Текст книги "Тени тебя (ЛП)"
Автор книги: Коулс Кэтрин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)
3
АСПЕН
Я видела тот миг, когда суровый мужчина вдруг стал мягче. Даже самый черствый не устоял бы перед моей Кэйди.
– Да, помогу ей, – пробормотал он.
Я не смогла удержать губы от улыбки. Мужчина заметил это движение, и его неохотное согласие сменилось хмурым взглядом. От этого мне захотелось улыбнуться ещё шире.
Кэйди заерзала, пытаясь вырваться из моих рук:
– Спасибо, спасибо, спасибо! Что мы теперь будем делать? Я хочу помочь. Я вообще очень хороший помощник. Правда ведь, мама?
– Лучший помощник на свете, – подтвердила я.
Мужчина нахмурился:
– Думаю, лучше держаться немного подальше – на случай, если она проснётся.
Кэйди энергично закивала:
– Я так и сделаю. – Она подняла на меня глаза. – А может, ей одеяло нужно?
Я покачала головой:
– В сарае есть солома и тепловые лампы.
Мужчина, имени которого я до сих пор не знала, удивлённо поднял брови. В голове я тут же окрестила его Ворчуном.
– У вас есть тепловые лампы?
Я кивнула:
– У нас недавно появились утята, им сейчас нужно дополнительное тепло. И козлята тоже были.
Кэйди принялась рассказывать ему о нашей живности:
– У нас есть утки и козочки, и ослики, и пони, и альпака, и четыре кошки, и собака, и эму, и…
У Ворчуна отвисла челюсть:
– Ты сказала – эму?
Я почувствовала, как щёки вспыхнули. Когда Кэйди перечисляла их всех подряд, это и правда звучало странновато.
– В Брукдейле жил один парень, решил, что завести эму как домашнего питомца – отличная идея, а потом понял, что это не так-то просто.
Ворчун покачал головой:
– Давайте затащим её внутрь, пока снег не усилился.
Снега уже намело как минимум по колено.
Кэйди потянула меня за руку:
– Как думаешь, у меня завтра будет выходной из-за снега?
– Вполне возможно.
Она взвизгнула и закружилась на месте:
– Я обожаю снег!
Я рассмеялась, глядя на Кэйди. Она постоянно напоминала мне, за что я должна быть благодарна судьбе.
Мужчина откашлялся:
– Туда?
Я перевела на него взгляд. Он уже отцепил носилки от снегохода и держал буксировочный трос.
– Ага. Я могу помочь тянуть…
– Я справлюсь, – отрезал он.
– Ну ладно, – пробормотала я и пошла к сараю. Кожу словно покалывало изнутри – мне стало тесно в собственной шкуре. Я не привыкла к посторонним в нашем пространстве. Только самые близкие друзья или по строгой необходимости. Сейчас случай как раз такой – чрезвычайный, но всё равно мне было не по себе.
Кэйди прыгала вокруг нас, без умолку болтая обо всех животных, рассказывая их имена, забавные истории и как они у нас появились. Мужчина не отвечал ни разу, разве что иногда хмыкал, но Кэйди это ничуть не смущало. Она всё равно тараторила.
Я поспешила вперёд, чтобы распахнуть дверь сарая. Животные подняли головы от звука. Сид – наш глухой пони – просто повторил за остальными и повернулся к двери. Он радостно заржал, и Кэйди тут же бросилась гладить его по носу.
Мужчина втащил олениху в проход между стойлами:
– В какое стойло?
– Самое дальнее справа – там самая высокая дверь.
Он ничего не ответил, просто потащил доску и олениху туда. Вскоре он отцепил её и уложил на сено.
Кэйди прижалась ко мне:
– Она ранена.
Я обняла её:
– Именно поэтому она здесь. Чтобы мы могли ей помочь.
Она посмотрела на меня:
– Кто-то её обидел?
Грудь сжало. С Кэйди мне приходилось балансировать, я не хотела лгать, но и знала, что она пока не готова к полной правде. Всё же она уже понимала, что люди иногда делают плохие вещи.
Мужчина поднял взгляд на Кэйди, уловив в её словах что-то большее.
– Не нарочно, – поспешила я успокоить её. – Она застряла в садовой ограде.
Кэйди кивнула, и тревога в её глазах чуть ослабла:
– Нам надо дать ей имя.
Я щёлкнула Кэйди по носу:
– Хорошо, что я знаю идеального человека для этой задачи.
