Текст книги "Темное королевство (ЛП)"
Автор книги: Коул Джаггер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)
И решить, что мне делать с Селестой.
Киллиан делает еще один глоток и опускает бокал. Он достает свежую сигарету из серебряного портсигара, засовывает ее между губами и прикуривает с помощью позолоченной Zippo. Он медленно выдыхает, закладывает пальцы за голову и улыбается мне.
Его рубашка расстегнута на воротнике, демонстрируя татуировку на мускулистой груди, которая ползет почти до самой сильной челюсти и смертоносных скул. Его зеленые глаза опасно сверкают на меня.
– Итак, чем я обязан этому визиту, Адриан? Прошла целая вечность.
– Думаю, мы оба знаем, почему я здесь.
– О? – Он усмехается. – Просвети меня.
Черт побери.
Я не хочу сегодня играть в глупые игры с этим гребаным парнем.
– Где ты взял деньги?
Он улыбается.
– Для чего?
– Ты чертовски хорошо знаешь. Для сделки с Rutger Capital.
Он пожимает плечами, ухмыляясь мне.
– У тебя нет такого большого терпения, Киллиан. Так что давай просто прекратим танцевать долбаную чечетку, и ты просто скажешь мне, кто финансирует это.
Зажужжал интерком на столе Киллиана, и я нахмурился.
– Мистер Килдэр? – Мужской голос ворчит. – У вас назначено на одиннадцать часов.
Киллиан смотрит на меня и пожимает плечами, на его лице появляется раздражающе мерзкая улыбка.
– Что ж, Адриан, это было чертовски приятно, как всегда. Но, к сожалению, у меня назначена следующая встреча здесь.
– Они могут идти в жопу, – шиплю я.
Киллиан ухмыляется.
– Ааа, вот за это я бы заплатил, чтобы посмотреть.
Я хмурюсь.
– Прости?
Он стучит по интеркому на своем столе.
– Позовите ее.
Ее?
– Мы еще не закончили, Киллиан...
Дверь открывается позади меня, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, кто, блять, важнее этой встречи...
Селеста.
Мир замирает.
– Нет, Адриан, – мрачно усмехается Киллиан. – Я очень сомневаюсь, что мы тут хоть немного закончили.
ГЛАВА 8
8
Черт.
Не то чтобы я когда-либо думала, что сотрудничество с Киллианом Килдэром будет хорошей идеей. На самом деле, эта идея имела все шансы стать действительно ужасной.
Однако все пошло по наихудшему сценарию, когда я вошла и увидела, что Адриан смотрит на меня с чистой злобой.
Когда Адриан отказался мне помочь, я обратилась к Альфи. А когда Альфи отказал, мне пришлось еще глубже зарыться в сточные канавы и тени. Что, конечно, в этом городе приведет вас к Киллиану Килдэру.
Сделка проста... или настолько, насколько она может быть проста с таким дьяволом, как Киллиан. Он дает Адель, Далии и мне защиту, а я даю ему большую сумму денег.
Конечно, я знаю, что с таким человеком, как Киллиан, все никогда не будет так просто. Не с этими смертоносными зелеными глазами. Не с этой челюстью, вырезанной стальным лезвием, не с мощными, покрытыми венами руками, пропитанными кровью и убийствами.
Но вручить свою судьбу в эти пропитанные кровью руки все же лучше, чем стать жертвой тех, кто охотится за мной. По крайней мере, я надеюсь на это. Такова была моя авантюра, когда я обратилась к нему за сделкой пару дней назад.
Но сейчас? Сейчас, когда я вошла и встретилась взглядом с еще большим, темным и сильным дьяволом, вся храбрость, которую я накопила внутри, рухнула.
Глаза Адриана становятся цвета урагана, готового вот-вот обрушиться на берег. Он встает, разворачиваясь во весь свой рост и мощь, и опрокидывает стакан с виски на стол.
– Неужели? – тихо произносит он.
Я сглатываю страх, который подкатывает к моему горлу. Потому что я отказываюсь показать это ему в лицо, так же как отказываюсь отступать, или дрожать, или даже моргать. Вместо этого я пожимаю плечами.
– Что, Адриан?
Его глаза опасно сужаются.
– Ты теперь работаешь с ним? – Он тычет пальцем в сторону Киллиана.
Черт.
