Текст книги "Темное королевство (ЛП)"

Автор книги: Коул Джаггер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

– Ну?

Тот кивает.

– Мы нашли ее, босс. Она на севере Италии... озеро Комо.

В голове мелькает мысль о том, как Селеста рассказывала мне историю Магды. Как она была такой же жертвой, как Адель – экономка особняка Нэссера на озере Комо, с которой он жестоко расправился. Все это имеет смысл.

Я поворачиваюсь к Кейду.

– Позвони на аэродром.

Затем я оглядываюсь на Колдуэлла с презрением на лице.

– Ты прикоснулся к моей жене, ублюдок.

Он бледнеет.

– Пожалуйста...

– Ты будешь жить благодаря тому отслеженному звонку. Но если я когда-нибудь увижу тебя снова...

– Кросс.

Киллиан прочистил горло.

– Прежде чем ты превратишься в Махатму кровоточащего Ганди на этом куске дерьма, я подумал, что должен упомянуть последнюю вещь.

Глаза Колдуэлла выпучиваются от страха, когда он переводит взгляд на Киллиана.

– Пожалуйста! Мистер Килдэр...

– У него была комната в здании через дорогу от Dorchester, чтобы он мог шпионить за Селестой, когда она там останавливалась. У маленького проныры была камера с картой памяти, полной фотографий твоей девочки...

Киллиан приподнял бровь.

– Au natural. – В чем мать родила.

Мое зрение становится красным, когда мои глаза, как нож по бетону, скользят по спине Колдуэлла.

– Теперь, прежде чем ты спросишь, – добавляет Киллиан. – Я могу только предполагать об их характере. Я остановился, когда фотографии стали становиться... неприличными, из уважения к тебе.

Я глотаю холодную ярость, пронзая Колдуэлла взглядом; я в нескольких секундах от того, чтобы отменить свое милосердие.

Киллиан снова прочищает горло.

– Адриан.

– Что? – отвечаю я, все еще глядя на испуганного, дрожащего человека в кресле.

– Наш друг Колдуэлл разыскивается как в Штатах, так и в Швеции за различные обвинения в сексуальных побоях и нападениях...

Лицо Киллиана вспыхивает гневом.

– С участием несовершеннолетних.

Моя кровь превращается в холодный огонь в моих венах.

– Я говорю тебе это только для того, чтобы добавить контекст к тому факту, что мы также нашли камеры в его маленьком шпионском доме, направленные на спальню, в которой спал ребенок.

Все происходит невероятно быстро.

Я чувствую, как чья-то рука проскальзывает под мою куртки и выхватывает пистолет с пояса. Я поворачиваюсь, но меня внезапно отбрасывает в сторону, рука вытягивается и направляет мой пистолет прямо в кричащее лицо Престона Колдуэлла.

И нажимает на курок.

Колдуэлл летит назад, его голова разлетается красными осколками, а тело падает на пол, все еще прикованное к стулу.

Все взгляды в комнате прикованы к Адель, в руке которой дымится мой пистолет.

– Ну и дела, – пробормотал Киллиан, присвистнув от восхищения, когда он отошел от крови на полу.

Адель дрожит, глядя с холодным ожесточением в пустоту, пока Кейд медленно движется в ее сторону. Она вздрагивает, когда он осторожно обхватывает рукой пистолет. Но она кивает, заклинание разрушается, когда она позволяет ему забрать оружие у нее.

Я нахмуриваю брови.

– Адель...

Мой взгляд задерживается на ней. Ничего не сказано, но я наблюдаю, как на ее лице мелькают ясные, как день, эмоции. Ярость, страх, ненависть к себе, неверие в то, что она только что сделала.

И затем, наконец, принятие.

– Хороший выстрел, – тихо говорю я.

Ее губы кривятся в полуулыбке.

– Теперь мы можем идти?

– Думаю, что да.

ГЛАВА 40

40

– Мне страшно.

Мне, черт возьми, тоже.

Но я не покажу этого, как и все время, что мы здесь находимся. Вместо этого я крепче обнимаю Далию, прижимая ее лицо к себе.

– Я знаю, милая, – шепчу я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. В гостиной огромного роскошного особняка на берегу озера Комо Магдалена Эль-Сайед расхаживает взад-вперед с пистолетом в руке и что-то бессвязно бормочет про себя.

