Текст книги "Темное королевство (ЛП)"
Автор книги: Коул Джаггер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)
ГЛАВА 37
37
– Проходите.
Томас кивает, заходит в дом и следует за Адрианом в кабинет. Его брови нахмурились, когда его взгляд остановился на мне, прислонившейся к столу Адриана.
Он бросает быстрый взгляд на своего друга.
– Это... возможно, будет лучше, если мы будем вдвоем...
– Она может быть здесь. На самом деле, я думаю, она должна быть здесь.
Лицо Томаса выражает озабоченность, когда он снова поворачивается ко мне.
– Ты близка со своим отцом?
Я презрительно улыбаюсь.
– Нет. Совсем нет. Мы даже не разговаривали почти четыре года.
– Хорошо. Тогда, возможно, это будет не так больно.
Я дрожу. Адриан хмурится.
– О чем ты говоришь?
Томас медленно выдыхает, складывая руки на груди, прислонившись к книжной полке.
– Твои адвокаты объяснили тебе, что такое пункт о передаче наследства, я полагаю?
Я киваю.
– Да, именно так все имущество перешло ко мне непосредственно от Нэссера после убийства Амира.
Он кивает.
– Точно. И, похоже, этот пункт был добавлен несколько лет назад, после того, как Нэссер начал работать с новой юридической фирмой... Chevalier and Lacroix, из...
– Парижа, я знаю, – пробормотала я, нахмурившись, прежде чем бросить взгляд на Адриана. – Это фирма Мишель.
Томас вздыхает.
– Это также фирма, которой твой отец ежегодно перечисляет около семидесяти миллионов евро в качестве оплаты за часы работы.
Я нахмурила брови.
Этого я не знала.
– Ну, по закону, поскольку ты была связана с Амиром, когда он умер, а завещание его отца все еще обрабатывалось юристами, все наследство перешло к тебе. Но в твоем случае, более конкретно, оно перешло в твой доверительный траст, а не тебе лично.
Адриан нахмурился, кивнув.
– И что?
Лицо Томаса потемнело.
– Я... я изучил этот траст, Селеста. И о фирме по управлению финансами, которая выступает в качестве попечителя до твоего двадцатитрехлетия. Эта фирма по управлению финансами...
Он делает медленный вдох.
– Мне жаль, но... нет простого способа сказать это... Нет никакой фирмы по управлению финансами.
Мои глаза расширяются.
– Что, прости?
Томас смотрит на Адриана, затем снова на меня.
– Селеста...
Его рот сужается.
– Это фиктивная бухгалтерия, принадлежащая подставной компании, владельцем которой является...
О Боже.
– Мой отец, – прохрипела я, зная ответ еще до того, как он его произнес.
Лицо Адриана становится мрачным. Томас медленно кивает.
– Да. Теперь, в соответствии с условиями твоего трастового соглашения, если ты умрешь, все твое состояние – а в данном случае оно включает империю Эль-Сайедов —перейдет к доверительному управляющему твоего траста. Это будет эта фирма по управлению финансами. За исключением...
– За исключением того, что ее не существует, – пробормотала я.
Он качает головой.
– Послушайте, я не... – он смотрит на Адриана. – Проще говоря, Нэссер был убит, и пока его деньги были в неопределенности, его единственный ближайший родственник тоже был убит. Теперь эти деньги принадлежат Селесте, за исключением той маленькой детали, что на самом деле они находятся в ее трасте до тех пор, пока ей не исполнится двадцать три года. Или же если, не дай Бог, с ней до этого случится что-то неизбежное. И это —доверенное лицо – фактически только один человек.
– Жан, – злобно рычит Адриан.
– Кристофф позвонил мне сегодня утром, Адриан, – тихо говорит Томас. – Он проверил парня, который выдавал себя за мусорщика, врезавшегося в машину Амира. Этот человек также был опальным французским легионером, и Кристофф сказал, что у него были связи с группой убийц, известной как Синдикат Призраков.
Кухня погружается в тишину. Томас медленно дышит.
– Это вступление на территорию, с которой я знаком не так хорошо, как ты, Адриан. Но я думаю, что признаки указывают на очень очевидную...
– Спасибо, Томас, – говорит Адриан. Он повернулся, чтобы посмотреть на своего друга. – Ради твоего же блага, возможно, тебе пора прекратить этот разговор.