Он зол, как я и предполагала о том, если – или скорее когда – он узнает о моей договоренности с Киллианом. Но сейчас, стоя здесь под его злобным взглядом, я начинаю чувствовать, что мои деньги не просто пошли в карман Киллиана, а были использованы для того, чтобы выкинуть Адриана из какой-то сделки.
Что-то в темном блеске зеленых глаз Киллиана говорит мне, что я совершенно права.
Босс ирландской мафии усмехается, переводя взгляд с Адриана на меня.
– О, вот это еще лучше, – мрачно усмехается он, его голос полон веселья и злобы.
Мое сердце бешено колотится, когда Адриан впивается в меня взглядом.
– Что здесь происходит? – рычит он.
Я выпрямляюсь, игнорируя ядовитое влечение к нему, то, как меня мгновенно притягивает его линия челюсти, его сильные плечи, его смертельно притягательные глаза.
– Полагаю, сейчас у меня назначена встреча.
Я улыбаюсь так непринужденно, как только могу, отводя взгляд от Адриана и переходя к Киллиану.
– Если, конечно, я не ошибаюсь?
Ирландец лукаво усмехается.
– Нет. Ты как раз вовремя, милая.
Что-то ядерное пылает на лице Адриана.
– О, это восхитительно, – хихикает Киллиан, опасно улыбаясь, когда делает глоток своего напитка. Он ухмыляется, помахивая пальцем между мной и Адрианом. – Она твоя?
– Нет, – хрипит Адриан.
– Я не принадлежу никому, – пробурчала я.
Мы говорим одновременно, что как бы снимает тяжесть любого из этих заявлений. Это также заставляет улыбку Киллиана становиться все более опасной и задорной.
– Я должен предупредить вас, – усмехается он. – Мне придется брать почасовую оплату за консультации для пар.
– Я скажу тебе это раз и только раз, – густо рычит Адриан, надвигаясь на Киллиана. – Это не та игра, в которую ты хочешь играть со мной.
Я дрожу. Потому что внезапно я вспоминаю, как в последний раз слышала от него эти слова, когда он говорил их мне.
В темноте, когда его рука обхватила мое горло, и моя кожа дрожала. С моими сосками, твердыми и ноющими. С моими бедрами, наполненными влажным жаром, потому что, очевидно, я сломлена и невменяема.
– Я всего лишь немного поиграл в стикбол, Адриан, – произносит Киллиан своим густым ирландским акцентом.
Он затягивается сигаретой, его глаза пронзительно смотрят на Адриана, прежде чем он медленно выдыхает.
– Но вдруг у меня появилось ощущение, что мы только что вышли в высшую лигу.
– То, во что ты ввязался, – это гора дерьма, Киллиан.
Адриан вскидывает шею и плечи, расправляя костюм и застегивая пиджак на крепком торсе.
– Улицы между нашими семьями были чисты от крови в течение двадцати лет. Если ты не хочешь изменить это – а я могу обещать, что это начнется с твоей крови, – я бы посоветовал тебе уйти от всего этого...
Он злобно тычет в меня пальцем, не отрывая тяжелого взгляда от Киллиана.
– От всего этого, прямо сейчас, блять.
Комната трещит от темной энергии. Я дрожу, несмотря на себя, впиваясь ногтями в собственные ладони.
На мгновение мне кажется, что они собираются наброситься друг на друга, как два титана, как два греческих бога или демона, разбивая друг о друга валуны и горы, пока те не превратятся в дымящиеся руины.
Но вместо этого Киллиан просто откидывается в кресле, потягивая виски из своего стакана и медленно затягиваясь сигаретой, пока его взгляд перемещается между нами двумя.
– Адриан, Адриан, Адриан, – вздыхает он. – Я думал, что Кросс известны своими манерами. И вот ты здесь, приходишь в мой офис и лаешь на меня.
– Я не лаю, Киллиан. Я просто вежлив.
Адриан смотрит на него ровным взглядом.
– Поверь мне, ты не хочешь видеть, как я лаю.
Он наклоняется вперед, упираясь костяшками пальцев в край стола.
– И давай посмотрим правде в глаза: Я известен своими манерами примерно так же, как ты известен своими рациональными решениями и рассудительностью.
Нагловатая ухмылка исчезает с лица Киллиана. И вдруг весь масштаб его темноты и возможного психоза накатывает на его лицо, как грозовые тучи.
– Осторожнее, Кросс, – шипит он. – Ты блуждаешь в опасной близости от границ оскорблений.