Она ведет себя так с тех пор, как выкрала нас из дома Адриана. С тех пор, как она вошла в комнату, где играли Адель и Далия, пока я разговаривала по телефону с Адрианом, и мое сердце разбивалось, когда я слушала, как мой отец говорил, что он пытался убить меня.

С тех пор как она внезапно разбила книжную полку о голову Адель и направила на меня пистолет, когда я с криками побежала к Далии.

Она в основном только бормотала и размахивала пистолетом, не говоря ничего, кроме того, что лаяла на нас, чтобы мы сели в машину или в самолет, который доставил нас сюда.

– Я хочу домой, тетя Селеста.

Я зажмуриваю глаза, прикусываю губу так сильно, что чувствую вкус меди, и киваю, заставляя свой голос звучать тепло и спокойно.

– Я знаю, детка, я знаю. Мы скоро вернемся в дом мистера Адриана. Мы просто играем в игру, помнишь?

Ее маленькие ручки крепче сжимают мою рубашку.

– Мне не нравится эта игра. Она обидела маму.

Я сдерживаю сдавленный всхлип.

– О, нет! Нет, милая, это все просто часть игры! С твоей мамой все в порядке!

По крайней мере, она была в порядке, когда Магда под дулом пистолета вытолкала нас из комнаты. Адель была в крови и без сознания, но она еще дышала.

В другом конце комнаты Магда внезапно останавливается и пристально смотрит на нас. У меня лед застывает в сердце, когда она начинает приближаться к нам, и мои руки инстинктивно крепче обнимают Далию. Но я подавляю страх и смотрю на Магду.

– Ты пугаешь ее, – тихо шиплю я.

Ее глаза опускаются на маленькую девочку в моих руках, прежде чем ее взгляд снова поднимается к моему.

– Зачем ты это делаешь, Магда?

Она отворачивается, бормоча про себя.

– Он не принадлежал ей. Это мое. Я собираюсь забрать его обратно.

Я дрожу. Это одна из единственных узнаваемых фраз, которые она произнесла с тех пор, как мы покинули дом Адриана.

– Он не принадлежал ей. Это мое. Я собираюсь забрать его обратно.

Затем ее голос переходит в еще большее бормотание.

– Магда?

Я вздрагиваю, когда она резко поворачивается ко мне, Далия хнычет, когда мои руки крепко сжимают ее. Пистолет в руке Магды дико размахивает, и я откидываюсь в сторону, чтобы прикрыть Далию своим телом. Пока боль, режущая живот, не напоминает мне, почему я еще не сделала этого.

Потому что я привязана к стулу. Свободны только руки, чтобы я могла держать Далию.

Дикие глаза Магдалены впиваются в мои, и я дрожу, видя, как они резко фокусируются, возможно, впервые.

– Это не обязательно должно было быть так, ты знаешь.

То, как ее безумие внезапно переходит в ясность, ужасает.

– Что не должно было быть так?

Мой взгляд падает на пистолет, который теперь крепко держит она.

– Все это. У меня был план, Селеста. Я знала, что должно было произойти. – Ее губы кривятся. – Пока ты не переступила через все это.

– Это из-за Амира?!

Ужас захлестнул меня.

– Магда, ты прекрасно знаешь, что это было! Я никогда не пыталась отнять его у тебя! Он мне вообще никогда не был нужен! Это был мой отец и его...

– Не произноси его гребаное имя! – кричит она, побелев и содрогаясь. – Не надо!

Я быстро киваю, крепко прижимая Далию к себе, пока она хнычет от страха.

Мой голос снова становится мягче.

– Я не буду. Не буду, Магда. Но если все это из-за того, что ты думаешь, что я пыталась забрать Амира...

– Мне плевать на Амира.

Я отшатнулась, глубоко нахмурив брови.

– Что?

– У меня был план, Селеста, – снова бормочет она, ее глаза на секунду растворяются в безумии, прежде чем снова сфокусироваться.

Миллион теорий проносятся в моей голове, как и в течение последних нескольких часов. Например, может быть, у Магды биполярное расстройство, и она перестала принимать лекарства? Может, у нее случился припадок? Нервный срыв?

– Магда, вы с Амиром были безумно влюблены...

Она смеется холодным, лишенным искренности смехом.

– Влюблены, – усмехается она. – Ты действительно думаешь, что я смогу полюбить сына человека, который сделал со мной все это?!

Я сглатываю.

– Амир не был для него отцом, Магда.

Она громко смеется, безумный взгляд пылает в ее безумных глазах.