Она захихикала:
– Я начну думать.
– Не стоит её называть, – сказал мужчина.
Я сузила глаза:
– Каждое живое существо заслуживает имя.
– Она не питомец. Если всё пройдёт как надо, она вернётся в дикую природу.
– У неё может быть имя и в дикой природе, – не растерялась Кэйди, нисколько не смущённая его резкостью. – Я даю имена всем животным вокруг. Есть Рита – черепаха. Джульетта и Джеймс – олени. Карсон – бурундук. – Она задумчиво постучала пальцем по губам. – Иногда я забываю, как их назвала, потому что их очень-очень много. Но тогда я даю им новые имена, и, по-моему, им всё равно.
Мужчина уставился на неё так, будто вообще не понимал, как с ней обращаться. Потом поднялся на ноги, достал телефон и набрал номер. Поднёс его к уху и стал ждать.
– Да. У меня тут раненая олениха на Хаклберри-лейн. Запуталась в каркасе от помидоров.
Пауза.
– Освободил, но, похоже, началось заражение.
В сарае стояла тишина, нарушаемая лишь любопытными звуками животных или их просьбами о раннем ужине.
– Да, у меня есть кое-что в аптечке. Сделаю.
Он посмотрел на меня:
– Доктор Миллер может завтра приехать и осмотреть её?
Я напряглась. Слышала, что в городе появился новый ветеринар, но с тех пор, как он приехал несколько месяцев назад, у Чонси не было планового осмотра. Уверена, он хороший человек – просто это означало, что на моём участке появятся ещё незнакомцы. Я облизнула вдруг пересохшие губы.
Мужчина сузил взгляд, заметив моё малейшее колебание.
– Конечно. Дайте ему мой номер. – Я продиктовала цифры, стараясь не обращать внимания на пот, выступивший у меня на спине.
Он повторил их ветеринару и повесил трубку:
– Миллер сказал, что позвонит вам завтра утром.
– Хорошо. – Одно это слово застряло у меня в горле, и мужчина это заметил.
– У вас есть кто-то, кто помогает со всеми этими животными?
Я напряглась, чувствуя в кармане шокер, который всегда ношу с собой:
– Мы справляемся.
Он только покачал головой:
– Миллер хочет, чтобы оленихе начали давать антибиотики. Я сейчас сделаю ей укол, пока она без сознания. Завтра он привезёт таблетки. Наверное, даже лакомства, чтобы она их съела.
Напряжение в теле чуть ослабло, когда он вышел из сарая.
– Он очень высокий, – прошептала Кэйди.
– Да, – согласилась я. Сквозь его зимнюю экипировку было не разглядеть многого, только то, что он высокий и крепко сложен. И эти завораживающие тёмно-синие глаза…
– Он поможет ей, – сказала Кэйди с полной уверенностью.
Сердце сжалось, когда я посмотрела на олениху. Бедняжка будет в ужасе, когда проснётся.
Звук шагов заставил меня обернуться. Мужчина шёл к нам по проходу с сумкой в руке. Он поставил её на ящик с упряжью и раскрыл.
Кэйди тут же бросилась к нему:
– Что вы делаете?
Мужчина посмотрел вниз на неё. Хотел нахмуриться, но, кажется, передумал:
– Я собираюсь дать оленихе лекарство.
Кэйди наблюдала, как он достаёт инструменты:
– Укол? – Она поёжилась. – Я не люблю уколы.
Его губы едва заметно дрогнули:
– Я тоже.
Её глаза округлились:
– Правда?
Он покачал головой:
– Никогда не любил. Они меня пугают.
Кэйди закивала:
– И больно ещё. – Она посмотрела на олениху. – Ей будет больно от укола?
Что-то кольнуло в груди. У неё самое доброе сердце на свете.
– Она ничего не почувствует. Сейчас она спит, и это именно то, что ей нужно.
– Вот бы и я спала, когда мне делают укол, – проворчала Кэйди.
Мужчина улыбнулся. Эта кривая его губ и вспышка идеально белых зубов заставили меня невольно задержать дыхание. Когда он не хмурился, его красота была просто разрушительной.
– Я бы тоже не отказался проспать свои уколы, – согласился он.
– А я могу помочь? – спросила Кэйди.
Мужчина уже собирался ответить «нет», но потом посмотрел на олениху:
– Конечно.
