Текст книги "Темное королевство (ЛП)"

Автор книги: Коул Джаггер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 10

10

Я задыхаюсь и дрожу, когда дверь закрывается между нами. И вдруг я остаюсь одна в коридоре.

Я открываю рот, но воздух не попадает в легкие, и кажется, что я нахожусь в свободном падении. Моя кожа покрывается мурашками, когда я медленно отступаю от дверей лифта, как будто они могут внезапно открыться.

Как будто он может внезапно выскочить и снова коснуться меня.

Не то чтобы я боялась этого. Просто я готовлюсь. Потому что глубокая, темная, отчаянная часть меня хочет, чтобы был второй раунд.

Когда я ударяюсь спиной о стену напротив дверей лифта, это прикосновение похоже на сигнал к пробуждению. Я моргаю, дрожа, наконец, способная вдыхать кислород.

Я прижимаюсь к стене, и мои руки скользят по животу, как будто сжимают темный шар извращенной энергии, клубящейся в моем теле.

Что это было, черт возьми?

По мне пробегает дрожь. Похотливая. Призрачная. На какое-то темное, мерцающее мгновение я воспроизвожу в памяти движение, когда Адриан непринужденно и дерзко просовывает руку под мою юбку. Прикасается ко мне, вводит в меня свои пальцы.

Заставляя меня кончать так чертовски сильно.

Это было...?

Да.

Да, это было по обоюдному согласию. Нет, он не спрашивал разрешения. Но мы оба знаем, что ему и не нужно было этого делать.

Я снова сглатываю, тепло распространяется по моей коже, как лесной пожар, пока я пытаюсь осмыслить то, что только что произошло. Я смотрю на себя сверху вниз, мое лицо пылает все сильнее, когда я вижу, в какое растрепанное состояние он меня привел. Я поправляю одежду, поправляю пуговицу, которая каким-то образом расстегнулись, откидываю дикие пряди волос с лица.

Я поправляю юбку и тянусь под нее. Мое лицо пылает еще больше, когда я поправляю трусики.

Да, мне нужно переодеться.

И принять душ.

И, возможно, позвонить психотерапевту.

Я делаю – или, по крайней мере, пытаюсь сделать – глубокий, успокаивающий вдох. Поворачиваюсь к двери в свой номер, но останавливаюсь у позолоченного зеркала, висящего на стене прямо перед ней. Я делаю паузу, чтобы еще раз поправить прическу и одежду, при этом тщательно избегая встречать свой взгляд в отражении.

Но потом, конечно, я ломаюсь. И когда я все-таки ловлю свое отражение и наконец заглядываю в собственную душу, то, что я там вижу, пугает меня.

Это не страх. Не гнев из-за того, что только что произошло.

Это желание, и только желание.

И именно тот факт, что я хочу больше этого и больше его, пугает меня сильнее всего.

Дрожа, я поворачиваюсь и использую ключ-карту, чтобы открыть дверь. Я вхожу внутрь и заставляю себя улыбнуться, когда вижу Адель, сидящую на диване в другой части гостиной с Далией на коленях.

– Эй!

Что-то не так. Адель бледная и неулыбчивая. И обычно очень оживленный трехлетний ребенок на ее коленях жутко неподвижен, тих и так же бледен.

Я вскидываю брови.

– Все ли в порядке...

Я задыхаюсь, когда краем глаза замечаю мужчину. Страх впивается когтями в мое сердце, и, задыхаясь, я кружусь, отпрыгивая в сторону, когда мужчина выходит из моего периферийного зрения.

В моей голове раздаются тревожные звонки, и я мчусь на кухню. Там есть ножи и тяжелые сковородки... то, чем я могу защитить нас.

– Селеста, СТОП.

Мужской голос гремит у меня за спиной.

– Я из МИ-6, мисс Марко!

Я замираю от глубокого, властного голоса, не говоря уже об очень официальном тоне.

– Вам стоит дважды подумать, прежде чем доставать тупые или острые предметы. Я здесь только для того, чтобы поговорить.

По моему позвоночнику пробегает холодок. Я поворачиваюсь и смотрю на испуганных Адель и Далию, а затем перевожу взгляд на мужчину, стоящего между нами.