– Можешь съесть собственное дерьмо, Киллиан.
Адриан поворачивается, и мне приходится впиться зубами в нижнюю губу, чтобы не задохнуться, когда он врезается в меня. Он останавливается рядом со мной, наклоняется, его плечо прижимается к моему, его губы едва касаются мочки моего уха.
Этого достаточно, чтобы сработать все сигналы тревоги в моем теле и превратить меня в столб жидкого пламени.
– Приятной встречи, – произносит он с приглушенной, холодной яростью, которая потрясает меня до глубины души и превращает в расплавленный огонь.
– Это будет репетицией для нашей, после.
– М-мы...
Я густо сглатываю, используя каждую унцию своей силы, чтобы не пошатнуться и не упасть на пол.
– У нас не будет встречи...
– О, поверь мне...
Его губы касаются моего уха, заставляя мои бедра крепко сжаться.
– Теперь точно будет.
ГЛАВА 9
9
– Выпьешь?
Я качаю головой.
– Нет, спасибо.
Киллиан пожимает плечами, встает из-за стола и идет к полке с алкогольными напитками в другой части комнаты. Он наливает виски в хрустальный стакан, поворачивается ко мне и поднимает бровь.
– Ты уверена?
– Абсолютно уверена.
– Даже после этого?
Я поджимаю губы, стараясь не дрожать.
– Я... я выпью немного, спасибо.
Медленная, торжествующая улыбка расплывается по безусловно красивому лицу Киллиана, даже если его темно-зеленые глаза, кажется, излучают чистую злобу и тьму.
Он передает мне стакан и садится напротив меня.
– Ну что ж...
Я прочистила горло.
– Да, итак, что касается деталей нашего...
– Мы пока не говорим о деталях, – рычит он. – На самом деле, мы вообще больше не говорим о нашей сделке, пока не обсудим то, что здесь только что произошло.
– Я не уверена, что есть что обсуждать.
Киллиан вздыхает, опускаясь обратно в кресло.
– Я родился, любимая. Но не вчера. Что между тобой и Кроссом?
Я пожимаю плечами.
– Ничего.
– Попробуй еще раз.
Мои губы сжались.
– Это личное дело. Это не касается нашей сделки.
– Аххх, да. Но дело в том, что ваше личное дело скоро станет моим профессиональным делом, мисс Марко, – тихо прошептал он. – И если это включает в себя то, что вы злите Адриана Кросса, то это то, что мы должны обсудить более подробно.
Я сглатываю панику и непринужденно пожимаю плечами.
– Мои дела с Адрианом не касаются нашей сделки, и он не играет никакой роли в услугах, за которые я буду платить тебе.
Киллиан усмехается, берет свой бокал и делает медленный, задумчивый глоток.
– Сделай нам обоим одолжение, Селеста.
Какое?
Улыбка исчезает с его лица, как выключенный свет.
– Ни на секунду не думай, что тебе стоит указывать мне, как вести бизнес.
Я дрожу от страха, подкатывающего к горлу. И вдруг его улыбка снова появляется на лице, мгновенно вспыхивая так, как это может сделать только настоящий психопат. Он вздыхает, покручивая виски в своем стакане.
– Я жду.
– Тогда ты будешь долго ждать. Потому что я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь.
– Личная жизнь между тобой и Адрианом Кроссом.
Я смотрю на него.
– Вы хотите чрезмерную сумму денег, мистер Килдэр, в обмен на услуги нескольких ваших людей? Возможно, я не занимаюсь вашим бизнесом. Но я совершенно уверена, что тридцать миллионов фунтов – это чуть больше, чем обычная цена за услуги телохранителей.
Киллиан тихо хихикает.
– Зависит от того, как долго будут требоваться эти услуги.
Я хочу кричать, что за тридцать миллионов фунтов это будет так долго, как мне, черт возьми, нужно. Но я уверена, что это не пройдет, даже с Киллианом.
– Шесть месяцев.
Киллиан скептически поднимает бровь.
– И что же такого произойдет за шесть месяцев, что решит все ваши проблемы, мисс Марко?
Шесть месяцев – это столько времени, сколько мне нужно. Шесть месяцев – это время, которое потребуется команде финансовых консультантов, чтобы ликвидировать все состояние Эль-Сайедов и передать его мне. Это позволит мне использовать это состояние, чтобы найти тех, кто пытается меня убить.
И убить их.