Я наблюдала, как он повёл Кэйди в стойло. Он объяснял каждый шаг, пока делал его. Олениха даже не вздрогнула, когда он ввёл иглу и впрыснул лекарство в мышцу. Потом надел перчатки, обработал раны и нанёс мазь.
В том, как он обращался с животным, была такая мягкость, что она полностью противоречила его внешней суровости. Эта забота выдавала в нём человека, который прячется за холодной, ворчливой маской не от равнодушия, а чтобы защитить ту нежность, что живёт внутри.
– Мы справились, мама! Ты видела? Я помогла! Я сама мазала ей лекарство и всё такое!
Я присела перед Кэйди:
– Ты была просто великолепна.
– Думаю, я хочу стать ветеринаром или… эээ… как ты там сказал, кем ты работаешь? – спросила она у мужчины.
Его губы снова едва заметно дрогнули:
– Инспектором службы охраны дикой природы.
– Инспектор дикой природы, – прошептала Кэйди. – Это так круто.
Я подняла взгляд на мужчину:
– Спасибо вам. За то, что помогли ей.
Тень тёплой улыбки исчезла с его лица, и маска вернулась:
– Это моя работа.
Я только шире улыбнулась, ведь успела заглянуть под эту маску:
– Ну, спасибо, что вы её делаете.
Он переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Мне хотелось рассмеяться, но я сдержалась.
– Позвоните доктору Миллеру, если ей станет хуже. Мне пора.
– Обязательно. – Когда он вышел в снежную бурю, я почувствовала укол сожаления от осознания, что, скорее всего, больше его не увижу. В этом мужчине было что-то такое, что притягивало. Что-то, что я не могла пока определить.
– Он мне нравится, – заявила Кэйди тоном, не терпящим возражений.
Я поднялась:
– Да?
– Думаю, мы с мистером Гризом станем лучшими друзьями.
Я удивлённо подняла брови:
– Мистером Гризом?
– Ага, – сказала она, выразительно хлопнув губами на «п». – Он как гризли – ворчит, когда вылезает из зимней спя-я…
– Спячки? – подсказала я, стараясь не расхохотаться.
Кэйди заулыбалась:
– Спя-я-ачки! – Её крошечное лицо сморщилось. – Может, он ворчит, потому что голодный.
На этот раз я не удержалась и расхохоталась, прижимая Кэйди к себе:
– Может быть. Надо было предложить ему перекус.
4
РОАН
Я пробирался через всё более глубокий снег к своему снегоходу, но не смог удержаться и оглянулся на сарай. Зубы сами собой сжались. Эта женщина явно взвалила на себя больше, чем могла вынести.
Аспен.
Имя подходило ей. Будто она – лесная фея из тех сказок, что мама читала нам с братьями и сестрой каждый вечер.
Как бы её ни звали, одно было ясно: она совершенно не понимала, что делает, занимаясь спасением животных. Её попытка снять проволоку с оленихи ясно это показала. Она могла серьёзно пострадать. Или погибнуть.
В кармане завибрировал телефон. Я вытащил его и увидел на экране имя Лоусона. Принял вызов.
– Да?
– Ну здравствуй и тебе, – сказал брат.
Я нахмурился, глядя в сторону горизонта:
– Что тебе нужно, Ло?
– Пропал турист. Хочешь поучаствовать в поиске?
Я выругался так, что воздух посинел бы.
– Эти люди вообще смотрят прогноз погоды?
– Его жена сказала, что он хотел «почувствовать настоящую горную зиму».
– Турист? – проворчал я.
– Ага. Из Далласа. Абсолютно не готов к такой погоде. Небольшая группа собирается у начала тропы Сидар-Крик.
– Уже выезжаю. Буду через десять минут.
– Спасибо, брат. Возьми нормальное снаряжение.
Я только хмыкнул и сбросил вызов. Закинув ногу на снегоход, бросил последний взгляд на сарай. Они всё ещё были там. Чем занимались? Наверное, возились со своим нелепым зверинцем.
Я заставил себя отвести взгляд и завёл двигатель. Натянул шлем и поехал по дороге. Ветер и снег били в визор, пока я мчался по двухполосному шоссе. Вскоре я свернул на другую горную дорогу и направился к началу тропы.
Там уже стояло несколько машин. Все, кроме одной, я знал. У той были номера прокатной машины – наверняка нашего туриста.
Я заглушил двигатель и спрыгнул со снегохода. Услышал свист.
Ко мне шёл Кейден, рядом с ним – моя сестра, а за ними – остальные.