Он крупный и крепкий, вероятно, ему около сорока лет, с редеющими, седеющими волосами, чисто выбритой челюстью и всеми признаками человека, занимающего правительственную должность, например, агента МИ-6, британской версии ЦРУ.

– Итак, мисс...

– У вас есть пропуск?

Мужчина ухмыляется, изогнув бровь.

– А вы как думаете?

– Я думаю, что это не фильм о Джеймсе Бонде, и я думаю, что если вы работаете на правительство, то у вас есть удостоверение личности, и я думаю, что хотела бы его увидеть.

Я сглатываю, принимая более высокую позу.

– Я также хотела бы знать, как вы попали в мой гостиничный номер без моего разрешения.

Мужчина тонко улыбается.

– Меня пригласили войти.

Адель заговорила.

– Это не...

Я оглядываюсь и вижу, что она сидит с белым лицом, ее рот захлопнулся после этих двух слов. Затем она качает головой из стороны в сторону.

Я поворачиваюсь и смотрю на мужчину, стоящего напротив меня.

– Я полагаю, что у нас разные определения слова пригласили. И прошу предъявить документы, иначе вы узнаете, сколько тупых и острых предметов у меня на кухне.

Мужчина улыбается и вздыхает, заглядывая в пиджак.

– Полегче, – рычит он.

Он достает черный кожаный бумажник очень официального вида и раскрывает его, показывая еще более официальное белое удостоверение с золотой тисненой эмблемой и надписью Агент Престон Колдуэлл.

Черт. Каким-то хреновым образом я почти надеялась, что он окажется обманщиком, даже если это означает, что он убийца. Потому что обман – это то, от чего я могу убежать, или даже, возможно, устоять на ногах.

Ни то, ни другое я не могу сделать с настоящим правительственным агентом.

Я не знаю, зачем он здесь. Но это не может быть хорошо, и я предполагаю, что это как-то связано, скажем, с некоторыми из текущих аспектов моей жизни.

– Довольны?

В его глазах блестит самодовольство. Я сглатываю, поджав губы.

– Прекрасно.

– Замечательно. Теперь, мисс Марко...

Его губы кривятся.

– Или миссис Эль-Сайед?

Я вздрагиваю, когда его бровь поднимается выше.

– Или, простите, миссис Кросс?

Когда мое лицо бледнеет, он улыбается еще шире.

– Вы можете понять мое замешательство, Селеста.

– Чего вы хотите? – пробормотала я.

– Минуту вашего времени, не более того.

Я бросаю взгляд на Адель и Далию.

– Я здесь не ради них, – тихо пробормотал агент Колдуэлл.

– Тогда отпустите их.

– Я их не держу.

Я смотрю на Адель, которая быстро встает с Далией на руках.

– Chambre? – Спальня?

– Да. Спальня, – хрипло шепчу я ей, прежде чем сказать: запрись. Она кивает в ответ, нервно смотрит на агента Колдуэлла, затем на меня, прежде чем ее руки крепко обхватывают дочь, и она спешит по коридору.

Когда мы остаемся одни, я снова сглатываю, пытаясь окинуть взглядом моего незваного гостя.

– Что вам нужно, мистер Колдуэлл?

– Агент. – Он пожимает плечами. – Семантика, я знаю. Но доктора не проходят медицинскую школу, чтобы их называли мистер или миссис, а агенты не проходят годы военной и боевой подготовки, чтобы их называли так же.

Я закатываю глаза.

– Отлично, агент Колдуэлл. Какого хрена вы в моем номере?

Он начинает хихикать.

– Что-то позабавило вас?

– Действительно, – вздыхает он, оглядывая комнату, прежде чем снова сосредоточиться на мне.

– Что меня забавляет, Селеста, так это то, в каком ужасном состоянии должна быть ваша жизнь, что мое присутствие здесь не сужает круг проблем настолько, чтобы вы догадались, в чем причина.

Я напряглась, дрожа.

– Ну, почему бы вам не помочь мне сузить круг вопросов?

– Хотя мне любопытно, в какое еще дерьмо вы можете быть втянуты, – ворчит он. – Я здесь из-за Адриана Кросса.

Я застываю на секунду, прежде чем небрежно поднять плечо.

– Простите, какого Адриана?

Агент Колдуэлл начинает смеяться.

– Селеста, я не бульварная газета, и я не какой-то старый друг, узнавший вас на улице.

