть такой загон. Все в порядке.

Я посмотрел в сторону ее дома. Вдали был виден сарай, даже отсюда было ясно, что он нуждается в ремонте. Выругался.

– Ладно. Жди здесь.

– Можно было бы и спасибо сказать, – пробормотала она.

Я вернулся к снегоходу за носилками. Когда я вернулся, она уже дрожала.

– Тебе нужна нормальная куртка.

Она устало вздохнула:

– Моя куртка нормальная.

– Ты дрожишь.

– Обычно я не сижу в снегу, – огрызнулась она.

Ей нужна была одежда для этого климата, а не куртка с декоративными звездочками на рукавах.

– Помоги перевернуть косулю, чтобы мы подсунули доску?

Женщина кивнула:

– Аспен.

– А?

– Меня зовут Аспен.

Я только хмыкнул. Мне не нужно было знать ее имя. Я и так уже знал слишком много.

Она что-то пробормотала себе под нос, но я не расслышал.

– На счет три. Раз, два, три.

Мы перевернули косулю и подсунули доску, закрепили ее ремнями. Я быстро подогнал снегоход и пристегнул носилки.

– Садись, – сказал я Аспен.

Ее глаза распахнулись:

– Со мной?

– Хочешь пешком идти?

Ее снова пробрала дрожь, и она покачала головой. Очень осторожно она перебросила ногу через сиденье.

– Держись за мою талию, – сказал я хриплым голосом.

Она послушалась. И я едва не дернулся от ее прикосновения. Даже через слои одежды от нее исходило обжигающее тепло. Опасность. Это слово мигало в голове, пока я медленно трогался с места.

Я сжал зубы, сворачивая на подъездную дорогу к дому Аспен, и почувствовал, как она крепче ухватилась за меня. Когда мы остановились перед старым домом, она отпустила меня, и я, наконец, выдохнул, затаив дыхание с того самого момента, как почувствовал ее руки на себе.

Аспен быстро спрыгнула со снегохода и тут же распахнулась дверь, и маленькая девочка выбежала на крыльцо.

– Мамочка!

Она слетела по ступенькам так быстро, как только позволял пухлый зимний комбинезон, похожая на розовый сверкающий снежок.

– Кэйди, – мягко пожурила ее Аспен. – Я же сказала тебе ждать внутри.

Виноватое выражение промелькнуло на лице девочки.

– Я знаю, но... – Она замолчала, увидев косулю на задней платформе снегохода. – Нет! Она что, умерла?!

Аспен тут же обняла дочь.

– Нет, Стрекозка. Она просто спит, чтобы мы смогли ей помочь.

В глазах девочки выступили слезы.

– Правда?

– Правда. Люди из охраны рыбных ресурсов помогли нам. Мы позаботимся, чтобы с ней все было хорошо.

Взгляд девочки метнулся ко мне – таким же зеленым, как у матери, и я застыл на месте.

– Вы поможете моей маме спасти Бэмби?

Черт побери. Я не мог сказать «нет» ни этому взгляду, ни этой чертовой косуле.