– Все предельно ясно, – ворчит другой мужчина. Он пожимает руку Адриана и хлопает его по плечу.
– Позвони мне или любому из нас, если тебе что-нибудь понадобится.
Адриан кивает, а Томас поворачивается ко мне и грустно улыбается.
– Мне жаль, что все так вышло, Селеста.
– Все в порядке, – бормочу я в оцепенении.
Он снова кивает Адриану, а затем направляется обратно по коридору. Когда мы оба слышим, как тихо закрывается входная дверь, наши глаза встречаются.
Мы оба знаем, что сейчас произойдет.
– Я должен пойти к нему, Селеста.
Я тихо киваю, чувствуя оцепенение, пока мой пульс тяжело и сильно бьется.
– Если ты тоже хочешь пойти...
– Я не хочу, – скривилась я.
Я вздрогнула, потому что внезапно, впервые за многие годы, я почувствовала слабость. Но я не могу этого сделать, я не могу смотреть в лицо отцу, который буквально посылает людей убить меня, просто чтобы получить больше денег.
– Адриан...
– Я думаю, тебе лучше остаться здесь, – тихо прошептал он, подойдя ко мне, заключив меня в крепкие объятия. – Я пойду один.
Я киваю ему в грудь.
– Ты собираешься убить его?
Он молчит минуту.
– Я не собираюсь.
– Почему, – ядовито ответила я. – Если это из-за меня, то у тебя есть мое благословение...
– Это потому, что смерть – легкий конец для него, – тихо рычит Адриан.
Он отступает назад, и наши глаза встречаются.
– И я хочу, чтобы он страдал, как заставил страдать нас.
Я сжимаю губы.
– Может быть, ты мог бы позвонить мне? Я имею в виду, когда встретишься с ним лицом к лицу?
– Я могу это сделать.
– А потом возвращайся сюда.
Он улыбается, наклоняясь, поворачивая мое лицо к своему и нежно целуя меня.
– Рассчитывай на это. Потому что после этого все закончится. Все. Будет. Кончено.
ГЛАВА 38
38
Я сижу в темноте, моя голова кружится, и ярость последних четырех лет горит в моей душе, как топливо.
Но колеса пришли в движение.
Факелы зажжены.
Клинки наточены.
Он застелил свою постель. И теперь, черт возьми, он будет истекать в ней кровью.
Все это произошло не сразу. В течение многих лет, пока я отвлекал Жана Марко легкомысленными, несерьезными публичными атаками на его компании, его доходы и его гордость, я также вел гораздо более широкую, гораздо более смертоносную войну из тени.
Все, что мне было нужно, это подходящий момент. Нужный запал. Нужная искра. И сегодня звезды, которые приведут к его падению, наконец-то сошлись.
Сегодня горит империя Жана.
Хиггинс признался в том, что Жан пытался украсть мою сделку с Rutger Capital – это одно. Признание Фланнери в том, что именно отец Селесты заплатил за ложь, которая разлучила нас, стало еще одним гвоздем в крышку гроба.
Но выстрел на поражение – спичка, которая сожжет его королевство дотла сегодня вечером – это все благодаря Томасу и его машинной способности разрывать контакты. Именно так он обнаружил серебряную пулю, которую я использую, чтобы разрушить то дерьмовое доверие, которым Жан все еще держит Селесту.
Из-за собственной напыщенной гордыни, или, возможно, из-за жадности, чтобы закрепить новую деловую сделку, выдав замуж свою дочь, Жан упустил из виду одну маленькую вещь: власть, которую его фальшивый финансовый сотрудник имел над трастом, стала недействительной, после того, как Селеста юридически связала себя с Амиром Эль-Сайедом. Эта деталь была скрыта глубоко внутри, и я почти не могу поверить, что она вообще была упущена. Но Томас обнаружил ее.
Что означает, что у него нет законных прав на этот траст. Нет другого владельца, кроме Селесты. Что означает, что это все ее. И Жан Марко не получит ни цента.
Но он получит то, что ему причитается.
Я не вооружен. Но это намеренно. Если бы я был вооружен, велика вероятность, что я выпустил бы всю обойму в лицо Жану, прежде чем у меня появится шанс рассказать ему, как теперь будет складываться его жизнь.
И я бы ни за что не хотел лишать себя этого удовольствия.
В темноте я останавливаюсь, услышав звук приближающихся шагов и звонкий стук его трости по полу. Я достаю телефон, набираю номер и жду секунду.