– Вот это красота. Думаю, мне тоже нужен такой, – сказал Кейден.
Грей ударила жениха в грудь:
– У тебя и так игрушек хватает.
Мой младший брат Нэш ухмыльнулся:
– Я присматриваю себе один на этот сезон. Можем устроить гонки.
Лоусон простонал, зажимая переносицу:
– Последнее, чего я хочу, – это арестовать вас обоих.
Нэш лукаво повёл бровями:
– Хорошо, что я сам представитель закона и могу отделаться от штрафа за превышение скорости.
Наш брат Холт усмехнулся:
– Что-то мне подсказывает, Ло не даст тебе так просто отделаться.
– Не дам, – подтвердил Лоусон, самый старший из нас.
– Хватит языками чесать, – раздался голос отца у задней двери его внедорожника. – Пора выдвигаться. Мы теряем дневной свет, а температура падает.
Тон группы моментально изменился. Шутки и подколки исчезли, уступив место привычному для поисково-спасательных операций напряжению. Отец занимался этим задолго до нашего появления на свет, и мы выросли, помогая добровольцам – кто в штабе с мамой, кто в горах с отцом и его командой.
– Я буду в машине, на связи, – сказал отец. – Начнём с подъёма по тропе. Надеюсь, он с неё не свернул. Всё взяли? – Его взгляд чуть дольше задержался на Грей. Он стал меньше опекать её из-за диабета первого типа, но такую привычку быстро не изжить.
Грей смилостивилась:
– У меня есть запас перекусов и экстренный набор глюкагона.
Холт хлопнул отца по плечу:
– Всё под контролем. Сможешь держать нас в курсе погоды?
– Без проблем, – кивнул отец.
– Пошли, – скомандовал Холт.
Обычно наши спасательные команды были больше. С тех пор как Холт вернулся в Сидар-Ридж и возглавил отряд, команда заметно выросла. Но сегодня, думаю, он собрал лишь основной состав, понимая, что действовать нужно быстро.
И он доверял нам. Мы знали, что делаем – это происходило, когда ты всю жизнь проводишь рядом с поисково-спасательной службой. Благодаря отцу это буквально в нашей крови.
Грей пошла рядом со мной:
– Ты уже был на выезде?
Я только хмыкнул.
– Понимаю, это твой красноречивый способ сказать «да». Что там было?
Я поправил рюкзак на плечах. Братья и сестра никогда не упускали случая поддеть меня за молчаливость. Они не понимали, что так проще. Так невозможно сказать что-то не то. Не ранить никого.
– Раненая олениха.
Грей подняла на меня взгляд:
– Она будет в порядке?
– Думаю, да. Я вытащил её из холода. Завтра доктор Миллер посмотрит.
Она ухмыльнулась:
– Тот самый симпатичный ветеринар, да?
– Я слышал это, Джиджи, – зарычал за нами Кейден.
– Это просто факт.
Нэш хлопнул Кейдена по руке:
– Что, конкуренции не выдерживаешь?
– О, да иди ты. Ты же сам бесишься, когда твой тринадцатилетний племянник садится рядом с Мэдди.
Нэш зыркнул на Кейдена:
– Дрю постоянно к ней клеится.
– Ему тринадцать.
Я потерялся в их болтовне. Этот шум – и утешение, и пытка. Я так долго мечтал быть частью этого, а не стоять в стороне. Но я просто не создан для этого. А ещё все мои тайны… они тоже не помогают.
– Что-то вижу! – крикнул Холт.
Мы все перешли на бег, продираясь через сугробы. Я заметил фигуру, прижавшуюся к дереву. Она не двигалась. Желудок ухнул вниз.
Холт и Лоусон добежали первыми. Опустились на колени. Холт прощупал пульс, а Лоусон начал задавать вопросы. У мужчины стучали зубы.
– Сэр, скажите, как вас зовут? – спросил Лоусон.
Холт поднял взгляд:
– Пульс слабый. Похоже, переохлаждение.
Грей вытащила рацию:
– Нашли его. Жив, но, возможно, в состоянии гипотермии. Пусть скорая встречает нас у начала тропы, если сможет сюда добраться.
Я достал из рюкзака Холта носилки и быстро собрал их вместе с Кейденом.
– У меня есть грелки, – сказал Кейден, пока Холт и Лоусон перекладывали мужчину.
Он сунул нагревающие пакеты под куртку пострадавшего, а Грей накрыла его термоодеялом.