По крайней мере, так сказал финансовый консультант, с которым я разговаривала конфиденциально и под строгим соглашением о неразглашении. Второй, с которым я разговаривала только что на тех же условиях, сказал то же самое. Как и Мишель, мой адвокат.
Шесть месяцев. Мне нужно продержаться шесть месяцев, тогда у меня будут деньги и влияние, чтобы остановить любого, кто придет за мной, Аделью и Далией.
– Это всего лишь шесть месяцев, – пожимаю плечами я, обращаясь к Киллиану.
– Подробности...
– Детали – это мое личное дело. Итак, вы хотите тридцать миллионов или нет, мистер Килдэр?
Он холодно смотрит на меня, барабаня кончиками пальцев по краю стола.
– Адриан Кросс мне не друг.
– Ну, значит, нас двое, – мрачно пробормотала я.
Он смеется низким, мрачным смехом.
– При этом, хотя мы с ним, возможно, и соперники, между нами существует некое перемирие. – Киллиан наклоняется вперед, сцепив пальцы. – И что-то мне подсказывает, что помощь тебе нарушит его.
Я ничего не говорю.
– Это нарушение может плохо сказаться на бизнесе, Селеста.
– Тридцать миллионов, кажется, обычно считаются хорошей вещью для бизнеса.
Он мрачно усмехается и снова качает головой.
– И все же, война между мной и семьей Кросс... – он пожимает плечами. – Возможно, она не стоит даже таких больших денег.
– Разве не говорят, что конфликт – это лестница к успеху?
Улыбка преследует черты его лица, изгибая уголки его губ.
– Ты ведь действительно не собираешься рассказать мне, что происходит между тобой и Кроссом?
– Нет. Так мы договорились или нет?
Киллиан встает, его зеленые глаза смотрят на меня, когда он протягивает руку через свой стол.
– Я попрошу своих людей сказать тебе, куда отправить деньги.
Оставшаяся часть встречи с Киллианом занимает не более пяти минут, учитывая, что все, что она подразумевает, это согласование нескольких деталей моей защиты.
Но даже когда мы обсуждаем условия моей собственной безопасности, мой разум присутствует лишь наполовину.
Другая половина прочно зациклилась на нем.
Адриан.
Когда я выхожу со встречи, я полностью ожидаю, что Адриан будет ждать меня в коридоре, с ножами наготове и оскаленными зубами. Может, это и владения Киллиана, и это его территория, но совершенно очевидно, что Адриану абсолютно наплевать на то, чьи это владения.
Но его там нет. Ножи не ждут меня. Это оставляет меня в запутанном водовороте разочарования, смешанного с облегчением.
Ожидала ли я обнаружить его здесь? Или все-таки надеялась? От этой мысли у меня заныло в животе, и я глубоко нахмурила брови.
Зачем мне надеяться, что он будет здесь? Или где-нибудь еще? Я вообще не должна желать присутствия Адриана после его холодности и темноты.
После того, что он сделал со мной.
С нами.
За пределами The Weeping Banshee я все еще представляю собой бурлящую смесь эмоций. И я все еще оглядываюсь по сторонам, ожидая или – Боже, помоги мне, черт возьми, – надеясь, что он здесь, готовый наброситься.
Но его нет.
И я ненавижу чувство пустоты, которое заставляет меня чувствовать себя одинокой.
Уже знакомый швейцар отеля Dorchester приветствует меня, открывая передо мной входные двери. Пройдя через вестибюль, я вхожу в позолоченный частный лифт и нажимаю кнопку моего номера. Двери начинают закрываться, и я чувствую, как мои плечи разжимаются, а воздух медленно выходит через губы.
Пока между дверями не просовывается рука, останавливая их прежде, чем они успевают полностью закрыться.
Сильные татуированные пальцы угрожающе скручиваются вокруг дверей, открывая их обратно. Мое лицо бледнеет. Мое сердце колотится. И вдруг передо мной стоит Адриан.
Я дрожу, когда он заходит внутрь, холодно смотрит на меня и ничего не говорит, пока двери медленно закрываются за ним.
Я сглатываю.
– Нет, Адриан.
Затем дверь с щелчком закрывается, и лифт начинает подниматься.
Он по-прежнему ничего не говорит. Он лишь смотрит на меня с этой смертельно холодной ненавистью в глазах, пока тишина, задушившая нас, не угрожает поглотить меня целиком.