– Я здесь, – тихо говорит она.
– Пора.
Я убираю телефон в нагрудный карман, линия все еще подключена, и сажусь.
Двери из библиотеки, ведущие в кабинет Жана, открываются, и он входит внутрь. Он бесстрастно проходит в комнату и направляется к своему стулу у барной тележки. Он включает свет, поворачивается и чуть не получает чертов инфаркт, когда видит, что я сижу за его столом, положив ноги на стол.
– Putain de merde! – Вот дерьмо – задыхается он, отшатываясь назад, его глаза расширены от шока. Когда он сосредотачивается и понимает, кто я, его взгляд сужается.
– Ты маленький ублюдок...
– Ты знаешь, почему я здесь, Жан, – рычу я, небрежно сбрасывая ноги с его стола и вставая.
– Патрик! – кричит Жан. – ПАТРИК! Иди сюда!
Я улыбаюсь, небрежно складываю руки на груди и прислоняюсь к краю его стола. В доме раздается звук шагов, и вдруг в кабинет врывается крупный мужчина в темном костюме.
Тот самый крупный мужчина в темном костюме, который сидел в машине в день похорон моего отца. Человек, которому Жан кивнул, обещая мне, что заставит кого-нибудь снести мне голову.
Отец Селесты ухмыляется мне.
– Я долго ждал возможности усыпить вас, как собаку, которой вы являетесь, мистер Кросс.
Он поворачивается и кивает своему охраннику.
– Пристрели этого маленького ублюдка, будь добр, Патрик.
Он оборачивается, чтобы улыбнуться мне.
– До свидания, мистер Кросс.
Я просто улыбаюсь. Медленно, видя, что я все еще жив и не полон пулевых отверстий, ухмылка исчезает с лица Жана. Он поворачивается обратно к Патрику.
– Я сказал, пристрели этого...
Моя ухмылка становится шире, когда я вижу, как цвет исчезает с его лица. Его человек Патрик – который год назад, когда я расплатился с его игровыми долгами и позаботился о том, чтобы его брат не получил срок за мелкую кражу, с которой он столкнулся, фактически Патрик стал моим человеком – стоит здесь с тем же Glock 17, который я видел в его руках четыре года назад.
Только теперь он спокойно направляет на Жана.
Я провожу рукой по волосам, небрежно направляясь к ним двоим.
– Спасибо, Патрик. Почему бы тебе не прогуляться?
– Конечно, мистер Кросс. – Патрик вежливо улыбается Жану, затем поворачивает пистолет и передает его мне, прикладом вперед. Когда он выходит из комнаты, Жан медленно возвращает свой пораженный взгляд ко мне.
– Вы должны кое-что знать обо мне, месье Марко, – тихо пробормотал я, перебирая пальцами пистолет. – Я не люблю отнимать у людей родителей, потому что знаю на собственном опыте, что это делает с человеком.
Мой взгляд смертельно сужается.
– Я могу ненавидеть тебя за то, что ты сделал со мной, и за то, что ты сделал, чтобы уничтожить мое счастье. Но я не отниму у Селесты и Матильды их отца, даже если они обе ненавидят тебя.
Я поворачиваюсь и кладу пистолет на стол. Когда я снова поворачиваюсь к Жану, на его лицо возвращается немного цвета, и он заставляет себя неловко улыбнуться.
– Я знаю, что ты стоял за убийством Нэссера и Амира Эль-Сайеда.
Он переминается на ногах, выглядя так, будто пытается вывернуться из угла, пока не видит по моему лицу, что выхода нет. Он холодно улыбается.
– Глава преступной организации Кросс действительно собирается читать мне лекции по вопросам морали? Не может быть, чтобы ты настолько заблуждался.
– Вообще-то, я собирался дать тебе урок по трастовому законодательству, – спокойно говорю я, улыбаясь.
Жан хмурится.
– Прости?
– Твой фиктивный финансовый менеджер? Тот, кто якобы держит в руках кошелек траста Селесты? – Я смотрю на него. – Неважно, что компания – дерьмо, потому что весь траст стал недействительным, как только ты юридически связал ее с Амиром.
Его глаза мечутся из стороны в сторону, его челюсть сжимается, когда страх начинает просачиваться сквозь него.
– Это... нет, я...
– Вот.
Я протягиваю ему копию контракта, которую он неловко ловит. Я подхожу к его барной стойке и начинаю наливать себе бокал скотча.