Я застываю, когда он делает шаг ко мне, его глаза сужаются.

– Я – МИ-блять-шесть, из правительства ее величества. Так что, чем скорее вы прекратите играть со мной в долбаные игры о вашей причастности к Адриану Кроссу, тем скорее мы сможем перейти к хорошей части.

– И что, позвольте спросить, это за хорошая часть?

– Та часть, где я съебусь отсюда и позволю тебе жить дальше, Селеста. Или, возможно, та часть, где я смогу помочь тебе с... скажем так, проблемами, которые, похоже, преследуют тебя в эти дни.

– Какими проблемами?

Он закатывает глаза.

– Ты можешь продолжать играть так, если хочешь. Точно так же, как ты можешь продолжать шататься по городу, прося защиты у каждого подражателя гангстера, живущего здесь.

Мое сердце сжалось.

– Но мы оба знаем, что то, что тебя ждет, неизбежно. Я знаю, что ты думаешь, будто у тебя есть взлетная полоса, Селеста. Но я также знаю, что она иссякает быстрее, чем ты этого хочешь.

Мои губы сжались, глаза сузились.

– Что я могу предложить тебе, Селеста, так это больше.

– Больше чего?

– Взлетной полосы. – Он пожимает плечами. – Или, возможно, веревки, на которой можно повеситься. Но в любом случае, то, что я предлагаю, это защита, по крайней мере, в ближайшей перспективе.

Мой пульс бьется, пока я сглатываю.

– Почему МИ-6 хочет защитить меня?

– Не думаю, что МИ-6 есть до тебя дело, если честно, – пожимает он плечами. – Но нам есть очень большое дело до Адриана Кросса. И твоя связь с ним и твоя история с ним, по крайней мере, может быть... полезной для нас.

Какого черта МИ-6 хочет от Адриана?

– Мы оба знаем, кто он такой, Селеста. Но все гораздо глубже, чем ты думаешь. Он запустил свои руки в слишком много пирогов, в которые не должен был, особенно когда дело касается стран и организаций, с которыми он не должен иметь дела. И это уже не то, что мы можем игнорировать.

Я прочищаю горло, заставляя себя стоять во весь рост, пока он злобно смотрит на меня.

– Я не могу тебе помочь.

Бровь агента Колдуэлла изогнулась.

– Прошу прощения?

– Похоже, ты предлагаешь мне сделку. Я вежливо отказываюсь.

Его глаза превратились в бусинки.

– Ты наверняка хочешь еще раз подумать...

– Я не знаю ни о какой опасности, окружающей меня, или кого-либо из моих знакомых. Я не встречаюсь ни с какими бандитами. И что бы ты ни предлагал, я не хочу в этом участвовать. Так же, как я не хочу участвовать в жизни Адриана Кросса. Так что, нет, агент Колдуэлл, я не думаю, что есть что-то, о чем мне нужно подумать.

В комнате становится тихо. Он холодно улыбается.

– Я бы посоветовал тебе выбирать свои дальнейшие слова очень тщательно, Селеста.

Я холодно усмехаюсь.

– Поздравляю. Ты знаешь о моей истории с Адрианом Кроссом в подростковом возрасте. Я была идиоткой и вляпалась во что-то, как это делают подростки-идиоты. Вот и все.

–Ты вышла за него замуж.

Я дрожу.

– Агент Колдуэлл, это было очень давно. Итак, мы закончили?

Он вздыхает, оглядываясь по сторонам.

– Не совсем. Есть еще одна вещь, о которой нам нужно с вами обсудить. Просто...

Его взгляд скользит по коридору в сторону спален.

– Не впутывай их в это дело, – угрожающе шиплю я.

Он оборачивается, дружелюбно улыбаясь.

– Я не это имел в виду, Селеста. Я хотел сказать, что мы можем поговорить где-нибудь в более уединенном месте? Это... деликатно.

Он смотрит мимо меня.

– Может, там?

Он кивает подбородком в сторону стеклянной раздвижной двери, ведущей в открытый внутренний дворик рядом с номером.

Я пожимаю плечами.

– Отлично. Но ответ все равно будет нет, о чем бы ты ни спрашивал.

Он улыбается.

– Пожалуйста. Я думаю, мы начали не с той ноги. Просто выслушай меня, хорошо?

– Хорошо.