– Выдвигаемся, – приказал Холт. – Не хочу, чтобы пульс стал ещё слабее.
Я схватился за одну из ручек носилок. Холт, Лоусон и Нэш – за остальные.
– Грей, следи за пульсом и дыханием, – велел Холт.
Мы шли по тропе так быстро, как позволяла безопасность. Никто не говорил и не шутил – на кону стояла жизнь.
Когда сквозь деревья мелькнули огни скорой, я выдохнул чуть свободнее.
Кейден побежал вперёд, чтобы помочь подготовить носилки, на которые мы переложим мужчину. Всё заняло считанные минуты. Парамедики подключили капельницу с подогретым раствором, пока мы фиксировали его на месте.
Женщина-парамедик бросила на меня настороженный взгляд, к которому я уже привык, но всё равно постарался не обращать внимания. Застегнув ремень на груди мужчины, я отступил в сторону. Ещё через мгновение его уже погрузили в машину и увезли.
Братья, сестра и Кейден тут же вернулись к обычным перепалкам – теперь они спорили о том, как Нэш украл печенье, которое Рен испекла для Холта. Я остался в стороне и просто смотрел.
Такие поисково-спасательные операции всегда были для меня и лучшим, и худшим временем. Они давали мне цель. Позволяли быть частью семьи, к которой я иначе не мог бы приблизиться. Но я всё равно чувствовал себя лишним. Иным. И в конце концов это оставляло мне только одну истину.
Я до черта одинок. Но так и должно быть. Это единственный по-настоящему безопасный вариант. Так что я снова растворился в тени своего одиночества.
5
АСПЕН
Мои пальцы обхватили кружку с кофе, пока я смотрела на белое покрывало за окнами. В этом было что-то умиротворяющее. Будто весь мир разом притих.
Безопасно. Кокон из счастливых снежинок.
Чонси прижался ко мне боком, и я опустила руку, чтобы почесать его за ушами.
– Знаю. Обещаю потом дать тебе хорошенько побегать.
Утром я вывела его на поводке, но ему не терпелось помчаться всласть.
Звук заставил меня мгновенно насторожиться: рука сама потянулась к шокеру, который лежал на подоконнике – подальше от Кэйди. Пальцы разжались, когда я разглядела снегоуборщик, медленно ползущий по двухполосной дороге. Воздух вышел из легких со свистом.
Сколько еще пройдет, прежде чем я снова начну дышать спокойно? Прежде чем Джон и все, кто купился на его милую маску, перестанут занимать место у меня в голове?
Иногда мне казалось, что я вот-вот доберусь до этого берега. У меня есть Кэйди, уютный дом и любимая работа – я управляю The Brew. Эта должность впервые за долгие годы принесла мне друзей. Пока там работала Мэдди, она привела в мою жизнь Рен и сестру Лоусона – Грей. Им было неважно, что у меня есть стены и темы, на которые я не пойду. Они приняли меня такой, какая я есть.
И от этого сильнее грызла вина за то, сколько я скрыла. Особенно когда они так откровенно делились своими испытаниями. Но я не могла заставить себя выпустить свою историю на свет. Потому что именно глубоко зарытая правда берегла меня и Кэйди.
– Мама? – сонный голос Кэйди прокатился по коридору.
Я повернулась, отпустив легкие полупрозрачные шторы.
– Доброе утро, Кузнечик. Как спала?
Она чмокнула губами, будто им все еще было трудно слушаться.
– Хорошо. Мы опаздываем?
Было уже за половину девятого, солнце заливало комнату. Я улыбнулась:
– У нас с тобой день снегопада.
Лицо Кэйди вспыхнуло радостью, зеленые глаза заиграли – точь-в-точь как у моей сестры Отэм в детстве. Боль, укоренившаяся в груди, снова взялась тянуть в разные стороны – напополам сладко и горько. Я обожаю, что в Кэйди порой проступает Отэм. Но, Боже… как же мне не хватает сестры – будто оторвали часть меня.
– День снегопада! – Кэйди пустилась вприсядку по гостиной, тряся своим маленьким попкой так преувеличенно, что я даже не хочу знать, где она этому научилась.
Чонси тявкнул и подпрыгнул, приплясывая своей трехлапой пляской вокруг нее.
Я не удержалась от смеха.
Кэйди хихикнула, когда пес подпрыгнул и лизнул ее в щеку:
– У нас будет лучший день, Чонси! Я налеплю тебе снежков, чтобы ты приносил, и мы сделаем ангелов на снегу, и снежную крепость.