– Он был буквально его кровью! Конечно, Амир был его отцом!

Я пристально смотрю на нее.

– Тогда почему? Зачем тебе быть с ним и выходить за него замуж, если ты даже никогда...

– Потому что я должна была.

И внезапно, ужасно, все проясняется.

Дело было не в Амире. Дело было даже не во мне.

Дело было в деньгах.

– Все должно было быть так просто. Амир был щенком, который ел с моей руки. Он женился на мне, как только я сказала ему, что люблю его, и я все спланировала. Должна была состояться вечеринка на яхте монстра, и я была готова сделать это тогда.

Ее глаза сузились.

– Но потом появилась ты. И вдруг Амиру пришлось жениться на тебе фиктивно, и вечеринка отменилась. И я провела следующие четыре долбаных года в поисках другой возможности.

Ее губы кривятся.

– И вот, возможность пришла ко мне. Сначала с передозировкой того куска дерьма. Я так и не узнала, кто дал ему это, чтобы поблагодарить их. Потом авария, с Амиром.

Ее рот становится маленьким.

– Я думала, что умерла после этого, знаешь. Когда я очнулась в той автокатастрофе, я думала, что умерла и попала в ад.

Она тонко улыбается.

– Но на самом деле это была возможность заявиться еще раз. Их обоих уже не было, и я имела законное право на наследство через брак. Но потом снова ты. И все пошло прахом. Мне причитаются эти деньги, Селеста. Я их заработала. Я платила за них, снова и снова, каждый раз, когда эта свинья использовал меня, или причинял мне боль, или бил меня.

Страх накатывает на меня, когда она бессистемно направляет ствол пистолета на Далию в моих руках.

– Не направляй на нее эту штуку! – кричу я осипшим голосом.

Магда жестоко улыбается, позволяя пистолету играть над нами.

– Послушай меня! – говорю я. – Магда, ты можешь забрать деньги! Ты можешь забрать их все! Я провела последние полтора месяца, пытаясь от них избавиться, потому что они мне не нужны! Ты права! Нэссер был чертовым монстром, и я рада, что он мертв.

Я крепко прижимаю Далию к своей груди, закрывая ей уши.

– И то, что он сделал с тобой, он сделал и с Адель.

Она вздыхает, и я вздрагиваю, когда ее глаза снова становятся безумными.

– Да, Селеста, я знаю. А это значит, что, несмотря на то, что я заберу поместье из твоих рук, поскольку ты утверждаешь, что оно тебе не нужно....

– Мне оно не нужно! – в ужасе пролепетала я, когда пистолет снова взмахнул над нами. – Магда, оно твое. Все. Я подпишу буквально все, что ты захочешь. Только, пожалуйста, перестань направлять на нее пистолет!!!

Ее дикие глаза полусфокусировались на мне.

– Да, к сожалению, но поскольку Нэссер – ее отец, это означает, что я также должна сделать это.

Ее рука приближается так быстро, что я даже не успеваю понять, что она это сделала, пока она не хватает заднюю часть рубашки Далии. Она дергает, и как раз в тот момент, когда мои руки сгибаются и напрягаются, я вскрикиваю, когда Магда врезается прикладом своего пистолета мне в голову.

Мир на секунду расплывается.

Мои мышцы ослабевают.

А потом я кричу, чувствуя, как Далию вырывают из моих рук.

– НЕТ!!!

– Тетя Селеста!!! – кричит Далия, плача, когда Магда поднимает девочку на руки и идет через комнату.

– НЕ ТРОГАЙ ЕЕ!!! – кричу я. – МАГДА!

– Она такая же, как Нэссер! – кричит Магдалена. – В ее жилах тоже течет кровь этого чудовища!

– Прекрати!!! – кричу я, слезы катятся по моему лицу.

Магда сажает Далию в кресло и привязывает ее к нему веревкой, не обращая внимания на то, что девочка плачет.

Чистый адреналин и страх взрываются в моей душе. Мои руки болезненно дергаются за спиной, хватаясь за веревку, привязывающую меня к стулу. Но она уже чертовски тугая, и кажется, будто узел намочили водой, он разбух и его невозможно развязать.

Но это не останавливает меня от попыток.

Я рыдаю, трясусь от страха и ярости, вцепившись когтями в этот гребаный узел, пока мои ногти не ломаются и не расслаиваются, а кровь не покрывает мои пальцы.