Я переступаю порог и выхожу на веранду балкона. Агент Колдуэлл следует за мной, захлопывая за собой стеклянную дверь. Когда он поворачивается ко мне, я пожимаю плечами.

– Ну, что такое...

Адреналин подскакивает, и я задыхаюсь, когда он бросается на меня через наносекунду. Я вздрагиваю, когда он преодолевает несколько футов между нами, и пытаюсь закричать, но мой крик заглушается, так как его рука крепко обхватывает мое горло.

Это происходит со мной уже второй раз за сегодня. Но на этот раз это приносит страх и ярость.

Я брыкаюсь и бьюсь. Но мужчина намного больше меня. Он ударяет меня спиной о перила балкона и продолжает толкать меня назад. Ужас врывается в мое горло, когда он буквально поднимает меня вверх и переваливает через край, пока я не оказываюсь в воздухе, едва держась одной ногой за перила, а другой – в хватке его рук.

Мир расплывается, и у меня сводит живот, когда мои глаза опускаются с головокружительных восемнадцати этажей на улицу внизу.

– Позволь мне быть гораздо более ясным, чем я был до сих пор, Селеста, – рычит агент Колдуэлл с мертвой холодностью в голосе.

– Ты такая же грязная, как и Кросс. И не думай ни секунды, что я не знаю все о твоей истории с ним, с Эль-Сайедами, все это. Так что позволь мне быть предельно ясным. Ты будешь моим кротом в его делах.

Я начала качать головой, но задохнулась, когда его пальцы сжались.

– Это не переговоры, и это был не вопрос. Ты снова станешь с ним близка. Ты достанешь мне все, что я хочу на него. Взамен я позабочусь о том, чтобы те же ублюдки, которые убили Амира и его отца, не разрезали тебя на мелкие кусочки на глазах у той маленькой девочки, прежде чем сделать с ней то же самое.

Я издаю изнуряющий, воющий крик, но он глухо отдается в его руке. Я бьюсь, но бесполезно, и он знает это по улыбке на его лице. Он протягивает руку еще раз, и я снова задыхаюсь, когда он продолжает подвешивать меня в пустом воздухе.

– Я ясно выражаюсь?

Все, что я могу сделать, это кивнуть. В буквальном смысле.

Агент Колдуэлл выдерживает мой испуганный взгляд своим холодным, прежде чем резко кивнуть. Рывком меня отбрасывает на правую сторону балкона, где я падаю на руки и колени на кафельную плитку.

Я хватаю ртом воздух и трясусь от адреналина и страха. Мои глаза слезятся, и я дрожу, когда поворачиваюсь, чтобы увидеть его ноги на земле рядом со мной.

– Я буду на связи. Ты в большем беспорядке, чем думаешь, и я – единственный выход для тебя, Адель и Далии. Я буду считать твое молчание согласием.

Я смотрю, как его ноги отступают к стеклянной двери, но потом он останавливается.

– Дай мне то, что я хочу, Селеста. И ты, возможно, выберешься из этого живой.

ГЛАВА 11

11

Полночь. Под мраком тусклой лондонской луны я все глубже погружаюсь в тень.

Он должен выйти с минуты на минуту.

Никто не знает, что я здесь. Даже Кейд. Если бы он знал, то наверняка сказал бы мне, что это дерьмовая идея. Но, честно говоря, ему не нужно было бы говорить мне.

Я и так знаю, что это плохая идея.

Одно только присутствие здесь может перечеркнуть годы непростого перемирия. Но я сейчас не в состоянии рассуждать здраво.

Потому что это то, что Селеста делает со мной.

Это то, что она сделала со мной четыре года назад, и то, что она делает до сих пор.

Она выводит меня из равновесия и встряхивает землю под моими ногами. Она держит меня в клетке и пробуждает во мне зверя.

Она превращает меня в гребаное животное. Животное, которое сегодня на охоте.

Это цепочка, которую я должен был пройти до конца. Я все еще не совсем понял, что, черт возьми, делает Селеста, или что она делает со своей ложью и брехней. Но одно я знаю точно.

Она не – повторюсь – собирается тесно сотрудничать с Киллианом Килдэром.

Или с кем-то еще, если уж на то пошло.