– Похоже, у тебя расписание под завязку, – сказала я, улыбаясь так, что аж скулы свело. – Думаешь, успеешь сначала выпить со мной какао?
– Еще бы! – Кэйди пулей метнулась ко мне.
Я едва успела поставить кружку, прежде чем она врезалась в меня. Ее руки и ноги обвили меня, пока я подхватывала ее. Она уткнулась лицом в мои волосы:
– Ты у меня самая-самая лучшая.
Все внутри скрутило.
– Я этому у тебя научилась.
– Ничего подобного. Ты гораздо старше меня.
Я усмехнулась:
– Ты намекаешь, что я уже бабушка?
Кэйди отпрянула, энергично замотав головой:
– Ты не бабушка. Сначала нам с Чарли надо вырасти и пожениться. Вот тогда ты сможешь стать бабушкой.
И снова вернулась та прекрасная, разрывающая боль. Все удивительные мечты Кэйди. Танцевать балет на лучших сценах мира. Выйти замуж за своего лучшего друга. Стать мамой.
Моя сестра уже ничего этого не увидит. Потому что чудовище вырвало ее из нашей жизни. А мы все еще прячемся от его тени.
Звук мотора заставил меня поднять голову от бесконечной снежной груды. Я весь день работала на улице, пока Кэйди играла, делая только короткие перерывы, чтобы согреть ей руки и ноги. Я почти закончила расчищать подъездную дорожку, но не раньше, чем успела выругать себя за то, что так и не нашла способ купить снегоуборщик.
Внедорожник медленно полз по подъезду, и с каждым оборотом колёс в животе всё сильнее закручивало узлом.
– Это всего лишь доктор Миллер. Ты в безопасности. Кэйди в безопасности, – шептала я себе под нос снова и снова.
– Это ветеринар? – крикнула Кэйди со своей снежной горы.
– Похоже на то, – ответила я.
– Он поможет Дори?
– Поможет.
– А мистер Гриз с ним? – с надеждой спросила Кэйди.
Я едва сдержала смешок. Что-то подсказывало, что мой ворчливый спаситель прошлой ночью и слышать не хочет о том, чтобы снова иметь дело со мной и нашим хаосом.
– Не думаю, Кузнечик.
Плечи Кэйди опустились, и она подошла ко мне.
– Я хочу, чтобы он вернулся. Думаю, ему нужны друзья.
У меня сжались рёбра, и я обняла её за плечи:
– У тебя самое доброе сердце, знаешь это?
Кэйди улыбнулась:
– Добрые сердца – это ведь самые лучшие сердца, правда?
Я коснулась её носа пальцем:
– Не могу придумать ничего важнее.
Хлопнула дверца, и я обернулась. К нам шёл мужчина. Его тёмно-каштановые волосы чуть тронула седина на висках. Солнцезащитные очки не давали увидеть глаза, но улыбка у него была тёплая.
– Аспен?
– Здравствуйте, доктор Миллер.
– Пожалуйста, зовите меня Дэмиен, – он протянул руку, и его рукопожатие оказалось крепким, но не чрезмерным.
Я кивнула, сглотнув. В его выражении не было ничего, кроме доброжелательности, но одно его присутствие заставляло меня держаться настороже. Мозг автоматически выстраивал пути отступления и искал слабые места вокруг.
Я заставила губы изогнуться в улыбке, но знала – она, скорее всего, выглядела натянутой:
– Спасибо, что приехали.
– Это самое малое, что я могу сделать. Очень благородно с вашей стороны – приютить раненую олениху.
– Добрые сердца – самые лучшие сердца, – вставила Кэйди.
Дэмиен приподнял очки на голову и улыбнулся ей:
– С этим трудно не согласиться.
Теперь, когда я могла рассмотреть его лицо полностью, стало ясно, что он чертовски привлекателен. Слишком уж холёный, как на мой вкус, но, держу пари, в его клинику заглядывают многие клиентки только ради шанса пригласить его на свидание.
– Вы поможете Дори? – спросила Кэйди.
Дэмиен посмотрел на меня:
– Это олениха?
Я кивнула:
– У нас тут привычка давать имена всем существам, с которыми сталкиваемся.
Он усмехнулся:
– Держу пари, вдохновение вам требуется постоянно.
– Мы часто берём их из книжек и фильмов, – охотно поделилась Кэйди.
– Мне это нравится, – сказал ей Дэмиен. – Покажешь мне, где Дори?