– Магда!!! Отпусти ее, Магда! Возьми деньги и просто уходи!

Но безумие снова взяло верх, и когда она поворачивается ко мне, это женщина, которую я даже не узнаю.

– Та же кровь, Селеста. Она будет таким же монстром.

Она направляет пистолет на Далию.

И что-то во мне ломается.

Я дергаюсь, закручиваю веревку вокруг себя и проталкиваю ее выше по телу. Я снова выкручиваюсь, пихаю и пихаю, пока не застреваю в таком положении, в котором моя рука не хочет двигаться.

Тогда я делаю это.

Крик вырывается из моего горла, когда я чувствую, что мое плечо вывихнуто. Но веревка освобождается, и я просовываю ее над головой, когда мир замедляется.

Пистолет направлен на Далию.

Магда отводит курок назад.

И я бросаюсь через всю комнату.

Между ними.

Раздается оглушительный звук. Что-то бьет мне в грудь. И вдруг моя рубашка становится мокрой от горячей влаги.

О Боже.

Моя голова сильно ударяется о землю. Мое зрение расплывается, но за фигурой Магды, падающей на пол, я вижу фигуры, вбегающие в комнату.

Адриан.

Адель.

С ней все будет в порядке.

С Далией все будет хорошо.

Но я не думаю, что со мной. И когда гаснет свет и я погружаюсь в небытие, я понимаю...

Это конец...

ГЛАВА 41

41

Адель и я одновременно оказываемся рядом – она рыдает, отрывая веревку от своей дочери, и берет девочку на руки, я падаю на колени и прижимаю к себе обмякшее тело Селесты.

В моем ухе раздается звон. Отчасти от выстрела из пистолета Магдалены, когда мы ввалились через дверной проем, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Селеста бросилась к ней. И частично от моего собственного пистолета, когда я всадил пулю в сердце Магдалены.

Но я сосредоточился не на этом.

Я сосредоточился на большом количестве крови, пропитавшей рубашку Селесты.

Иисус.

Мое сердце замирает, когда я провожу рукой по ней, ища пулевое ранение и источник крови. Так много крови. Мои брови нахмурены, пульс бьется, когда я провожу пальцами по телу снова и снова.

И вдруг, как утопающий, набравший воздуха, я наполняюсь надеждой.

Кровь не ее.

Я даже разорвал ее рубашку, чтобы проверить. Но кровь на самой рубашке, а не на ней. Дрожа, я протягиваю руку к ее шее.

Пульс постоянный.

Мое сердце снова бьется.

Она жива.

Она жива.

Это не конец для нас.

Даже близко нет.

ГЛАВА 42

42

Четыре месяца спустя

Я смотрю на дождь сквозь окна больницы. На секунду я возвращаюсь в прошлое, почти на пять лет назад, на похороны моего отца в темный дождливый день.

Бывают дни, когда я думаю, не разочаровался бы он во мне за то, что я пошел по стопам дяди на трон Кросс. Но потом я думаю о таких вещах, как та ночь, когда я столкнулся с Жаном. О той ночи, когда я не убил его, хотя, конечно, мог бы. Может быть, должен был.

Мой дядя Джонатан выстрелил бы ему в лицо и помочился на тело.

А вот Генри пощадил бы его жизнь.

Поэтому мне хочется думать, что мой отец смотрит на меня сверху и улыбается, видя, что я нашел свой собственный путь, находясь где-то посередине между ним и его братом.

Кроме того, убить Жана было бы слишком хорошо для него. Вместо этого я позаботился о том, чтобы он провел остаток своих жалких дней в борьбе за каждый пенни.

В ту ночь я не блефовал. Отец Томаса, Джеффри Эшфорд, действительно тесно связан с высшими чинами в налоговом управлении HMRC. Они были очень рады получить весомую причину, чтобы покопаться в паутине лжи Жана Марко, и мошенничество финансовых менеджеров было вершиной айсберга, когда они начали копаться в его делах.

Банковское мошенничество, заговор с целью обмана королевской семьи, уклонение от уплаты налогов, незаконные денежные переводы, нераскрытые деловые отношения с враждебными иностранными правительствами... список можно продолжать.

Жан не в настоящей тюрьме. Пока нет. Но он все равно находится в своеобразной тюрьме. Сейчас он находится под домашним арестом, в особняке, который медленно рушится вокруг него, теперь он не может позволить себе платить персоналу, поскольку его активы заморожены

У меня нет ни единого шанса, ни единой слезы, чтобы пролить за него. Все, что я знаю, это то, что он был неправ. Моя жизнь не ничтожна и не мелочна, как он предсказывал.