Это само по себе вызывает путаницу эмоций. Я говорю себе, что разрушу эту сделку, так же как я буду разрушать любую сделку, которую она заключит с любым другим мужчиной в городе, как возможность облапошить ее. Как возможность использовать свой вес и посмотреть, как она потерпит неудачу, какими бы ни были ее планы.

Но даже я знаю, что это ложь. Прикрытие. Пелена, которую я пытался натянуть даже на свои глаза, чтобы скрыть правду.

Простой факт: она была моей. И даже спустя четыре года, куда бы ни занесла ее жизнь, я не считаю, что потерял ее.

Я просто потерял свою хватку.

И это та часть, которую я пытаюсь скрыть даже от самого себя: тот факт, что Селеста всегда была и будет моей.

Прошло чуть меньше недели после нашей... встречи.

С тех пор, как я потерял контроль.

С тех пор, как я снова коснулся и попробовал ее на вкус, почувствовал ее непокорность и в то же время ее необузданную потребность. С тех пор, держась от нее подальше, я испытывал свой самоконтроль в такой степени, в какой не уверен, что когда-либо испытывал.

Я дважды срывался, выходя из состояния некой фуги и обнаруживая себя перед дверями отеля Dorchester. Или стоя на другой стороне улицы в Гайд-парке, в тени, глядя на свет в окнах ее номера.

Но это все, до чего я дошел. Потому что я не могу туда вернуться. Я не хочу туда возвращаться. Потому что как бы я ни хотел напомнить ей, кому она принадлежит, или как бы я ни хотел оставить на ней свой след для всех, кто осмелится взглянуть на нее, чтобы увидеть?

Я должен напомнить себе, что ураган Селеста однажды почти уничтожила мой мир.

Я не хочу, не могу снова втянуться в это дерьмо.

На другой стороне улицы открывается дверь автобазы. Я смотрю, как мужчина с темными волосами, зелеными глазами, смертельно острыми скулами и сигаретой между скульптурными губами выходит в темноту.

Абсолютно вовремя.

Почему я знаю, что именно сегодня ночью, в любой точке этого гребаного города, я найду Киллиана именно здесь?

Потому что он может быть хаотичным психопатом, но Киллиан также человек привычки. И так же, как я знаю, что он играет в покер здесь, в задней комнате автобазы Eastham Trucking, я также знаю, что после того, как ему выпала хорошая игра, он позволяет себе передышку.

Когда он в выигрыше, он не дает своим противникам даже малейшего шанса забрать свои деньги. Он встает, делает перерыв и заставляет их ждать. Что заставляет их еще больше волноваться и еще больше отталкивает их от следующей раздачи, где он снова их обыграет.

На этот раз он будет тем, кто вернется за стол, выбитый из колеи.

Или в мешке для трупов, если он, блять, не послушает то, что я ему сейчас скажу.

Киллиан поднимает глаза на звук моих шагов. Его глаза на мгновение темнеют, прежде чем он понимает, кто это. Медленно, я наблюдаю, как его точеные скулы поднимаются, а на лице расплывается темная, маниакальная улыбка. Он очень медленно затягивается сигаретой между губами.

– Если ты хочешь участвовать, Кросс, то десять тысяч за то, чтобы сесть за стол. Еще пять, чтобы...

– Я скажу это только один раз, Киллиан, – тихо прорычал я, подходя к нему ближе.

Он вздыхает, закатывая глаза.

– Адриан, Адриан, Адриан. Мы действительно собираемся говорить о делах прямо сейчас?

– Нет, не собираемся. Это не бизнес, и здесь не будет никакого торга или договоренности. Я говорю тебе, а ты слушаешь. Понятно?

Он молча делает еще одну затяжку. Киллиан – не тот человек, который привык или любит, когда ему говорят, что делать.

Селеста права: возможно, мы с ним похожи больше, чем я хочу признать.

– Ты вмешиваешься в мою личную жизнь, Адриан.

– Ни у кого из нас нет личной жизни, Киллиан.

Он смотрит на меня.

– Ну, Адриан, прямо сейчас я выпил около семи рюмок, и мне хорошо за покерным столом. Если хочешь поговорить, выкладывай деньги и присаживайся, а я заберу и твои деньги тоже. Если ты здесь не за этим, то я ухожу.

Он поворачивается к двери. Но моя рука резко вырывается, резко хватая его за плечо и оттаскивая назад. Он поворачивается с опасной тенью на лице, зеленые глаза сверкают.