Кэйди гордо выпятила грудь:
– Конечно! Я помогала мистеру Гризу ухаживать за ней вчера. И тебе тоже могу помочь.
Брови Дэмиена удивлённо приподнялись:
– Мистеру Гризу?
– Сотрудник службы охраны дикой природы, который помогал нам, – объяснила я, пока мы шли к сараю.
Дэмиен тихо рассмеялся:
– Он в курсе, что она его так называет?
Щёки мои порозовели:
– К счастью, нет.
– Хотя прозвище подходящее, – пробормотал он, входя внутрь. Он оглядел наш импровизированный приют – животные были беспокойны и явно хотели размяться после долгого заточения. – У вас тут прямо целый зоопарк.
– Они сами как-то к нам прибиваются, – объяснила я.
– У них это хорошо получается. – Он взглянул на меня. – Вам кто-то помогает ухаживать за ними?
– Мы справляемся.
Губы Дэмиена сжались в тонкую линию:
– Я могу приезжать к вам на дом бесплатно, а лекарства мы можем достать по себестоимости – возможно, даже как пожертвование.
У меня брови взлетели:
– Не нужно.
– Это самое малое, что я могу сделать. Я стараюсь по возможности отдавать своё время.
Я хотела возразить и ненавидела ощущение подачки, но речь шла не обо мне – о животных.
– Спасибо.
– Вот Дори! – крикнула Кэйди.
Дэмиен прошёл по проходу и наклонился к оленихе.
– Я утром дала ей корм и воду, но антибиотики она получила только один раз, – сказала я.
Олениха едва держалась на ногах, её глаза дёргались из стороны в сторону.
Дэмиен поставил сумку на ящик и вынул инструменты:
– Надеюсь, повторно усыплять её не придётся. Если раны не слишком серьёзные, продолжим курс пероральных антибиотиков. Если всё пойдёт хорошо, через неделю-другую её можно будет выпустить.
Кэйди прислонилась к перегородке:
– А она найдёт своих друзей? Она же была совсем одна.
У меня перехватило горло. Мысль о том, что эта прекрасная олениха будет там, в лесу, в одиночестве, разрывала душу.
Дэмиен достал лакомство и спрятал в него таблетку:
– Олени обычно придерживаются одних и тех же миграционных маршрутов. Уверен, они быстро её найдут.
Напряжение в шее чуть ослабло:
– Как часто давать ей лекарства?
– Дважды в день. Старайтесь свести контакт к минимуму, если только не хотите пополнить семейство новым членом.
– Мы могли бы оставить её, мама. У нас есть место, – глаза Кэйди загорелись надеждой.
Я покачала головой:
– Надо постараться вернуть её к семье. Они скучают по ней.
Кэйди вздохнула:
– Ладно.
Дэмиен вошёл в стойло, и олениха отступила в угол. Он не стал спешить, наблюдая за её тревогой. Присел на корточки, протянул руку с лакомством и негромко напевал.
Олениха втянула воздух, но не подошла.
Дэмиен не двигался. Сердце колотилось, пока мы ждали. Она не торопилась: шаг за шагом приблизилась, вытянула шею и выхватила лакомство. Проглотила его, а Дэмиен тем временем осмотрел её бока.
Медленно поднялся и вышел из стойла:
– Думаю, раны заживут сами. Но ей нужен полный курс антибиотиков, чтобы полностью снять инфекцию. Я вернусь через несколько дней, чтобы проверить её.
Я вытерла влажные ладони о снежные штаны:
– Огромное вам спасибо.
– Конечно. Если она перестанет есть или пить, или раны начнут выглядеть хуже – звоните сразу.
Я кивнула. Я знала порядок.
Когда мы вышли из сарая, солнце уже клонилось к закату.
Дэмиен улыбнулся мне, забираясь в свой внедорожник:
– У вас есть мой номер. Звоните, если возникнут проблемы с вашими подопечными.
Что-то в его улыбке говорило, что он не прочь, чтобы я позвонила ему и по другой причине. Придётся его разочаровать – на свидания у меня нет ни времени, ни желания. Я не собиралась впускать в жизнь Кэйди и свою кого-то постороннего.
Я попыталась ответить вежливой благодарной улыбкой:
– Благодарю.
Он помахал и выехал с подъезда. Я стояла, пока его машина не скрылась из виду – привычка, от которой я не могла избавиться. Я слишком привыкла запоминать каждую задержавшуюся у дома машину и не дышать в полную силу, пока на моей территории не останется никого постороннего.