И вот, когда мне кажется, что я не выдержу и миллисекунды, и я уверена, что закричу или взорвусь от напряжения в крошечном лифте, Адриан протягивает руку, и его указательный палец нажимает на кнопку «стоп».
Мое сердце замирает, когда лифт останавливается. Я поворачиваюсь к нему, тяжело сглатывая.
– Адриан...
– Какого хрена, Селеста, – рычит он. – Я имею в виду, что за хрень?
– Это из-за того, что ты не помог мне, – рычу я в ответ. – Я знаю, что ты сделал все, чтобы Альфи тоже не помог. Так что...
– Так почему ты здесь?! – рычит он, впиваясь в меня, выбивая дыхание из моих легких, когда его сильные пальцы обхватывают мое горло. Взрывная реакция останавливает меня, и я задыхаюсь, когда он прижимает меня спиной к золотой зеркальной стене лифта.
Адриан нависает надо мной, крепко прижимая меня к себе и утопая в своем гневе.
Но через все это я нахожу свой голос.
– Пошел ты.
Я толкаю его, но он хватает мои запястья и захлопывает их, прижимая меня к стене. Шипя, я поднимаю колено. Но он поворачивается в сторону и упирается в меня бедром, прижимая мое бедро к стене.
– Не надо, – хрипит он.
– Что не надо? – огрызаюсь я. – Не прерывать род Кроссов прямо здесь и сейчас ударом колена по яйцам?
Он мрачно улыбается.
– Ты не работаешь с Киллианом Килдэром.
– Ты прав, я не работаю. Я просто обеспечиваю себе защиту с помощью него.
– Ты и этого не сделаешь, Селеста, – рычит он.
Мои глаза сужаются.
– Ты не имеешь права голоса. Вообще-то, ты не имеешь права голоса ни в одной части моей...
– Киллиан Килдэр – садист-социопат.
– Тогда я удивлена, что вы не тусуетесь вместе.
Его губы ядовито кривятся.
– Ты меня не слушаешь.
– Ты абсолютно прав, придурок. Я не слушаю тебя!
– Селеста, ты не...
– Мне нужна помощь, Адриан! – кричу я.
Звук эхом отдается в золотой металлической камере лифта. Я трясусь, мои плечи вздымаются, когда я смотрю на него.
– И ты не дал мне ее, поэтому я нашла ее в другом месте. Именно так, как вы сказали, ваше высочество, – усмехаюсь я.
Лицо Адриана темнеет.
– Я не помогаю лгуньям.
– Я не лгунья. Пошел ты.
– О? Почему бы нам не начать с того, что Амир и Нэссер ни хрена не мертвы.
Я уставилась на него.
– Ты сумасшедший.
– Нет, я дотошный. И в отличие от мальчика, которого ты обвела вокруг пальца четыре года назад, я больше не принимаю за чистую монету чушь, которая льется из твоих уст.
Я поморщилась от его слов.
– Так что, да, я проверил это, Селеста. И, блять, сюрприз, они оба все еще живы.
– Это неправда.
Его глаза злобно сверкают, когда он наклоняется ближе, высасывая воздух из моих легких.
– Позволь мне донести это до твоей головы. Я не верю ни одному твоему слову, Селеста.
– И позволь мне донести это до твоей эгоистичной головы, Адриан, – прошипела я. – Я ненавижу тебя.
Его губы кривятся в усмешке.
– Раньше ты пела совсем другую мелодию.
– Мне было восемнадцать гребаных лет! – огрызаюсь я. – И раньше я думала, что я единственная!
Его лицо ожесточается.
– Прости?
Я качаю головой, отводя глаза.
– Забудь об этом.
– Нет. Какого хрена ты говоришь...
– Я не говорю ни о чем, что имеет значение, потому что это мертво, похоронено, сожжено и осталось в прошлом. Как и все, что касается нас, Адриан.
– Все? – Он рычит.
Я задыхаюсь, когда он внезапно приближается – так близко, что его тело прижимает мое к стене позади меня. Так близко, что жар его кожи отражается от меня, и так близко, что темная аура вокруг него угрожает поглотить меня целиком.
– Прости? – заикаюсь я.
– Ты так и не ответила на мой вопрос.
– Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
– Если мы говорим о вещах, которые давно похоронены, или о вещах, которые все еще находятся перед нами, – вздохнул он. – Я хочу получить ответ.
– На что?
Его глаза становятся цвета разъяренного океана.