– Страница семь. Я обвел соответствующий подпункт.
Я слышу, как за моей спиной быстро шаркают бумаги, пока я потягиваю скотч, и на моем лице появляется ухмылка. Когда я слышу его резкий вдох, улыбка только усиливается.
Я поворачиваюсь и вижу, что Жан выглядит так, будто его тошнит. Он прочищает горло, сглатывает, поворачивается и слабо улыбается мне.
– Ааа, хорошо. Ты стал мудрым человеком за последние несколько лет, Адриан. Надеюсь, достаточно мудрым, чтобы понять, что мы можем договориться, что мы...
– Заткнись, – шиплю я, глядя на него. – Я могу смириться с тем, что ты причиняешь мне вред. Я не ребенок, Жан. Но я не допущу, чтобы ты разрушал счастье Селесты и ее будущее.
Мои глаза пылают, когда я двигаюсь к нему, оскалив зубы.
– Или ее жизнь, ты, кусок дерьма.
Его глаза расширились, лицо стало пепельным.
– Я...
– Я знаю, что ты нанял того человека в отеле, Жан.
Он сглатывает, борясь со своим страхом, пытаясь взглянуть на меня.
– Ты не можешь утверждать.
– Может быть, и нет. Но я все равно знаю.
Я наклоняюсь к нему, рыча.
– И Селеста, если уж на то пошло, тоже.
Я даю ему осмыслить это, пока выпиваю остатки скотча в стакане.
– Очень хороший скотч, кстати, Жан. Не хочешь?
Я улыбаюсь, поворачиваюсь и непринужденно прогуливаюсь по комнате обратно к барной стойке. Когда я слышу шарканье его ног и металлический щелчок пистолета, которого я так ждал, я улыбаюсь, прежде чем повернуться к нему лицом.
Конечно, Жан стоит у стола, выглядит испуганным и исхудавшим, нацелив Glock 17 прямо на меня.
– Подумай, Адриан, – шипит он с улыбкой. – Возможно, ты не так умен, как я думал.
Он направляет пистолет мне в грудь.
– Селеста знает о...?
– Обо всем этом, да, – рычу я.
Он вздыхает.
– Жаль, конечно, что ты мне это сказал. Потому что это означает, что когда я покончу с тобой, боюсь, она будет следующей. Я уверен, что мои адвокаты смогут проделать достаточно дыр в этом пункте, чтобы аннулировать договор. Так что не волнуйся, – усмехается он. – Состояние Эль-Сайеда будет в надежных руках, а именно в моих. И кто знает? Возможно, я устрою мемориальный сад в честь моей бедной дочери, трагически погибшей от рук бандитов после того, как ее спутали с известным преступником Адрианом Кроссом.
Его глаза темнеют, когда он улыбается мне.
– А теперь, как я уже говорил тебе однажды, убирайся, малыш.
Он нажимает на спусковой крючок. Когда раздается лишь тупой щелчок, моя ухмылка дьявольски расширяется. Жан в ужасе смотрит на пистолет. Его лицо становится совершенно белым, и он быстро нажимает на курок снова и снова.
Я мрачно улыбаюсь, доставая из кармана телефон. В каком-то смысле у меня разрывается сердце от того, что ей пришлось услышать то, что случилось.
Но она должна была это услышать. То, что необходимо, не всегда приятно.
– Что это за хрень? – шипит Жан.
Я смотрю на него и нажимаю кнопку громкой связи.
– Это правда, которую я всегда знала, отец.
Жан вскакивает, его глаза смотрят на телефон в моей руке. И если он не был бледен до этого, то становится еще более смертельно белым, когда понимает, что только что произошло.
– Подожди, Селеста...
– Не разговаривай с ней, – тихо рычу я, придвигаясь к нему. – Ты потерял привилегию говорить с ней, видеть ее или каким-либо другим способом, в какой бы форме или виде ты ни был частью ее жизни, – злобно шиплю я. – О, и пока я не забыл.
Мои губы кривятся.
– Ты знаком с Джеффри Эшфордом?
Он ошеломленно качает головой.
– А, ну, это громкое имя и игрок в налоговой службе HMRC. И так получилось, что я очень хорошо дружу с его сыном, Томасом. Оказывается, налоговая служба очень хочет проверить некоторые из твоих счетов.
Все краски и жизнь на лице Жана испаряются, как туман.