С Селестой рядом со мной она не может быть ничем иным, кроме как замечательной.

Словно прочитав мои мысли, ее рука сжимает мою, отрывая меня от размышлений. Я поворачиваюсь, и мой взгляд с нежностью падает на огромный бриллиант на ее руке. Я широко улыбаюсь, когда мой взгляд переходит на ее руку.

Два месяца назад на церемонии на заднем дворе мы снова произнесли наши клятвы – клятвы, которые мы когда-то произносили втайне, а теперь можем произнести вслух, в окружении друзей и семьи.

И одной очень милой цветочницы трех с половиной лет.

Есть часть того, что произошло той ужасной ночью в Италии, которую Далия, возможно, должна будет проработать позже в жизни с психотерапевтом. Но пока она в порядке. Иногда ей все еще снятся кошмары. Но у нее потрясающая мать.

К тому же богатая мать.

После того как состояние Эль-Сайедов перешло на имя Селесты, она приняла решение отказаться от всего этого и юридически передать его Адель и Далии.

Сейчас они в процессе переезда в дом в Кенсингтоне, который вдвое больший, чем мой.

– Да, жена?

Мое сердце замирает, когда я притягиваю Селесту в свои объятия. Бывают моменты, когда я все еще чертовски зол на нее за то, что она сделала той ночью в Италии. В ту ночь, когда я видел, как она бросилась под пули.

Но в то же время, она сделала это, чтобы спасти Далию. И тот факт, что эта женщина была готова пожертвовать собой ради ребенка?

Это заставило меня еще больше влюбиться в нее, хотя я и не думал, что такое возможно.

Она улыбается мне, наклоняется и нежно целует меня, прежде чем повернуться и кивнуть Ноэлю.

– С ним все будет в порядке?

Ноэль рассеянно вышагивает по полу больницы, его брови глубоко нахмурены.

Снаружи это может выглядеть очень похоже на тот день, когда я похоронил своего отца. Но сегодня мы собрались здесь не ради смерти.

Сегодня это жизнь. А именно, рождение дочки Томаса и его жены Кассандры, Эллы.

– Ноэль.

Он останавливается, спотыкается и смотрит на меня так, как будто я только что прервал что-то важное.

– Что? – огрызается он.

Я ухмыляюсь.

– Все будет хорошо.

Он ворчит, поворачиваясь, чтобы продолжить шагать. За ним Оливер и Кристофф сидят рядом с Брэддоком и его, к сожалению, невыносимой женой Ребеккой. С ним также его новорожденная дочь Джулианна.

Время продолжает двигаться. Колесо продолжает вращаться.

– Они уже должны были выйти, – бормочет Ноэль.

Я усмехаюсь.

– Рэнсом, расслабься. Они выйдут, когда...

Дверь позади него открывается. И вдруг, с таким видом, будто ему только что открыли все секреты мироздания, появляется Томас, держа в руках крошечный сверток в одеяле.

– Господа, – хрипло шепчет он, его глаза широкие, как блюдца, и полны такой любви, что смотреть на него почти больно.

– Я бы очень хотел, чтобы вы познакомились с Эллой.

Звучат поздравления. Рукопожатия. В зале ожидания нам предлагают сигары, пока служащая не смотрит на нас, решительно качая головой, и мы стыдливо засовываем их в карманы. Я обнимаю Селесту за талию, пока мы смотрим на спящее лицо дочери Томаса.

В конце концов, пришло время уходить. Томас улыбается всем нам, укачивая Эллу, и обещает скоро всем позвонить, после чего возвращается в реабилитационное отделение, чтобы побыть с Кассандрой.

Остальные начинают выходить из больницы.

– Знаешь, – пробормотала Селеста, прижимаясь ко мне, когда двери лифта закрылись перед нами двумя. – Не мешало бы попрактиковаться в попытках сделать...

Я поворачиваюсь, и наши глаза встречаются.

Внутри меня поднимается жар.

Мой палец нажимает на кнопку остановки лифта, когда я прижимаю ее к стене и прижимаюсь ртом к ее рту.

ЭПИЛОГ

Три года спустя

– Вы готовы?

Я смотрю на Адриана, беру его руку в свою, прежде чем мы оба поворачиваемся обратно к доктору Келлеру.