Кэйди потянула меня за руку, выдернув из мыслей:
– Мы всё равно поедем на ужин к Хартли?
Я осмотрела подъездную дорожку и дорогу. Теперь, когда снегоуборочные машины прошли, а я сама расчистила подъезд, мой старый универсал, наверное, справится. Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Очень на это надеялась.
– Пожалуйста, мама? Я так хочу поехать.
Бабушка Чарли, Керри Хартли, уже несколько месяцев звала нас на семейный ужин. С тех пор как Рен и Мэдди обручились с братьями Хартли – Холтом и Нэшем, – они все решили, что и мне пора присоединиться к их компании. Я отнекивалась, боясь вопросов, которые могут посыпаться, если мы окажемся там.
Я посмотрела вниз на Кэйди – столько надежды в её зелёных глазах. Она заслуживала этого. Настоящего семейного ужина. Такого, какого у нас с Отэм никогда не было в детстве.
– Ладно, – уступила я.
Кэйди подпрыгнула в воздух:
– Да, да, дааааа! – и, пританцовывая, помчалась к дому. – Нам надо собираться!
Я рассмеялась, но кивнула, чувствуя, как живот сжимается от мысли о том, что надеть на семейные посиделки. В итоге я остановилась на джинсах и свитере, который немного сильнее подчеркивал зелень моих глаз. Кэйди выбрала блестящие сапожки и свитер с блестящей свинкой на груди.
Она поставила руки в бока:
– Мама, тебе нужны блёстки.
Я засмеялась:
– Ну тогда помоги мне их добавить.
Кэйди умчалась в свою комнату и вернулась с блестящей золотой повязкой.
– Вот!
Я наклонилась, чтобы она надела её мне на голову. Повязка была мне мала, но я не стала возражать. Я бы сделала всё, лишь бы увидеть этот огонёк в её глазах.
Я выпрямилась:
– Ну как? Готова?
Кэйди засияла:
– Ты как принцесса.
Я присела в реверансе:
– Благодарю вас, миледи.
Она захихикала и побежала на кухню за костью:
– Вот, Чонси.
Он неуклюже перевалился через порог и аккуратно взял её из её протянутой руки.
– Пошли!
Мы надели пальто, и я усадила Кэйди в машину. Двигатель дважды закашлялся, прежде чем завёлся, и я поморщилась. Нужно было отогнать её к местному механику, но я боялась услышать список того, что придётся чинить.
К счастью, дорога до дома Хартли оказалась лёгкой. Люди явно уже выезжали в город, и снег начал таять. Так всегда бывало с этими осенними снегопадами – снег не задерживался надолго. Зато оставлял море грязи, в которой потом возились животные.
Я сбавила скорость, подъезжая к массивным воротам поместья Хартли. Не стоило удивляться. Грей как-то рассказывала, что её отец основал компанию по производству туристического снаряжения. Она стала невероятно популярной, а когда он продал её много лет назад, на счетах у него и его детей осталось более чем достаточно денег. И всё же все Хартли, которых я встречала, работали на обычных работах, как и мы.
– Ух ты, – выдохнула Кэйди.
Я опустила окно и нажала на кнопку домофона.
Весёлый голос Керри прозвучал из динамика:
– Резиденция Хартли.
– Здравствуйте, Керри. Это Аспен.
– О, отлично. Я переживала, что вы не доберётесь из-за снега. Проезжайте.
Раздался гудок, и ворота начали открываться.
– Спасибо.
Я вытерла ладони о джинсы, прежде чем вернуть их на руль и продолжить путь. Дорога вилась между деревьями, и я едва не ахнула, когда они расступились. Дом на склоне горы был словно со страниц журнала по архитектуре.
Огромное сочетание дерева и камня, словно вросшее в склон. Казалось, он разделён на две части, соединённые стеклянным переходом. Абсолютно потрясающе и чуть-чуть пугающе.
– Это что, замок? – спросила Кэйди, не скрывая восхищения.
Я хмыкнула:
– Похоже, да?
– Не удивительно, что Чарли тут нравится, – пробормотала она.
Не то чтобы дом Чарли, где он жил с отцом Лоусоном и двумя старшими братьями – Дрю и Люком, был чем-то заурядным. Просто этот казался куда более внушительным.
Я припарковалась рядом с рядом машин. Пульс гулко бился в шее, но я старалась дышать ровно.