– Я бы попросил тебя больше не прикасаться ко мне, Кросс, – густо рычит он.

– Твоя сделка с Rutger Capital отменяется. Они больше не заинтересованы.

Его лицо остается абсолютно нейтральным. Не зря Киллиан – грозный игрок в покер.

– Так ли это?

– Да.

– Я думаю, что электронное письмо было бы более простым способом передачи этого сообщения.

– Может, они просто хотели личного обращения.

Он закатывает глаза.

– Это потому, что ты надавил на Хиггинса, я полагаю?

– Наоборот. Он попросил меня заставить тебя уйти.

– Ты многого просишь.

– Я ни хрена не прошу. Я говорю тебе.

Киллиан вертит сигарету в пальцах.

Я тонко улыбаюсь.

– Есть еще кое-что.

– Ну, во что бы то ни стало, Адриан. Я весь внимание.

– Ваша сделка с Селестой? – Я качаю головой. – С этим покончено. Если она заплатила тебе деньги, верни их. Если нет, просто уходи. В любом случае, дело сделано.

Киллиан на мгновение замолкает, перекатывая сигарету между кончиками пальцев. Он смотрит на меня с любопытством и легким намеком на забаву.

– Что у тебя за история с ней, Адриан?

Я качаю головой.

– Это не твоя забота.

Он тихо смеется.

– Но это моя забота. Или будет, когда она выпишет хороший жирный чек, который я ожидаю на следующей неделе. Видишь ли, после этого ее защита и любое вмешательство со стороны кого бы то ни было буквально станет моим делом.

Он снова смотрит на меня, но я не сдвигаюсь ни на дюйм. И мое лицо ничего не выражает.

Киллиан смеется про себя.

– Отлично. Можешь не говорить мне. Неужели ты думаешь, что я не докопался бы до этого в свое время?

Он ухмыляется, когда моя челюсть сжимается.

– Как будто я не узнаю, что твой покойный отец когда-то водил машины для ее отца?

Мой пульс начинает стучать в ушах. Киллиан только усмехается, потирая руки.

– Какая восхитительная мыльная опера, Кросс. Так вот о чем все это? Кусок задницы, который ты имел много лет назад?

Моя челюсть опасно сжимается.

– На твоем месте, Киллиан, я бы очень внимательно следил за своими словами.

Он усмехается.

– Адриан, ты дьявол! Итак, позволь мне угадать. Маленькая принцесса Жана Марко влюбилась в сына помощника, а ты намочил свой член в тугой французской киске...

Мой кулак врезается ему в лицо, выбивая сигарету из его губ и заставляя его хрюкнуть, когда его голова мотнулась в сторону. Я зарычал, видя кровь и тьму, надвигаясь на него.

Внезапно он поворачивается ко мне спиной, и холодный металл пистолета оказывается у меня между глаз.

Я замираю. Киллиан тоже, и наши взгляды сходятся на стволе пистолета в его руках.

– Я позволю тебе это, Кросс, – пробормотал он. – Ты попал в цель, потому что я достаточно мужественен, чтобы признать, что, возможно, я переступил черту.

Мои глаза сужаются.

– Возможно.

Он издает тихий звук, медленно качая головой.

– Но другого выхода не будет. Без того, чтобы твоя голова не красовалась на этой стене. Это ясно?

Я ни хрена не говорю. Я просто смотрю на него смертельным взглядом.

Киллиан смотрит на меня в ответ, прежде чем вздохнуть. Медленно, он поднимает ствол, опускает курок и щелкает предохранителем, после чего засовывает пистолет обратно в куртку.

Мы смотрим друг на друга, пока он медленно отходит от меня.

– Если ты все еще заботишься об этой девушке...

– Мне плевать на нее.

Киллиан пожимает плечами, разводя руки в знак протеста, когда он делает шаг назад к задней двери.

– Тогда зачем мы вообще затеяли этот разговор, Адриан? – Он смотрит на меня. —Собери свое дерьмо. Приведи свой дом в порядок. И разберись, какого хрена ты на самом деле хочешь. Это всего лишь бизнес, Адриан. Займись своим, а я займусь моим.

Он потянулся за спину, открыл заднюю дверь и сделал прощальный выстрел.

– И если ты еще раз придешь за мной, я всажу тебе чертову пулю между глаз.