Он сглатывает, выглядит исхудавшим и хрупким, опирается на свою трость, словно это единственное, что его сейчас держит.
Я холодно улыбаюсь.
– Теперь позвольте мне сказать все начистоту, месье Марко.
Я подхожу к нему вплотную, мои глаза наполняются яростью и злобой.
– Если я еще раз увижу вас, я попрошу кого-нибудь снести вам голову.
Я демонически ухмыляюсь, наклоняясь к его уху.
– Этот кто-то – я, мистер Марко. И я буду более чем счастлив сделать это.
Когда я отступаю, борьба и самолюбие в нем разрушены. Он превратился в оболочку, с тоской глядя на меня, мальчика, который его победил.
– А теперь исчезни.
Я поворачиваюсь, оставляя его там, в его кабинете, и ухожу. Я улыбаюсь, открывая входную дверь в особняк, где мой отец когда-то был помощником, и широко улыбаюсь, когда спускаюсь по большим каменным ступеням на гравийную дорожку.
Я вдыхаю, поднося телефон к уху.
– И на этом все, – говорю я. – Я буду дома через два часа, и ты, конечно же, должна быть в постели, голой и чертовски мокрой, когда я...
– Адриан!!!
Смертельный холод пробегает по моей спине от ужаса в ее голосе.
– СЕЛЕСТА!
Я слышу еще один крик, а затем звук ее рыданий.
– СЕЛЕСТА?! – кричу я, переходя на бег к боковым воротам участка Жана, где я припарковался. – СЕЛЕСТА...
– Он ей не принадлежал.
Я замираю от хриплого, надломленного голоса женщины.
– И теперь я собираюсь забрать его обратно.
Линия обрывается, и я, черт возьми, бегу.
ГЛАВА 39
39
Я застыл в онемении, стоя посреди хаоса, как каменный обрыв, о который бьются гневные волны.
Не потому, что я потерян или не знаю, что делать. Не потому, что я сломлен.
А все потому что?
Я и есть эти гневные волны.
Кейд и его люди делают то, что должны: укрепляют дом, запирают все вокруг и привозят еще больше людей и огнестрельного оружия. Ноэль с доктором Брюэстером, помогает ему убедиться, что Адель в порядке – если не считать легкого сотрясения мозга и раны на голове.
Я стою один, мое сердце полно яда и злобы, каждая моя мысль ядовита и гневна.
Я собираюсь уничтожить его.
Все это время Жан был у меня на прицеле. Именно на него я возложил все вину – смерть Амира и его отца. Нападения на Селесту. Но в своем рвении сокрушить его под своим каблуком я упустил одну маленькую деталь...
В мире существует не один монстр.
И из-за своего идиотизма я впустил одного в свой дом: Магдалену.
Я не знаю, что движет ею. Я не знаю, работала ли она с Жаном все это время, или сама по себе, или просто сошла с ума.
Но сейчас мне плевать на причины. Меня волнуют только последствия: три часа назад Магдалена наконец-то вышла из своей комнаты, вошла в комнату для гостей, ставшую игровой, где играли Селеста, Далия и Адель, и ударила кованой подставкой по голове Адель, вырубив ее.
Затем она исчезла, насильно забрав с собой Селесту и Далию.
Мои люди были готовы к любому нападению на дом. К чему они не были готовы, так это к тому, что кто-то нападет на них изнутри дома. Никто из трех охранников у моей входной двери не был застрелен, но двое сейчас находятся в критическом состоянии, после того как Магда стреляла в доме.
И теперь она, невинная трехлетняя девочка, и женщина, которую я люблю, исчезли.
– Адриан.
Я поднимаю взгляд, отгоняя нахлынувшие черные мысли, и вижу, что передо мной стоит Кейд.
– Что у нас есть?
– Камеры наблюдения зафиксировали, как она заставила миссис Кросс и девочку сесть в машину под дулом пистолета и уехать. Хорошая новость в том, что машина чипированная, и мы нашли ее.
Я выругался под нос.
– А плохие новости?
Глаза Кейда сузились, и он покачал головой.
– Брошена на частном аэродроме, где, похоже, они сели на самолет, зарегистрированный на Нэссера Эль-Сайеда.
Моя кровь превращается в чистый яд.
– Куда они отправились?
Челюсть Кейда сжимается.