Нет. Потому что я не уверена, смогу ли я сделать это снова.

– Готова, – вздыхаю я, сжимая руку Адриана.

Я задыхаюсь, когда доктор Келлер намазывает немного холодного геля на мой живот, прежде чем она останавливается и поднимает на меня глаза.

– Послушайте, прежде чем мы включим это и проверим на жизнеспособность, я просто хочу, чтобы мы все сохранили наши ожидания в пределах реальности. У нас есть тонна научных разработок, которые мы используем здесь, чтобы увеличить шансы в нашу пользу. Но, в конце концов, математика остается математикой.

Я с болью осознаю, что здесь есть математика и цифры. Три года и пять попыток ЭКО спустя, да, я знаю о них. Для меня это число – восемь, то есть восемь процентов шансов на то, что все это приведет к здоровой и полноценной беременности.

И пока что эти ничтожные шансы складываются не в нашу пользу.

Доктор Келлер подносит прибор к моему животу. Но Адриан прочищает горло и поднимает руку.

– Минутку, если можно, доктор Келлер. Наедине?

Она улыбается, кивает нам обоим, встает и выходит из комнаты. Когда дверь закрывается, Адриан выдыхает и берет меня за руку.

– Вот и все.

– Адриан, шансы...

– Нет, я имею в виду, что это последний раз, когда мы делаем это, Селеста.

Слезы застилают мне глаза, когда я беру его за руку. Но все, что он делает, это говорит вслух то, что я уже целый месяц твержу в глубине своей души.

Это действительно последний раз, когда я могу морально, эмоционально и физически пройти через это.

– Есть много детей, которым нужны любящие дома, – нежно прошептал он, обнимая мое лицо.

– Я знаю. Я знаю. Хорошо, – киваю я, вытирая глаза тыльной стороной ладони. – Хорошо, я согласна. После этого, если ничего не получится, мы начнем двигаться по этому пути.

Он ухмыляется. И когда он притягивает меня к себе, мое сердце замирает, когда он прижимается своими губами к моим.

Доктор Келлер стучит в дверь, прежде чем снова войти, улыбаясь нам обоим.

– Готовы узнать?

Я твердо киваю.

– Готова.

Она садится в кресло и снова подносит прибор к моему животу. Круглый конец пульта проводит по моей коже, пока доктор Келлер смотрит на экран.

– Итак, вот...

Она напрягается.

Я тоже.

– Мистер и миссис Кросс?

Рука Адриана крепко сжимает мою, пока доктор Келлер медленно поворачивается к нам.

– Поздравляю.

Я моргаю, уставившись на нее.

– Простите. Не могли бы вы повторить это?

Она усмехается, когда мое сердце замирает в груди.

– Я сказала поздравляю. Есть сердцебиение.

Я вскрикиваю. Я имею в виду, я чертовски сильно кричу, хватаю Адриана за руку так сильно, что он тоже вскрикивает. Я поворачиваюсь к нему, на моем лице любовь и неверие, когда он хватает меня за руки и притягивает к себе.

– Я люблю тебя, – стонет он мне в ухо. – Я, черт возьми, так сильно тебя люблю.

– Я люблю тебя...

– Подождите.

Нет.

Нет, нет, нет, нет, нет...

Краска спадает с моего лица, и мое сердце разбивается вдребезги, когда мои глаза переходят на доктора Келлера, хмуро смотрящего на экран.

– Пожалуйста, – задыхаюсь я. – Пожалуйста, нет...

Я не могу. Я не могу этого сделать. Я не могу подойти так близко, только чтобы она ошиблась...

– Да, вот оно.

Она свистит, не обращая внимания на пораженные выражения на лицах Адриана и меня, когда она смотрит на монитор.

– Что там, блять, такое? – смертельно хрипит Адриан.

Доктор Келлер моргает и поворачивается к нам, прежде чем выгнуть брови в изумлении.

– О, боже мой, простите, это вышло совершенно неправильно.

Она смеется, ухмыляется, похлопывая меня по руке.

– Я не хотела вас напугать. Все выглядит замечательно, Селеста.

Я моргаю, мой рот открывается и закрывается.

– Но-но...

– Просто мне показалось, что я услышала что-то еще, и я должна была проверить.

– Что, черт возьми, значит, что-то еще? – пробормотал Адриан.

Доктор Келлер усмехается.

– Примите мои поздравления.

Подождите, что?

– У вас будут близнецы.