– Я хочу знать, провела ли ты последние четыре года в полном разочаровании и неудовлетворенности в сексуальном плане. Было ли для тебя хоть небольшим утешением притворяться, что жалкие попытки Амира доставить тебе удовольствие связаны с тем, что я трахал тебя так, как действительно хотела та грязная гребаная девчонка внутри тебя.
Шар запретной тьмы накапливается и пульсирует в моей сердцевине, когда мой рот раскрывается.
– Ты... ты не можешь говорить со мной так...
– Вообще-то, могу. И дело в том, Селеста...
Он наклоняется ближе, завораживая меня своими яростными, порочными глазами и темным, знойным тоном своего голоса.
– Дело в том, что я точно знаю, что тебе чертовски нравится, когда я говорю с тобой вот так.
Я оцепенела, по коже проходит жар, а мое ядро превращается в жидкий огонь.
– Я не...
– Как и подобает грязной девчонке.
Я сглатываю, дрожа, когда он придвигается ближе.
– Как шлюшке.
Мои глаза вспыхивают.
– Пошел ты.
– Как моей личной маленькой игрушке для траха.
Черт побери, почему этот мудак заводит меня, разговаривая со мной, как с гребаной шлюхой?
Я знаю почему.
Потому что эта игра подстроена. И он знает меня. Так же, как он точно знает, что, разговаривая со мной подобным образом, сделает меня нуждающейся.
Чертов ублюдок.
– Я больше не та девушка, – огрызаюсь я.
– Ни хрена подобного. Некоторые вещи никогда не меняются, Селеста.
Я смотрю на него.
– Все изменилось, когда дело касается тебя и...
– Скажи мне, маленькая лгунья, – рычит он. – Твои соски все еще становятся темно-розового оттенка, когда тебя нужно трахнуть? Это изменилось?
Мое лицо превращается в чистый огонь.
– Ты...!
– Думаю, они все еще меняются, – ухмыляется он. – И ты все еще сжимаешь свои бедра, как отчаянная маленькая шлюшка, когда тебе особенно хочется, чтобы я нагнул тебя над чем-нибудь ближайшим и трахал тебя до потери сознания, пока ты не выкрикнешь мое имя?
У меня отпадает челюсть, и клубок тепла в моей сердцевине начинает таять и растекаться по организму, как мед. Адриан смотрит вниз, и я вздрагиваю.
Мои бедра сжаты.
Крепко.
Черт.
Адриан жестоко ухмыляется, и его пальцы еще сильнее сжимаются на моей шее, посылая это ужасное захватывающее ощущение через меня и заставляя каждый нерв в моем теле завыть от возбуждения и желания.
Он наклоняется ближе, и я прикусываю губу, когда его теплое дыхание касается мочки моего уха.
– Ты все еще становишься для меня мокрой, грязной девочкой, когда я прикасаюсь к тебе?
Мои глаза смотрят на него, в них вспыхивает ярость.
– Черт. Ты..
Его рука отпускает мое запястье и внезапно оказывается между моих бедер. Мои глаза выпучиваются, когда он заводит ее прямо под мою юбку. И одним движением, прежде чем я успеваю понять, что он делает, или закричать, или остановить его, или ударить его, или еще что-нибудь, Адриан оттягивает мои мокрые трусики в сторону и погружает два пальца глубоко в мою блестящую, капающую мокрую киску.
– Адриан...
Он загибает их, и вместо того, чтобы проклинать его имя или кричать на него...
Я стону.
Я, черт возьми, стону. И единственное, что делает это еще хуже, это низкая, самодовольная усмешка около моего уха.
– Многое изменилось, Селеста. Но некоторые вещи никогда не меняются.
– Черт... ты...
Я с трудом произношу слова, когда он начинает вводить и выводить из меня свои пальцы. Его ладонь прижимается к моему клитору, заставляя мои бедра дрожать, а мой рот открываться и закрываться.
– Абсолютно такая же, – глубоко рычит он. – Все еще такая грязная, жадная маленькая шлюшка для меня.
Я хнычу, закусывая губу, когда мои предательские бедра начинают качаться на нем.
– Ты чертов ублюдок.
– А ты лживая маленькая шлюшка.
Ярость вспыхивает в моих глазах, прежде чем его дыхание снова дразняще проносится над моим ухом.
– Но ты моя, Селеста. Всегда была, всегда будешь...