– В декларации с транспортной вышки говорится о Нью-Йорке. Но... это чушь. После того, как они набрали необходимую высоту, они сделали крутой разворот, а затем отключили все средства связи и ретрансляторы. После этого вышка потеряла их из виду.
Идиотка.
Я говорю себе, что если бы Магда хотела навредить кому-то из них, она бы уже сделала это. Это заставляет меня думать, что это похищение, а не убийство. А значит, я могу ее вернуть.
Я должен верить в это.
Я должен вернуть ее.
Ярость бушует во мне, когда я запускаю пальцы в волосы.
– Хорошо, нам понадобится помощь.
– Я уже взял на себя смелость связаться с Кристоффом, – кивает Кейд.
– Спасибо.
Я оглядываю комнату, и что-то ломается во мне, когда мой взгляд падает на Адель.
Она – образ чистого страдания: обмякшая, в позе эмбриона на полу моей гостиной, ее руки обхватывают колени, она корчится и рыдает от боли и ярости.
– Адриан...
Я поднимаю палец, отворачиваюсь от Кейда и марширую через всю комнату, срывая с себя куртку. И я не останавливаюсь, пока не становлюсь на колени рядом с Адель и не обматываю куртку вокруг нее. Она смотрит на меня в ужасе и страданиях, слезы текут по ее щекам.
– Она... она просто... она забрала ее...
– И мы собираемся вернуть ее, – шиплю я, мой пульс бешено бьется, когда я прижимаю ее к своей груди. Адель всхлипывает, цепляясь за мою рубашку, когда я прижимаю ее к себе.
– Мистер Кросс?
Я хмурюсь, когда смотрю на одного из своих людей, стоящего там. Его брови нахмурены.
– В чем дело?
– Тут... кое-кто хочет вас видеть.
– Это, блять, может подождать.
– Это Киллиан Килдэр, сэр.
Я напрягся. И вдруг, клубящийся, ядовитый хаос в моей голове превращается в огонь.
Он, черт возьми, не мог...
Но если это так, я разорву его на части на крыльце моего дома.
Я опускаю Адель на диван, прежде чем повернуться, олицетворяя собой гнев, и устремляюсь в фойе. Киллиан видит, что я иду, и поднимает руки, ладонями наружу.
– Полегче, Кросс, – хмыкает он, глядя на меня, когда я останавливаюсь перед ним. – Я – в отличие от некоторых людей, когда они посещают чужие дома или рабочие места – прихожу с миром.
Я злобно смотрю на него.
– Какого хрена тебе надо, Киллиан?
– Я слышал, что случилось, и пришел, чтобы..., – пожимает он плечами. – Предложить свою помощь, так сказать.
Чушь.
Торнадо не обрушивается на лесной пожар, чтобы помочь его потушить. Он приземляется, чтобы еще больше разжечь его, раздуть пламя и распространить огонь.
Это все, чем Киллиан когда-либо был или будет: хаосом.
Или же он здесь, для того чтобы предложить свою помощь, и получить от меня что-то, что ему нужно. В любом случае, он может пойти и трахнуть себя раскаленной кочергой.
– Предлагай это в другом месте и убирайся из моего дома.
У меня сейчас нет времени на дерьмо Киллиана. Я разворачиваюсь, чтобы пройти обратно в гостиную.
– Я слышал, у тебя были проблемы с МИ-6, Адриан.
Я напрягаюсь, моя челюсть скрежещет, прежде чем я внезапно поворачиваюсь назад. Я настигаю его через секунду, хватаю его за воротник и с рычанием впиваюсь ему в лицо, впечатывая его в стену.
Он только ухмыляется.
– Говори, – прорычал я. – Прямо. Блять. Сейчас.
Его взгляд падает на мои руки, и он хмурится, отмахиваясь от них. Он лезет в пиджак, достает сигарету из футляра и сует ее между своих губ. Золотая Zippo щелкает, и я с ненавистью смотрю на него, пока он медленно затягивается дымом.
– Ну, для начала, я знаю, что наш друг агент Престон Колдуэлл на самом деле не работает в МИ-6.
Я моргаю, глядя на него, пока он ухмыляется и небрежно выпускает струйку дыма из уголка губ.
– Прости?
– Почисти уши, ладно? Я сказал, что он не...
– Что значит, он не работает на МИ-6?
– Я думаю, это достаточно понятно, Адриан. Он мошенник. Обманщик.
Мои глаза сузились.
– И откуда ты это знаешь?
Улыбка Киллиана опасно искривляется.
– Потому что я спросил его.
В фойе тишина, только пульс барабанит в ушах. Киллиан вздыхает, пожимая плечами.
– Ну? Давай, Кросс. Я знаю, что ты хочешь спросить...
– Где он?
Он злобно ухмыляется, кивая головой в сторону входной двери.
– Я отведу тебя к нему. – Он закатывает глаза, когда видит выражение сомнения на моем лице. – О, ради всего святого, Адриан. Возьми с собой любую армию, какую захочешь. Я не пытаюсь воткнуть тебе нож в спину.
– Ты прости меня, но я скептически отношусь к тому, что ты мне помогаешь.
– Ну, к счастью для тебя, я очень снисходительный человек.
Мои глаза сузились.
– Почему. Зачем помогать мне?
– О, я не знаю. Я думаю, если твою девочку убьют, ты, скорее всего, выстрелишь в себя сам. И тогда с кем, черт возьми, я буду развлекаться?
Я бросаю на него яростный взгляд, прежде чем он усмехается, ухмыляясь мне в ответ.
– Чего ты хочешь, Киллиан?
– Свободную Ирландию, секс втроем с Шарлиз Терон и Натали Портман и чистую печень. А ты?
Когда мой взгляд превращается в чистое убийство, он вздыхает.
– Я не хочу от тебя дерьма, Адриан. Но некоторые люди, с которыми я могу вести или не вести дела, предположили мне, что мои дела, могут оказаться под угрозой, если я не помогу тебе.
Он пожимает плечами, затягиваясь сигаретой, и тонко улыбается мне.
– Ты не единственный, у кого грязные руки, с которыми дорогой Принц соизволил поиграть, Кросс.
Интересно.
– Итак, я веду тебя к этому ублюдку или нет?
Пауза.
– Ты, блять, ведешь меня. Сейчас же.
Я оглядываю коридор, киваю Кейду и еще двум моим людям. Кейд кивает в ответ, и они втроем трусцой бегут по коридору, пока я с Киллианом выхожу через парадную дверь. Мы уже садимся в машину, когда рука хватает меня за плечо, разворачивая лицом к лицу с самой богиней смерти и мести.
Адель.
Ее глаза все еще красные и опухшие. Но теперь в них кипит чистая ярость, как в бурлящем вулкане, который вот-вот взорвется.
– Адель, мы...
– Я иду с тобой.
– Я не думаю, что это очень хорошая идея...
– Regardez-moi dans les yeux!!! – Посмотри мне в глаза. – Она рычит на меня с силой полубога. – Давай, посмотри мне в глаза, Адриан, – смертоносно рычит Адель. – И скажи мне, что ты думаешь, что есть хоть один шанс на земле, что я не разорву мир пополам, чтобы вернуть свою дочь.
Точно такая же ярость проникает в меня в отношении Селесты.
И поэтому я никак не могу сказать этой женщине нет.
– Пойдем.
Кейд опускает руку ей на плечо и кивает.
– Ты можешь поехать со мной.
Полчаса спустя мы входим в подвал разрушающегося кирпичного здания в Харлесдене. Киллиан ведет нас по коридору к двери, за которой, похоже, когда-то стоял холодильник, где два охранника с оружием стоят наготове, когда мы приближаемся.
– Ладно, давайте посмотрим на нашего почетного гостя, ребята.
Один из мужчин дергает за тяжелую дверную ручку, с ворчанием открывает ржавую металлическую дверь, а затем проникает внутрь и щелкает выключателем. Одна лампочка мерцает, и под ней я вижу человека, который, кажется, находится на расстоянии одного чиха от того, чтобы полностью разрушиться.
Мои губы злобно кривятся.
Это тот самый ублюдок, который лапал Селесту на гала-вечере.
Он моргает от внезапного света – его лицо багровое и окровавленное, нос разбит, а рубашка разорвана, чтобы показать множество синяков и порезов. Он снова моргает, пока вдруг не осознает, что мы все смотрим на него.
Он кричит в грязную тряпку, засунутую в его окровавленный рот, бьется и паникует, пытаясь освободиться от цепей, приковывающих его к ржавому стулу, на котором он сидит.
Киллиан ухмыляется, заходит в комнату и сильно пинает одну из ножек стула.
– Проснись и пой, дорогуша, – ухмыляется он, глядя на фальшивого агента МИ-6. Затем он невинно оглядывается на меня. – Что? Я сказал, что спросил его. Но не говорил, что попросил его вежливо.