Я отталкиваю его, но он сильнее. Адриан прижимает меня к стене, и вдруг смесь ноющей потребности и темного желания взрывается в моей душе, когда его пальцы сжимаются на моей шее. Те, что у меня между ног, изгибаются сильнее и быстрее, непрерывно поглаживая мою точку G, а мир расплывается по краям.
Мой рот открыт, тело сотрясается, а глаза закатываются назад.
– Тебе нравится, когда я обращаюсь с тобой как со своей маленькой шлюшкой, – мурлычет он мне на ухо.
– Я ненавижу тебя.
Он начинает трахать меня пальцами сильнее и быстрее. И все начинает рушиться.
– Отвали... от меня... Адриан...
– Чем быстрее твоя грязная киска кончит на мои пальцы, Селеста, тем быстрее я это сделаю.
Я подавила стон, извиваясь от удовольствия под его прикосновениями.
– Что... почему...
– Я доказываю свою точку зрения, – рычит он. – А теперь прекрати болтать, раздвинь ноги и, блять, кончи для меня, как хорошая девочка.
– Я... ненавижу...
– Ложь, – прошептал он мне на ухо. – Теперь заткнись и кончи для меня. Сейчас же.
Его зубы резко впиваются в мочку моего уха, в то время как его пальцы идеально гладят мою точку G. Его ладонь надавливает на мой клитор, и внезапно я кончаю для него.
Я прикусываю губу так сильно, что чувствую вкус крови, когда испытываю оргазм вокруг его руки. Я чувствую, как моя киска сжимает и разжимает его пальцы, как я бьюсь в спазмах и содрогаюсь, как мои легкие кричат, требуя воздуха.
А потом, когда я уже кончаю, он отпускает меня.
Его рука падает с моей шеи.
Его пальцы снова входят и выходят из меня, прежде чем выскользнуть из меня.
Я смотрю, в ужасе, настолько возбужденная, насколько не возбуждалась уже много лет, как он подносит свои блестящие, липкие пальцы ко рту и обхватывает их губами.
Его глаза злобно смотрят на меня, пока он медленно облизывает их. Затем, прежде чем я успеваю остановить его, его рука снова проникает под юбку и внутрь моих трусиков, чтобы снова погрузиться глубоко в мою трепещущую киску.
– Адриан...
– Ты можешь ненавидеть меня, Селеста, – рычит он. – Но твоя киска на голову выше тебя.
– Ты мудак...
Я стону, когда он снова гладит мою точку G, и мне не нравится, что я хнычу в знак протеста, когда он убирает пальцы. Он снова поднимает их, мокрые и блестящие, но на этот раз они не попадают в его рот.
На этот раз они зависли перед моими губами.
– Открой.
Мое лицо пылает, и я пристально смотрю на него.
– Адриан...
– Открой свой красивый ротик и слижи свои соки с моих пальцев, пока ты говоришь мне, что все еще ненавидишь меня, Селеста.
Он наклоняется ближе, его греховные губы прямо напротив моего уха.
– Я хочу, чтобы ты почувствовала вкус своей лжи.
Я начинаю качать головой.
– Открой. Свой. Блять. Рот.
И я открываю.
Не то чтобы я боялась. Не то чтобы я думала, что он сделает мне больно или что-то в этом роде, если я не сделаю этого.
Просто я внезапно оказываюсь бессильной, как и всегда с ним. Это моя неспособность остановить темную, развратную похоть, которая поднимается во мне, когда он рядом. Сказать нет своим извращенным желаниям и извращенным потребностям...
И вот я приоткрываю губы и хнычу. Его палец проскальзывает внутрь.
– Соси.
Я делаю это, дрожа и пульсируя от ужасного жара и желания, когда мой язык обхватывает его палец, пробуя на вкус мою собственную сладость.
Медленно он вынимает их из моего рта. Он ухмыляется, отступая назад, и я даже не замечаю, что он снова нажал кнопку моего этажа, пока лифт снова не начинает подниматься.
Я стою там на шатких, дрожащих ногах, мой рот все еще открыт, я шокирована и потрясена собой.
Но в то же время я плаваю в дымке желания.
Адриан поправляет галстук, и я вдруг понимаю, что прислонилась к стене, юбка спереди задрана, трусики намокли, а волосы растрепаны.
Я краснею, быстро все поправляю, пока лифт плавно останавливается. Двери открываются, и Адриан поворачивается ко мне.
– Я полагаю, ты выходишь именно здесь?