Я киваю, и Киллиан тянется вниз, чтобы вырвать тряпку изо рта мужчины.
– Мои друзья не поверили мне, когда я сказал им, что у меня появился новый питомец, – рычит он в ухо мужчине. – Теперь будь хорошим мальчиком и расскажи им то, что рассказал мне, Престон.
Глаза мужчины расширяются в абсолютном ужасе, когда они фиксируются на мне.
Хорошо. Он знает, в какой жопе он находится.
– М-м-м-м... мистер Кросс...
– Скажи ему.
Связанный человек дрожит.
– Я... я не МИ-6. Я не работаю на правительство. Я...
Он задыхается, захлебываясь от ужаса, когда я прорываюсь через разделяющее нас расстояние и хватаю его за горло.
– Тогда кто?
– Магдалена! Ее зовут Магдалена! – рыдает он. – Она связалась со мной два месяца назад, сказала, что у нее есть для меня работа. Я... я работаю по контракту, мелкий заработок – выбивание долгов, избиение людей, вот и все!
– Я спрошу тебя об этом раз и только раз, – тихо шиплю я. – Почему она заставила тебя домогаться до моей гребаной жены, чтобы получить информацию обо мне, притворяясь МИ-6?
Его и без того белое лицо становится цвета скисшего молока.
– Твоя...
– Да. Моя жена, ублюдок, – рычу я.
Он вздрагивает, его глаза выпучиваются.
– Она хотела, чтобы я приблизился к ней, – всхлипывает он. – Цель была вбить клин между вами двумя.
– Почему?
– Я не знаю! Честно! Все, что я должен был делать, это изводить ее, пока вы с ней не разойдетесь, пока она не выйдет из-под твоей защиты.
Мои глаза закрываются.
Вот оно. Вот почему. Целью Магды было добраться до Селесты – причинить ей боль или забрать ее, Бог знает. Но она не могла сделать ничего из этого, пока она была под моей крышей.
Пока она не нашла способ проникнуть под ту же крышу и сделать это оттуда.
– Пожалуйста! Пожалуйста, мистер Кросс! Клянусь Богом, я никогда не собирался причинять ей вред! Просто напугать ее, вот и все! Пожалуйста, ради Бога, пожалуйста, не убивайте...
– Если ты скажешь мне, где я могу найти эту Магдалену, ты будешь жить.
Киллиан начинает открывать рот, но я бросаю на него взгляд, а затем смотрю на не совсем агента Колдуэлла.
– Я не знаю, где она. Но я могу позвонить ей. Ты можешь отследить ее!
Я бросаю взгляд на Киллиана, который поднимает плечо и кивает.
– Да, мы могли бы это сделать.
Он скрывается за дверью и негромко говорит своим людям. Через несколько минут он возвращается обратно с еще одним из своих парней, держащим ноутбук с подключенным к нему оборудованием.
– Мой телефон в кармане, – бормочет Колдуэлл, кивая подбородком.
Киллиан достает его, прокручивает контакты, а затем смотрит на своего человека. Парень с ноутбуком кивает в ответ.
– Хорошо, иди сюда.
– Если ты расскажешь про это... – Я угрожающе рычу.
Колдуэлл яростно качает головой.
– Не скажу. Я клянусь...
– Заткнись. Продержи ее на линии хотя бы минуту, – бормочет Киллиан, нажимая на кнопку вызова и поднося телефон к уху Колдуэлла.
Через динамик я слышу, как женский голос огрызается на него.
– Да, мэм, – отвечает Колдуэлл тоном, лишенным страха и боли, в которых, я уверен, он тонет. – Нет, я просто хотел связаться с вами и узнать, есть ли еще что-нибудь...
Он сглатывает, кивая на то, что она сказала.
– Да, конечно. Ну, может быть, я...
Он снова кивает.
– Еще двадцать секунд, ублюдок, – шепчет Киллиан.
– Здесь еще есть несколько... ах... неувязок. Если хотите, мой следующий контракт начнется только через месяц. Я с удовольствием их уберу, чтобы не было никаких следов... нет, конечно, я понимаю. Что ж, приятно иметь дело...
Его глаза недовольно метнулись ко мне.
– Она повесила трубку.
Я смотрю на Киллиана, который поворачивается к своему парню с ноутбуком.
